Совращение Небес: Сошедшие в Бездну

***

Когда-то Дилюк принимал Дотторе в своём доме с улыбкой. Это было то самое время, когда делегация из Снежной посмела явиться к ним во второй раз — за новой партией детей. Потом они пересекались ещё как минимум трижды… и каждый раз безумному докторишке удавалось уйти. Сейчас при виде Предвестника Дилюк даже забывает про злость. Хотя несколько часов, что он провёл здесь, пытаясь успокоиться, не принесли никакого результата — а всё потому, что заявился Кэйа, и почти сработавшее самовнушение испарилось, словно роса по утру. «Я сам вызвался сунуться в логово врага…» — убеждал себя Дилюк. — «Никто меня не заставлял». На самом деле, это не так уж далеко от истины. Не то чтобы за последний месяц Моракс или Тарталья стали дороги его сердцу, но Дилюк и правда испытал облегчение при виде живого и почти невредимого Гео Архонта. И если бы Тарталья первым не сиганул со склона… Нет, всё-таки бросаться на армию в лоб — слишком безрассудно: Дилюк бы затаился, проследил за врагом, а потом проник бы в лагерь и освободил пленных. Однако предложить этот вариант он не успел: их уже окружили. А Кэйа даже и не подумал схватиться за оружие, поэтому… пришлось подстраиваться и изображать долбанную покорность. Его разум слишком размяк. Кажется, всё началось в той пещере… Даже находясь посреди каменных крабов, Дилюк с трудом отличал явь от сна — не говоря уж про приступ неконтролируемой похоти, овладевший им после дурацкого сна… Но у костра Скирк и после нормальной еды, приготовленной Альбедо, ему полегчало: мозги постепенно встали на место. Так почему же он позволил посадить в эту смердящую клетку? Да ещё и под юрисдикцией Дотторе, этого маньяка со скальпелем! — Я безумно рад всех вас видеть, — улыбается Доктор одной половиной рта, потому что вторая парализована, хоть этого и не видно из-за причудливой маски, скрывшей ожоги. — Не могу сказать, что это взаимно, — оборачивается к нему Кэйа. У Дилюка же вновь сводит скулы от злости. — Ничего, — благосклонно взмахивает рукой Дотторе. — С моими пациентами такое бывает. — Пациентами? — удивляется Кэйа. — Я тоже ваш пациент? С какой стати, позвольте спросить? Он притворяется или и правда не понимает? — С тех пор, как ваши заслуги были аннулированы, а ценность упала до нуля… — ещё выше поднимается видимый в прорезь маски уголок рта. — Должно быть было очень приятно чувствовать себя персоной нон-грата, однако теперь я могу делать с вами всё, что угодно, мистер Альберих. — Н-но, господин, простите… — вдруг подаёт голос один из замотанных с головы до пят помощников Дотторе, суетливо переминаясь за его спиной. — Нам же запрещено экспериментировать на членах Ордена… — А кто узнает? — резко оглядывается докторишка. — Скажем, что он сбежал! …и вообще, заткнись. — Смелое заявление, — медленно процеживает сквозь зубы Кэйа, и с его губ срывается облачко пара. Температура в помещении резко падает, пол и стены начинают покрывать льдом… только вот Дотторе это совсем не пугает. Он любуется Кэйей, словно долгожданным подарком. Что-то не так. Почему он спокоен? — Осторожно! Поздно. Дилюк слишком поздно заметил эти штуки под потолком. Они выстреливают одновременно, и пусть несколько игл замерзают в полёте и разбиваются об окруживший Кэйю щит, однако две или три штуки оказываются быстрее. Кэйа мгновенно избавляется от игл-шприцов, вонзившихся в его бедро и плечо. Но всё равно падает на колени. — Уб-блюдок… — Тише-тише, — словно добрый доктор, Дотторе медленно приближается к нему с ещё одним шприцом и достаёт из кармана крупный светящийся оранжевым камень. — Удивительно, что вы вообще смогли использовать элементальную стихию… В замке только и болтают, что о знаке на вашем глазу, но меня заинтересовал другой слух: это правда, что вы стали одним из них? Из порождений Бездны? Что ж… по силе воздействия на вас белинита понятно, что это действительно так. И пока мутация не зашла слишком далеко, вас непременно следует изучить. Видите ли, контролируемые мутации требуют множества исследований. Дотторе не спеша вводит Кэйе какой-то раствор, пока его помощники удерживает парня на коленях. Кэйе явно херово: вены на шее вздулись, лицо покраснело, волосы встали дыбом… Вздрогнув от скрежета металла, Дотторе оглядывается на Дилюка и на его вцепившиеся в решётку пальцы. Прутья толщиной в человеческую руку, однако на металле уже появились оплавленные вмятины. — Я вижу, вы, мистер Рагнвиндр, тоже времени зря не теряли… вон на какие фокусы способны даже без своей игрушки… Но не торопитесь, ваша очередь тоже настанет. — А почему бы не начать с меня? — тяжело поднимается с пола Скирк. До сих пор она сидела неподвижно, но Дилюк ещё во время боя против чёрных кошек заметил, что её движения скованы. Неужели рана на ноге так и не зажила? — Хороший образец, — удовлетворённо кивает Дотторе, бросив на женщину взгляд, впрочем, тут же поморщившись. — Но мне уже доводилось вскрывать подобных тебе… Та ещё морока, честно говоря. — Гхр-р-ра-а… Странные звуки вырываются из горла Кэйи: что-то вроде смеси шипения и удушливых стонов. Дотторе мгновенно отступает к двери, глядя на него широко раскрытыми глазами. — Что ты сделал?! — из-за злобы Дилюку едва удаётся разжимать зубы, но даже так получается не очень членораздельно. — Я? Я… — Дотторе и сам кажется удивлённым. — Я хотел успокоить его мутагены… Но похоже, это привело к противоположенному результату… Как интересно! Помощники, не дожидаясь команды, притаскивают ещё несколько камней белинита и окружают Кэйю плотным кольцом, но тот продолжает превращаться: вертикальные зрачки, удлинившиеся клыки… Дилюк предполагал, что такое рано или поздно произойдёт, однако когда у покрывающегося шерстью Кэйи из брюк за спиной выпрыгивает длинный хвост в руку толщиной, а на голове раскрывается пара ушек с кисточками на концах… «Почему он не похож на тех волков, что его покусали?» Волосы на голове Кэйи становятся всё гуще и гуще, сливаясь с удлинившимися бакенбардами и превращаясь в настоящую гриву, плечи раздаются ещё шире, конечности вытягиваются — но всё равно сейчас он больше всего напоминает большого кота. Особенно из-за длинного хвоста, недовольно бьющего по каменному полу. Его пожелтевшие глаза болезненно мутны. Кэйа встряхивает головой, словно пытаясь вытряхнуть из неё туман. Но белинит слишком силён — даже тихонько переданная Дилюку перчатка с Глазом Порчи молчит, остаётся глуха к призывам стихии. «Бесполезная тряпка! Старая рухлядь!» — Тише, — на спину ложится рука. — Даже сломав решётку, ты ничем ему сейчас не поможешь. — И что?! Поэтому я должен просто стоять и смотреть?! — Дилюк не кричит, не брызгает слюной. Нет, его слова звучат еле слышно и сдержанно, однако в груди полыхает пламя, неспособное вырваться и оттого выжигающее изнутри. — Любопытно… из всех возможных мутаций этот парень умудрился приблизиться к наиболее чистокровным зверодемонам… Дотторе снова приближается к Кэйе. Тот силится хотя бы встать, однако снова падает, уперевшись в пол руками и тяжело дыша — странно, Дилюк не чувствует ничего подобного. Неужели они теперь настолько отличаются? Скирк, кстати, тоже дышит через раз, судорожно вцепившись в прутья решётки, и постепенно сползает на пол. — И как тебе только позволили принести сюда нечто подобное? Дотторе не обращает на вопрос Дилюка никакого внимания, продолжая с любопытством разглядывать дрожащего то ли от боли, то ли от ярости Кэйю. Предвестник легко уворачивается от когтей, попытавшихся вцепиться в его ногу, а потом наступает Кэйе на спину, придавливая к полу, и достаёт из кармана ошейник из жёлтых камней. Без особых проблем избежав пары покушений острых зубов на свои руки, он застёгивает его на шее Кэйи: — Коллеги, готовьте операционную. — Не смей! — …и как у нас обстоят дела с реципиентами? Дотторе продолжает игнорировать Дилюка. — А-33 и Зед-2-0 готовы к пересадке, — почтительно отзывается замотанный в бинты ассистент. — Мало. Ещё кто-нибудь выжил? В ответ ассистент растеряно оглядывается, словно выискивая в соседних камерах кого-то пригодного. Но очень скоро обречённо вздыхает: — Боюсь, у нас закончился чистый биологический материал… Дотторе прикусывает губу и качает головой. Вдруг все летающие штуки под потолком разом разворачиваются и сотня игл превращают ассистента в дикобраза — тут же с его телом начинают происходить отвратительные метаморфозы: руки и ноги выворачиваются из суставов, грудная клетка раздувается, а голова запрокидывается под совершенно неестественным углом… а потом всё то же самое в обратном порядке, словно человека сжимает и мнёт гигантская невидимая рука. Что же должен чувствовать Кэйа?! — Подготовьте его, — кивает Дотторе остальным своим помощником на бывшего ассистента, после чего наконец-то косится на Дилюка. — К сожалению, меня временно ограничили в передвижениях, а ставить опыты на местных мутантах запретили… приходится выкручиваться. Он словно ждёт сочувствия. — Я убью тебя. Клянусь своей жизнью. — Да-да, конечно, — взмахивает Дотторе рукой, словно отгоняя муху. А когда помощники, отнёсшие ассистента, возвращаются, кивает им на Кэйю. — Теперь этого. И осторожнее: он ничего не соображает, но инстинкты заставляют его защищаться, даже если это означает навредить себе. — Просто скажи, чего ты хочешь! — в отчаяньи встряхивает расшатавшиеся прутья клетки Дилюк. — Знаний, — оглядывается Дотторе. — Знаний об этом мире. Мимо него тащат Кэйю. Длинный хвост разбивает пол в пыль, когти на удлинившихся руках и ногах цепляются за каменную плитку, тоже заставляя крошиться, но несколько человек усиленно тянут за пристёгнутый к ошейнику поводок, и Кэйа уже пересекает границу света и тени между лабораторией и темницей. — …у тебя есть что-то, что может меня заинтересовать? — холодно интересуется безжалостный голос. «Нужно решиться». Дилюк узнал немало тайн, пока путешествовал по континенту, но все они связаны с Фатуи и тёмными делишками их компаньонов. Эскулап и сам о них в курсе. Остаётся только одно: открыть тайну не особо заинтересовавшего его Клейма… Предупредить, что Кэйа — единственный, кто способен оживить Философский камень. Вряд ли это заставит Дотторе отступить, но, может, так он хотя бы оставит парня в живых? — Нет? Совсем ничего? «Прости… это ради тебя». Дотторе уже разворачивается, пожимая плечами, когда Дилюк открывает рот. И в тот же миг конвоиры Кэйи валятся на пол, словно марионетки, у которых обрезали нити. — Я не совсем понимаю, что здесь происходит, — раздаётся в дверях спокойный голос Альбедо. — Однако вы должны это прекратить. — Хм, — выпучивает красные глаза Дотторе. — Коллега? Кажется, они знакомы. — Лавачурл с ледяным щитом тебе коллега.