Совращение Небес: Сошедшие в Бездну

*** «Соберись!» Чайльд встряхивает головой, но наваждение не отпускает. Самозванец говорит и ведёт себя по-другому, а объятия его кажутся холодными и слишком уж похотливыми, особенно когда тот прижимается к заднице Чайльда, непрозрачно намекая, в какой именно валюте принимается оплата… и всё-таки соблазну так и манит поддаться. Раньше к Чайльду так откровенно клеились разве что ночные бабочки — но то было их профессией. Сейчас же… сейчас он сам будто бы стал одной из них, вынужденной иметь дело с наглым клиентом. — Ты даже не знаешь, как выйти отсюда… — голос самозванца проникает в уши ядовитым туманом. — Я знаю, как! — морщится Чайльд, пытаясь силой расцепить сплетённые на животе пальцы. — Просто это будет громче, чем нужно! Нервы сдают, голос невольно взлетает на пару октав, но ему всё-таки удаётся разорвать кольцо чужих рук. Правда, заканчивается это тем, что его разворачивают и толкают к стене. — Помнится, ты хотел попробовать тройничок? Неожиданно вместо холода камня спина прижимается к чему-то более тёплому и упругому, вроде человеческой груди. Чайльд опять оказывается схвачен — только на этот раз чужие наглые руки забираются под пояс брюк и в шею впиваются не менее наглые губы. Самозванец же остаётся стоять на расстоянии в пару шагов, наблюдая за происходящим с лёгкой и такой знакомой полуулыбкой… Значит, он тоже может создавать клонов? — Это изнасилование. — Разве? — приподнимается тонкая бровь. — Тогда почему ты так вяло сопротивляешься, словно специально пытаешься меня завести? — А тебя такое заводит? — О да… Мужчина соблазнительно прикусывает губу, приближаясь и вновь касаясь груди Чайльда, однако теперь не сквозь рубашку, а шершавой ладонью к голой коже. Его рука не спеша соскальзывает вниз, туда, где уже копошатся ещё две — кожаный ремень не выдерживает, рвётся, словно бумажный, и член Чайльда удостаивается несколько излишнего внимания. Да ещё и холодный язык клона как раз проходится по шее, ключице… и благодаря неимоверной длине добирается до соска. Плечу немного больно от воткнувшегося острого подбородка, а от обвившего соска тонкого кончика языка по загривку пробегает холодок брезгливости… но стоит только на миг представить, что всё это вытворяет настоящий Моракс, как мысли испаряются, подобно каплям дождя, падающим в жерло вулкана. Его снова целуют. Один длинный язык продолжает скользить по груди, проникая под рубашку и играя то с одним соском, то с другим, второй же вновь проталкивается в его горло и опять лишает возможности дышать. Но Чайльд обнаруживает, что не так уж и сильно нуждается в этом самом дыхании. «Я поддаюсь ему, потому что хочу вернуть настоящего Моракса? …или просто чтобы немного забыться?» [Не надо ни о чём думать, расслабься~] [Ты — зло во плоти] […Аякс, тебе никто не говорил, что ты не слишком воспитан?] Чайльд дёргается, возмущённо замычав, но змеиный язык тут же пропихивается ещё глубже, кажется, достав до желудка, а одна из шарящих по его телу рук проскальзывает между ягодиц. Пальцы самозванца проникают внутрь насухую. [Больно, блять!] [Прости… у меня есть воспоминания о твоих предпочтениях… Однако позволь, я познакомлю тебя со своими…] Больно. Неприятно. Противно. Пусть Чжун Ли порой был неуклюж, но Чайльд сгорал с ним от страсти. Сейчас же его и правда будто пытается поиметь рептилоид. И всё же член твердеет от постоянных и очень умелых ласк. Словно этот самозванец… нет, словно эта версия Моракса из другого времени изначально предпочитала мужчин. Он действительно знает, что делает. Боль постепенно уходит. Но отвращение только растёт. [Держись за меня, если трудно стоять…] [Мне не трудно] Ложь. Колени подгибаются, и если бы не два тела, зажавшие его между собой, Чайльд давно бы упал. [Я так жалок…] [Ну-ну, не будь столь категоричен. Ты прекрасен, Аякс~] Похоже, он начал думать слишком «громко». Голову заполняет туман, очертания комнаты плывут, размываясь — хочется зажмуриться, сжаться сильнее, прогнать из груди это щемящее чувство вины… Как вдруг потеплевший змеиный язык покидает его горло и рот. Моракс отстраняется. Ласкающие, сжимающие, подёргивающие член руки тоже исчезают, и Чайльда разворачивает задом наперёд: теперь его щека прижимается к бугоркам на животе клона, а ягодицы оказываются подставлены свежему ветерку… — Наверное, сразу два будет слишком? — раздаётся позади глумливый смешок. Опустив взгляд, Чайльд с ужасом обнаруживает прямо под носом целых два члена. У клона. А значит, у того, кто сейчас по-хозяйски мнёт и растягивает в стороны его ягодицы… — Стоп-стоп-стоп-стоп-стоп! Его яйца крепко сжимают — не до мучительной боли, но желание дёргаться и вырываться мгновенно улетучивается. — Тихо, будь послушным мальчиком, Аякс. Ты ведь был таким в детстве, не так ли? — Откуда ты- — Тс-с-с… — М-м-м! Нечленораздельное мычание — вот и всё, что Чайльд выдаёт, когда в него всаживают толстый член. Яйца уже отпустили, и по ним проходится второй ствол, чуть загнутый, подпирая и вдавливаясь снизу. — Ты же сам этого хотел, Аякс… разве нет? В затылок упирается ладонь — его наклоняют сильнее, заставляя уткнуться в два членовидных отростка, растущих один под другим. Эти отростки похожи на обычные причиндалы, и всё же в том, как крайняя плоть обрамляет головку, как вздуваются вены… да и сама форма… [Я должен взять их в рот? Оба?] — Можешь начать с одного… «Ну спасибо…» Шлёп. Шлёп. Шлёп-шлёп-шлёп. Шлёп. Шлёп. Этот Моракс из другого времени никуда не торопится, в его движениях чувствуется основательность — Чайльда не захлёстывает удовольствие, даже мысли постепенно собираются обратно в черепную коробку, только вот крутятся они теперь лишь вокруг одного: «Я, наверное, сплю… да, верно, это опять чей-то эротический сон…» — Не филонь, маленький электрический угорь! Работай руками или чем ты там можешь? Он много чем может. И будь это настоящий Моракс… «А ведь ещё не поздно убить его… Возможно, тогда мой старичок вернётся и сам?» Чайльд никогда не был склонен тешиться пустыми надеждами, хоть и часто действовал на авось. Но сейчас рисковать ему хочется меньше всего… Так что вздохнув, Чайльд всё-таки берёт в одну руку верхний член клона, во вторую — нижний и представляет, что всё это и правда происходит во сне. Ведь ему никогда не составляло труда точно так же закрывать глаза на неудобные обстоятельства морально-этического толка — например, во время сомнительных миссий… А чем эта ситуация отличается от них? Впрочем, на миссиях его никогда в зад не долбили. «Чувствую себя шлюхой… Ещё и целых два- …нет, три… четыре, мать вашу, члена…» Секс с Мораксом и его клонами Чайльд представлял себе совсем по-другому: не так механически… и не так равнодушно. Но даже если сейчас он пытается полностью абстрагироваться от происходящего — получается откровенно херово. Оказывается, получать удовольствие можно даже испытывая отвращение… — Твой рот всё ещё продолжает филонить, — раздаётся над головой. И тут же Чайльду вновь надавливают на затылок. Приходится разжать губы. Горло и нёбо ещё саднит после убийственных проникновений змеиного языка, но член клона хотя бы не пытается достать до желудка. Хотя, с такой толщиной этому отростку просто не протиснуться дальше гланд… «Ну или я на это надеюсь!» Чайльд так сосредотачивается на работе сразу двумя руками и ртом, что не сразу замечает, когда его заду дают передышку. Зато сразу чувствует, когда в анус начинают пихать ещё один член. — Фтой! — выплюнув неимоверно затвердевший от его манипуляций причиндал, Чайльд отталкивается от стены и от клона. Но вдруг тот исчезает. А Чайльда подбрасывает, окутывая призрачным дымом без вкуса и запаха. Ничего не видно. «Почему стало так тесно?» Комната будто сжалась до размеров крупной коробки. — …кажется, у тебя были и такие фантазии? — раздаётся знакомый голос, только намного ниже и объёмнее. Дымка начинает рассеиваться, и Чайльд обнаруживает себя на брюхе дракона, явно стеснённого размерами комнаты, однако всё-таки попытавшегося развалиться между кроватью и балконом с комфортом. Светлые щитки на животе, густая грива и чёрные глаза с золотистым зрачком… Такое уже было. На Драконьем Хребте. Но тогда на вытянутой морде Моракса не было такого вопиюще-похотливого выражения. Чайльд оглядывается — и его опасения подтверждаются: в спину упирается вовсе не хвост. — Т-ты ведь не собираешься… — Собираюсь, — доносится из раскрывшейся пасти, а затем по голым животу и груди Чайльда проходится длиннющий, всё ещё раздвоенный язык. — Не бойся, ты даже не представляешь, на что способно тело архонта… — Ну уж нет! Только через мой труп! Оттолкнувшись от широкой пластины между передних лап дракона, Чайльд спрыгивает на пол, но тут же оказывается обвит мощным хвостом. Только вот он и правда достиг предела — накинутая электрическая вуаль заставляет хвост скрутиться петлёй, и Чайльд проскальзывает под ним. И налетает на стену. Но эта стена неожиданно проваливается внутрь, лишая опоры. То ли из-за электро стихии внутри сложного механизма что-то замкнуло, то ли дверь открывается нажатием на эту самую точку, на которую он налетел… однако результат налицо: Чайльд кубарем выкатывается в коридор. Со спущенными штанами. И с истекающим предсеменем членом. — Ох, ма~ С вами всё в порядке, хи-хи? — раздаётся пискляво удивлённое. Нет, никакой магии и совпадений — проход открылся, потому что заявился слуга.