Совращение Небес: Сошедшие в Бездну

***

Иногда фантазии воплощаются в жизнь. Хотел ли Чайльд, чтобы Чжун Ли хоть раз начал к нему приставать? Возможно, он представлял себе это… но никогда не загадывал подобных желаний. Потому что его привлёк серьёзный Чжун Ли, знающий себе цену, рассудительный и надёжный ценитель традиций, однако не зацикленный на них и умеющий рисковать, с забавными странностями и очень страстный, когда дело доходит до секса… видящий Чайльда насквозь. Снисходительный к его слабостям. Хранящий в себе тысячи лет печалей… уставший, но всё ещё находящий силы заботиться о других… Сердце сжимается от лавиной обрушившихся воспоминаний. Но главное, что Чайльд никогда не хотел, чтобы Моракс изменился. Разве что… начал бы больше думать о себе? Хотя это скорее касается «Чжун Ли»… Однако тот, кто стоит сейчас напротив, хоть и утверждает, что знает и понимает Чайльда, совсем не кажется серьёзным или надёжным — вернее уж поверхностным и легкомысленным. Если бы только не его голос… и не это лицо… После всех переживаний Чайльд просто не может заставить себя призвать оружие. Если вернувшийся Моракс окажется очередным наваждением Бездны, его сердце не выдержит: убийство поддельного Тевкра и так уже оставило в душе приличную рану, повторение подобного с Мораксом точно разорвёт его душу на куски. «Возможно… возможно, Дерево подправило архонту мозги?» — Ну так что? — вновь проникает в ухо вместе с тёплым дыханием. — Неужели ты не рад мне? Неужели совсем не скучал? Звучит так, словно они не виделись сотню лет. Хотя кто знает, сколько прошло времени для Чжун Ли? Мысли путаются, сворачиваются в узелки при каждом звуке глубокого голоса, мышцы так и норовят расслабиться, а подозрения — раствориться, поддавшись пленительному зову… Останься Чайльд таким, каким был ещё месяц назад — с радостью позволил бы себя искусить. Но сейчас он должен думать и о других. — Ладно… кхм, — в горле всё ещё почему-то першит. — Оставим пока эту тему. Прочистив горло, Чайльд облизывает пересохшие губы и косится на Моракса: тот разгибается, но остаётся стоять так близко, что даже кулак с трудом протиснулся бы между их тел. Глядя в золотые глаза, Чайльд вновь теряется, забывая, что вообще собирался сказать. Но и отвести взгляд он не силах. Мгновения растягиваются. Губы вновь высыхают. И когда их вдруг касается раздвоенный кончик длинного и холодного языка, Чайльд даже вздрагивает не сразу. Язык, выскользнувший из приоткрытого рта Моракса, действительно длинный. Сразу вспоминается безумная ночь в бане на заднем дворе отчего дома… И этот ненастоящий Моракс словно угадывает его мысли, потому что ухмыляется и придвигается вплотную. Его язык заставляет раздвинуть зубы и проталкивается в рот, в горло — а когда Чайльд упирается в каменную грудь руками, протестующе мыча, жёсткая ладонь прижимается к затылку, лишая последней возможности отстраниться. «Чжун Ли» никогда себе ничего подобного не позволял! В горло словно запихали змеиный хвост! Холодный, извивающийся и очень-очень длинный! Дышать становится просто нечем, голова кружится, мышцы немеют, а мысли вязнут в тумане. [Прекрати!] [Не хочу~] […ну тогда ты сам напросился…] В следующий миг архонта отбрасывает ударом тысяч маленьких молний, выпрыгнувших из-под кожи Чайльда. — Воу… полегче, маленький угорь. Моракс вытирает окровавленные губы — кажется, кто-то что-то себе прикусил, но совсем не выглядит обиженным или разозлённым, нет, он смеётся. — Ты не Моракс, — повторяет Чайльд, окончательно уверившись в подозрениях. — Ну и что? — пожимает самозванец плечами. — Не такая уж между нами и разница… Нет, я даже лучше! Он вновь делает шаг навстречу, но натыкается на мембрану водного щита. Стучит по ней костяшками пальцев, хитро прищурившись… и вдруг без каких-либо усилий его рука проходит сквозь барьер — при этом Чайльд даже не чувствует, что щит пострадал, и тут же вспоминает, с какой лёгкостью Моракс преодолел мыльную границу между их балконами. Нет. Не «Моракс». — Кто ты? Чайльд наполняет всё пространство между собой и прорванным щитом электричеством, однако рука самозванца всё равно достигает его. Самозванец же морщится, да и только. Холодные пальцы сдавливают горло. Сердце заходится, словно безумное, сознание раскалывается на две половины: одна жаждет прикосновений, вторая готовится убивать. — Зачем ты упрямишься? — мягко укоряет незнакомец позаимствованным голосом и глядя на него позаимствованными глазами. Но ведь как-то он их позаимствовал. Чайльд с трудом собирает мысли в пучок и отзывает стихии — поднять шум и разрушить тут всё он ещё успеет, а пока нет никакого смысла в защите. Зато есть в поддержании разговора: — Ты украл его память? Хочешь занять его место? Но знаешь… быть Великим Духом Земли не так уж почётно в наши-то дни. — «Духом»? — самозванец поднимает одну бровь, демонстрируя то ли презрение к этому титулу, то ли удивление. — Моракс? Ха-ха! Он снова придвигается вплотную, но с поцелуями пока что не лезет, вместо этого рассматривает лицо Чайльда, словно мордочку забавной зверюшки. — Что не так с «духом»? — А тебе бы понравилось, если бы тебя назвали плацентарным млекопитающим? — Каким-таким мле- — Вот и я о том же, — хмыкает самозванец. Однако ухмылка его быстро тает, и следующие слова он произносит уже с намёком на грусть: — Успокойся, Аякс. Я действительно Моракс, только… не тот, которого ты знал. И да, ты угадал: наши воспоминания перемешались. Хватка на горле слабеет, и ладонь ласково соскальзывает на плечо, а оттуда на грудь, прижимаясь напротив сердца. — Не верю, — упрямо мотает головой Чайльд. — Моракс может быть только один. — Неверно, — мотает мужчина головой, опускает взгляд на свою ладонь, и его речь несколько замедляется. — Хотя… в одном месте и в одном времени… Его пальцы подцепляют пуговицу на рубашке Чайльда — однако вместо того, чтобы расстегнуть, просто отрывают её, а потом переключаются на следующую. — …действительно может возродиться только один… Только вот во Вселенной много мест, где потоки времени непостоянны… — продолжает самозванец ещё более неспешно, практически нараспев, под капель осыпающихся пуговиц. — Внутри же Ирминсуля они подобны сотне рек, текущих иногда параллельно друг другу, иногда пересекающихся, иногда образующих общие запруды, а иногда пускающихся вспять. Наконец «капель» замолкает. — То есть, — вновь облизывает Чайльд губы. — Ты из другого времени? Вы поменялись местами? — Какой сообразительный маленький электрический угорь, — ухмыляется «Моракс» и поднимает взгляд обратно, чтобы взглянуть Чайльду в глаза, и вновь чуть опускает — на его губы. — Знаешь ли, та моя версия, в которую ты влюбился, совсем тебя не ценила, но я… я готов дать тебе всё, что ты только захочешь. «Не ценила» — эти слова врезаются в сердце. Хотя чего он ещё ждал? Спасибо, что после возвращения воспоминаний Моракс хотя бы вспомнил его и не оттолкнул. Чайльд не сопротивляется, когда его подбородок поддевают и заставляют поднять голову навстречу поцелую. Но когда губы самозванца приближаются, спрашивает: — …и как заставить вас поменяться обратно? — Уважаемый покупатель, вы хотите вернуть товар, даже не опробовав его? — притворно изумляется новый Моракс. «Так, значит, это возможно?» — делает Чайльд вывод. А потом ещё один: «Назвав себя товаром, ты подразумеваешь, что ответ можно купить?» Звучит слишком уж складно. Он так и не позволяет чужим губам вновь коснуться своих, а перехватывает держащую его подбородок руку за запястье и пропускает через неё тысячу электрических молний. Это срабатывает — мужчина дёргается и его отбрасывает зарядом. Похоже, стихийные атаки всё-таки действуют на самозванца, когда он расслаблен. Чайльд же разворачивается к дверному проёму, ведущему в комнату, и поправляет рубашку — застегнуть её уже невозможно, но если заправить в штаны… — Ты даже не понимаешь, от чего отказываешься, — раздаётся угрожающее за спиной всё ещё до боли знакомым голосом. — А я не отказываюсь, — косится Чайльд через плечо. — Просто хочу побыстрее разделаться с текущими делами. — Какими? — тут же оживает посуровевший самозванец и заходит в комнату следом. — Если у тебя есть воспоминания Моракса, то ты в курсе, где мы, почему и что должны сделать. — Хм. Пока мужчина хмурится, Чайльд отправляется к стене с орнаментом, открывающим проход. Только вот сколько он ни смотрит на рисунок, тот выглядит лишь как выступающие из стены кирпичики. — Исходя из тех данных, что у меня есть, ты, Аякс, можешь хотеть: вернуться домой; убедиться в безопасности своей семьи; вернуть домой своих спутников… вернуть расположение своей королевы и страны… Хм, что же ещё… — Прихлопнуть парочку Владык будет неплохо, — пополняет Чайльд озвученный список. — А ещё установить мир во всём мире и набить брюхо маминым борщом. В ответ раздаётся смешок: — И только-то? — Поможешь? Чайльд оглядывается. — Если станешь моим… — растягивает мужчина губы в ухмылке. — Но учти, сделки я заключаю только после оплаты. — Тогда можешь не помогать. Вот такой вот равнодушный ответ, несмотря на вспыхнувшую в груди ярость. Чайльду кажется, что он увидел свет в конце тоннеля, но радоваться пока рано. Так почему бы не сделать вид, что полностью сконцентрировался на узоре? Самозванец ведётся на показное равнодушие, словно ребёнок -- снова подходит и бесцеремонно обнимает. Но да даже дети не ведут себя так беспардонно! — Тебе понадобится моя помощь, Аякс, — шепчут на ухо томно и зловеще одновременно. — Видишь ли, сейчас я самое сильное существо на этой планете.