Совращение Небес: Сошедшие в Бездну

***

Ступор длится недолго. В конце концов Чайльд заставляет себя задышать, к тому же дымка постепенно развеивается и открывает вид на полчище выживших магов Бездны, зависших куполом над полуразрушенным курганом. — Мне кажется, ты зря уменьшился… Коснувшись сомкнутых рук у себя на животе, Чайльд насильно их расцепляет и только после этого разворачивается. — Не вижу смысла в продолжении, — улыбается Чжун Ли. Улыбается. Чжун Ли. Моракс. «Неужели всё-таки самозванец?» Нет, самозванец постарался бы скопировать облик полностью и уж точно подвёл бы глаза охрой, а не этой похабной фуксией. В остальном его глаза всё ещё золотые с красноватым отливом, только вот их выражение слишком… расслабленное? …или, скорее, беззаботно-возбуждённое? Нет, сейчас важнее другое: Моракс прав — в сражении нет никакого смысла, ведь он не Бедствие и не порождение Бездны. Но как же выкрутиться из сложившейся ситуации? С трудом оторвав взгляд от незнакомо-знакомого лица, Чайльд косится наверх и замечает медленно спускающуюся фигурку, объятую призрачным сиянием. А вот силуэты, что сопровождают её, потемнее: красный, синий и фиолетовый — похоже, сестрёнка Итэра захватила на переговоры троицу Вестников. А Моракс тем временем вновь касается его плеча, локтя, бедра — легко, ненавязчиво, словно пытаясь убедиться, что происходящее не сон, и что Чайльд самый что ни на есть настоящий. «Так странно… И очень сбивает». Но сейчас не та ситуация, чтобы уходить в глубокий анализ. Чайльд заталкивает радость от воссоединения в дальний угол сознания вместе со всеми подозрениями и разворачивается к делегации: — Такие торжественные лица… жаль, здесь даже некуда поставить стол переговоров. Вершина кургана и правда представляет собой крайне печальное зрелище: глубокие разломы, следы от огромных когтей, расплавившиеся золотые плиты и вылезшая наружу, словно внутренности, сырая земля. — В переговорах нет необходимости, — сухо заявляет Люмин. — Если вы враги, мы вас уничтожим. В её руках уже другой меч, тёмный и буквально сочащийся скверной. Куда же делся состоящий из света? — Как грозно… Чайльду делается ещё больше не по себе, ибо Моракс почему-то до сих пор не вступил в разговор. Нет, архонт даже не смотрит на прибывших, а всё ещё с интересом рассматривает только его. — Кхм… — продолжает Чайльд после паузы. — Разве мы не на одной стороне? — Так было до того момента, пока вы не украли Камень. Где он? — Тут вообще-то парень, пожертвовавший жизнью ради вашего ритуала… И мы не крали, а спасли его от посланца Селест- Чайльд осекается, заметив приближение ещё одной группы. Люмин же прищуривается совсем не по-женски: — Я спросила не об этом. На парнях нет новых ранений, по крайней мере, на первый взгляд — получается, они сдались без боя? Но в плотный круг оживших доспехов заключена даже Скирк. Эти доспехи совершенно пусты и всё-таки как-то движутся, окутанные всё той же тёмно-фиолетовой, почти чёрной дымкой. И чем больше их прибывает, тем сильнее тяжелеет в груди. Будто что-то проникает в лёгкие: мелкое, царапающее изнутри… откашляться бы, только непохоже, что это поможет. — О чём разговор? — как ни в чём не бывало улыбается Кэйа. По его виду можно решить, что живые доспехи не пленили Его Высочество, а всего лишь почтительно сопроводили сюда. Не считая Моракса, Кэйа единственный, кто выглядит расслабленным и будто бы даже обрадованным. — Ваша повязка… — протягивает было Люмин, но поджимает губы и жёстко повторяет самый волнующий её вопрос: — Куда вы дели философский камень? — Камень в Тейвате, — неожиданно оттесняет Кэйю Альбедо, заодно, кажется, стараясь загородить и остальных, однако с таким ростом это выглядит немного комично. — Кое-что произошло, и Камень пересёк границу вместе с группой злых богов. Пока они не натворили бед, нам тоже нужно как можно скорее вернуться в Тейват. — Я слышала о каких-то изгнанниках, но не о Камне, — Альбедо всё-таки удаётся привлечь к себе внимание Люмин, только вот несмотря на его довольно уверенный тон, во взгляде девушки пока не проскальзывает даже намёка на доверие. — Что именно произошло? — О-ох! Вдруг Моракс повисает у Чайльда на плече, прижав судорожно сжатый кулак к своей груди. — Что с ним? — Ваше Высочество, для архонтов нахождение здесь… Начинает объяснять один из Вестников, но Люмин категорично перебивает его: — Буквально только что этому дракону ничто не мешало убивать наших магов. Такая непреклонная, иметь с ней дело сложнее, чем с Итэром… хотя в чём-то сходство определённо прослеживается. — Мой разум, — натужно, словно превозмогая то ли слабость, то ли боль, а может, и всё сразу, выдаёт Моракс. — Я был не в себе… И такое объяснение неожиданно встречает понимание: взгляд Люмин немного смягчается — хотя всё ещё остаётся довольно холодным и подозрительным. Она снова оглядывает пленников и вдруг кивает на Скирк: — Почему с вами Отступник? — «Отступник»? — Чайльд вроде как недоуменно оглядывается, при этом придерживая якобы с каждой секундой всё больше слабеющего Моракса. — Ох, это наш проводник… она враг? — «Проводник», значит? Люмин прогулочным шагом приближается к пленникам, и пара Вестников следуют за ней, словно на поводке. — Что? — напряжённо процеживает сквозь зубы Скирк, когда Люмин проходит мимо Альбедо и останавливается перед ней. — Если я решила держаться подальше от вашей безумной затеи — значит, не могу уже и помочь заплутавшим путникам с возвращением домой? — Предатели могут заниматься, чем им угодно, но тебе не следовало попадаться… В темницу её вместе вот с этим, — Люмин кивает на Дилюка, после чего встречается взглядом с беззвучно открывшим и тут же закрывшим рот Кэйей. — Хотите что-то сказать, принц? — Святые Архонты, да какой я вам принц? — Кэйа опускает взгляд и отступает назад. — Как Вашему Высочеству будет угодно, так и поступайте. — Благодарю. Но мы ещё это обсудим. Кажется, упоминание «святых» архонтов никак не разрядило возникшее напряжение, а наоборот, только вызвало у девушки раздражение — причём, не столько конкретно у неё, сколько у почётной стражи. Плотность скверны в воздухе рывком стала значительно выше, а температура этого самого воздуха ощутимо понизилась. И продолжает понижаться, пока Люмин играет с Кэйей в гляделки. Но в конце концов она отводит взгляд и холодно бросает пиро Вестнику: — Передай Птолемею, что мы возвращаемся. После чего взмахивает мечом. И прямо в воздухе открывается зияющий чернотой портал, обрамлённый сиянием звёзд. — Получается, все, кроме этих двоих, не пленники, а гости, Ваше Высочество? — уточняет Кэйа. — Да. Пока что. Чайльд наблюдает за происходящим почти безучастно — главное для него, что Моракса больше никто не пытается убить. Что же до Скирк и Дилюка… Заключение — не смертный приговор, вызволить их можно будет и позже. И вообще, Чайльд их за собой не звал, зачем только вернулись? Бежали бы дальше. …обвинять…проще…чем…признавать…собственную…вину… …верно? [Заткнись!] [Это ты мне, Аякс?] Моракс продолжает цепляться за его плечо и еле переставляет ноги, когда настаёт их очередь направиться к порталу. Но по мысленной связи до Чайльда долетает смесь не самых уместных для ситуации эмоций: интереса, веселья, возбуждения, нетерпения. «Он словно подросток, оставшийся без присмотра родителей и предвкушающий море веселья…» [Ты точно Моракс?] [А кем ещё я могу быть?] Вопрос вроде бы риторический, но Чайльд уже встречал здесь одного самозванца, при воспоминании о котором холодеют ладони и начинает болеть голова. «Должен ли я убить его? Или хотя бы попытаться, чтобы проверить?» Да, этот Моракс ни в чём не обвиняет Чайльда, но его поведение… как и поведение того Тевкра… вызывает сомнения. Скосив взгляд, Чайльд замечает, что архонт всё ещё смотрит на него — при этом на лице мужчины светится донельзя игривое выражение. «Ну почему он не мог потерять память, как раньше? Тогда мне бы пришлось просто заново завоёвывать его сердце…» По спине сбегает холодок. Но Чайльд уже перешагивает границу портала. В тот же самый момент глазам делается больно, а на лице появляется ощущение липкой плёнки, будто окунулся в тёплое молоко. Но лишь на мгновение. Прищурившись, Чайльд с трудом разбирает цветной узор витража, сквозь который светит яркое солнце… или, скорее, луна? Ведь в этом свете нет ни грамма тепла, лишь холодное сияние, проходящее сквозь разноцветные стёкла… или драгоценные камни? «Разве Каэнри’ах не был подземным королевством? Зачем тут витражи?» — Извольте-ка проследовать за мной. Писклявый голос доносится откуда-то снизу. И правда, у ног обнаруживается маг-коротышка, только без посоха. Да и мантия на нём совершенно простая: серо-белая, без меха и почти без узоров. Для дворецкого слишком уж невзрачно. Он слуга? Чайльд оглядывается на пристроившуюся позади и явно не собирающую отчаливать по своим делам стражу из чёрных доспехов… Ну да, «гости», как же. Коротышка уходит вперёд, странно переваливаясь-подскакивая на ходу и, кажется, хихикая под нос… Хотя для магов Бездны нормально чудачиться. Следуя за ним, Чайльд покидает круглый зал с узором-пентаграммой на полу, продолжая делать вид, что поддерживает вконец ослабевшего Моракса: тот даже руку на него закинул и при каждом шаге щекочет горячим дыханием шею, мешая сосредоточиться на аскетично-скучных коридорах. А ведь Чайльд уже где-то видел такие… правда, без окон, но с точно таким же мудрёным орнаментом, выложенным из мелких квадратных камней. Чем-то похоже на Обитель Предтеч Миллинелли, только здесь не так холодно и кладка стен кажется практически целой. А ещё светло: на расстоянии нескольких шагов расположены узкие окна, через которые видно огромную, во весь небосвод, луну — весьма примечательно… как и встречающиеся на каждом повороте выцветшие фрески. Сильно выцветшие, будто с Катастрофы прошло не пятьсот, а все пять тысяч лет. — Извольте остановиться, — неожиданно разворачивается слуга, едва успев свернуть в очередной коридор. — Ваша опочивальня! Из-под маски снова доносится что-то похожее на тоненькое хихиканье. Маг словно ребёнок, проводивший молодожёнов до спальни и прекрасно осведомлённый, чем они планируют там заниматься. Мерзкий коротышка. Ещё и голову поворачивает то одним боком, то другим, словно клоун… если вспомнить, что у местных мутантов часто встречается атрофия органов зрения, игривое поведение писклявого слуги в маске и вовсе кажется жутким. — Чья именно? — сухо уточняет Чайльд, уговаривая себя не заводиться. — Хе-хе, это не имеет значения. — Тогда давайте, первыми расположитесь вы… Чайльд подталкивает Моракса, и тот с явной неохотой отлепляется от его плеча и делает шаг к квадратному орнаменту на стене. Почти тут же этот орнамент оживает, части рисунка расходятся в стороны, и открывается проход — но стоит Мораксу перешагнуть порог, как кирпичики вновь начинают собираться обратно. — Вы можете помыться, хе-хе, использовав банное устройство, — летит ему в спину, и дыра в стене окончательно затягивается. — Внутри вроде уютно, но какая-то странная дверь… она вообще открывается изнутри? — интересуется Чайльд, чувствуя странное облегчение, хотя к нему уже вплотную подступили дрянные доспехи. — Конечно-конечно, хе-хе, — почему-то вопрос особенно веселит клоуна-мага. — Конечно, если у вас достаточно прав. И Чайльд вдруг осознаёт, почему он так его бесит — вылитый же циркач из Фонтейна! — А вот и ваша опочивальня, уважаемый гость, — подведя Чайльда к двери по соседству, вновь останавливается маг. — Если проголодаетесь, хе-хе, извольте позвонить в колокольчик. — И где здесь колокольчик? — переступив порог раскрывшегося при его приближении орнамента, Чайльд оглядывает квадратную комнату. — И что значит «если»? Но ему никто не отвечает. Ладно, придётся изучать всё самостоятельно. Например, эту каменную кровать с наскоро наброшенным бархатным покрывалом винного цвета. Или прямоугольный проём без двери, ведущей… на балкон? Неожиданно. Балкон, на который даже можно выйти. Правда, вид с него крайне неудовлетворительный — из-за мутного, как мыльный пузырь, барьера. Впрочем, сквозь него всё-таки можно разглядеть внизу странную площадь, собранную из десятка круглых площадок, в центр каждой из которых воткнут фонтан. Огромная луна освещает округу на тысячи вёрст вокруг, только поблизости не видно ни зелени, ни людей — лишь полуразбитые каменные статуи, полуразбитые каменные стены и полуразбитые каменные дома… Если задуматься, это странно. Зачем подземному королевству подражать наземной архитектуре, если жилища можно выдалбливать прямо в скалах? Чайльд ведь собственными глазами видел высокие своды Каэнри’ах и светящиеся, словно окна, углубления в них… Ну ладно, не совсем «своими» глазами, но всё же. — Ты даже не попытался заселиться в одну комнату со мной, — вдруг раздаётся обиженное совсем рядом. Сердце пропускает удар. Но Чайльд заставляет себя досчитать до трёх, прежде чем обернуться и посмотреть на соседний балкон. Кстати, отделённый от его балкона всё тем же мыльным барьером. — Вы удобно расположились? — А ты? — Моракс касается разделяющей их мутной границы открытой ладонью и продавливает её, будто мягкую мембрану. — Уже нашёл банное устройство? Потереть тебе спинку? Чайльд вновь начинает считать про себя, собираясь с ответом. А архонт уже запрыгивает на парапет и, резким взмахом разрезав мембрану барьера, оказывается на его балконе. — Вы не Моракс. — Тогда откуда я знаю тебя, Аякс? Мужчина приближается, Чайльд отступает, пока не упирается спиной в стену. Но на него не нападают и даже больше не пытаются обнять, вместо этого Моракс заводит руки за себе за спину, демонстрируя, что не собирается больше прикасаться, и очень медленно наклоняется к плечу Чайльду: — …и всё про тебя? Его глубокий шёпот заставляет кости размякнуть до состояния желе и задрожать.