Совращение Небес: Сошедшие в Бездну

***

— Потолок! — предупреждает Дилюк. Но Альбедо не глядя отбивает волну игл мечом. — Не трепыхайтесь, коллега, — улыбается Доктор. — Почему бы вам просто не присоединиться к нашим исследованиям? — Исследованиям? На лице Альбедо появляется слегка озадаченное выражение, однако когда его взгляд падает вниз, озадаченность растворяется без следа. Глядя на свернувшегося в позе зародыша Кэйю, окружённого целой россыпью выпавших из рук помощников эскулапа камней, Альбедо поджимает тонкие губы. Птыньк. Птыньк. Птыньк. Один за другим кристаллы в ошейнике Кэйи вздуваются, словно нарывы, и тут же лопаются, растекаясь жёлтыми лужицами. Птыньк. Птыньк. Птыньк. Птыньк. Птыньк. Но на этом процесс не останавливается — эти лужицы начинают испаряться, истаивая прямо на глазах… — Что? Что вы дела- …как?! Тоже самое происходит с камнями на полу, только вот Кэйе не становится лучше. Тогда Альбедо вскидывает взгляд на Дотторе. Точнее — на светящийся оранжевым камень в его руке. Кажется, глаза алхимика тоже светятся… Большой кристалл сопротивляется дольше, но уже через пару вздохов расплавляется до жидкого состояния и проливается на расколотые плиты пола, оставив в перчатке Предвестника обугленные дыры. — Как? Как? Как? Будь вы даже Бедствием… — не перестаёт бормотать тот, пялясь себе под ноги, на почти уже испарившуюся лужу. — Чем сильнее влияние скверны, тем выше коэффициент угнетения… — У любого противодействия есть свой предел, — холодно объясняет Альбедо. И шагнув к эскулапу, приставляет меч к его шее. Тот отшатывается, спотыкается о вывернутую из пола плитку и шлёпается на задницу. Дилюк же чувствует, как отзывается Глаз Порчи. Прорезав прутья решётки хлыстом тьмы, он бросается к затихшему Кэйе — и тут же обзаводится тройкой глубоких ран на руке. Хорошо, что успел защититься, иначе когти полоснули бы по лицу или по горлу. — Тихо, тихо… Теперь в локоть вгрызаются клыки, что стали в два раза длиннее, чем раньше. Дилюк не пытается освободиться, но дотягивается второй, ещё пока целой рукой до густых, словно грива, волос и проходится ногтями у основания дёрнувшегося уха. — Это я… всё позади… приди в себя, Кэйа. Медленно, очень медленно, но жёлтые глаза проясняются, возвращая себе лиловый оттенок, а вытянутые зрачки расширяются. Кэйа будто бы нехотя разжимает зубы, торопливо сглатывает кровь и вдруг быстро садится. Уронив взгляд, он пялится на крошки каменной плитки. Короткошёрстный хвост, почти такой же толстый на конце, как и у основания, вновь ударяет по полу со всей силы, но Кэйа хлопает по нему ладонью, заставляя замереть на месте. — Вы ещё пожалеете, — раздаётся злобное шипение Дотторе. Кажется, он пришёл в себя. Но от его летающих метателей игл уже не осталось и следа — Скирк стянула с себя пояс, развернула в хлыст и разбила устройства на осколки. — Что за эксперименты вы тут проводили? — спокойно интересуется у Дотторе Альбедо, но тон его кажется уж слишком равнодушным, словно из голоса специально изгнали все следы возможных эмоций. — Те же, что и всегда, — вдруг улыбается Предвестник. — Зачем вам превращать людей в мутантов? — Потому что за мутацией будущее и сила. Скрестив ноги, Дотторе смотрит на Альбедо снизу вверх, но лицо его светится превосходством. — Хотите превратить всех в мутантов? Зачем вам такая армия? — Армия? — Дотторе хмыкает. — Ну… мутанты, например, не боятся дыхания Бездны. — Мертвецы тоже его не боятся. — Что верно — то верно, — хмыкнув, Предвестник неожиданно заливается истеричным смехом, словно Альбедо очень удачно пошутил. — Так это и есть цель Ордена? Цель Царицы? Распространить влияние Бездны на весь Тейват? — … Почему-то Дотторе не торопится отвечать на последний вопрос, хотя до этого болтал без умолку. — Такого не может быть, — тихо, но твёрдо произносит Кэйа. Его волосы почти вернулись к прежнему состоянию, клыки уменьшились, только кончик хвоста продолжает подрагивать. — Ты как? — осторожно интересуется Дилюк. — Понятия не имею… Но такое чувство, будто меня пропустили через мельничьи жернова. — Эх, такой материал… — досадливо вздыхает Дотторе, но к его горлу тут же прижимается острие меча. — Где Тарталья? — поднимает Кэйа взгляд на Альбедо. — Что будем делать? Это немного уязвляет. Словно мнение алхимика для него важнее, чем мнение Дилюка. Но, наверное, это логично. В конце концов, эта парочка давно действует заодно. — Госпоже Скирк и господину Рагнвиндру опасно здесь оставаться, — вздыхает Альбедо, покосившись на безучастно сматывающую хлыст Скирк. — Дотторе или кто-то ещё… — Да кому они нужны, кроме меня?! — гневно вспыхивает Предвестник, но дёрнувшись, задевает горлом лезвие меча, поэтому тут же отшатывается и продолжает уже не так гневно, но всё ещё ядовито: — Если бы мне не нужны были подопытные, их бы уже казнили. — Разве Люмин не приказала только запереть пленников? — Ха-ха, Люмин… Принцесса, конечно, глава Ордена, их путеводная звезда и всё такое… но когда монархи проявляют излишнее милосердие, их подчинённым приходится принимать решения самостоятельно. — Самостоятельно? — Дилюк поднимается с колен, но пока не торопится отходить от Кэйи. — К Царице вы относитесь так же? И вновь Дотторе неожиданно умолкает, многозначительно ухмыльнувшись видимым уголком рта. — Долго вы ещё воду в ступе толочь собираетесь? — вздыхает Скирк, вернув хлыст под лохмотья. — Уходите. Оперевшись на пол, Кэйа тяжело поднимается — сначала на колени, потом Дилюк протягивает ему руку… и парень, поколебавшись, крепко сжимает её. Скирк проходит мимо них, оглядывает лабораторию, пинает по очереди оглушённых стражников и оборачивается: — Кто идёт со мной? — Дилюк, — тут же отзывается Кэйа. — Но- — Ты уходишь. Сейчас. Кэйа смотрит на него непреклонно. Хотя сам не так уж давно приглашал вместе посетить штаб Ордена. — А ты? — А я… Сбежать для пленников в порядке вещей, но не для «гостей», верно? — устало хмыкает Кэйа, однако его улыбка быстро истаивает, когда он оборачивается к Дотторе. — Этого тоже с собой заберите. — Зачем я вам? — хмурится эскулап. — Хорошая мысль, — кивает Альбедо. — Господин Рагнвиндр, вы же справитесь с ним? — Но я не хочу… — вновь встревает Доктор, канюча, словно ребёнок. Дилюк, конечно, подозревал, что у Предвестника не всё в порядке с головой, но похоже, он уже скатился до уровня мага Бездны. — Заткнись. Тонкое лезвие добавляет на горло Доктора разрез, и тот послушно прикусывает язык. — А не проще грохнуть паскуду? — предлагает Скирк. — Нет, он нам ещё пригодится, — вздыхает Альбедо. — Можно, конечно, допросить его тут, но боюсь, нашу небольшую шалость скоро заметят, и здесь станет несколько многолюдно… а я пока не уверен, стоит ли усложнять жизнь Тарталье и Мораксу. Да и что с ними тоже пока неизвестно. Дилюк не находит, чем возразить. Пока Альбедо занимается связыванием Дотторе, он обходит лабораторию, находит свой Глаз Бога и меч, Скирк тоже обшаривает помещение и набивает карманы. — Там внизу много местных парней, — вдруг вспоминает Кэйа. — Если и уходить, то только поверху. — Не волнуйся, — отмахивается Скирк. — Я знаю здесь все пути и проходы. Мой отец был проектировщиком Летнего дворца. — Летнего дворца? — Ах, так называли дворец в Искуле… — оторвавшись от шмона очередного ящика, Скирк оглядывается, замечает, что это объяснение внесло мало ясности, и добавляет: — Так назывался верхний город… там принимали торговцев из других регионов… а во дворце жил двоюродный брат короля… Короче, какая разница? Всё равно мы уходим! И они действительно уходят. Кэйа и Альбедо провожают Дилюка и Скирк до тёмного тупика в конце коридора. Там бывшая королевская стражница нажимает на только ей известные камни, открывая ещё более тёмный проход, и Дилюк проталкивает в него связанного Дотторе — приятно молчаливого, ведь Альбедо предусмотрительно впихнул в его зубы кляп. — Встретимся в Тейвате. — Встретимся в Тейвате. Дилюк оглядывается, зайдя в дыру, но та уже затягивается. «Только попробуй не вернуться!»