90

      Зайдя домой, Ибо первым делом направился привычно мыть руки. Забавно быть довольно брезгливым, когда кругом сплошная помойка. Блуждая по просторам своего сознания, он не мог точно понять, какими чувствами охвачен в данный момент. Вдобавок ко всему мысли прилично путали отголоски алкогольного опьянения. Определенно точно он ощущал, что морально обременен, а такое чувство терпеть не мог и старался от него избавиться. В глубине души надеялся, что вместе с водой по водостоку смоются и его метания. Вода, к слову, текла из крана, будучи мутно-желтого цвета. Отвратительно. В богатом районе Сяо Чжаня она чуть ли не кристально прозрачная, и пользоваться такой — одно удовольствие. — Неудачная ночка? — ехидной интонацией прокряхтел попугай, будто специально ждавший, пока парень уйдет в себя и расслабится. — Неудачной была идея твоей покупки, — он отвечает тихо, ему хочется молчать, но отчего-то сердце щемит игнорировать попугая сейчас, хоть это и всего лишь машина.       Ибо перекрывает воду, взмахивает кистями над раковиной, интуитивно пытаясь скинуть с себя остатки грязи, и идет к комоду, на котором у него мини-склад ароматических палочек и диффузоров. Один из них всегда находится в непосредственном применении, но периодически их нужно обновлять, чем он сейчас и занимается. Не глядя хватает следующий флакон и открывает — зачем выбирать, если он уже и так выбрал все то, что ему нравится, когда покупал их.       К тому моменту, когда он выбрасывает все ненужное и подходит к окну, машины Сяо Чжаня под его домом уже нет, что ожидаемо. И Ибо не может понять, что испытывает по этому поводу: горечь или облегчение. Рука самопроизвольно поднимается к чокеру на шее и сжимает камень, оглаживает пальцем. Взгляд бездумно скользит по дорожному полотну десятками этажей ниже. У него один из самых высоких этажей. Когда смотришь из окна на город внизу, пусть даже по нему снуют люди и транспорт, ты все равно чувствуешь себя последним человеком. Чего он точно не хочет — так это сидеть и вариться в своих навязчивых мыслях. Бесцельное шатание по городу тоже не то чтобы сильно привлекает, оно скорее все усугубит, нежели поможет. Кажется, у окна он стоит маленькую вечность. — Бо, найди хорошие клиники по установке имплантов и скинь мне, — ощущение у Ван Ибо такое, будто обращается в пустоту,будто разговаривает сам с собой, хоть и знает, что это не так. Взгляд тонет в чистом ярком небе.       Да, у него все еще нет ни одной модификации тела, из-за чего невольно возникает вопрос, как он вообще дожил до нынешнего момента, имея на месте все части этого самого тела и бывшую профессию наемника. Или уже и не бывшую. Ему просто не хотелось? Или что-то останавливало? Был какой-то принцип? Ибо и сам толком не знает, просто это было так. Он уже давно отучил себя копаться в своей голове. Вероятно, таков был результат стечения различных факторов в разные временные периоды. И до нынешнего момента он толком и не задумывался о том, чтобы поставить себе что-то. А сейчас идея вспыхнула в голове сама собой, вспыхнула ярко и отчетливо. И она ему нравилась. И ничего его не отталкивало, а на месте сидеть как раз и не хотелось. В общем почему бы в таком случае и не удовлетворить свое спонтанное желание, уж денег у него сейчас более, чем достаточно. А других останавливающих факторов, помимо них, Ибо сейчас не видит.       Он направляется к той горе тряпок в шкафу, что является его гардеробом, решая все же избавиться от костюма. Его наличие на теле ощущается так, будто Сяо Чжань стоит прямо за его спиной, будто он рядом. По факту он и не против такого расклада, но только когда это временное явление для его развлечения. Чье-то же постоянное присутствие привязывает, напрягает и обязывает. Не успев дать себе глубоко задуматься, он уверенно стягивает с себя синюю ткань, хотя еще даже не выбрал, что наденет вместо этого.       Компьютер щелкает уведомлением, оповещая о пришедшем сообщении, а Ибо уже натягивает узкие кожаные штаны, которые нашел на краю полки. Проклинает все уличные прилавки с одеждой непонятного происхождения, в которых он обычно и закупается, потому что налезают штаны на него лишь спустя семь минут кряхтений и мычаний в позе креветки. Кажется, он их еще ни разу не надевал или уже забыл, когда это делал, потому что если бы помнил, то не захотел снова переживать такой экспириенс. С майкой и курткой решает уже не заморачиваться и берет те, что носит чаще всего. Пистолет тоже выбирает чисто автоматически, без него он уже чувствует себя не очень комфортно. Бросает взгляд на отражение на зеркальной поверхности, оценивая свой внешний вид, и решает украшение на шее все же оставить на своем месте. Больно хорошо смотрится, занятно сочетается с его уличным стилем. На самом деле он сейчас похож на содержанку с улицы, которой вручили подарок за «хорошее поведение». Забавно, он не против, пусть так.       Открывает, наконец, полученное сообщение, быстрым взглядом пробегаясь по вариантам клиник. Название «Горячие модификации» отметается сразу, а лицо морщится само собой в пренебрежительной гримасе. — Бо, нахрена ты мне скинул свои горячие модификации? — он стоит уже рядом с дверью, готовый открыть ее и шагнуть за порог. — Ты не уточнял, какой нужен профиль, — парень только зло зыркает на попугая через плечо, как будто тот может как-то ощутить этот взгляд, и все же открывает дверь, решая, что разберется, пока будет спускаться.       Стоит сделать шаг за пределы квартиры, как пространство вокруг наполняется тяжелым и неприятным запахом. Безысходность окружающих ощущается чуть ли не физически. Он вроде бы давно к этому привык, но все еще удивляет, когда сталкиваешься с таким через контраст. Неторопливо шагая, Ибо выбирает удобоваримый вариант, который по его предчувствию не приведет ни к каким негативным последствиям. Смотрит график работы и убеждается, что удостоится приема, если приедет прямо сейчас. Сайт клиники оказался очень удобным: указано, присутствует ли сейчас врач и есть ли у него записи на сегодня. Ибо по обыкновению везет, чему он только ухмыляется. Он оставляет свой запрос и все сворачивает. Ехать придется чуть ли не на окраину города, но он отвлечься только рад. Лифт натужно скрипит, когда он в него заходит, и парень на секунду допускает мысль, что если сейчас на нем разобьется, то он в целом не против.       Перекидывая ногу через мотоцикл, он одновременно ни на чем не концентрируется, но при этом и ощущает, как голова полнится мыслями. Он даже не может отловить их по-отдельности из общего клубка, чтобы понять, какая из них что представляет. Одна большая наполненная сфера, в которой намешано все без разбора. Он так и знал, что так будет. И злится за это только на себя.       Если бы еще существовали пределы скоростного режима, он бы их все дважды нарушал, но всем уже давно насрать. Тебя могут убить, пока ты вышел в магазин через дорогу, уж кому какое дело до скоростного режима. Ты сам по себе. Ветер бьет в лицо так, будто кожу пронзает тысяча игл, а вездесущая пыль все еще больше усугубляет. Он сейчас едет по территории района, который даже хуже, чем его собственный. Цветовая гамма вокруг ограничивается желтым и коричневым. Большая часть местности занята различными заводами, которые были построены явно не один десяток лет назад. Чувство такое, что с каждой минутой, проведенной здесь, уровень грязи и пыли в твоих легких увеличивается на пару миллиметров. Домов немного, а высоких многоэтажек и вовсе ни одной. Наверняка все, кто здесь живет, в этой же клоаке и работают.       Ибо с трудом представляет, как бы он существовал, будь он обычным человеком из подобной местности. Просыпаться ежедневно в дикую рань и тащиться на завод, где тебя ни то побьют, ни то убьют, не удостоив и взглядом. Трястись от каждого шороха и судорожно собирать деньги даже на упаковку рамена. А что с тобой будет, если тебе вдруг понадобится медицинская помощь, а денег у тебя нет? Тебе не поможет никто, абсолютно. Ты либо будешь пытаться заработать что-то в таком состоянии, либо умрешь мучительной смертью. Столь же внезапно ты можешь лишиться работы, которая неизвестно что тебе приносила: помощь или проблемы. Если тебе повезло побольше, то работа у тебя будет в более приятных организациях. Те же медицинские работники, например. И то опять же неизвестно, кто будет твоим боссом. Но суть все равно та же: ты не контролируешь ничего, ты просто выживаешь. Про то, что происходит просто на улицах, уже можно и не упоминать.       Ожидаемо, что люди пытаются скрыться от этого. Потому самые популярные заведения — это клубы, которых чуть ли не больше, чем продуктовых магазинов. Алкоголь, наркотики и стимуляторы практически заменяют воду и кислород. Иногда даже в прямом смысле; есть вещества, отключающие чувство голода, есть вещества, что заставляют чувствовать радость и так далее. У Ибо и самого дома их целый склад всяких разных, и очень сложно сдерживать себя от того, чтобы не жить лишь на тех эмоциях, что вырабатываются с их помощью. Такие места как, например, парки и бассейны давно заброшены, либо существуют в городе в единственных экземплярах для более богатых слоев населения.       Ван Ибо просто искренне рад, что у него все сложилось так, как сложилось. Можно подумать, что его жизни каждый день угрожает опасность, а он испытывает моральные страдания за совершенные им убийства, ведь порой он убивает и мирных жителей, которые просто попадаются ему под руку. Но благо ему на это по большому счету плевать. Так в стократ лучше, чем та жизнь, которую он видит здесь и в других подобных местах. Все решается силой, равнодушием и деньгами. И он этим всем обладает. А даже если деньгами не обладает, то всегда может это исправить. Хоть даже украсть. Угрызениями совести он обременен не будет, чему опять же крайне рад. Таким образом, он может получать почти все, что его душе станет угодно. При другом раскладе он бы просто не выдержал.       Выныривает из размышлений он тогда, когда навигатор компьютера оповещает о прибытии к точке назначения. Половины пути парень даже не помнит — будто ехал на автопилоте. Он все еще в довольно бедном районе, но клиника на его фоне выглядит как декорация, случайно попавшая сюда из другого мира. Яркая неоновая и на вид чистая. Просто удивительно, что ее еще не разнесли по составляющим, видимо, охрана хорошая. Пройдя внутрь, он в этом убеждается. Охранники, как живые, так и боты, смотрят на него из каждого угла. Наметанный взгляд сразу отмечает, что это действительно знающие свое дело люди, либо дорогие машины. Помимо них никого живого здесь более не наблюдается. Все автоматизировано настолько, насколько возможно. Потому свои запросы он за стойкой регистрации вбивает в компьютер и терпеливо ждет, пока его вызовут синтетическим голосом. Один из охранников просит его отдать оружие. Просит не вежливо и услужливо, а просто констатирует факт, мол, правила такие. Ибо совершенно не против, молча подчиняется. Сидеть не хочется, а потому он пялится в окно, уперев руки в бока. Когда, наконец, слышит свое имя и координаты кабинета, лениво сдвигается с места и идет в нужном направлении.       Когда дверь кабинета отъезжает в сторону, он, признаться честно, несколько удивляется. Перед ним предстает девушка. Она опирается копчиком о стол позади, а руки ставит на поверхность по бокам от себя. Вся левая рука от кончиков пальцев и до ключицы сделана из металла. Это не очень заметно, но Ибо все же видит, что левый глаз у нее хоть и похож на правый, но не имеет зрачка, что говорит о том, что он также искусственный. Ибо додумывается, что таким внешним видом она обладает не просто так. Вероятнее всего это удобно для ее работы: что-то лучше делать «настоящими» руками, которые не дают сбоев, а для чего-то наоборот необходима автоматика. В остальном она завораживает не меньше. Нижняя часть тела скрыта полностью: на ней штаны и нечто вроде юбки с таким разрезом сбоку, что без брюк она бы ничего не прикрывала. Верхняя же часть тела наоборот минимально загружена одеждой: лишь обтянута чем-то вроде топа сложной формы. Волосы короткие, но сейчас убраны, чтобы не мешали. Вся шея испещрена красными татуировками, но более он их нигде не наблюдает. Она выглядит... хорошо. И молодо, что непроизвольно приводит к возникновению вопросов, касающихся профессионализма. Не то чтобы он реально сильно переживал, но и правда ожидал несколько другого. Хотя с нынешним уровнем медицины она может быть и не так молода, какой выглядит, но Ибо почему-то кажется, что это не тот случай. — Приветствую, я Ян Ронг. А ты, как я понимаю, Ван Ибо, — она кивает головой, движение лишено излишеств, но кажется живым. — Ван Ибо, — автоматически соглашается парень, шагая внутрь, дверь за ним закрывается. — Лекций об уверенности в своем решении читать не буду. Моя задача только в том, чтобы надлежаще удовлетворить твой запрос. Пришел — ложись, — легким наклоном головы она указывает на кушетку сбоку. — И подробно опиши еще раз, что тебе нужно. И оголи руки.       Ее голос звучит бодро, но холодно. Словно она каждый день говорит одно и то же по несколько раз и уже знает точно, что нужно произнести, а о чем можно не упоминать. Ван Ибо лишь скидывает куртку на стул в углу, полагая, что этого будет достаточно, и подробно описывает то, что он придумал к созданию лишь около часа назад. Хотя не то чтобы он изобрел что-то. Аналогичные модификации, конечно, были и у других. Если бы он собрался делать что-то принципиально новое, то это потребовало бы как минимум времени на надлежащую разработку. Врач на его пояснения задумчиво кивает, уже прикидывая, как будет это воплощать, и лишь изредка задает уточняющие вопросы, когда это требуется. Она уверяет, что сможет сделать все так, как его душе угодно, и в целом все должно быть в порядке, но существует вероятность, что надлежащим образом модификация может прижиться не сразу. С него также требуют оплатить половину чека за услугу, что он делает практически не глядя. В результате диалога Ибо приходит к выводу, что девушка вызывает в нем доверие, несмотря на молодость и «непрофессиональный» внешний вид, так что ложится так, будто загорать собрался. Последнее, что он помнит — это усыпляющие пары, что окутывают легкие.

***

      Глаза открываются, все вокруг искажено, словно он в комнате кривых зеркал. А еще все тело ломит. Попытка сфокусировать взгляд ни к чему хорошему не приводит, голова кружится только сильнее. Ибо на несколько секунд допускает мысль, что с выбором он все-таки ошибся, и его продали на органы, а сейчас он очнулся в какой-то подворотне без пары конечностей. Точно, конечности. Ибо пытается найти глазами свои руки. Не знает, что он надеется там увидеть, ведь его имплант не должен что-либо сильно изменять, будучи не в активном состоянии. Задуманное все же удается, и даже получается поднять одну руку, немного покрутив для просмотра. Зрение все еще подводит, но в общем он оказывается прав: рука выглядит обычно за исключением двух металлических вставок во всю длину предплечья со стороны локтевой кости и других мелких металлических включений. Ибо решает, что это выглядит даже красиво и органично, хотя явно не об этом он должен бы думать в первую очередь. — Все в порядке, — голос Ян Ронг бьет будто из ниоткуда, — через несколько минут придешь в себя.       Он решает не проверять, где она находится, и смиренно упирается взглядом в темный потолок, укладывая руку обратно. Выждав несколько минут, — к этому моменту парню даже кажется, что он уже и правда почти в полном порядке — она говорит снова: — Нормально воспринимаешь сейчас? — Да, — услышав подходящий ответ, врач продолжает без всяких вступлений. — Как я уже сказала, все прошло нормально. Никакого ухода после установки не требуется. Первые недели две будет происходить адаптация, возможны болевые ощущения, это нормально. Но если будут аж руки отваливаться, то ненормально, конечно, тогда пиши-звони — разберемся. Свои контакты я тебе уже отправила. Использование сильно увеличивает нагрузку на конечности, поэтому кости плеча и предплечья покрыты титановым сплавом. Они теперь многократно прочнее, но все же не переусердствуй, у таких материалов тоже есть предел. Конец.       После этих слов он слышит, как девушка поднимается со своего места, а затем уже и видит ее рядом с собой. — Можешь вставать, если чувствуешь себя нормально, — но Ибо лежит на месте. — Сколько времени прошло? — он бегает глазами по темному потолку. — Сейчас уже вечер, — она скрещивает руки на груди и наблюдает. — Ты работала столько часов без остановки? — да и вообще вся комната не очень светлая, хоть освещение и хорошее. — С остановками. Ты же все равно без сознания, могу позволить, — ему отчего-то совсем не хочется подниматься и решать, чем еще потом заняться, потому он кладет руки на живот и сцепляет их в замок. — Ты, кажется, знаешь, что делаешь. Почему клиника в таком бедном районе? — Ты решил до утра тут лежать? — Ронг отходит обратно к своему стулу, на который опускается. — А можно? — она молчит, и Ибо решает продолжить свою речь. — Только надо бы поесть. Есть тут что приличное? Или не тут, все равно могу доехать. — Зачем ты все это несешь? — Ибо даже переводит взгляд на женщину, которая сидит именно так, как он и представлял: со скрещенными руками и нога на ногу. — Хочется, — ну а что, он не врет. — Тебе скучно, и ты решил, что я буду рада заняться твоим развлечением? — она чуть приподнимает бровь, а лицо приобретает оттенок пренебрежения, но он слабо заметен.       На этот раз молчит Ибо, потому что правда не знает, что ответить. Вообще-то он хамить не собирался, он просто сделал то, что пришло ему в голову. Парень снова переводит взгляд на потолок, а после все же поднимается на локтях, чтобы потом сесть, свесив ноги. Он поднимает правую руку и не глядя на женщину спрашивает: — Могу попробовать посмотреть? — Да. Просто подумай о том, что хочешь увидеть.       Имплант поддается легко. Область кожи, очерченная металлическим кантиком, съезжает в сторону, освобождая проход оружию. Лезвие сложной конструкции занимает место со стороны плечевой кости и раскладывается так, что его конец уходит выше локтя. От кожи его руки оружие находится на расстоянии нескольких сантиметров. Парень совершает еще одно мыслительное движение, и лезвие, очертив полукруг, смещается так, что острие теперь приходится в область дальше его ладони: как если бы он держал кинжал, только он ничего не держит. Все эти операции протекают за секунду или две, потому Ибо даже не успевает рассмотреть какие-то детали. Рука ощутимо ноет, но он переживет. Выглядит занятно, а еще одновременно с этим можно и держать пистолет. Теперь у него на обеих руках такие. Загвоздка только в том, что подобными штуками он никогда не пользовался, так что придется учиться прямо на месте, но так оно даже интересно. Он переводит остаток суммы за операцию. — Выглядит хорошо. Спасибо. — Почему вдруг решил что-то сделать? Это же твои первые, — Ибо даже на секунду теряется, удивляясь вопросу, ведь девушка вроде как выразила нежелание с ним беседовать. — Захотелось, — он чуть пожимает плечами, сползая ногами на пол. — Могу показать одно место, — он уже накидывает куртку на плечи, когда вопросительно вскидывает голову. — Что? — Ты поесть хотел, — Ронг выжидающе смотрит в упор. В такой позиции она сейчас выглядит как его начальница. От одной только мысли, что им может кто-то управлять, Ибо передергивает. — А ты вроде не хотела со мной разговаривать. — Такого я не говорила. — А ты говоришь все, что думаешь? — он даже чуть усмехается, потому что ну что за позерство. — Обычно да, — она поднимается со своего места и идет в сторону двери, — так идешь?       Только сейчас он обращает внимание на то, что на ней теперь надета еще и короткая бордовая куртка, видимо, в цвет татуировок, а волосы распущены и образуют короткое каре. Он лишь отрешенно кивает и выходит, направляясь в нужную сторону. Компьютер оповещает уведомлением, и Ибо видит, что Ронг отправила ему адрес. Что ж, хоть какое занятие на остаток дня. Да и это может быть полезно.       На улице, оперевшись на сидение своего мотоцикла, он ждет, пока девушка разберется с какими-то организационными делами. Голова к его собственному сожалению полнится вопросами. Почему такая хорошая клиника в дрянном районе и почему ее еще не разнесли тут на запчасти? Почему эта девушка, кажется, так много умеет, будучи еще молодой? Почему она вообще пошла с ним? И почему она такая... интересная? Говорит все, что думает, значит? Такое он, конечно, слышал, но еще ни разу в итоге так и не увидел. — Мы едем на этом? — она указывает подбородком на его транспорт, с которого Ибо тут же поднимается. Интонацию голоса он разобрать не может. — Верно.       Как ни странно никакого недовольства или возмущений он далее не слышит, Ронг в ответ лишь кивает и ждет, пока он сядет первым, чтобы следом сесть и самой.

***

      Оказалось, что ехать нужно было не так уж и далеко. То самое место оказалось обычной лапшичной среднестатистической паршивости, которых в городе рассыпано, словно мятых окурков вокруг урны. Ибо не знает, чего он ждал, но явно не этого. Он терпеливо молчит, но восторга не испытывает, впрочем и какого-то раздражения тоже. Он и сам в таких местах часто бывает, хоть и ноет потом Бо каждый раз, что вся еда тут — отрава.       Забрав пару коробочек с едой, он движется к парапету в стороне от забегаловки. Усаживается там под деревом, подогнув под себя ногу. Ян Ронг молчаливо следует за ним и никаких протестов не демонстрирует, лишь садится напротив, выхватывая из его рук свою коробку. Хотя они могли бы сесть за стол. Кажется, он уже начинает ее несколько понимать. Он запускает палочки в коробок, вылавливая его содержимое, которое не медля отправляет в рот. Не ел он, пожалуй, слишком давно, что для него самого удивительно, но как-то не до того было. Палочки застывают в руках, а челюсть замедляется в своем движении. — Это вкусно, — он смотрит на девушку так, будто получил от нее долгожданный подарок, будучи ребенком. — Теперь ты понял, почему мы сюда притащились, — она же свою еду в противовес ему поглощает неторопливо. Заметила, значит, что восторга он не ощутил по прибытии, однако ничего не сказала, просто ждала, пока он сам увидит и поймет. — Как так? Оно же выглядит так же, как и все остальные недокафе здесь, — Ронг в ответ пожимает плечами. — Не знаю. Найдено методом проб и ошибок, — Ибо принимается копаться в своей коробке с еще большим упоением. — Почему ты поехала со мной? — парень не смотрит на собеседницу, концентрируясь на своей еде. — Захотелось, — он не видит, но наверняка она ехидно улыбается. — Ты занимаешься только установкой имплантов? — на самом деле ему было бы полезно иметь здесь личного хорошего врача, так как ему это может скоро понадобиться. — Нет. Я делаю почти все. — Обычно ограничиваются одним профилем, — он удивлен. — Предпочитаю владеть ситуацией. А чем больше умею, тем лучше владею. — «Какой-то Сяо Чжань в женском обличье», — бубнит Ибо у себя в голове. — Не ради денег? — ему действительно кажется, что она звучит, как человек, который любит свою работу и все такое. — Ради всего. Больше мне не на чем зарабатывать в любом случае. — Воровство и убийство всегда к твоим услугам, — он отрывается от поглощения еды, сталкивается с ее темными глазами, но не тушуется и подмигивает, после чего возвращаясь к прерванному занятию. — Я не умею этого. — Не хочешь убивать? — обычно останавливает либо это, либо страх. — Просто не умею. — Не страшно жить без таких навыков? — вот это ему и правда интересно. — Нет. Я все равно не могу быть всемогущей, приходится выбирать. У меня есть телохранитель. — Но сейчас же его нет. — Сейчас есть ты, — это могло бы звучать, как низкосортный подкат, но это не так; Ибо уже понял, что она действительно говорит все как есть, не размышляя о влиянии своих слов. — Уверена, что я достоин твоего доверия? — она лишь молча кивает, он видит это периферийным зрением. Интересно, чем же заслужил сие доверие. Он бы сам на себя рассчитывал в одном случае из двух.       Компьютер оповещает уведомлением, и Ибо автоматически разворачивает меню. Завтра ночью у него выступление. Неплохо, он даже рад. Сейчас приедет домой, проспит до самого вечера, соберется и пойдет. Меньше свободного времени — меньше мыслей. Или нет? В любом случае по выступлениям он уже даже соскучился. Все же приятно, когда тобой восхищаются. Пусть и так неутонченно. А восхищаться им будут, уж в этом он не сомневается. Хорошо, что парень из группы, имени которого он, конечно же, не помнит, только и рад заниматься организацией и искать им площадки, Ибо бы этим всем заниматься не хотел абсолютно. Парень, наверное, мечтает стать звездой или что-то такое. Ибо просто убивает свое время. Однако главная звезда у них, как бы это не было несправедливо, — он.       Он достает остатки съестного и закидывает себе в рот. Выглядит, наверное, довольным, словно кот на солнце. Поднимается, собирает их общие коробки и идет выкидывать. Ронг невозмутимо восседает все в той же позе, словно монах, когда Ибо возвращается. — Раз уж ты избрала мою персону сегодня в качестве своего ангела-хранителя, давай довезу до дома, — движут ли им только благородные намерения? Вовсе нет, ему также и просто хочется отвлечься от всего на свете. — Довези, — девушка поднимается и первая же движется в сторону транспорта. — Кидай адрес, — он идет следом. — Обратно, — останавливается возле байка. — Что? — Обратно в клинику.       Он лишь жмет плечами, мол, любой каприз.

***

      Ночной город для него вдвойне приятнее дневного. Квартира встречает привычной тишиной, которую даже Бо отчего-то не спешит нарушать, и зеленым свечением компьютера. Как всегда нетерпеливо скинув ботинки куда-то в темноту угла, Ибо моет руки и становится перед окном, глядя на бездну за стеклом. Ему иногда хочется, чтобы здесь не было стекла. Теперь он чувствует, как руки ноют и будто чешутся изнутри. Переживет, конечно, но хотелось бы, чтобы и этого не было. Он непроизвольно проводит кистью по предплечью. Ощущается привычно. Но наверняка после всех хирургических манипуляций от его кожи мало что осталось. Сейчас он скорее всего трогает искусственно синтезированный эпидермис, который вроде и ничем от его собственного не отличается, но ведь это не он. От этой мысли становится неуютно. Однако что сделано, то сделано.       Отойдя от окна и даже не раздевшись, он падает на кровать. Бросает взгляд на свои обтянутые черной кожей бедра. Выглядит волшебно, но: — Еще раз надену эту жуть только для особого случая. — На свидание? — подает голос попугай. — На похороны моего здравого рассудка.       Ибо устремляет взгляд на свой космический потолок. Сколько он уже нормально не спал? Отключка на хирургическом столе считается сном? Дурацкий Сяо Чжань снова всплывает в голове. Вернее он не дурацкий. Блять. Хотел ли он того, что сделал? Да. Хотел бы он этого не делать? Тоже да. Вот бы отменять последствия действий, а не получаемые в процессе ощущения. С этим ему не мог помочь ни имплант, ни какой-либо аппарат. Вроде бы декорации общества эволюционируют, а люди с их эмоциональными проблемами — все еще константа.       Целую вечность спустя он наконец проваливается в сон.