90

      Ибо пьет очередное пиво из своего бездонного холодильника, разглядывая пейзаж в окне перед собой. Опять дождь, в последнее время они идут как-то слишком уж часто по его мнению. Он дождь не любит, ему бы тепло и сухо.       «... хочу, чтобы ты в это время был не один, был со мной.»       Косится в сторону своей личной коллекции стимуляторов всех сортов. Специально не раскладывал их на виду, а убрал куда подальше — в один из ящиков кухонного гарнитура. Будто бы это как-то прибавило им невидимости. Может все-таки стоит? Он старался держать за правило использовать их только перед выступлениями, уж в этой слабости он не мог и не хотел себе отказывать. Либо во время выполнения задачек Чжаня. И чаще всего этому правилу действительно получалось следовать. Но иногда, в такие дни, как сегодня, он от него отступал. Корил ли себя за собственное послабление? Ну может пару деньков, а потом забивал. Но корил не за то, что гробит свое здоровье, а за то, что был слаб. Неважно, перед кем или чем, сам факт слабости раздражал его в любом виде. И откуда только этакий перфекционизм с учетом того факта, что он неплохой такой раздолбай?       Тот мини-ураган чувств, что захлестнул после последней встречи с Чжанем, миновал тело Ибо довольно быстро и полетел куда-то дальше по своим делам. Косить собой других людей, которым без этих чувств жить пресно. Ван Ибо знал, что так будет, он себя прекрасно знал.       «Ван Ибо», — тихий шепот Чжаня перманентно не покидал его головы, хоть уже и не особо волновал.       Так по крайней мере ему самому казалось. С каждой встречей, с каждым днем знакомства с Сяо Чжанем он откидывал ненужные ему эмоции все легче. Если после их первого и на данный момент последнего секса он чувствовал себя подавленным этак с пару недель, то теперь ему хватало пары дней на то, чтобы выкинуть из головы все лишнее после какого-либо взаимодействия. Сам не взял в толк почему, но это действительно с некоторых пор работало так: чем дольше он был с кем-то знаком, тем легче все отпускал. Поначалу он мог злиться на себя за полученные чувства, которые не успел себе разрешить ощутить, но чуть позже все равно успешно их глушил. Даже не то чтобы глушил, они и сами теряли в яркости цвета. Во всем бывают исключения, конечно. Если это исключение произойдет, признается ли Ибо, что проиграл игру с самим собой? Вероятно да, хоть и не сразу. В нем одновременно уживались как избегание многих ощущений, так и слепая уверенность в своей непобедимости, что производила собой готовность прыгать в любую авантюру головой вниз.       Человеческая психика — пластилин; уметь бы только из него лепить, а не просто мять в руках. Когда-то он мечтал лишиться чувств, ведь они такие лишние и мешающие. Сам точно не ответит на вопрос, добился ли он желаемого. Он их точно не лишился, но порой мог управлять большинством из них. На что он направлял свое внимание — то и играло красками. Так он год назад прыгнул в «Сяо Чжаня», решив, что это будет ярко и увлекательно. Так оно в общем-то и было, он свое получил. Хоть за этим и последовало опустошение на некоторый период, все то время, что он тонул в Чжане, было просто прелестно, оттого он и поддался. Однако большего ему не нужно. Ни обязательств, ни отношений, ни привязанностей. Только единоразовые эмоции, однако яркие, искренние и всепоглощающие. В тот вечер год назад он нырнул с головой. И так же легко вынырнул обратно. С каждым разом проделывать такое с одним и тем же человеком было все легче с одной стороны. С другой же даже при такой стратегии поведения где-то под кожей расползалась лоза из привычки и нужды. Ибо казалось, что он виртуозно балансирует между этими двумя явлениями.       Не менее часто такие переключения внимания происходили и случайно без его участия, однако они так быстро сменяли друг друга, что ценность пережитых чувств снижалась из-за того, что они резко заменялись новыми. Ты еще не успел осознать полученное, а уже испытываешь другое. И так по кругу. Иллюзия бесчувственности. Ибо не сопротивлялся, его устраивало, итог-то был вполне удовлетворительным.       Наименьшему контролю поддавались гнев и раздражение, но и к этому он тоже привык.       И лишь одно было ему абсолютно неподконтрольно и неизменно — ощущение пустоты. И чем меньше было мыслей в голове, тем сильнее сгущалась эта давящая со всех сторон пустота, мешающая дышать. Она была явно не худшим ощущением, что можно пережить в жизни, но ее коварство заключалось не в этом. Она была так статична, постоянна, давила с одинаковой интенсивностью бесконечное количество времени. У всех других эмоций есть спектр действия, но не у нее, она всегда одна и та же, висит над тобой, словно дамоклов меч. Оттого и кажется неизбежной, что сводит с ума. Порой настолько, что ты стремишься заполнить ее чем угодно, хоть даже страданием.       Вот и сейчас ему хотелось чем-то заполнить дыру в себе. Она не болела и не ныла, но как будто беспрерывно обдавала холодом. Словно твое тело сутками находится в холодной воде; сначала вроде ничего, может даже тепло, но чем дальше, тем холоднее, тем сильнее кожа размокает от влаги, а разум покидает тело.       Мыслительный туман рассеивается от синтетического звука, имитирующего звонок в дверь. Ибо автоматически поднимается с дивана, так и не выпуская банки из рук. За дверью оказывается курьер, держащий в своих руках коробку среднего размера. Ибо без каких-либо комментариев выхватывает свой внезапный презент, о котором не имеет ни малейшего представления, и вслед дверь закрывается перед лицом курьера. Нет ни малейшего желания разговаривать с ним сейчас, насрать даже, что это за коробка.       Парень кидает ее на кухонный стол и в пару глотков допивает остатки пива, сминает банку в руке, придавая ей практически форму шара, и кидает в мусорное ведро, которое располагается на расстоянии в пару метров относительно его нынешнего местопребывания. Шарик с грохот ухает на дно пустой урны. Она не так часто пополняется содержимым — особо нечем.       «Я не хочу потерять контроль над своим сознанием. И не хочу, чтобы это случилось с тобой.»       Не давая себе и минуты на размышления, Ибо поддается порыву и, упав на колени, открывает нижний ящик кухонной тумбы, с готовностью заглядывая в него. Стимуляторы всех сортов лежат тут без всякой структуры просто внавалку. Чем меньше он на них смотрит, тем меньше искушение, потому он здесь ничего не раскладывает, а просто накидывает кучей и побыстрее скрывает с глаз долой.       Начинает перебирать, потому что еще не знает, чего хочет. Ярость. Вожделение. Счастье. Энергичность. Смелость. Скорость. Умиротворение. Хм. Рука замедляется над ампулой с этим названием. Ибо раздумывает пару секунд, а затем уверенно подхватывает ее и задвигает ящик уже ногой, одновременно поднимаясь с пола. Мол, если я быстренько все прикрою, то никто и не видел, ничего и не было. Очень нежелательно смешивать их с алкоголем, но как же плевать.       Примостившись пятой точкой к краю стола, он производит необходимые манипуляции и выверенным движением ставит укол в вену. Пустая ампула летит в урну в компанию к металлическому шарику-банке пива. Поначалу не чувствуется ничего, но он знает, что это ощущение обманчиво, а потому с готовностью ждет последствий.       Первичные ощущения как всегда не из приятных: все вокруг крутится в хаотичном ритме, внутренности внутри него, кажется, крутятся с еще большей скоростью, а тошнит так, что еще немного — и его вывернет. Мысленно молится, лишь бы этого не произошло. Руки сильнее вцепляются в край стола, Ибо закрывает глаза и поднимает голову к потолку, пытаясь успокоиться, так перенести будет легче. Нужно немного перетерпеть, и дальше будет нормально. Напряженно выпустив воздух из легких, он начинает дышать медленно и размеренно, концентрируясь на чем-то элементарном вроде создания вдохов и выдохов. Кажется, проходит целая вечность, прежде чем отвратные ощущения отступают, и появляется то самое хваленое упаковкой умиротворение. Ибо открывает глаза и будто по-новой рассматривает окружение. Затем прикрывает их снова, но уже действительно умиротворенно, и глубоко вдыхает. Ну какая прелесть. — Одним из побочных эффектов частого применения стимуляторов является импотенция, — кряхтит Бо из своего излюбленного угла.       Ибо на это только блаженно улыбается. — Это все еще лучше моего существования.       Он на пятках разворачивается вокруг своей оси и склоняется над доставленной коробкой. Теперь в нем больше желания концентрироваться на решении этой задачи. Он ничего не заказывал, это точно. Наверное. Что ж, чем быстрее откроет, тем быстрее узнает. Черная дорогого вида коробка. Кажется, у него есть идея. Справившись с хитрой крышкой, Ибо наконец заглядывает внутрь и достает открытку с прямоугольной окантовкой. Ну да. Читает то, что аккуратным почерком выведено с другой стороны.       «Помнится, ты такую же облизывал взглядом, когда впервые увидел, поэтому дарю тебе эту. Цвет вдохновлен твоим буйным, но отстраненным нравом. Нравится? От отверстий во всех местах пришлось отказаться, иначе бы в ней не было смысла, уж извини. Пожалуйста, носи».       Ван Ибо перечитывает текст несколько раз, а затем выуживает из коробки и элемент одежды, которому все посвящалось. Темно-бордовая кожаная куртка на запах. Почти в точности такая же, что была на Сяо Чжане год назад, когда он вписался в эту бредовую авантюру с эскортом. Армированная. Только другого цвета. Вот же Чжань... «Ты такую же облизывал взглядом». Угу, куртку. «Пожалуйста, носи» заставляет задуматься особенно надолго. Подарил, так как Ибо никогда не носит как-либо защищающую тело одежду. А теперь что это, должен? Но куртка-то красивая... Вот же Чжань! Еще и это вот «пожалуйста», да когда он вообще такое кому-то говорил? Так и давит. Ибо вздыхает и откладывает куртку в сторону, проводит пальцами по рукаву, а затем смотрит на «спящего» Бо. — И что мне с этим делать? — обращается он к компьютеру, словно тот может дать ответ на любой вопрос и знает все тайны вселенной. — А какие варианты? — попугай приоткрывает один глаз. — Ты не помогаешь, — Ибо кидает суровый взгляд. — А ты не обновляешь мне прошивку. Мир полон разочарований.       Ибо театрально возводит глаза к потолку, а затем решает, что ладно, потом разберется, а сейчас ему бы проветриться, пока настроение хорошее. Точнее не хорошее, а умиротворенное. Подхватив по дороге единственное съестное, что есть на его кухне — одно-единственное яблоко из холодильника (и откуда только взялось?), он шагает за порог.       Далеко решает не идти, хотелось ведь просто куда-то деться. Куда — не так важно. Он запрыгивает на невысокий парапет и смотрит вниз, туда уходят лестницы входа в метро, на глубине в три-четыре метра суетливо перемещаются люди, а он взирает со своего пьедестала, аки король, оглядывающий свои владения. Садится на край, свесив ноги вниз. Дождь почти перестал, лишь немного и лениво покапывает, что в принципе скорее успокаивает, чем раздражает. Ибо впивается укусом в яблоко. Люди внизу сменяют друг друга, но картина глазам предстает все та же: движущийся поток с бегающими глазами и иногда вылезающими за его пределы конечностями. Яблоко на вкус среднестатистическое, что уже не может не радовать. Он откусывает снова и снова, как будто это механически повторяемое действие привносит смысл в существование.       Мысли невольно возвращаются к полученной сегодня куртке и Сяо Чжаню. Они не написали и не сказали друг другу ни слова за последние несколько дней. После недавних яро выказанных собственных желаний Ибо просто не хотелось. Чжань все равно еще рано или поздно появится. А даже если нет, то и ладно. Однако прямо сейчас отчего-то захотелось его общества. Ему ведь было так пусто, а сейчас уже скорее скучно, так что чем не хорошая идея. Это должно быть весело, не более. Он уже давно привык к тому, что его настроения и желания могут меняться в минуту. Разве же сложно просто идти за ними следом, держа за руку, если они его в общем устраивают? В сущности дело элементарнее некуда. Сопротивляться им куда сложнее. Ибо открывает меню своего компьютера, зеленая дымка виснет перед глазами.

Ван Ибо

Хочу на море

      Вот так вот, без всяких вступлений, а зачем они нужны. Вычленить что-то рандомное из своих мыслей — вот и начало диалога. А вообще на море он вправду хотел. Загвоздка только в том, что его наличие поблизости не облегчало задачи, ведь чистых морей в мире почти не осталось. Почти везде они были похожи в худшем случае на выгребную яму, в лучшем — все равно были непригодны для купания. Лишь в редких случаях, обычно в малонаселенных местах, можно было найти остатки былой роскоши, еще доступные для использования. Сяо Чжань Где ты?       Господин Сяо как всегда сама пунктуальность, себе не изменяет. Однако текстом ответа Ибо все же удивлен. Оттого ему, видимо, и не стало до сих пор скучно от его общества.

*геолокация*

      Он любым приключениям сейчас только рад. Что ему терять? Где же Чжань достанет ему море? Вот это интересно. Ибо перестает вгрызаться в яблоко и опускает руку с фруктом к себе на колени. Задумчиво смотрит на оставшуюся половинку с неровными краями. Перекладывает яблоко в левую руку, а правой снимает пистолет с бедра. Ложится на парапет спиной и сгибает одну ногу в колене. Сначала смотрит на небо, затем смотрит на фрукт, который все еще крутит в руке. С силой подкидывает яблоко вверх и от себя, чтобы оно полетело как можно дальше, а затем стреляет в него. Яблочные фрагменты сыпятся на землю вдалеке от него, а несколько людей где-то снизу разражаются испуганным вскриком. Ибо же убирает пистолет, кладет руки под голову и прикрывает глаза. Кажется, что мира вокруг не существует, он осыпался вокруг него так же, как это недавно сделали куски яблока.       Он засыпает? Первым, что он чувствует, оказывается что-то щекотное на внутренней стороне бедра согнутой ноги. Он лениво приоткрывает глаза, пробуя разглядеть происходящее. Рядом с его ногой стоит Сяо Чжань, который и ведет медленно пальцем по бедру, загадочной улыбаясь. Как интересно. Решил перейти к активной фазе ухаживаний? Весь последний год он себе первым подобных контактов не позволял. Лишь поддавался, когда Ибо начинал.       Он не выказывает никакого протеста, улыбается в ответ, лишь на пару миллиметров разводя ноги шире — жест слабозаметный, но для ищущего глаза такой интригующий. Последние сантиметры траектории Чжань давит пальцем с удвоенной силой, а затем убирает руку. Испугался, что не оттолкнули, а поощрили? — Ты чего не сказал, что приедешь? — задает Ибо очевидный вопрос. — Ты же и так понял, — он пожимает плечом. — Пойдем. — Прелестный господин не поможет подняться? — Ибо не двигается с места. — Прелестный господин помогает только нуждающимся, когда у него хорошее настроение, и своим любовникам, — Чжань продолжает стоять над ним недвижимой статуей и вызывающе приподнимает бровь, мол, выбирай сторону.       Да, что-то с ним сегодня новенькое и правда. Ибо усмехается собственным наблюдениям и махом поднимается с места. Чжань, кажется, примерно такой реакции и ожидавший, тут же разворачивается и идет в сторону своей машины.       Садится Ван Ибо молча на свое излюбленное заднее сидение, где тут же разваливается как миниму на половину его площади. Для него все это так занятно и приятно, что даже говорить не хочется. Интересно, куда его везет Чжань, а молчать об этом интереснее вдвойне. Вместо разговоров он опять же привычно закидывает локоть на подлокотник и кладет подбородок на кисть, наблюдая за мужчиной по левую руку от себя. Одежда на Сяо Чжане как всегда с налетом аристократичности. Лишь узкие джинсы и пара пистолетов совсем немного выбиваются из антуража. Именно по ним Ибо и скользит взглядом особенно заинтересованно. Хочется. А почему бы и не сегодня? Он улыбается своему собственному решению. Чжань же вопросительно косится в ответ: — Что вас так радует, господин Ван? — То, что ничего не огорчает. — Что это с тобой? — тон у Сяо Чжаня издевательский. — А что со мной? — по-детски передразнивает Ибо.       Чжань понимает, что вразумительного ответа в данном случае не получит, и лишь с подозрением прищуривает глаза, которые позже отнимает от парня и направляет на сменяющийся калейдоскопом пейзаж за окном.       Они останавливаются у какой-то дорогой на вид многоэтажки. Ибо не имеет ни малейшего представления, почему именно это конечный пункт их маршрута. Стоит им выйти из машины, как Чжань погружается в свой компьютер, на котором с космической скоростью сменяются картинки и программы. Подмышкой он несет какой-то сверток. К тому моменту, как они подходят к главной двери, она магически раздвигается. В лифте же Чжань жмет на кнопку одного из верхних этажей, после чего снова углубляется в свой компьютер. Ну до чего загадочно. Ибо беззвучно ухмыляется. И как же Чжань горяч, будучи увлеченным какой-то задачей. Так бы и отдался.       На нужном этаже их встречает очередная дверь уже более внушительного вида, которая, однако, выдает, что «доступ разрешен» и пригласительно открывается. Ибо входит первым и периферийным зрением видит, как Сяо Чжань сворачивает все программы. Он вообще-то ничего особо не ожидал, но такого не ожидал точно.       Они вдвоем стоят на входе в абсолютно пустой спортзал. Гробовая тишина накрывает мягким покрывалом, ведь сейчас ночь. Не слышно ни звука даже от жилого блока, что занимает в высотке этажи ниже и выше спортзала. Возможно, здание и вправду абсолютно пустое. Роскошные квартиры пылятся в одиночестве. Популяция города сильно сократилась за последние несколько десятков лет после возросшего уровня преступности. Так что в потенциально пустой многоэтажке нет ничего удивительного. Многие ее жильцы возможно давно умерли, а новым недостает денег для ее содержания. А может ее и вовсе давно уже никому не сдают, ведь Ибо уверен в статусе того, на что смотрит. Слишком уж тут все идеально.       Пустые многоэтажки уже давно стали обыденной повседневностью. Сносили их редко, так как никому с этого выгоды не было. Чаще либо оставляли пустыми, либо разворачивали на некоторых этажах рестораны, отели, офисы и прочее. Это была своего рода экзотика для богатых — заведение не в отдельном здании, а в пустующей высотке. — У тебя есть доступ в правительственный спортзал? — так как он оказался чуть впереди, Ибо приходится обернуться в пол-оборота. — Исин взломал тут все ради развлечения пару лет назад. Так как место не такое уж важное, с тех пор ничего не изменилось, и я все еще могу этим воспользоваться.       Так вот что он там делал в своем компьютере. — На самом деле мы здесь не совсем для этого, — продолжает Сяо Чжань, — идем.       Ибо уже прямо даже интересно, ради чего же они здесь. Он даже спешит за Чжанем, чтобы удовлетворить собственное любопытство. Они поднимаются по лестнице со стеклянными прозрачными ступенями, что подсвечиваются по периметру. Чжань идет впереди и плавно покачивает бедрами на каждом шаге. Специально? Если да, то это работает.       Огромный бассейн занимает весь второй этаж спортзала. Вместо двух стен, что ограничивают его периметр, панорамные окна, что открывают вид на блестящий огнями город. А, кажется, он понял. — В море нынче похоронить разве что можно, — Сяо Чжань полу-оборачивается, говоря это, — уж не обессудьте, господин Ван. Плавать будешь, надеюсь. Я старался.       Чжань наконец достает темный сверток, что притащил из машины. Тот оказывается обыкновенным пластиковым пакетом. Достает оттуда таинственный темный клубок и кидает в Ибо. Он ловит автоматически и только потом смотрит на то, что оказалось в его руках. Плавки. Вот забавно-то. Они прямо как в каком-то романе или сопливом фильме для подростков. — Ты их уже надевал, я надеюсь, — Ибо большим и указательным пальцем артистично поднимает элемент одежды. — Надевал, — ровным голосом отвечает Чжань, и непонятно, то ли это шутка такая, то ли констатация равнодушного факта.       Ибо подходит к нему вплотную и ровняется плечами. Смотрит на как будто бы бескрайний бассейн перед собой. В спортзале сейчас нет полноценного освещения за исключением лестницы, но огни города за огромными окнами освещают все настолько, что общие очертания предметов видны, однако детали — нет. Он косит взгляд на Чжаня. — Замена морю? Спасибо. И за подарок тоже... спасибо, — он умеет благодарить, ему несложно, но как-то непривычно это все. — Какая это прелесть — твои благодарности. Так бы и слушал целыми днями, — сладко и артистично тянет Чжань с издевкой. — Если очень хочется, то могу тебя сегодня облизать со всех сторон.       В ответ на эту реплику Сяо Чжань оценивающего его оглядывает, но Ибо этот вызов игнорирует, продолжая смотреть перед собой. Так тихо, что он даже слышит шелест неподвижного пласта воды у своих ног. — Правда? — тон Чжаня из издевательского переходит в почти что обыкновенный, он, кажется, и правда не понимает. — Мгм, — Ибо даже кивает немного сам себе. — В таком случае очень хочется.       В этот раз Ибо кивает уже явно, обозначая, что он услышал. После чего разворачивается в сторону и медленно шагает вдоль кромки бассейна. Насчитав одиннадцать шагов, он останавливается и оборачивается. Лица Сяо Чжаня толком не видно, но хорошо различим его изящный силуэт в отдалении. — Не могли бы вы отвернуться? Я стесняюсь, — он приподнимает плавки.       Стесняется он, как же. Самому чуть не смешно. Ответ Чжаня удивляет: — Давай вместе, — судя по тону он легко улыбается.       Не дожидаясь ответа, Сяо Чжань медленно разворачивается к нему спиной, давая время среагировать аналогично. Его пиджак приземляется на близстоящий шезлонг, а Ибо так и не сдвигается с места, лишь заинтересованно наклоняет голову. — Ван Ибо, — Чжань звучит нарочито укоризненно, но на деле ему смешно, однако раздеваться он не перестает. — М? — он улыбается одной стороной губ, как нашкодивший школьник. — Мы так не договаривались, — на шезлонг летит уже рубашка. — А мы вообще ни о чем не договаривались.       Он не видит ничего, кроме силуэта с легким налетом на детальность, но оттого все становится лишь ярче. Почтившее своим присутствием душевное спокойствие делает все еще более интимным. Словно все так, как и должно быть. Они давно знакомы, давно вместе, все дозволено. — Вот как, — пауза Сяо Чжаня кажется угрожающей; страшнее только то, что после нее ничего так и не следует.       Ибо все еще продолжает смотреть на то, что разворачивается перед его глазами, но начинает раздеваться и сам, поплавать тут все-таки хочется. Медленно тянет куртку с плеч.       К тому моменту, когда он стягивает с себя майку, Чжань уже более не находится к нему спиной, а медленно шагает в его сторону. Ибо тянется к пряжке ремня, а руки сами собой замедляются, рассчитывая оптимальное время. Чжань сегодня прямо не дает шансов на иной исход. Так приятно было бы поддаться именно сегодня. «Поддаться», как же. Кто тут кому поддается — вопрос бессмертный.       Дилемма с пряжкой наконец решается, но руки так и застывают на месте, одна кисть напряженно сжимает твердую кожу и оттягивает в сторону. Сяо Чжань стоит прямо напротив него на расстоянии одного шага. В глазах адский огонь, а лицо такое серьезное, будто он сейчас его хладнокровно убьет, а это все было просто игрой для развлечения. Ибо даже усмехается. С пару секунд они смотрят друг на друга, будто время застыло. Его с такой силой толкают кибернетической ладонью в грудь, что ребра, кажется, жалобно скрипнули внутри него. Устоять он не мог бы физически. Приземление на шезлонг позади (ну конечно, Сяо Чжань же амбасадор предусмотрительности) оказалось жестким, он на него фактически упал. Ибо упирается руками позади себя, намереваясь хотя бы поднять корпус, а вместе с тем между его разведенных бедер оказывается нога Сяо Чжаня. Он наступает стопой на край шезлонга и, опираясь рукой на собственное бедро, склоняется вперед, прямо к его лицу. — Такой милый, когда удивленный. Редко такое увидишь. Мне даже кажется, я вижу такое первый раз, — холодные металлические пальцы берут Ибо за подбородок. — Можешь начинать. — Что?       Он даже правда теряется. Уже так привык к тому, что Чжань хоть и по-своему, но потакает его ритму и настроениям. Всегда так было. Но явно не сегодня. Это обескураживает. Ибо сейчас, наверное, хлопает глазами, как забитая лань. Но соврет, если скажет, что ему не нравится. Тем более этим вечером ему вообще все нравится. Он вновь вспоминает о принятом стимуляторе. Что ж, раз все прямо-таки само так складывается... Кто он, чтобы противиться судьбе? Он ведь совершенно не против, это должно быть весело. — Облизывать меня со всех сторон, — ледяной голос прибивает к месту и заставляет внутренности плавиться.       Чжань указывает глазами на собственную ногу, а Ибо смотрит на него маленькую вечность. После чего медленно переводит взгляд ниже. Пробегает по шее, прессу, рукам, чертовым плавкам, останавливается, наконец, на ноге перед его лицом. Кладет руку на щиколотку и одновременно ведет ей выше, тут же жадно притягивая ближе к себе. Прикладывается губами к голени и скользит ими вверх. Чжань так громко выдыхает сверху, что в окружающей тишине это почти оглушает. Он прямо-таки сам ощущает его нетерпение, так Сяо Чжань удивлен его действием. Перемещается на другую сторону ноги и скользит на этот раз языком. Обводит им колено по кругу. С ракурса Чжаня картина наверняка развратная. А Ибо бы его сейчас и правда облизал со всех сторон с превеликим удовольствием. Он целует еще агрессивнее и придвигается ближе. Настолько, что чувствует членом пальцы ног. Вот же блять. Он зажмуривается и со стоном упирается лбом в то место, где только что были его губы.       Секунду бы прийти в себя, но вместо этого на шее мертвой хваткой смыкаются металлические пальцы, и его махом тянут вверх. Он даже толком не успевает среагировать, чтобы помочь себе ногами, Чжань вытягивает его полностью силой своей руки. Шея от такого давления болит уже сейчас, а завтра на ней непременно останутся гематомы.       Рука перемещается к его волосам и сжимается в них, Чжань изучает его лицо напряженным взглядом. Его собственное так близко, что кажется, он сейчас поцелует, дыхание обоих такое тяжелое. — Как интересно, — Чжань медленно растягивал слова, не отрывая своих глаз от его. — Ты бегал от меня весь последний год. И при каждом осторожном шаге к тебе ты делал четыре назад. Но стоило мне проигнорировать все нормы морали и просто заставить вылизывать мои ноги, как ты уже стоишь тут со стояком, готовый отдаться хоть прямо сейчас. Как же так? — Настроение хорошее, — ну настроение и правда ничего.       У Ибо нет ни малейшего представления о том, что произойдет дальше, но ему так это нравится. В такие моменты ты чувствуешь вкус жизни.       Чжань еще сильнее сжимает в руке его волосы. Настолько, что слезам впору литься из глаз. А затем с силой оттягивает руку и отпускает. Ибо заваливается назад и чуть не падает, начиная переступать ногами. Чжань же в это время уже ласточкой летит с бортика в бассейн.       Ибо ерошит собственные волосы, пытаясь этим унять боль в коже головы, а мужчина наворачивает круги по бассейну размашистым кролем. Разозлился? Видимо, и терпению Сяо Чжаня есть предел.       Он наконец стягивает свои многострадальные штаны и надевает плавки. Чжань так увлечен своей физкультурой, что даже и не смотрит в его сторону. Ибо подходит к краю бассейна и садится, свешивая ноги. После он опускает их еще глубже, оставляя на бортике лишь локти для опоры. Теперь вода доходит до середины груди, и на этом он останавливает свое погружение, представляя себя как минимум в дорогостоящем джакузи.       Ибо с саркастичной улыбкой наблюдает за Чжанем, который все еще с завидной интенсивностью перемещается по площади бассейна, но все же уже значительно медленнее. Думает, как ему лучше повести себя дальше. Лучше для него — это интереснее. В итоге решает далеко не ходить и исполнить то, что обещал. — Господин Сяо настолько надежный и порядочный, что я бы доверил ему свою жизнь, если бы она что-то значила, — в этот момент тот самый господин Сяо замедляется в собственных движениях и начинает с опаской поглядывать на Ибо, который в свою очередь на это никак не реагирует, лишь пялится в окно и продолжает свою хвалебную речь. — Это же будет банально, если я скажу, что он очень красивый? Конечно, банально, — отвечает сам себе. — Больше всего меня сводят с ума его изящные бедра, перехваченные ремнями с пистолетами. Будет ли дерзостью сообщить, что я не один десяток раз представлял, как эти бедра сжимают мои собственные, пока господин сидит на моих коленях? Как его холодная металлическая рука изучает мой горячий рот? Кхм, в общем отвлекся, — Ибо наконец намеренно косит взгляд на Чжаня, который уже полностью прекратил свои занятия водной гимнастикой и сейчас застыл посреди бассейна. — Как уже можно было понять, его внешнему виду я хвалебные речи могу лить долго, господину стоит лишь попросить об этом, если он желает послушать, и я, вероятно, не смогу отказать. Также мне очень нравится его утонченный стиль, который ему до крайности идет. Пошло бы вот мне подобное? Вовсе нет. Я бы сказал, что ум и упорство господина Сяо вызывают восхищение, ведь только благодаря им он сейчас находится на своем месте... — Что ты делаешь? — наконец прерывает его Чжань, который к этому времени оказался уже на расстоянии метра от него. — Я обещал благодарности, но думаю, что восхищения в нашем случае более актуальны, так как благодарить мне не так уж много есть за что, не обессудьте, — он кидает на Чжаня лишь один взгляд, проверяя его местонахождение, и тут же продолжает. — Так вот. Пожалуй, больше всего меня восхищают его смелость и предусмотрительность. Кажется, что у него нет ни единого страха, каждый шаг продуман до мелочей, а... — Хватит, — Чжань снова обрывает его, но на это раз довольно грубым тоном.       Ван Ибо наконец полноценно переводит взгляд на него и изучает лицо напротив. Сяо Чжань зол и... как будто даже расстроен. Ну не такого эффекта он хотел на самом деле. Не то чтобы он хотел чего-то конкретного, но намеренно расстраивать Чжаня в его планы точно не входило. Ибо вопросительно смотрит на него, подняв брови и как бы спрашивая, что не так. — Ты издеваешься? — такого холодного тона от Чжаня в свою сторону он еще не слышал. — Почему? Нет. Я говорю как есть, — Чжань в ответ с сомнением сощуривает глаза и прожигает своим изучающим взглядом. — Предлагаешь мне поверить в то, что ты вдруг стал ангелом? — Не стал и не был, — Ибо равнодушно пожимает плечами; его уже начинает злить это неверие, он не так уж часто подобное вываливает, а тут еще и нос воротят. — Если тебе так проще, то можешь считать, что издеваюсь.       Этот выпад злит только начавшего успокаиваться Чжаня еще больше. Ощущение такое, будто вместо воды в бассейне уже плещется одно только напряжение. Сяо Чжань очень... очень уравновешенный человек, но Ибо доводит его уже год как-никак, и, видимо, сегодня чаша терпения была переполнена, и выплеск гнева было уже сложно предотвратить. — Чего ты сейчас добиваешься?       Сяо Чжань одним махом приближается к нему вплотную. Обеими руками хватает за место выше локтя и тянет на себя. Локти Ибо логично съезжают с твердой поверхности, и он целиком падает в воду. Чжань же обеими руками упирается в борт бассейна по бокам от него, закрывая своими конечностями в кольцо. Ибо хватается руками за его плечи и виснет на нем, дабы не бултыхаться в воде как утопающий. Пораженно смотрит на него. — Ты прямо весь год для меня собирал эту агрессию.       Они с идиотским выражением лица смотрят друг на друга, так и не сменяя позы. А Чжань в свою очередь не сменяет гнев на милость, продолжая препарировать взглядом. Ибо от него хочется одновременно как раздеться, так и гордо уйти. Он открывает рот снова: — Ничего не добиваюсь. Ты сам сказал, что хотел бы моих восторгов. Я исполнил. Хватит уже так смотреть на меня. Если не хочешь, я могу не говорить.       Ибо освобождает обе руки и одной толкает Чжаня в грудь, намереваясь отстранить от себя, и у него это выходит. В нем бы уже не раз взыграла злость, но стимулятор все блокирует настолько, что он ощущает подобные эмоции в ослабленном виде и с опозданием. Но все же ощущает. Этому способствует в том числе и сниженная эффективность препарата, принятого совместно с алкоголем.       Чжань на несколько секунд подвисает от такой реакции. Они оба сегодня впервые увидели прямую агрессию в сторону друг друга, хоть и в не очень большой концентрации. — Представляешь себе, что я от подобных речей хочу только вжать тебя в стену, что за твоей спиной? Представляешь и все равно это делаешь. — Сегодня можешь прижимать куда хочешь, — Ибо мысленно отмахивается, его агрессия рассеивается настолько быстро, что от нее уже почти ничего и не осталось.       Он делает телом широкий выпад в сторону, чтобы начать плыть боком. Он все же поплавать хотел, пора этим заняться. — Сегодня? — Чжань все еще продолжает находиться на том же месте, с прищуром следя за его движением. — Все верно. — Какой ты... — лицо Чжаня приобретает задумчивое выражение, пока он пытается подобрать подходящее слово, которого в итоге так и не находит. — Знаешь о моем отношении к тебе и о том, что мне сложно будет тебе отказать, и так прямо это используешь, просто потому что сегодня тебе вдруг захотелось. Я даже немного в восхищении. — Не желаешь тоже мне высказать хвалебных од? А то я не против, — он прямо-таки физически ощущает, как градус напряжения ухает вниз, и все возвращается на круги своя, к которым они оба уже успели привыкнуть, даже если не признаются.       Чжань наконец сдвигается с места и начинает тоже лениво плыть. Если быть откровенным, то будь Ибо для Чжаня абсолютно понятным и доступным — он бы вряд ли заинтересовался им надолго. Он всегда получал то, что планировал получить, и в данном случае ему бы быстро наскучил результат, хоть он сам этого и не осознавал. Ему казалось, что он хочет получить в свое личное распоряжение этот мини-ураган, но он не понимал, что в этом случае его ценность бы исчезла. Он бы не испытывал всех тех новых и будоражащих его эмоций, если бы Ибо подчинялся его законам существования.       Сяо Чжань этого пока не осознает, но тот тип взаимодействия, что есть между ними прямо сейчас — это наиболее выигрышный для него расклад, которым нужно лишь грамотно распоряжаться, ведь у него сложная инструкция по эксплуатации и длинный список побочных эффектов. Сяо Чжань очень умен и обязательно осознает это позже, ему лишь нужно время, ведь для него это первый раз. — Почему ты пытаешься казаться глупым? — Сяо Чжань его будто не слышит, продолжая ковыряться в своих теориях. — Я не пытаюсь. — Расскажи мне что-то о себе, — о да, вот оно, давление ауры господина Сяо, когда он спокоен и вроде ничего особенного не делает, а ты уже чувствуешь какое-то принуждение. — Только после хвалебных од, — он чувствует на себе жгучий взгляд Чжаня и продолжает. — Что? По закону сохранения энергии энергия не исчезает бесследно, так что если я рассказываю, то и ты тоже. — Ты знаешь физику? — В школе что-то такое проходил. Эй, это что, было оскорбление? — Ты учился в школе, — сухо констатирует Чжань, игнорируя возмущения. Вот хитрый лис, таки что-то выяснил.       Чжань в размеренном темпе доплывает до края бассейна и вытягивает себя наружу. Так же размеренно подходит к шезлонгу, на который ложится, закинув руки за голову. Так упоенно лежит, что Ибо даже завидует.       Пробултыхавшись еще с пару десятков минут, он выходит из воды следом. В отличие от Чжаня не вылезает пафосно на силе рук, а скромно пользуется лестницей. Ну зачем напрягаться, если можно не напрягаться? Подходит к его шезлонгу и смотрит сверху вниз на мужчину под собой. Сяо Чжань больше начатую тему не продолжает, видимо, что-то там для себя уже решил. Однако говорит спокойно следующее: — Садись, — явно имея в виду соседний шезлонг. — Куда? — Ибо тут же сменяет равнодушие на давление, придавливая своим взглядом и хитро улыбаясь.       Между ним и Сяо Чжанем происходит ментальная дуэль этак с минуту, в результате которой никто из них не уступает. — Куда хочешь, — загадочно тянет Чжань, выбирая наиболее выгодную для себя тактику и продолжая следить за любыми изменениями его мимики взглядом. — Куда же я хочу? — Ибо включает актрису и наклоняется настолько, что его лицо оказывается прямо напротив чжаневого, между ними остаются сантиметры. Глаза мужчины блестят в темноте.       Он все видит. Видит, как его дыхание учащается, а зрачки бегают по его собственным, как грудь начинает вместо равномерного движения перенимать хаотичное. Его отчего-то так умиляет это действие. Такой уверенный и серьезный Сяо Чжань сейчас под ним с трясущимися коленками. Ибо тянется рукой к его лицу и аккуратно ведет средним пальцем по щеке. — Красивый, — нежно шепчет Ибо. — Я тебя не понимаю, — Чжань все еще продолжает казаться тем, у кого все под контролем, но Ибо видит, что все его привычные механизмы поведения рассыпаются один за другим. — А тебе это нужно?       Его рука перетекает на ключицу, а Чжань так и не знает, что ответить. Подобные диалоги ему никак не помогут, а лишь усложнят все еще пуще. Ибо захлестывает такая нежность, какой он давно не ощущал. Так интересно. Так и хочется проникнуться этим приятным ощущением, пока оно не успело его покинуть. — Хм. Мне что-то сейчас захотелось, и я тебе предложу. У тебя есть одно желание. Любое. В любое время. Сообщи мне, и я его исполню. Оно должно касаться моих действий, иначе в чем смысл этой авантюры? — он улыбается. — Как-то даже не сомневаюсь, что ты исполнишь. В чем подвох? — Подвох есть везде. И ты его потом тоже увидишь. Так ты согласен? — его рука уже тянется по точеной талии Чжаня.       Взгляд Сяо Чжаня, что буквально минуту назад был поплывшим, тут же принимает жесткое воплощение. Ибо ни в чем ему не соврал, он искренне восхищается его решимостью. — Да, — холодно выдыхает мужчина.       Стоит согласию слететь с губ, как Ибо седлает его бедра, а раскрытой ладонью упирается в грудь, пресекая дальнейшие обсуждения, но Чжань не поддается, больно сжимает его запястье синтетической кистью и требует: — Мы поговорим. — Я слушаю, — Ибо проезжается ягодицами по члену под собой и томно выдыхает, глядя в глаза, — очень внимательно вас слушаю, господин Сяо.       Только начавшее образовываться возбуждение увеличивается многократно, когда Чжань дает ощутимую пощечину, а затем снова хватает за горло, притягивая к себе. Ради такого определенно стоило раздражать его целый год. — Я тоже тебя слушаю, Ибо, причем твой монолог будет первым. — И что же вы хотите услышать? — Ибо наклоняется к чжаневым губам, превозмогая боль, но тот сильнее напрягает руку, пресекая любое движение в свою сторону. — Ван Ибо! — зло выплевывает Чжань и толкает его от себя той же рукой, что держал за шею.       После этого он и сам поднимает корпус, подхватывает Ибо под бедра и поднимается вместе с ним. Правда только лишь для того, чтобы тут же сгрузить его на пол. Хватает за плечо, давит и ведет до тех пор, пока парень не приземляется на шезлонг, что был позади.       Чжань же после этого устало плюхается на шезлонг, на котором лежал еще расслабленно буквально пару минут назад. Прячет собственное лицо в ладонях, ерошит волосы и обессиленно выдыхает. Сегодня в нем воюют два его внутренних я: первое уже устало от этого и жаждет поддаться эмоциям, второе — его непробиваемое упорство, которое не позволяет так легко сдаться чужим прихотям. Ибо же молча и с интересом наблюдает за происходящим. Ему Сяо Чжаня даже немного жаль. Даже немного хочется ему помочь. Но что он может сделать? Он именно таков, каков все это время был, и ничего другого он предлагать не хочет. — Мы можем просто поговорить, Ван Ибо? Хватит изводить меня. Только не сегодня. Я уже злюсь с каждого твоего чиха. Отвратительно, ненавижу, когда теряю контроль.       Сяо Чжань поднимает на него усталый взгляд и смотрит с просьбой, но вместе с тем и с предупреждением. — Поговорим, — так легко соглашается Ибо, что глаза Чжаня раскрываются в удивлении, мол, а так можно было? — Но с одним условием. Ой ну не смотри на меня так убийственно, скажу сразу, так и быть. После этого ты меня поцелуешь, — Ибо ловит взгляд мужчины и не отпускает, — по-настоящему, честно.       Сяо Чжаня ожидаемо замолкает, взвешивая все за и против. В этом всем определенно есть подвох и не один. Но даже и такого предложения он может больше не получить. Он прекрасно знает, что добиваться чего-либо от Ибо бесполезно, а пытаться управлять им тоже по большому счету бессмысленно, у него просто не получится, слишком он хаотичен. С другой стороны слепо подчиняться тоже не в его привычке. — Договорились, — наконец спокойно выносит вердикт Чжань, совладав со своими эмоциями. — Ты говоришь честно, — требование. — А чего сразу я? — артистично передразнивает Ибо. — Потому что сразу ты, — в такой же дурацкой манере отвечает мужчина. — Честно. Но скажу только то, что хочу, — соглашается, как ни в чем не бывало. — Жалеешь о том, что познакомился со мной поближе?       Ибо решает расположиться поудобнее, ведь у них впереди еще длинный диалог. Он скрещивает ноги в позе лотоса, а руками опирается позади себя. Чжань же так и продолжает сидеть в напряжении, опираясь локтями о колени и склонившись вперед. Взгляд у него пустой и безжизненный, но вместе с тем задумчивый. — Нет. — Почему? — А должен? — парирует Чжань, ожидаемо не упрощая задачу. — Почему ты переехал? — Прозвучит, как заголовок дебильного журнала, но хотел начать другую жизнь. Хотя бы немного. — Получилось? — голос Чжаня начинает приобретать мягкие ноты. — Хотя бы немного?       Ибо отпускает его цепкий взгляд и начинает собственным гулять по окружению. — Не уверен. — Жалеешь, что познакомился со мной поближе? — Сяо Чжань повторяет вопрос Ибо, ядовито улыбаясь.       Парень в задумчивости останавливается взглядом на каком-то предмете, либо просто на точке пространства, и поджимает губы. — Нет. — Рад ли этому? — давит Чжань сильнее, Ибо же сильнее сжимает губы. — Скорее да, чем нет. — О чем ты сожалеешь больше всего? — продолжает допрос Чжань.       Ибо в данный момент этого еще не осознает, но он прогибается сейчас под его властью, сдавая свои позиции. Аура Сяо Чжаня и правда обладает непомерной силой, какой даже Ибо сложно непрерывно противиться. Он отвечает все еще расплывчато и скрытно, но отвечает, ему не хочется молчать. Ему хочется расслабиться и сдаться, хочется переложить всего себя на другого, а самому лишь обмякнуть в объятиях. — О своей необоснованной гордыне. — Ты ей до сих пор обладаешь вроде как, — справедливо замечает Чжань, а Ибо искренне усмехается. — Это так. Но она и правда приуменьшилась в сравнении с той, какой была.       С каждым сказанным словом умиротворение накрывает Ибо все сильнее. Так приятно иногда отпустить свой контроль, хоть и очень тяжело. Но Сяо Чжань сильный и властный, он справится. Лишь бы с этим потом справился он сам. Но это же будет потом, так?       Чжань же наоборот находится в напряжении и щурит глаза, строя свои мысленные стратегии. — Что же в ней плохого по твоему мнению? — Ладно, хватит этого допроса, — вдруг внезапно тихо говорит Ибо. — Я уже не в том настроении. Мои гордость и самоуверенность привели к смерти множества людей. Не тех людей, которые обычные прохожие или что-то подобное. Да-да, мне насрать на обычных прохожих. Все, кто значил для меня хоть что-то, мертвы. А я остался на пепелище всего этого. Довольны ответом? — он поднимает тяжелый взгляд на Чжаня перед собой. — Все эти жизни могли быть под чужой ответственностью, но я решил, что самый лучший. Их смерть — не воля судьбы, а прямой результат моих действий. Вот и все. — Ты поэтому не хотел более быть наемником... — задумчиво тянет Чжань. — Мне давно было интересно узнать, как под твоим крылом оказались Цзяэр с Исином? — Ибо виртуозно прыгает с одной темы на другую, избегая варки в своих тяжелых мыслях.       Чжань даже не сразу понимает, в чем суть вопроса, и поднимает на него свой заплывший взгляд. — Сами ко ме пришли несколько лет назад. Сказали, что будут работать, только если я возьму сразу обоих. Обычно так звучат хуевые предложения, в которых один компонент крайне активен, а второй просто тащится следом. С ними же все оказалось не так. Они настолько эффективно работают именно вдвоем, что за исключением грубой силы кроме них и меня мне для осуществления многих задач никто более не нужен. — А я тебе оказался вдруг нужен. — Я уже говорил, что не хочу того, чтобы ты сдох под обломками революции. А она будет, ведь ее спровоцирую я. Если ты не будешь вместе со мной, то я не буду знать, что с тобой случится в процессе всего этого, — Чжань поднимает на него на редкость искренний сопереживающий взгляд.       Ибо молчит с несколько секунд, переваривая услышанное, затем окидывает собеседника спокойным взглядом. Вообще-то Чжань ни разу не говорил, что Ибо ему именно «нужен», но, видно, он сегодня уже настолько выведен на эмоции, что совершает ошибки. Ибо мысленно улыбается, прелесть-то какая. — Еще вопросы? — На сегодня последний. Что ты чувствуешь ко мне?       На этом моменте Ибо даже показательно закатывает глаза. — Я могу попытаться объяснить тебе, что происходит в моей голове... Но давай все упростим. Я — плохая идея, если только ты не поддашься своим эмоциям сегодня или в любой другой день, а затем выкинешь это.       Он не драматизирует, он правда не хочет ломать Чжаня, это не приносит ему особого удовольствия. Но и отказываться от такого своего развлечения он пока не хочет тоже. — Я хотел знать лишь то, — Чжань поднимается со своего места, нависая над ним сверху и в очередной раз напоминая о своем характере, — чувствуешь ли ты что-то.       Ибо тяжело вздыхает и устало смотрит в ответ. — Я не знаю.       Ему даже правда хочется выдавить из себя больше, но он просто не может, он же обещал говорить честно, и он говорит.       Во взгляде Сяо Чжаня уже который раз за сегодня начинает плескаться океан гнева, но он закрывает их и сжимает пальцами переносицу. Вот и поговорил. Доволен?       Ван Ибо в этот момент настолько откровенно ощущает его беспомощность, которая имеет место несмотря на всю его внешнюю силу. Чжань столкнулся с какой-то поведенческой программой, которую впервые не в силах разгадать, для него это обескураживающий удар. Все его эмоции сегодня и подавно троекратно вывернули наизнанку. Ибо достает из него то, о существовании чего Чжань и сам мог только догадываться.       Повинуясь сиюминутному желанию, Ибо легко подхватывает его ладони и тянет вниз, вынуждая опуститься перед ним на колени. Так ему лучше видно глаза. Он берет лицо Чжаня в ладони и успокаивающе чуть поглаживает в тех местах, где касается. — Я ничего не понимаю, — наконец окончательно и тихо сдается Сяо Чжань.       Если быть честным, Ибо эта проблема совершенно непонятна. Он ничего не понимает уже давно и даже не пытается. Просто плывет по течению. Он — лишь наблюдатель за собственной жизнью. Он с такой позицией вполне себе примирился. Но Чжаню о таком вещать бесполезно, он же не Ибо. Что «правильного» он может сказать в таком случае? — Думаю, ты все поймешь со временем, — это не утешение, он не собирается сейчас врать, это был лишь высказанный факт.       Ибо продолжает легко поглаживать горячую кожу лица и чувствует, как Чжань понемногу расслабляется. — Хочешь, расскажу тебе легенду? — Ибо для удобства упирается локтями в колени, но в остальном позы никак не сменяет. — Чего, легенду? — Чжань не скрывает пренебрежения, переводя на него насмешливый взгляд. — Легенду, — механически повторяет Ибо.       На этот раз ответом ему служит тишина. Чжань лишь смотрит на него одновременно и устало, и с надеждой. Впервые он настолько открыт перед ним, настолько отпускает себя. Сяо Чжань ведь такой контролер всего и всех, а в том числе и себя. Отчего все и видят его всегда одинаковым — таким, каким он себя нарисовал. Ибо в размеренном темпе начинает свой рассказ.       Приспешник некоторой веры, далее — миссионер, отправился в новую страну и взял с собой послушника, далее — дьявола. Послушником был дьявол, облаченный в его костюм и скрывающий рога за широкополой шляпой. Миссионер этого, конечно же, не знал. Их кампания продвигалась, но новых приспешников веры собиралось мало, отчего дьяволу делалось скучно. Ради забавы он занялся садоводством, высыпав семена растений из своих ушей. Одним из его взращенных творений оказались бело-голубые цветы, которых доселе никто не видел. Как-то мимо грядок проходил торговец и заинтересовался ими, он спросил у дьявола, что это за цветы, но тот лишь сообщил, что ответ ему неведом. Сразу следом дьявол предложил отдать в его пользование все поле, если только торговец отгадает название растения и сообщит его не позднее, чем через три дня. Торговец сразу загорелся идеей и спросил: — А что же будет, если я не угадаю? Тогда я тебе все отдам. И быка своего отдам, чтобы честно было. — Прямо все отдашь? — спросил дьявол. — Да. — Тогда если не скажешь мне название через три дня, я заберу твою душу, — и он приподнял шляпу, обнажая рога.       Торговец, естественно, испугался, но до того уже поклялся императором, а потому уже не мог отказать. Он думал над ответом два с половиной дня, но такого растения действительно не существовало. К концу третьего дня он пришел к полю дьявола, спрятался за его домом и выпустил своего быка. Тот стал топтать посевы, а лицо дьявола тут же высунулось из окна, и он закричал: «Кто это топчет мой табак??!» После этого торговец скрылся, чтобы чуть позже вернуться с ответом. Поле досталось ему. Дьявол же чуть позже был разоблачен миссионером, после чего бесследно исчез. Так в Японии появился табак.       Когда Ибо заканчивает рассказ, они молчат некоторое время в густой тишине зала. Одну руку он перемещает в чжаневы волосы и начинает успокаивающе поглаживать. — Ибо, — Чжань складывает руки на своих коленях, как самый скромный и прилежный мальчик. — М? — он вопросительно смотрит прямо в глаза, склоняясь чуть ближе.       Он видит, что Чжань собирается сложить слова в вопрос, но закрывает рот, так и не произнеся ничего. Возможно, он снова хотел поинтересоваться, что же происходит, но понял, что опять же снова не получит ответа. — Идем? — Ибо перетекает рукой с волос на шею, а затем поднимается и протягивает ладонь.       Сяо Чжань глядит одновременно и загнанно, и с вызовом. Молча поднимается, проигнорировав протянутую ладонь. Снова кажется таким же спокойным, каким был всегда. Ну что ж, ничто не вечно. Вероятно, воспринял это как что-то негативное. Насмешку? Жалость? Издевку? Использование? Чувствует, что его открытость не оправдалась, снова ошибся; уже слишком много раз не то что за сегодня, а чуть ли не за всю жизнь, ведь он не ошибается. Он молча разворачивается и идет в ту сторону, где бросил свои вещи. Так же молча одевается. На этот раз между ними не искрят шутки и сексуальное напряжение. Ибо одевается тоже, просто чувствует, что надо.       Их сборы заканчиваются одновременно, и так же одновременно они подходят к светящейся лестнице. Ибо молча протягивает плавки, которые Чжань спокойно скидывает обратно в пакет в компанию к своим таким же мокрым. Вообще спокойствие — это сейчас его главная характеристика. Ибо настолько выжег в нем все сегодня, что теперь осталось только это холодное равнодушие, которое позже еще обрушится на Чжаня чем похуже.       Более никто из них сегодня не произносит ни слова. Ибо не особо следит за тем, куда они едут, но когда машина останавливается, и он собирается уже вывалиться наружу, то замирает на месте. Это не его дом за стеклом, это дом Чжаня. Он разворачивает голову в его сторону, состраивая вопросительную гримасу. Губы уже округляются в вопросе, который, однако, так и не формируется. Чжань молниеносно седлает его бедра, придавливая как своим весом, так и смертоносной аурой. Губы Ибо пораженно раскрываются еще шире.       Он не успевает пискнуть и буквы, потому что Чжань затыкает его своим горячим языком. Металлической рукой обхватывает шею, а другой упирается в грудь. Поцелуй настолько живой и отчаянный, словно первый и последний в их жизни. Ибо задыхается. От напора, от чувств,от желания, что сейчас затопило его ту самую ненавистную пустоту. Сяо Чжань... такой. Ибо уверен наверняка, что ни с кем, кроме него, Чжань еще таким не был, просто не мог.       Мысли вылетают из головы окончательно, когда руки ложатся на тонкую чжаневу талию. Он так прогибается в пояснице, что смотреть и не трогать просто нет сил. Руки перетекают на ягодицы и ложатся на половинки, на пробу раздвигают их прямо в одежде, а Чжань в ответ проезжается своим членом по его уже давно каменному стояку. Ибо так отчаянно стонет в его рот, пытаясь еще чем-то дышать при этом. Руки перетекают на бедра, пробегают по кожаным ремням. О боже, это же та самая его фантазия — самая желанная. Чжань-искуситель как будто читает его мысли и сильнее напрягает свои бедра, сжимая ими Ибо под собой. Кажется, он сейчас взорвется от похоти.       Добивая и так уже еле живого, Сяо Чжань наконец отрывается от его губ, смотрит в глаза, отчего Ибо буквально плавится в костре, закусывает губу, приподнимается на своих бедрах, а затем показательно и размеренно опускается обратно, изображая половой акт, чуть закидывает голову назад и стонет так развратно, что еще буквально минута подобного перфоманса — и Ибо кончит.       Он непроизвольно слегка толкается бедрами вверх, поднимается руками по задней стороне бедер обратно и больно сжимает чужие ягодицы.       Картинка перед глазами толком не фокусируется, но он ловит периферийным зрением смену в окружении. В тот же момент, когда он понимает, что это открылась дверь машины, Чжань одним слитным и грациозным движением слезает с его бедер и выходит на улицу. Он ничего ему не говорит и направляется в сторону своего дома, как только ноги касаются земли, даже не оглянувшись.       Дверь закрывается, а автомобиль тут же поднимается вверх. Ибо в этот момент кажется, что он уже словил какие-то галлюцинации. — Бля, что? — спрашивает он то ли у себя самого, то ли у ушедшего Чжаня. Ему на самом деле не нужен никакой ответ, это так вырывается негодование.       Хочется так сильно, что ему уже даже плевать на дебильность своего положения (хотя ему на него в любом случае скорее всего было бы плевать). Руки на члене и воспоминаний двухминутной давности о Чжане на своих коленях хватает для того, чтобы кончить прямо в штаны. Ибо обессиленно откидывает голову назад на сидение и просто закрывает глаза. Ну охуеть. Вот тебе и желанное развлечение.       Машина останавливается у его дома, и он выходит, делая все на каком-то автомате. В лифте он наконец понимает, что это представление — исполнение обещания, которое он сам же сегодня и выбил. Честный и настоящий поцелуй от Чжаня. Только в его смертоносно-гневной манере. Даже фетиш со своими бедрами, про который Ибо сегодня упомянул, использовал намеренно. Не перестает удивлять. Ибо даже усмехается.       В квартире его сначала выворачивает над унитазам — привет последствиям от приема стимуляторов. Затем горячий душ делает все как будто даже удобоваримым. К тому моменту, когда он падает на кровать, силы покидают его окончательно. Кажется, что он пуст, сухая оболочка. Но от одного он удержатся все же не может и открывает чат с Сяо Чжанем.

Кончил сразу после того, как ты ушел

      Сообщение не помечается прочитанным, что непривычно, но Ибо уже проваливается в сон, не особо подозревая о том, сколько сомнений и метаний вызовет этот всего лишь набор букв у того, кому предназначался.