Пожалуйста, люби меня

      Казалось, что в старшей школе свободы стало намного больше. Предметов стало меньше, кроме нескольких обязательных, остальные набирались в начале каждого семестра по выбору, в зависимости от выбранной будущей профессии.       Осенью Крэйг получил свои первые ученические права и, получив в подарок от родителей подержанную шевроле, пугал своим стилем вождения несчастного Твика.       Твик больше не казался Крэйгу слишком нервным, по крайней мере пока был рядом с ним, а вместе они были почти все время. Крэйг очень ценил постоянство и уверенность в чем бы то ни было, поэтому вопрос о «приедании» отношений не стоял.       Твик тоже казался счастливым, потому что эта уверенность и чувство безопасного постоянства неизбежно передавались и ему.       Впереди целая жизнь и думать о плохом в пятнадцать-шестнадцать лет не хочется совершенно.

***

      Они лежат в смятой постели Крэйга. Совершенно голые и совершенно измотанные.       Крэйг гладит слегка влажную светловолосую голову, лежащую у него на обнаженной груди. Ласкает пальцем проколотое ушко, щекочет чувствительное место на шее сзади.       Твик прижимается сильнее, встать и навалять этому придурку сил у него совершенно нет, поэтому он только сильнее обнимает влажное после любви тело Крэйга, сжимает его одной рукой, пряча лицо у него на груди, он задыхается от осознания насколько он любит этого человека, как тонет от чувства безграничного счастья в такие моменты. Но выразить словами подобное невозможно, поэтому он закидывает ногу на своего парня и, собравшись с силами, садится сверху, берет в ладони его лицо и целует, целует, покрывает это прекрасное лицо поцелуями. Он чувствует себя зависимым от этого человека, и, черт возьми, это самая лучшая зависимость, что у него была.       Крэйг довольно жмурится, подставляя то одну, то другую щеку, а затем ловит губы Твика своими и, придерживая голову парня за шею сзади, привлекает к глубокому поцелую. Они задыхаются, утопая в этом поцелуе. Словно погружаются на глубину океана, чтобы с резким рывком вынырнуть наружу и, судорожно отдышавшись, броситься обратно.       Рука Крэйга ласкает белое бедро Твика, скидывая тонкое одеяло, поднимается выше, обхватывает пальцами талию парня и слегка сжимает теплое податливое живое тело. Он снова разгорячен.       Твик слегка елозит сверху, дразня темноволосого, откидывается назад, облокотившись рукой ему в колено, гладит руками свое тело, снизу вверх, Крэйгу видно, что Твик снова возбужден, и возбуждение передается ему, выбрасывается в кровь.       Хоть Крэйг и чувствует, что еще один раз его вымотает до предела, но выглядит Твик сейчас слишком эротично, чтобы не хватило сил на еще один заход.       Они не высказывая ничего вслух, меняются местами.       Твик устраивается на коленях между ног лежащего на подушках Такера, закидывает его ноги на свои, гладит его более смуглое тело бледными руками с тонкими чувственными пальцами пианиста. Он ласкает внутреннюю сторону бедер, наклоняется, чтобы поцеловать Такера в живот, чувствуя его крайнее возбуждение; затем наклоняется еще ниже, чтобы поцеловать внутреннюю часть бедра, совсем близко от центра наслаждения, за поцелуем следует укус. Зубы Твика нежно прихватывают кожу Крэйга, а язык горячо обжигает её так, что извивающийся внизу парень не чувствует, что укус становится все более и более чувствительным. Когда Твик прекращает пытку и приподнимается, наклоняясь ближе к лицу Такера с томным блядским взглядом, на бедре брюнета остается алый пылающий след от зубов.       Не разрывая зрительный контакт, Твик выдавливает немного смазки из тюбика и смазывает себе обе руки. И пока одной, издавая пошлые влажные звуки, надрачивает вздыбленный член Такера, второй растягивает его с другой стороны для себя.       Крэйг, переполненный возбуждением, почти на грани, вцепился руками в и без того смятые и влажные простыни. Ему настолько жарко, так горячо внутри, настолько хорошо, что если бы ему когда-нибудь предложили выбрать чем бы он хотел заниматься в свой последний день в жизни, он вспомнил бы именно этот момент.       Крэйг любит Твика нежно, плавными и неспешными движениями, входя и выходя на всю длину, растягивая наслаждение, любуясь переполненным Твиком, изливая на него всю ширину и глубину своих обширных чувств, заключая в надежные объятья как в защитный кокон.       Твик любит Крэйга почти яростно, эмоционально, навзрыд. Уперевшись руками в руки Крэйга, буквально распяв его на постели, он любит его с лицом сосредоточенного демона.       Крэйг через мутную истому готового взорваться наслаждения смотрит Твику в глаза, издает гортанный звук, чем-то напоминающий смех, и обхватывает его ногами, сильнее вжимая в себя на исходе общих сил.

***

      Твик выходит из ванной, завернувшись в полотенце. Вторым полотенцем он сушит свои непослушные светлые волосы. Он не сразу замечает, как Такер смотрит на него. Любуется? Или что-то задумал?       И любуется, и задумал.       Стараясь скрыть любопытство, Твик ищет по комнате свою одежду, чтобы не предстать перед вернувшейся со школы младшей сестренкой Крэйга в непристойном виде. Найдя джинсы, рубашку, бомбер и один носок, он задумчиво оборачивается и застывает на месте.       Крэйг стоит голый на одном колене перед ним, одну руку он держит за спиной, а вторую протягивает ему. Твик растеряно подает ему свою руку, и тот принимает ее, словно Твик принцесса, а он рыцарь. Крэйг целует костяшки бледной угловатой кисти Твика, а сам неотрывно смотрит на него, и в его глазах прыгают веселые бесенята.       — Вы всегда будете моим прекрасным принцем, милорд, — торжественно произносит он, продолжая стоять на одном колене. — А я, как Ваш преданный рыцарь, всегда буду рядом. Я торжественно клянусь! И в доказательство своих слов я приношу Вам, мой принц, эти отвоеванные у враждебных вашему королевству гномов трусы, — он прыскает от смеха, доставая из-за спины трусы Твика.       Твик хватает свое нижнее белье, истерично взвизгнув, его щеки моментально вспыхивают краской. Крэйг, хохоча над своей шуткой, отбегает в сторону, совсем не стесняясь своей наготы.       — Такер! Ты придурок! — Твик прячет лицо в ладонях, издавая странные звуки, его плечи подрагивают.       Через какое-то время Крэйг перестает смеяться, он начинает беспокоиться и подходит, чтобы успокоить парня и возможно даже извиниться, если перегнул где-то палку. Но когда он подходит достаточно близко, Твик отнимает руки от лица и, запрыгнув на Крэйга, смеется в голос. Крэйг подхватывает Твика под бедра и приподнимает на себя, стараясь заглянуть в его смеющиеся искрящиеся глаза.

***

      Но к весне настроение Твика начинает меняться с каждым днем. Только вчера он казался вполне нормальным, а сегодня уже задумчиво ковыряется в тарелке и совершенно не реагирует на попытки с ним заговорить.       Крэйг не знает что нужно делать или что нужно сказать. Не понимает, может причина в нем, может он обидел Твика? Но Твик молчит или отмахивается, что все в порядке.       Следующие пару недель Крэйг привыкает, что Твик теперь молчалив, но в остальном все на первый взгляд осталось прежним. Утром Такер заезжает за ним и они вместе едут в школу. Он провожает его на предметы, на которых они не пересекаются. Твик выдавливает из себя улыбку каждый раз, когда видит Крэйга, но тот видит, что в глазах у Твика растет глухая пустота.       Каждый день Крэйг отвозит Твика домой, они поднимаются к нему в комнату, пока дома никого больше нет, и часто занимаются любовью. Но Крэйг чувствует, что теряет Твика. Когда он любит его, тот практически не участвует в процессе, зачастую просто смотрит в потолок или стену. Он терпит, пока Крэйг любит его тело, на поцелуи отвечает неохотно, отворачивается и стремится ускорить процесс, чтобы поскорее отвязаться. Самого Крэйга он больше любить не пытается. Крэйгу обидно.       Домой к Такеру Твик идти больше не соглашается.       За две недели до весеннего перерыва в учебе, до длинных пасхальных выходных, Твик присылает сообщение «не приезжай завтра, потом поговорим».       В школе Твик не появляется. На следующий день тоже.       Крэйг старается не думать о плохом, но когда его спрашивают что с Твиком в десятый, пожалуй, раз, он начинает психовать.       — Хэй, Такер! А что случилось с Твиком? Его на французском не было, — Баттерс улыбается, невинно так, как только он умеет, и при этом раздражающе.       — А мне откуда знать?! — не сумел сдержать раздражение Крэйг.       — Ого, что это случилось с мистером невозмутимость? — смеется Эрик, который проходил с друзьями мимо и не смог не подслушать чужой разговор. — Голубки поссорились? Или ты его затрахал до смерти, а теперь скрываешь труп?       Пара людей рассмеялась, но в основном все промолчали. Крэйг смотрит на Эрика с вызовом, но рука Токена ложится ему на плечо.       — Не надо, — шепчет он.       — Да я не хотел задеть твои чувства, — поднимает ладони Картман. — Я же просто так спросил. Потому что беспокоюсь.       — Не надо беспокоиться, — цедит сквозь зубы Такер. — Уверяю.       За спиной Картмана закатывает глаза Кайл, а Стэн пошел дальше и корчит рожи, пока друг не видит, изображая Эрика как вредную ведьму, от которой хочется вздернуться. Стэн старается рассмешить Крэйга, но тот только отворачивается, чтобы забрать свои вещи и пойти к выходу, хотя впереди еще два урока.       — Эй, с тобой точно все в порядке? — Клайд догоняет друга уже на площадке, он запыхался и облокотился руками о колени, чтобы отдышаться. — Ну это, я могу тебе или там вам чем-то помочь?       — Нет, Клайд, все в порядке, — Такер опять выглядит спокойным и непоколебимым, руки в карманах, уголки губ опущены, на лице ни одной эмоции.       — Точно? — Донован колеблется.       — Точно, — Такер смотрит прямо, взгляд не отводит.       Клайд оборачивается, смотрит в сторону входа в школу, разводит руками, спрашивая у кого-то, что мол ему дальше делать. Кто-то машет ему в ответ. Клайд делает жест, что не понимает. В ответ на него шипят.       Когда Клайд оборачивается, Крэйга на площадке уже нет.

***

      На звонки Твик не отвечает, а когда Крэйг приезжает к его дому и долго звонит в дверь, и ему никто не открывает, он обходит дом Твиков и кидается камешками в окно спальни, в которой столько раз был.       Через пять-шесть камешков одна створка окна медленно раскрывается и на улицу высовывается лицо Твика. По его внешнему виду можно понять, что он проспал весь день.       — Я сейчас, — кивает Твик и идет открывать дверь.       Они сидят в гостиной. Твик в старых спортивных штанах и растянутом выцветшем худи. Стараясь скрыть свой неопрятный вид, он накидывает на встрепанную голову капюшон и сидит так, смотря в одну точку на стене. На вопросы Крэйга он не отвечает.       Такеру надоедает эта игра с одной стороны, он теряет контроль, ему настолько обидно, настолько больно и непонятно что он натворил такого, за что его так жестоко наказывают. Он встает и хватает своего парня за запястья, вынуждая встать и посмотреть себе в глаза.       Твику больно, он вяло шипит что-то сквозь зубы, но сопротивления не оказывает.       — Что случилось?! — кричит на него Крэйг.       Твик отвечает, что ничего, ему просто ничего не хочется.       — Я пытаюсь пить прописанные врачом препараты, но пока они не очень помогают, — вяло рассказывает он. — Надо попробовать в другой комбинации или дозировке, но чтобы выйти на нужную дозу, потребуется время, — он опять отводит глаза, словно смотреть Такеру в лицо ему неприятно. — Если хочешь, мы можем быстро перепихнуться наверху, и я лучше опять лягу спать.       Крэйг смотрит на Твика и не узнает. И от его слов ему становится еще обиднее. Он не знает что делать.       Они идут наверх, но сексом больше не занимаются. Твик ложится на кровать и отворачивается к стене. Крэйг гладит его по спине, по расслабленным рукам, приглаживает ему волосы. Через час он целует его в висок и уходит.       На следующий день двери дома Твиков ему больше не открывают.