Пожалуйста, люби меня

      Такеру ничего не остается, как жить с осознанием, что его бросили. Но обида, что ему так ничего толком и не объяснили, съедает его изнутри. Он ходит на занятия на автомате, так как нельзя допустить снижения среднего балла в предвыпускном классе. Крэйг разговаривает с друзьями ровно столько, чтобы не заклеймить себя неудачником. Разговоров о Твике он избегает.       Он долго мается и разрывается от сомнений, не наговорил ли про него Твик чего своим родителям, но все же решается зайти однажды вечером в кофейню Твиков. На кассе в этот вечер оказалась миссис Твик, и Крэйг вздохнул с облегчением, ему всегда легче было разговаривать с ней, а не с ее мужем.       — Добрый вечер, миссис Ти, — Крэйг машет ей с крайнего конца стойки.       — Добрый вечер, Крэйг, дорогой, — улыбается она мягко, поправляет волосы и разглаживает на себе передник с фирменным лого, Такер чувствует, что ей приятно его видеть.       Миссис Твик просит подменить себя одну из официанток, а сама уводит Крэйга за самый дальний столик. Они осторожно начинают разговор издалека: как родители, как учеба, какие планы на лето и выбрал ли Крэйг куда пойдет через год. Пока он не решается задать вопрос все ли в порядке с Твиком.       — Понимаешь, милый, — миссис Твик мнет подол передника и снова его разглаживает, спохватившись. — Он всегда был… особенным мальчиком. И это всего лишь такой период. Он никогда не говорил о тебе плохого, понимаешь? То, что сейчас ему нужно время, не означает, что ты ему не нужен. Или что мы ему не нужны, — добавляет она и замыкается в себе на минуту, внешне сейчас она чем-то сильно напоминает своего сына.       Крэйг тянется, чтобы взять её за руку, и она снова улыбается, чувствуя тепло его руки.       — Это депрессия. И пока до весенних длинных выходных есть немного времени, врач посоветовал оставить его на медикаментозной терапии.       Такера ощутимо затошнило, он не знал от чего именно, но ему было тошно от самого своего существования.       — Если состояние не улучшится, нас готова принять хорошая клиника, не волнуйся, все обойдется.       Миссис Твик смотрит на Крэйга и кажется что-то понимает, её большие серо-зеленые глаза внимательно и настойчиво лезут ему в душу, стараясь донести смысл следующих слов:       — Ты не виноват.

***

      Токен воспользовавшись моментом отвесил Клайду несильную оплеуху.       — В пятницу первая игра, и если ты облажаешься, я тебя урою, — он вроде бы шутит, но все понимают, что дело на самом деле серьезное.       Крэйг стоит рядом с друзьями и сосредоточенно ковыряется в телефоне, он бесцельно крутит ленту новостей, сам не зная чего хочет там найти. Или это просто способ быть рядом с обществом, но при этом не участвовать в разговоре.       — Сам не обгадься, лузер, — делает вид, что обиделся Клайд, он трет затылок, грозя кулаком Токену. — Если ты завалишь мне сезон, тебе придется платить лишнюю двадцатку за мое обучение. Понял?       Крэйг смотрит в конец школьного коридора, первый урок начнется уже через десять минут, и пора бы уже двигать в сторону аудиторий. Движение вокруг становится более активным.       Из-за поворота в коридор выходит Стэнли Марш, недовольно размахивая руками, похожий на ураган праведного негодования, а за ним, сложив руки на груди и скептически закатывая глаза, шагает Кайл Брофловски. Со стороны выглядит так, словно они о чем-то серьезно повздорили. Когда они проходят мимо, Крэйг слышит только обрывок фразы Кайла «мне надоело жалеть тех, кто сам виноват в своих бедах».       — Крэйг? — Клайд трясет его за плечо, и Такер понимает, что выпал из реальности. — Ты нас хоть слушаешь?       — Прости, я отвлекся, — честно признается Крэйг, пожимая плечами, в конце концов это не преступление, каждый может задуматься о чем-то своем.       — Я говорил, что ты обязан пойти с нами на вечеринку в субботу вечером, — терпеливо повторяет Донован, продолжая трясти друга. — Я не потерплю отговорок и сам принесу тебя туда, если ты будешь сопротивляться, — он несильно бьет Крэйга в плечо, и тот морщится.       — В этом я с этим засранцем согласен, — кивает Токен. — Ты не можешь пропустить такое. Все с нашего потока приглашены. Я уговорил родителей снять нам гостевой домик у озера в честь закрытия семестра. Бухло каждый несет себе сам, — уточняет он. — Я не меценат.       — Посмотрим, — вздыхает Крэйг.       Он идет в туалет, чтобы скрыться от назойливой парочки, проверяя на ходу телефон в сотый раз. Утром он по привычке отправил пару сообщений Твику, но тот не ответил. Онлайн он тоже нигде не появлялся. Закрывшись в самой дальней кабинке и стараясь ни к чему лишний раз не прикасаться, Крэйг пытается собраться с мыслями. Его все невероятно бесит, хоть по внешнему виду этого и не видно. Возможно от того, что он с детства всегда получал все, что хотел, или же от того, что всегда стремился к стабильности, но сейчас, когда ситуация от него больше не зависела и он ни в чем больше не мог быть уверен, он страдал почти физически. Его снова начинало тошнить.

***

      Триша становится красавицей. Золотисто-рыжие волосы и глаза более яркие, чем у брата, почти изумрудные. Хоть она и с характером, присущим всем Такерам, и за словом в карман не лезет, но она унаследовала породистую статную красоту своей матери, и уже сейчас видно, как на нее смотрят мальчики, правда пока только издалека.       Крэйг сидит на диване в гостиной с пультом от телевизора в ожидании ужина и отрешенно выбирает фильм по стандартной ежемесячной подписке. Чувствует он при этом себя ковыряющимся в помойке.       Триша подкрадывается сзади к дивану и хватает старшего брата, повиснув у него на шее, Крэйг шипит, начинается шуточная потасовка, переходящая в бой не на жизнь, а на смерть.       — Отвезешь меня вечером к подружке, Ф-факер! — смеется рыжая чертовка, отпуская брата из тисков.       — Триша! Не выражайся! — Лаура Такер, обладающая не только крайне острым чувством собственного достоинства, но и не менее острым слухом, выглянула из кухни и топнула туфелькой на каблуке.       — Тебе послышалось, мам! — смеется Триша, тыча брата в бок. — Мааам! А Крэйг так и будет теперь с тухлой рожей ходить?       — Отстань от брата! — приглушенно доносится из кухни.       Триша показывает Крэйгу острый язычок и средний палец. Крэйг отвечает аналогичным жестом, совершенно не меняясь в лице.       — Папа сказал, что ты меня отвезешь, потому что все равно никакой пользы не приносишь.       — Во сколько? — безразлично спрашивает Крэйг. Возможно ему и самому не мешало бы проветриться.       — Сразу после ужина. У нас будет пижамная вечеринка, — уточняет Триша и кидает на диван рядом с братом рюкзак, готовый лопнуть от того, что в него напихали.       — Отвезу, только если будешь молчать всю дорогу, — соглашается Крэйг. — Но если будешь меня доставать, я высажу тебя в лесу или в поле и будешь идти домой пешком.       — Тебе за меня голову оторвут, — Триша грозит брату пальчиком, средним.

***

      Такер отвозит выводящую его из себя малявку к подружке, а на обратном пути проезжает по привычке по улице, где живет Твик. Сам не зная, на что надеется, он оставляет машину в начале улицы и идет через три домовладения к дому Твиков пешком. Уже издалека видно, что света нет ни в одной из комнат, дом кажется нежилым. Неуютным, чужим. Обычно родители Твика проводят большую часть времени в своей не так уж хорошо окупающейся, сказать по правде, кофейне, а весь жилой дух дома создавал именно Твик. Такер провел в этом доме множество часов своей жизни и знал каждый камень на дорожке у дома, и сейчас ему крайне неприятно. И снова эта тошнота.       Такер не доходит до двери и обходит дом сзади, выйдя на задний двор, поросший молодой по-весеннему еще зеленой травой. Поднимает голову, чтобы посмотреть на окно спальни на втором этаже, и слышит обрывки чужого разговора на повышенных тонах. Определив, откуда доносятся голоса, Крэйг подтягивается на руках на заборе и заглядывает к соседям.       Соседями Твиков были Стотчи. Но жители обоих домов были тихими, и вообще этот район считался благополучным, поэтому звуки ругани и уличной брани здесь слышать было непривычно.       С того места, откуда подглядывал Такер, был виден такой же продолговатый задний двор с посеянной густой газонной травой, как и за домом Твиков. Старые детские качели переставлены за ветвистым деревом, у веранды плетеный стол и перевернутые стулья, сложенный тент-зонт и покрытая чехлом жаровня.       — Ты меня достал! Может хватит вести себя как говнюк?! — голос очень похож на Брофловски, только настолько взвинченным Кайла Крэйг еще не слышал.       — Да? Так давай, врежь мне! — отвечает Стэн Марш, который в последнее время переругался, пожалуй, со всеми в школе. — Я же знаю, ты хочешь! Может я бы не вел себя как говнюк, если бы ты не вел себя как говно!       — Пацаны, пожалуйста, только не в моем доме, только не на нашем дворе, меня же родители убьют, — ноет Баттерс, от его причитаний Крэйгу становится смешно, и он хмыкает, не чувствуя, как устали держаться за забор и начинают трястись руки.       — Да заткнись ты! — кричат уже два голоса. За этим последовал заливистый смех, наверняка Картмана.       Пять человек выходят из-за дальнего угла дома Стотчей, со стороны заднего хода и крытой веранды. Впереди вышагивает Стэн, за ним бежит Кайл, а на приличном расстоянии от распалившейся парочки держатся в стороне Картман и два блондина — Стотч и Маккормик.       — Отлично! — практически орет Марш, с разбега запрыгивая на забор, отделяющий задний двор от пустыря. — Тогда давай выясним отношения раз и навсегда, прямо здесь и сейчас, на пустыре! — он неуклюже закидывает одну ногу в узких черных джинсах за забор и откровенно неграциозно переваливается на другую сторону. Похоже, что парень не совсем трезв.       Баттерс, осмелев, но стараясь все же держаться подальше от Кайла, подбегает к забору чуть дальше и спешно начинает возиться с заевшим от нечастого использования замком калитки.       Крэйг спрыгивает с забора и трясет уставшими руками. Спокойно перелезает через забор Твиков, приставив к нему деревянный ящик из-под рассады, спрыгивает на землю легко и бесшумно. Теперь ему видна вся сцена в мельчайших подробностях.       Пустырь порос кустарниками и невысокими, кривыми деревцами. Бурное разнотравье, как обычно бывает летом, еще не разрослось, и видно, как пустырь оканчивается склоном, уходящим к пока еще полноводному ручью и зарослям камыша и рогоза.       Солнце уже начало клониться к закату, тени удлинились, и вечер обещал быть по-весеннему прохладным.       Кайл и Стэн стоят друг напротив друга, сцепившись и взглядами, и словесно. Картман, уговаривая не вмешиваться, держит за капюшоны толстовок обоих блондинов из их компании, его глаза горят азартом, но он замечает Крэйга и криво улыбается ему.       — Хватит! Нельзя так! — Кенни пытается убедить Эрика, что нужно предотвратить то, что сейчас случится, а Баттерс просто пытается вырвать свою одежду из чужих рук, ограничивших его движения.       Хоть выглядит это и некрасиво, но Крэйг признает, что разыгравшаяся сцена ему так же интересна, как и Картману, ему настолько любопытно, что он даже неосознанно улыбается одним уголком губ.       Марш еле держится на ногах, но вроде начинает первым. Он толкает Кайла в плечи, совершив резкий рывок, тот удержался на ногах и даже смог, вцепившись в плечи Стэна отбросить его чуть в сторону.       — Если ты это сделаешь, мы больше не друзья, — Кайл прищурил зеленые глаза, он не кажется потерявшим над собой контроль, и чувствуется, какой вес сейчас имеют его слова.       — Да пошел ты! — Стэн разворачивается и заносит кулак, метя в лицо своего лучшего друга.       Крэйг перестает улыбаться, это уже не смешно, это уже не просто дружеская ссора или пьяная потасовка.       Брофловски уклоняется и, толкнув Марша всем весом, наваливается на него, опрокидывая на землю. Затем заносит кулак один раз, второй. Это совсем не смешно.       Остальные участники происшествия молчат. Повисает такая тягучая тишина, в которой звуки ударов кулаком о живое тело как-то особенно тошнотворно различимы.       Первым опомнился Кенни, он делает подсечку Карману, обрушивая его тушу на землю, и вырывает свой капюшон из его руки. Падая на спину, Эрик потянул за собой Баттерса, и тот рухнул на него сверху. Картман обхватил его, скорее рефлекторно, и Леопольд взвизгивает, совсем как девчонка.       Маккормик мертвой хваткой вцепился в плечи Кайла, обхватив его и не давая больше размахнуться, и оттаскивает его с тела несопротивляющегося Марша.       — Хватит! Вы оба будете жалеть! — Маккормику каким-то образом удается успокоить Брофловски, и тот безвольно опускает руки, но кулаков не разжимает, глаза у него становятся какими-то пустыми.       Кенни уводит Кайла обратно за забор и возвращается буквально через минуту, чтобы наклониться над Стэном. Тот уже сам сел и растирает кровь из разбитого носа по лицу. Кенни садится на корточки рядом с ним и пытается носовым платком остановить кровь. Стэн отмахивается, зло что-то шипит, он совсем не похож на того хорошего правильного мальчика, как в детстве. Он толкает друга в плечи и негромко, но зло говорит:       — Пошел вон, иди к своему другу. Да идите вы все! — он тычет окровавленным пальцем в сторону поднявшихся на ноги, но продолжавших держаться друг за друга Эрика и Баттерса. — А меня оставьте в покое! — последнюю фразу он кричит так, чтобы и Кайл его наверняка услышал. — Я этого не заслуживаю, Кенни, — более спокойно, но зло говорит он Маккормику лично.       — А мы-то тут причем? — упирает в бока руки Эрик, Баттерс нервно мнется за его широкой спиной.       — Ты же сам будешь жалеть, — качает головой Маккормик.       — Пшол вон, — буркнул Стэн и откинулся на спину, приложив платок Кенни к носу.       Кенни встает и на мгновение оборачивается к Такеру, грустно кивает, давая понять, как ему жаль, что тому пришлось стать свидетелем случившегося. Затем он уходит обратно на двор к Стотчам. Эрик тащит бледного Баттерса, который все порывается броситься к проигравшему в потасовке, но Эрик крепко держит его за плечо. Калитка закрывается.       Какое-то время слышны голоса парней, а потом стихают и они.       Крэйг стоит там, где стоял, пока солнце не начинает истекать красноватым светом, достигнув горизонта. Воздух вокруг меняется. Становится ощутимо холодней.       — Заебал смотреть, — не выдерживает Марш, он отнимает платок от носа, кровь больше не хлещет, но смотреть на него жалко.       — Я и не смотрю на тебя, — буркнул Крэйг. — Я на закат смотрел.       — А что ты вообще тут делаешь? — зло замечает Стэн. — К Твику приходил?       — Почти, — пожимает плечами Крэйг, по его лицу не видно о чем он думает.       Такер подходит ближе, и теперь Стэн видит, как тот нависает над ним, внимательно разглядывая.       — Мне кажется, тебе помощь нужна, — замечает Такер.       — Да ладно? — смеется Стэн. — Не нужна мне помощь, меня просто выкинули, выгнали, избавились. С кем не бывает.       — Мда? А мне показалось, что ты сам от всех избавился.       — Не умничай.       Крэйг помогает встать Стэну на ноги и осторожно осматривает его нос. Приходит к выводу, что тот не сломан. Кроме разбитого носа, под правым глазом явно намечался синяк. В остальном Стэн не пострадал.       Они стоят напротив друг друга. Стэн чуть ниже Крэйга, но шире в плечах.       — Я тебя домой подвезу, — предлагает Такер и протягивает руку.       — А черт с тобой, — Марш принимает руку Крэйга и ударяет своим плечом об его, выражая дружеское расположение.       Прежде чем посадить Марша в машину, Крэйг достает упаковку влажных салфеток из бардачка, и общими усилиями оба парня пытаются оттереть кровь с одежды и лица Стэна.       Они выезжают с парковки, Такер трогается резко, в некоторые повороты сперва вписывается чисто чудом.       — Тебе говорили, что ты водишь как девчонка? — закатывает глаза Марш.       — Сегодня или вообще? — язвит Крэйг, он резко давит по тормозам, и Стэн прикладывается головой о переднюю панель, потому что не был пристегнут. — Прости, — смеется немного в нос Такер.       — Ну ты и сволочь, — Стэн прижимает руку ко лбу, устраиваясь в кресле обратно, и все-таки пристегивается. — Скажи честно, у вас с Твиком что-то случилось? — неожиданно спрашивает он.       — К чему этот вопрос? — настораживается Крэйг.       Марш бесцеремонно пытается заглянуть в глаза Такера, чтобы разгадать истинные эмоции, если Такер вообще способен их испытывать.       — По твоему внешнему виду и не скажешь, но ведь ты же страдаешь? — задумчиво говорит Марш. — Твика уже вторую неделю никто в школе не видел. Ты, когда тебя кто-то спрашивает про него, психуешь. Да-да, слухи распространяются очень быстро. Ты не знал?       Крэйг пожимает плечами, ему все равно.       — Он тебя бросил? — спрашивает Стэн.       И тут Крэйг осознает, как холодный комок чего-то противного сворачивается где-то у него в животе при этих словах. Он чувствует, как холодок пробегает по его телу, и как встают дыбом волоски на руках. Он сжимает руль так, что пальцы его белеют.       — Нет, — недовольно реагирует Такер, возможно это «нет» получилось излишне резким. — Может лучше расскажешь, что между вами с Кайлом сегодня случилось? — мстительно переводит разговор Крэйг.       Стэн хмыкает и не отвечает. Они снова едут молча. Марш смотрит в окно, избегая взгляда Крэйга.       Через пятнадцать минут они выезжают за пределы коттеджного городка и проезжают первые фермы. Однотипные пейзажи и унылое настроение обоих парней делает поездку невыносимой. Крэйг примерно помнил, как проехать на ферму Маршей, но не был до конца уверен. Ему хочется скорее избавится от этой ноши и вернуться домой, его даже начинает все раздражать, но по обыкновению по внешнему виду его этого не скажешь.       — Останови здесь, — неожиданно нарушает тишину Марш.       Крэйг удивляется, до фермы Маршей еще далеко. Да тут в округе вообще ничего нет.       — Плевать, я дойду, — машет рукой Стэн. — Не хочу, чтобы ты видел, как я живу.       Такер съезжает с дороги на обочину и криво паркуется у жуткого высохшего дерева. Впереди в сумерках виден старый заросший пруд.       Они выходят вдвоем и вдыхают холодный вечерний воздух полной грудью, это немного бодрит.       — Мне нужно быть дома до десяти вечера, — замечает Крэйг, он стоит, сунув руки в карманы, потому что руки начинают мерзнуть. — А то ученические права отберут.       — Водишь ты ужасно, — фыркает Марш.       Крэйг пожимает плечами. Ему все равно, что думает о нем Стэн.       — Есть сигареты? — спрашивает Стэн.       Такер достает начатую пачку и дает ему взять одну сигарету. Вторую берет сам. Какое-то время они курят молча, кожей чувствуя, как густеют сумерки. Обоим кажется, что они самые одинокие люди на свете.       — Любовь это яд, — нарушает тишину Стэн, очередной раз выдохнув из себя сигаретный дым.       — Может быть, — безэмоционально, отрешенно соглашается Крэйг.       Они стоят плечом к плечу перед заброшенным прудом. Берег весь порос бурьяном, но с того места, где они остановились, отчетливо видна гладь темной в сумерках воды, словно это и не вода вовсе, а кровь мифического великана. Вокруг постепенно становится темнее, и огоньки на кончиках их сигарет гипнотизируют.       — Понимаешь, этот мир устроен так, что почти каждый делает или не делает в своей жизни что-либо только с одной целью. Если бы все живое вокруг могло тебе честно ответить чего бы ему на самом деле больше всего хотелось, то ответ был бы следующим: «Чтобы меня кто-нибудь полюбил». Это звучит жалко, да. Многие не согласятся с этим, потому что не хотят чувствовать себя зависимыми от кого-то неудачниками, но я думаю, что это так. «Пожалуйста, люби меня» — вот что боится каждый сказать и о чем на самом деле думает, — Стэн докурил и выбросил бычок от сигареты на землю, затушил ногой.       Крэйг отправил свой бычок щелчком в сгущающиеся сумерки, огонек пару раз подпрыгнул в молодой траве и потух навсегда.       — И ты не должен чувствовать себя виноватым в том, что хочешь быть любимым, — Стэн обернулся к собеседнику.       На бледном лице под черной дурацкой шапочкой отчетливо выделяются глаза неправдоподобно синего цвета. Бледные губы сжаты. Есть в лице Марша что-то заискивающее, он словно очень осторожно пытался что-то прощупать.       — И ты хочешь сказать, что тоже готов мне сейчас сказать эти слова? — тихо спросил Такер, не в силах оторваться от синевы чужих глаз.       Стэн решается и делает шаг вперед, становится почти вплотную к Такеру, из-за разницы в росте, чтобы заглянуть в глаза собеседнику, ему приходится смотреть снизу вверх. Крэйг смотрит на бесстрашное и лукавое лицо, не может оторваться от изгиба бледных обветренных губ. Он очень боится вновь посмотреть в синие глаза.       Марш кладет руки Такеру на плечи, притягивая ближе к себе, не оставляя между ними больше никакого пространства. Их пьянят тепло и запахи друг друга. Стэн приближает свои губы к губам Такера, почти касаясь их, и шепчет:       — Пожалуйста, люби меня.       Не отдавая себе отчет, совершенно лишенный каких-либо мыслей в голове, Крэйг отвечает на эту просьбу поцелуем. Сначала резким движением только секундно касается чужих губ, а затем, потеряв чувство реальности окончательно, бросается в пропасть. Он обнимает Стэна и прижимает к себе, положив руку ему на затылок и придерживая голову. Крэйг настойчив, он целует глубоко и напористо. Марш старается удержаться за плечи парня, потом закидывает руки ему за голову и сцепляет их, приподнимаясь. Он отвечает на поцелуй ничуть не менее пылко. Мгновенно воздух вокруг них становится невыносимо горячим, несмотря на вечернюю прохладу.