преступление и наказание

      — ян чонвон?..       кажется, ли в небольшом ступоре. он явно не ожидал появление чонвона в своей комнате. чонвон криво усмехается, встаёт с кровати и медленно преодолевает расстояние между ним и ли.       — удивлены видеть меня тут?       ли дёргается и быстро возвращает себе маску строгого учителя.       — что ты забыл в моей комнате? ученикам запрещено заходить в учительский блок. тебе недостаточно проблем? сколько ещё пунктов школьного устава ты собираешься нарушить?       чонвон негромко смеётся, откидывая голову. чёрт, этот старик определённо шутит. он же не может сказать это на полном серьёзе?       — ученикам запрещено заходить в учительский блок? — и добавляет, понизив голос до минимума. — а ученики, с которыми вы спите, знают об этом? или вы не просвещали их в эти правила?       бум.       чёрт, чонвон бы вечно наблюдал за этим шоком, сменяющимся дикой паникой, на лице ли. просто наслаждение для глаз. его не жаль ни разу. чонвону в кайф видеть, как сильный и авторитетный препод теперь выглядит, как загнанная в угол мышь.       чёрт возьми, как ли вообще мог возомнить себя кем-то больше, чем обычная мышь, и тягаться с чонвоном?       — что ты нес…       — даже не начинайте, сонбэ, — хмыкает чонвон, принимая этот взгляд, полный ненависти и страха. ненависть и страх, хах… наверное, это самое жалкое комбо из всех, знакомых чонвону. — вы прекрасно понимаете, что переубедить меня у вас не получится, я видел всё своими глазами. я вам больше скажу, об этом знают многие. ни вы, ни джей… — на имени джея ли крупно вздрагивает, — совсем не умеете скрываться. просто все молчат. либо потому что не хотят лезть не в своё дело, либо потому что боятся, что не смогут доказать.       — почему бы тебе не последовать их примеру и не совать свой любопытный нос в чужое дело, маленький ублюдок? — кажется, ли сейчас просто взорвётся. если бы это было физически возможно, чонвон клянётся, он лично бы поджёг фитиль.       блять, ли, ты вообще не умеешь договариваться с шантажистами.       — тут есть небольшая проблемка, — чонвон, в свою очередь, совершенно спокоен, и это, кажется, злит ли ещё больше. — дело в том, что джей попадает в наши с вами сферы интересов. понимаете, да? вы не единственный претендент на этого парня. я предлагаю вам отступить. если, конечно, хотите сохранить репутацию себе и самому джею.       ли внезапно усмехается и сам подходит ближе, возвышаясь над чонвоном.       — и что же ты сделаешь мне? — нервно улыбается ли, но голос его уже не дрожит. — директору сдашь? и кто же тебе поверит? чем докажешь, что это не твоя личная фантазия? понимаешь, ребёнок, в цивилизованном мире всё немного иначе работает. у нас не как у вас, беспочвенные доносы не работают. за обвинения без доказательств сесть можно. если ты понимаешь, о чём я говорю, маленькое коммунистическое отродье.       блять.       блять!!!       чонвон не уверен, что ему удалось удержать лицо. а ли не так прост. чонвон прекрасно понимает, на что этот ублюдок намекает. однако, сейчас он думает о другом: почему сам ли не понимает, чем ему грозят подобные намёки. блять, если ли удалось узнать это о чонвоне, почему он не узнал гораздо более известный факт, а именно, что тягаться с чонвоном бессмысленно. этот парень не имеет тормозов, и, как бы это громко ни звучало, чонвон побеждает всегда. любыми способами. у него нет ни морали, ни сострадания.       так ведь должны поступать маленькие коммунистические отродья?..       чонвон возвращает спокойное выражение лица и пожимает плечами.       — кажется, это вы забыли, что в вашем мире и в нашем мире есть как минимум одна общая черта: власть решает всё. а теперь подумайте хорошенько, кто из нас более влиятельный: сын директора крупной нефтяной корпорации или простой учитель физики, пусть и в элитной школе-пансионе? ну же, задействуйте своё логическое мышление, вы же так им славитесь.       это было больнее, определённо. ли, как и почти любой другой учитель в этой школе, слишком болезненно воспринимает напоминание о том, насколько они с учениками на разных социальных уровнях. чонвон знает, куда бить. неужели этот ублюдок действительно решил, что он сможет обыграть чонвона?..       — к тому же, вам в любом случае не за что бороться, — продолжает чонвон, — вы действительно думаете, что сам джей в случае чего выберет вас? вы, очевидно, плохо его удовлетворяете.       на лице ли мелькает тень непонимания.       — что ты имеешь в виду?       — я имею в виду то, что раз уж джей с удовольствием согласился провести ночь со мной, его явно что-то не устраивает в вас.       нокаут. ли окончательно теряет учительскую маску, обнажая растерянность и панику на лице.       — только не говорите, что вас это удивляет, — чонвон решает продолжить добивать ли, — вы правда думали, что вы для джея что-то большее, чем просто подростковый интерес? серьёзно, это же смешно! у многих юных мальчиков и девочек бывает временное влечение к кому-то, кто в отцы им годится. однако, позже они всё равно выбирают ровесников. все понимают, что это несерьёзно. неужели вы не догадывались?       — ты действительно думаешь, что я поверю в это? — шипит он, хватая чонвона за грудки, но чонвон быстро выворачивается.       — вам нужны доказательства? — нахально улыбается чонвон. — уверены? ах, точно, в вашем мире ведь не верят «беспочвенным доносам». хорошо, тогда ловите пруфы.       чонвон тянется к уху ли и шепчет всего несколько слов. несколько слов, которые, кажется, окончательно разбивают ли. бросает их, как камень в висок, а затем покидает комнату максимально удовлетворённый.       потому что только ли и чонвон знают, что правая ключица джея — его самое чувствительное место.

***

      — хён, ты сегодня какой-то злой, — мягко улыбается джей и укладывает голову на грудь лежащего рядом хисына, — не выспался?       над головой слышится нервный выдох, и джей невольно сжимается. хисын какой-то слишком…напряжённый. пассивная агрессия почти физически ощущается, и джей не понимает, из-за него ли это или просто внешние проблемы. если из-за самого джея, то когда он успел облажаться?       — всё со мной нормально, — хрипло говорит хисын и поглаживает джея по волосам, — просто думаю.       — о чём?       — о всяком.       о всяком. информативно.       — мне уйти? — джей приподнимается на локте и смотрит хисыну в глаза, пытаясь найти там немую просьбу остаться.       — нет.       джей вмиг оказывается лежащим на спине, а хисын нависает над ним, прижимая руки к кровати. больно прижимая руки к кровати.       джей шикает и пытается вытащить руки, чтобы ослабить давление, но к его губам быстро прижимаются чужие губы. совсем не нежно, как раньше. больно.       — хён, что ты делаешь?       блять, джей на грани того, чтобы разрыдаться. что происходит вообще? хисын зол конкретно на него? какого чёрта? джей ненавидит грубое обращение с собой, и хисын прекрасно об этом знает. он никогда не позволял себе такого..       

***

      хисын с горящими от неконтролируемой злости глазами пытается расстегнуть рубашку джея. он может быть неправ. тот маленький коммунистический ублюдок мог просто наврать, чтобы разозлить хисына и заставить его пойти у себя на поводу. если это так, если хисын ошибается сейчас, то он будет вымаливать прощение джея на коленях.       трясущиеся руки быстро стягивают рубашку с плеч джея, а взгляд утыкается в правую ключицу.       блять.       блять!!!       хисын готов разгрызть эту медовую кожу зубами. до самого мяса. чтобы джей корчился от боли и истекал кровью.       потому что свежий засос, который хисын точно помнит, что не ставил сам, клеймится на правой ключице джея и определённо является меткой предательства. хисын не прощает предательство. даже самому близкому человеку.       хисын быстро стягивает штаны джея, переворачивает его на живот и помогает встать на четвереньки.       — не ори, — холодно бросает хисын, звякая бляшкой ремня и спуская свои штаны, — соседей разбудишь…

***

             — блять!       чонвон нервно дёргается, когда слышит звук падающей с полки книги. в пустой библиотеке стояла гробовая тишина, и чонвон был уверен, что он здесь один. нет же, оказалось, тут ещё кому-то не спится. чонвон ненавидит чувствовать страх, поэтому секундный испуг быстро перетекает в раздражение. кто, блять, тут шатается в одиннадцать вечера? раз в жизни чонвон решил почитать, так ему и тут покоя не дадут!       — не выражайся, — спокойно говорит выходящая из тёмного угла чэхён, стряхивая пыль с книги, — я не специально, не хотела пугать тебя.       чонвон выравнивает дыхание, немного успокаиваясь при виде чэхён, и опирается спиной на стеллаж.       — что ты делаешь здесь?       — это ты что делаешь здесь? — скептично улыбается чэхён, тоже устало откидываясь на стеллаж. — из нас двоих странно видеть в библиотеке именно тебя.       чонвон закатывает глаза на подобное совершенно необоснованное, по его мнению, обвинение и трясёт перед носом чэхён томиком по судебной психологии.       — не делай из меня невежу. я может не ночую в библиотеках, но это не значит, что я тупой и никак не развиваюсь.       — даже и не думала о тебе в таком ключе, не драматизируй, — останавливает слабые возмущения чонвона чэхён. — я тут решила «мастера и маргариту» перечитать. твои слова сегодня на собрании меня взволновали. думаю, может я упустила что-то при прочтении…       чонвон тихо смеётся и взъерошивает волосы чэхён.       — ты просто слишком добрая, чэхён-а. тебе не будут близки мои суждения, даже если ты ещё пятьдесят раз перечитаешь это. не трать время зря, иди спать.       чэхён поджимает губы, но книгу назад на полку не ставит, лишь крепче прижимает к груди и переводит взгляд на окно, за которым темнеется пугающий лес, названный местными лесом лапласа.       — как давно ты здесь учишься? — спрашивает чонвон, замечая, как чэхён снова всматривается в лес лапласа. она уже делала так, чонвон видел. что её вообще интересует в этой жути? — помню, когда я перевёлся сюда, ты уже была тут.       — я здесь со второго класса. родители перевели меня сразу, как этот пансион открылся.       — разве он в этом веке открылся? я слышал, он со времён корейской войны стоит.       — стоит-то стоит, — улыбается чэхён, — а вот функционирует именно как школа-пансион не так много времени. до корейской войны здесь была тюрьма для политзаключённых, после — психиатрическая лечебница, вплоть до восьмидесятых. в принципе, тоже тюрьма для политзаключённых. сюда ссылали всех особо неугодных властям, клеймили душевнобольными, пичкали таблетками и, грубо говоря, превращали в овощей. уже в конце восьмидесятых, когда в южной корее пала военная диктатура и мы официально стали демократическим государством, эта клиника, разумеется, закрылась. тогда отец мистера чона выкупил это здание и открыл здесь школу-пансион. по каким-то причинам, здание "застыло" во времени, и реконструкция заняла аж двадцать лет.       — какой-то странный выбор места для школы, — вздрагивает чонвон, и по его спине пробегает лёгкий холодок от осознания того, насколько жутка и кровава история этого места.       — да нет, — пожимает плечами чэхён, — очень даже удачный, как по мне. мы далеко от сеула и вообще от какого-либо населённого пункта, окружены лесом и не имеем возможности выехать в город без учителей. по-моему, лучшее место, куда можно сплавить своих детишек. платишь крупную сумму, и твоё чадо в безопасности и под полным контролем учителей. ещё и диплом крутой получит при выпуске.       — то есть, раньше сюда сплавляли неугодных властям, чтобы оградить их от мира, а сейчас — нас и по той же причине?       — получается, так, — хихикает чэхён. — время идёт, ничего не меняется.       чонвон неожиданно поворачивается корпусом к чэхён и спрашивает то, что никогда в жизни бы не спросил у кого-то другого:        — а это правда, что из леса лапласа люди не возвращаются?       чэхён также поворачивается к чонвону и хитро улыбается.       — мы же были с классом в лесу на прошлой неделе и вернулись все живые и здоровые. почему спрашиваешь?       — блин, чэхён-а… не издевайся, ты же прекрасно понимаешь, о чём я говорю.       чэхён тихо смеётся и снова переводит взгляд на лес за окном.       — я не знаю, чонвон-а, — задумчиво тянет она, — честно, не знаю. в пансионе было два случая, когда пропадали люди. но это было давно и я понятия не имею, где они пропали: в лесу или нет. дела замяли по понятной причине: кому нужно портить репутацию школы? поиски велись по всему периметру и в лесу в том числе. никаких следов нигде не нашли.       — но странно было бы, если бы они пропали в самом здании школы, — хмурится чонвон, а по его спине вновь проходится холодок, — скорее всего, в лесу всё произошло.       — может быть. а может и нет. чонвон, это настолько мутные дела, что мы сейчас с тобой сильно рискуем, говоря об этом вслух. среди учителей эта тема — табу. все молчат. детали об исчезновении также всеми умалчиваются, и я вообще сомневаюсь, что кто-либо, кроме директора чона и заместителя чхве знает их. так что, мы даже предполагать не можем, ибо не владеем никакой информацией.       чонвон тяжело сглатывает и невольно оглядывается, проверяя, точно ли никто не слышит их.       — а кто пропал? — ещё тише спрашивает он, практически шепча чэхён на ухо, и, судя по всему, его испуг немного веселит чэхён, потому что она шёпотом передразнивает тон чонвона:        — я не уверена, но слышала, что техничка и учительница географии.       чонвон закатывает глаза на это глупое передразнивание, но всё равно мысленно благодарит чэхён за эту информацию, которая никогда в жизни ему не пригодится, но немного утолит его любопытство.       — ты весь день нервный ходишь, — внезапно говорит чэхён, — что случилось?       чонвон трёт переносицу и хмурится, вспоминая причину своего отвратительного состояния. говорить об этом не хочется, но он уверен, если не выговорится кому-то, то не успокоится.       — я просто… — он даже не знает, с чего начать. — я не знаю… меня раздражает один учитель…       — хисын-сонсэним? — блять, эта девчонка слишком проницательная.       — да, хисын-сонсэним, — чонвон кривится, произнося вслух это имя.       — а почему? — искренне удивляется чэхён. — он вроде не занижает тебе оценки. разве что иногда придирается, но он такой со всеми. я давно заметила, что ты недолюбливаешь его.       — какая наблюдательная, — не упускает возможности поддразнить чонвон, — следишь за мной?       — твои чувства к сонсэниму сложно не заметить. ты закипаешь, как чайник, стоит ему только появиться в поле твоего зрения.       чонвон решает не обращать внимание на взаимный подкол и тихо рычит, вспоминая лицо ли.       — у меня нет симпатии к старым пердунам, предпочитающим трахать молоденьких мальчишек. в особенности, если эти молоденькие мальчишки попадают в сферу моих интересов. я вообще не понимаю, как он до сих пор работает тут? все же знают, что он спит с учениками! ну может не прям все, но большинство точно. значит, как меня гонять за сигарету, так директор чон первый, а как у него под носом его подопечный совращает учеников, так он становится великим слепым. что за несправедливость?       чэхён громко смеётся, а потом ойкает и понижает тон, но смеяться не перестаёт.       — весело тебе? — ворчит чонвон. — а вот мне не очень. кто он такой, чтобы тягаться со мной? ему бы знать своё место, а то так в неприятности недалеко угодить.       — да это открытая угроза, чонвон-а, — хихикает чэхён и переводит руку на голову чонвона, успокаивающе поглаживая его по волосам, — смотри, чтобы тебя кто-то не услышал и заяву не накатал.       — очень смешно, — фыркает чонвон, но голову из-под руки чэхён не убирает, — пусть этот «кто-то» сначала хисыном займётся. среди нас двоих я точно не самый серьёзный преступник.       — пошли отсюда, — вздыхает чэхён и отодвигается от стеллажа, — поздно уже. завтра планёрка рано.       — ли ещё поплатится за то, что решил перейти мне дорогу, — продолжает ворчать чонвон и следует за чэхён к выходу, — старый извращенец… да хватит смеяться! ким чэхён, я что, похож на шутку?!..