преступление и наказание

      подробности о смерти хисына распространяются по школе со скоростью света и обрастают всё новыми слухами и теориями, что безумно раздражает джея. просто до трясучки. когда стало известно содержимое записки, оставленной на теле хисына, это развело ещё больший ажиотаж. кажется, никого не пугает, что убийца чётко дал понять, что «наказал» хисына за грех. неужели никому не пришло в голову, что «грешников» в школе очень много, и следующей жертвой может стать какой-нибудь наглый любопытный японец нишимура рики, толкающий в туалете травку, или грубый заносчивый австралиец лео, не гнушающийся зажать в тёмном углу какую-нибудь испуганную ученицу? судя по активным восторженным обсуждениям, этих идиотов это не пугает.       — убийца назвал себя фемидой! — рики даже не старается говорить тихо, его слышит весь класс. весь класс, который внимательно слушает его, кстати. ни один ублюдок не сказал рики заткнуться. разве что чэхён сверлит его злым взглядом и ханбин не поворачивает в его сторону голову, усердно записывая формулы в тетрадь.       — нет, идиот! — раздражённо морщась, лео толкает рики в плечо. — он просто что-то пиздел про фемиду. а себя он назвал ме. ми… не помню, в общем. там на каком-то другом языке было написано. что вообще такое фемида?       — богиня правосудия, — спокойно поясняет ханбин, не отрываясь от написания своего конспекта. — у неё на глазах повязка, чтобы не видеть лиц осуждённых. убийца, очевидно, как-то по своему интерпретировал это и написал, что фемида сняла повязку.       — в смысле? что он имел в виду? — в классе наступает долгожданная тишина, и все внимательно слушают уже ханбина. ханбин в свою очередь пожимает плечами.       — чёрт его знает. наверное, он имел в виду, что из-за повязки на глазах фемида не видит не только лиц осуждённых, но и сами преступления. поэтому он написал, что повязка снята, и теперь справедливость восторжествует.       джей испуганно вздрагивает. над смыслом этого предложения в записке он не задумывался.       — он назвал себя messias, — подаёт голос чэхён, и джей с жалостью смотрит на неё. она всё ещё не отошла от шока. сегодня утром чэхён появилась на уроке с обрезанными по плечи волосами. джей подозревает, что она так и не смогла «отмыть» их от крови и воспользовалась иным способом.       — что это вообще? — хмурится рики.       — мессия, — ханбин наконец отрывается от конспекта и поворачивается к классу, — это на латыни.       — откуда ты знаешь латынь?       — я будущий врач, лео. если бы ты немного интересовался учёбой, знал бы, что профиль хим-био в нашей школе изучает латынь.       лео моментально вспыхивает и бросает в не успевшего увернуться ханбина пенал.       — не выставляй меня идиотом! — рявкает он. — мне всё равно, какие дисциплины у вашего профиля. с чего я вообще должен интересоваться этим, если я учусь на историко-политическом? ты вот знаешь, в каком году была первая французская буржуазная революция? или экономические и социальные последствия вьетнамской войны? а, умник?       — успокойся, лео, — закатывает глаза джей. — тебе лучше заткнуться и не злить ханбина, ибо именно он сейчас удовлетворяет твоё тупое любопытство, которое ты сам не можешь удовлетворить, даже имея доступ к гуглу.       — ах ты сука!       джея хватают за грудки, но он лишь ухмыляется, надеясь, что это достаточно разозлит лео. джей впервые ощущает такое сильное желание быть вырубленным от удара в лицо, ибо находиться в реальном мире уже невыносимо. раздумья, воспоминания и страхи сжирают джея заживо и не позволяют нырнуть в сон вот уже вторые сутки.       — оставь его в покое немедленно! — пронзительный крик чэхён заставляет испуганно подскочить не только джея и лео, но и, кажется, каждого в этом классе. все переводят взгляд на чэхён, и джей замечает, как у неё трясутся руки, а её лицо уже не держит равнодушное выражение, искажаясь в нервную гримасу. — что ты здесь устроил? всем и так понятно, что у тебя нет мозгов. так ты ещё решил доказать, что и сердца тоже нет?! тебя совсем не волнует, что человек умер? нет, даже не умер, а его убили. жестоко и беспощадно. двое в этом классе видели его тело своими глазами, а ты позволяешь себе открыто обсуждать это? в тебе вообще есть хоть капля человечности, или всё происходящее для тебя просто развлекательный аттракцион?!       никто никогда не слышал даже просто повышенный тон чэхён. эта невероятная девушка могла заставить замолчать и шёпотом, однако сейчас её звонкий голос, громкость которого увеличивается с каждым словом, разрывает барабанные перепонки. кажется, она доведена до точки кипения. и то ли это такой же, как у джея, недосып, то ли вся её неприязнь к лео, копившаяся годами, наконец вырвалась наружу.       сам лео, кажется, немного обескуражен. эта ситуация — унижение для него, а он никогда не был унижен в стенах этой школы, тем более, девочкой. хорошие девочки в принципе старались избегать его.       джей сбрасывает руки лео со своей рубашки, берёт чэхён за руку и выводит из класса под молчаливую поддержку одноклассников. у чэхён впервые на его памяти происходит срыв, и это выглядит пугающе.       кто-то забыл закрыть в туалете окно, поэтому в помещении прохладно. джей ругается и идёт к окну, но внезапно его останавливает то, что чэхён утыкается лицом ему в грудь, и, судя по влажнеющей рубашке, беззвучно плачет. будучи в ступоре, джей автоматически обхватывает её за талию и успокаивающе гладит по спине.       чэхён никогда не позволяла парням прикасаться к себе. максимум разрешала похлопать по плечу, если кто-то хотел позвать её, а она сидела в наушниках и не слышала. чэхён — глубоко верующая католичка, поэтому в этом плане она была строга, и все парни в школе знали её границы. и уважали, кстати говоря. даже лео, падкий на «хороших девочек», не трогал чэхён.       — я больше не могу… — джей с жалостью гладит захлёбывающуюся в слезах чэхён по голове. — я не выдерживаю, джей. я не могу забыть…то, что я увидела.       — тебе нужно время, чэхён. ты же сильная, ты справишься с этим.       — я просто не понимаю, зачем. почему с ним так поступили? разве он заслуживал это?       джей тяжело сглатывает и смаргивает собственные слёзы.       — хисын…сонсэним был хорошим человеком. он определённо не заслужил этого.       чэхён медленно отрывается от джея и виновато смотрит на мокрое пятно от своих слёз на рубашке джея и слабые серые разводы туши.       — всё нормально, — спешит успокоить её джей, — я отстираю…       — ты любил его, да? — внезапно перебивает чэхён, и джей холодеет. — не переживай, я не собираюсь сдавать тебя. я просто понимаю, что тебе сейчас определённо хуже, чем мне.       джей неловко отводит взгляд в сторону и упирается спиной в стену. он даже боится спрашивать, откуда чэхён об этом знает, и знает ли кто-либо ещё. администрация школы всё ещё ищет ученика, о котором говорилось в той записке. чэхён — это уже второй человек, который знает о них с хисыном. нет, третий. помимо них с чонвоном ведь есть ещё «мессия», который и наказал хисына за то, что тот связался с джеем.       да, джей чувствуют свою вину, как же без этого. убийца прямым текстом назвал причину убийства. джей знает, что связь учителя и ученика запретна. знает, что хисын — взрослый человек и сам несёт ответственность за свои действия. однако, и джей уже не ребёнок. как же так вышло, что «наказали» только хисына?       блять, если бы джей просто не связывался с хисыном…       — я не любил его как мужчину, — хрипит джей, неожиданно озвучивая вслух то, что таилось у него на задворках подсознания, и что он боялся допустить в своих мыслях из-за ощущения неправильности, — я очень любил его…как человека? он действительно хороший человек.       — почему ты тогда… — чэхён не сможет высказать вслух этот вопрос, и это заставляет джея улыбнуться.       — почему я спал с ним? — решает помочь чересчур стеснительной девушке джей. — сам не знаю. мне было интересно? глупая причина, я знаю, но… когда он впервые обратил на меня внимание… это было в позапрошлом году, мне едва исполнилось семнадцать. мне очень понравилось это внимание. нет, я получал внимание и от других парней и девчонок. просто именно от хисына это было особенно приятным. он был таким…взрослым, авторитетным. он мог заставить весь класс замолчать одним взглядом. его все побаивались и уважали, считали крутым. и я тоже. мне казалось невероятным то, что такой влиятельный человек, как хисын, обратил на меня внимание. я принял это внимание. я был рад этому вниманию. это не столько повышало мне самомнение, сколько… я даже не знаю, как выразиться. я чувствовал себя в безопасности с ним, я мог ему доверять. я чувствовал себя так, как не смог бы чувствовать рядом с моим ровесником. я мог обратиться к нему по любому вопросу, и он всегда дал бы на него ответ. он…воспитывал меня что ли?..       — как…отец?       джей крупно вздрагивает, переводя взгляд на чэхён. она смотрит выжидающе, с детским любопытством, а по телу джея внезапно проходит ток.       — что ты сказала?..       — ну… — мнётся чэхён, нервно теребя в руках края жилетки. — ты так описал сонсэнима… как будто это твой папа или старший брат.       в голове что-то щёлкает и встаёт на свои места. что-то, что заставляет джея пошатнуться.

***

      джею никогда не понять, что у чонвона в голове. чонвон вообще сам понимает, чего хочет? то, что он делает, безумно странно. джей мог бы подумать, что чонвон ненавидит его и мстит за что-то. но за что? они раньше никогда не пересекались. джей тупо не успел облажаться. за что чонвону ненавидеть его?       чонвон никогда не молчит. это известно всем в школе, поэтому с чонвоном предпочитают не связываться вообще. он никогда не будет молчать, если увидит что-то секретное, что-то запретное. никто не понимает, зачем чонвон сдаёт всех. он не делает это «в крысу», он всегда открыто заявляет о том, что не станет хранить секретную информацию. мотивов вечных чонвоновых доносов никто также не понимает. изначально все думали, что всё как обычно: сдаёт, потому что хочет получить какую-то собственную выгоду. однако спустя время стало понятно, что это совсем не так, и чонвон не получает с этого совершенно ничего. он просто делает это…из удовольствия? чёрт, это так дико звучит — сдавать кого-то просто смеха ради — но другого объяснения поведению чонвона никто просто не находит. зачем он делает это?..       и никто ведь не сможет ничего с ним поделать, верно? на него даже не пожаловаться, ибо как эта жалоба должна будет звучать? «директор чон, ян чонвон выполняет свои обязанности ученика и не укрывает студентов, нарушающих устав школы»? что за ерунда?       думать о том, что чонвон станет скрывать секрет джея, было странно, но джей отчаянный.       — зачем ты притащил меня сюда? — джей ёжится от холода и оглядывается. в этом месте он ещё не был. вернее, он часто выходил за ворота, но до железной дороги не доходил. здесь очень красиво, кстати.       — ты был когда-то тут? — чонвон игнорирует вопрос, и это безумно раздражает.       — нет. ответь мне.       чонвон закатывает глаза.       — просто вывел тебя прогуляться, — хмыкает он и идёт вперёд, вдоль рельс. джей медленно следует за ним. — ты весь бледный ходишь уже третий день. ты спишь вообще?       — не сплю. переживаешь за меня?       — разумеется, — улыбка чонвона ядовитая. джей морщится. — не веришь? брось, я не такой уж монстр.       — почему ты держишь меня возле себя? — джей уверен, что снова не получит ответ на свой вопрос, но всё ещё зачем-то спрашивает. десятый раз уже, наверное. — я серьёзно не понимаю твоих мотивов.       чонвон разворачивается лицом к джею и идёт спиной вперёд, не отрываясь взглядом от глаз джея. на его лице никогда не было злобного выражения, презрения или чего-то подобного по отношению к джею.       — почему ты не можешь просто поверить, что можешь быть интересен мне?       джей отмахивается от этих слов. снова одно и тоже.       — интересен как кто? как мальчик на побегушках?       — за кого ты меня принимаешь, джей-щи! — деланно возмущается чонвон.       — прошу, не заставляй меня озвучивать. тебе не понравится.       чонвон тихо смеётся и снова разворачивается, уже идя нормально и глядя куда-то вперёд.       — честно, я пока не знаю в качестве кого ты меня интересуешь. но точно знаю, что интересуешь. и точно не в негативном ключе.       джей невольно улыбается. кажется, этот парень впервые ответил серьёзно и искренне на его вопрос.       — значит, мне не стоит волноваться?       — я же душка. конечно не стоит.       — но ты сдашь меня.       — сдам.       ёбанные чонвоновы принципы, идущие вразрез общечеловеческим!       джей останавливается, из-за чего останавливается и чонвон. джей немного щурится, рассматривая лицо чонвона. в его глазах ни капли шутки. чонвон серьёзен. он действительно может совершенно искренне выразить свою заинтересованность в человеке, а затем одной фразой разрушить какое-либо доверие к себе.       — почему ты делаешь это? — серьёзно спрашивает джей. он не уйдёт отсюда, пока не получит ответ на этот вопрос. и не позволит чонвону уйти.       где-то вдали слышится тихий грохот. приближается поезд.       — так надо.       — кому?       — мне. школе. я не могу скрывать это.       — чонвон, это не твоя тайна. ты не имеешь право её раскрывать.       чонвон хмуро разглядывает лицо джея.       — эта тайна теперь не только твоя.       джей сейчас взорвётся, честно. он внимательно смотрит на чонвона и у него внезапно мелькает мысль, что расплывчатые ответы чонвона — признак того, что он сам не знает чёткий ответ на этот вопрос. то есть, чонвон сам не понимает, зачем ему это нужно, но чётко следует каким-то странным указаниям в своей голове. это…нездоровая вещь, определённо.       — ты понимаешь, что моя жизнь будет разрушена после того, как правда о нас с хисыном всплывёт? — джей решает подойти с другой стороны, взывая к гуманности чонвона. раз уж он не может отойти от своих принципов, непонятно откуда взятых, джей попробует иначе донести до чонвона его неправоту.       — понимаю.       — ты считаешь, что я заслужил этого?       — ты совершил ошибку и сам будешь расплачиваться за неё, — равнодушно пожимает плечами чонвон.       — и в чём же была моя ошибка?       чонвон на мгновение теряется. это заставляет джея усмехнуться, потому что в понимании чонвона ошибкой джея, очевидно, было то, что он предпочёл чонвону хисына. однако только сейчас до чонвона, судя по всему, доходит абсурдность его обвинений. осталось узнать, примет ли он свою неправоту и отступит от собственных принципов или нет?       — если школе нужна эта информация, я не буду скрывать её.       нет, не примет, не отступит.       джей разочаровано отступает назад. затем ещё и ещё. в итоге садится на край рельс под удивлённый взгляд непонимающего, что он собирается делать, чонвона.       — эй, отойди оттуда, — хмурится чонвон, протягивая джею руку, но не подходя ближе. — поезд едет.       — я не сделал ничего плохого, чонвон, — спокойно говорит джей, не обращая внимание на своё бешенное сердцебиение. — я жил свою жизнь и никому не вредил. ни ты, ни кто-либо другой не может судить меня за это. вы все не знаете меня. вы не знаете мой опыт, мои мысли, мои чувства. никто из вас не проживал мою жизнь, но все вы берётесь как-то на неё повлиять и сделать её ещё хуже. обязан ли я это терпеть?       на лице чонвона паника.       — не думаю, — уверенно заканчивает джей и откидывается назад, ложась поперёк дрожащих от приближающегося поезда рельс. джей прикрывает глаза. он всегда до жути боялся поездов. их звук вызывал у него дикую панику, но сейчас почему-то этой паники нет. волнения тоже. готовился ли джей к этому моменту? да. надеялся ли на иной исход? да. верил ли, что будет иной исход? не очень. хочет ли джей этого? да, определённо.       — вставай, идиот! — в предплечья вцепляются чужие руки, пытающиеся оторвать джея от рельс, но он лишь крепче хватается за железо. чонвон ещё что-то кричит, но его голос сливается со звуком поезда, который с каждой секундой становится всё ближе к цели. через пару секунд начинает безостановочно пронзительно визжать сигнал машиниста. джей внезапно думает, что ему жаль человека, который сейчас за рулём.       звуки поезда, сигнала и криков чонвона сливаются воедино, и джей просто надеется, что чонвон успеет отпрянуть до того, как огромная машина распилит джея пополам. руки чонвона всё ещё пытаются отцепить джея от рельс, но безрезультатно. джей никогда не отступает от важных решений.       внезапно на лицо джея падает капля дождя. дождь? джей хотел бы увидеть его перед смертью. он медленно открывает глаза, но вместо хмурого неба видит поражённое ужасом лицо чонвона и градом льющиеся из его глаз слёзы. прежде чем джей успевает принять тот факт, что чонвон плачет, чонвон резко прижимается к его губам с самым отчаянным поцелуем, который джей когда-либо получал. на щеках джея оседают солёные капли с лица чонвона, и он от неожиданности ослабляет свою хватку, чем моментально пользуется чонвон и отрывает его от рельс за секунду до того, как огромная машина проезжает то место, где только что лежал джей. они вместе катятся вниз по склону под громкий звук поезда, больно ударяясь лбами и носами друг о друга.       грохот удаляющегося поезда медленно возвращает джея в реальность, и он открывает глаза, видя перед собой зажмурившегося и зарёванного чонвона. чонвон оказывается лежащим на спине, а джей, соответственно, сверху. джей клянётся, он впервые видит чонвона в таком уязвимом виде.       — эй, открой глаза, — шепчет джей, улыбаясь, пока до него не дошло осознание произошедшего и не накрыла паника. — мы живы.       удар в нос прилетает также неожиданно, как и моментальный поцелуй после него. джей даже не успевает ощутить боль от явно разбитого носа, как чонвон терзает его губы в ещё более отчаянном поцелуе, чем минуту назад. кровь с носа джея стекает на лицо чонвона, но это, очевидно, его не смущает, и он не спешит отрываться от джея.       чонвон ненормальный, джей знает. джей тоже ненормальный. потому что нормальный человек не разговаривал бы с чонвоном после случившегося никогда. а джей успокаивает рыдающего и его матерящего чонвона, громко смеясь из-за накатывающей истерики.       у джея больше нет сил.