Дом из песка и тумана

Музыка у него под ногами, летний ветер в его груди. Когда распахивается дверь, его присутствие становится таким отчетливым. Настойчивым. Невольно начинаешь искать достойный способ, чтобы его прикончить, и не находишь. Оказывается, это все равно, что пробовать зажать ладошкой дыру в плотине. Все равно, что дуть на прожектор, пытаясь его затушить. Он кажется бессмертным, этот шустрый мекс в куртке с чужого плеча. Не оглядывается, не присматривается. Идет к стойке, здоровается с индейцем в фартуке. Забирает бутылку и два стакана, хотя выпивку крепче пива здесь не продают. Когда он приземляется на свободный стул, все обставлено так, будто они давние друзья, а он вышел на минуту - и теперь вернулся. - Прости, что заставил ждать. На самом деле, он на пять минут раньше, это к нему пришли за час. Нужно было осмотреться. Его трогательная любезность призвана показать, что он в курсе, он не в обиде за недоверие - и он знает, как работает твоя голова, так что если бы он хотел устроить тебе проблемы, приход на час раньше тебя бы не спас. Разлив кашасу, он двигает стаканы - как фишки на игорном столе. Хорошая. И как раз кстати. Понимаешь, как сильно хотелось выпить, только сделав первый глоток. - Есть не хочешь? Тут здорово кормят. Нет? А я умираю с голоду, даже голова кружится: проторчал в госпитале две смены без обеда, только хотел уходить с ночной - а тут привозят парня, его и его друзей сильно порезали между Тридцать второй и Пятой, парень в реанимации, остальные трое - на том свете, жуткая история, и это среди бела дня. Ничего такого не слышал? - Это не мой мусор. Когда он так широко улыбается, он кажется очень, очень глупым. Должно быть, это часто его выручает. - Я и не сомневался. Он ставит стакан на стол. Делает паузу, как перед лучшей частью хорошей шутки. - В конце концов, все головы остались при телах. Как мило. Приятно знать, что кто-то помнит твои любимые работы. Еще по одной. Он делает вид, будто нервничает, чтобы польстить? Или ему правда не по себе? Вытаскивает из-за пазухи листок, сложенный вчетверо. Он еще теплый, когда берешь в руки. - Это Абигаль Эш. Смех из голоса ушел в одну секунду, и честнее, чем теперь, он уже не будет. Девочка на фото кажется испуганной. Школьный альбом, снимок взят из сети, распечатан где-нибудь в интернет-кафе, в Джерси, вместе с кучей других, пару недель назад, а то и месяц. Зацепиться будет не за что, хотя искать ее будут шумно и активно. Под фото - расписание занятий, маршруты с адресами, номера автобусов, на которых она ездит, когда сбегает к подружке, и телефон шофера, который возит ее в школу и из школы. Если медленно ввести лезвие ножа в мягкое белое мясо над ее лобком, она не посмеет ни вскрикнуть, ни дернуться, ее живот раскроется, как цветок, когда он вспорет ее до ребер. Губы быстро посинеют и станут холоднее, как будто она только что ела мороженое. В ее поцелуях будут обреченность и вдохновение святой мученицы. Он оставит ее тело себе, когда она его покинет. Кто расчесывал ей волосы, когда она была малышкой? Нужно купить приличную щетку. - Буду признателен, если ты заберешь ее завтра же. Это называется "похищение", людям вроде них стыдно играть в слова, сути дела это не изменит. Признательность Джона Сильвера стоит десять штук вместо семи, о которых они договаривались. За похищение. Завтра. - Тем более, буду признателен, если она вернется назад - а она вернется назад - целой, здоровой и без последствий. Неужели? Индеец приносит фахитас. Время разливать снова. Время взять беседу в свои руки. - Скажу тебе честно, ваш город не перестает удивлять меня. Он жадно ест, но смотрит так внимательно, что это вот-вот перерастет в издевку. - По сравнению с Эл-Эй он выглядит, как неврастеничная домохозяйка рядом с первоклассной стриптизершей. Сравнение не обманывает, но ты быстро понимаешь, что у первой гораздо больше горячей крови, гораздо больше жадности, и похоти, и страхов, и страстей. Ты сажаешь ее к себе на колени, и она дрожит, пока ты расстегиваешь на ней платье. А когда доходит до дела, ты понимаешь, что стал первым, кто заставил ее кричать. Он кивает, мол, продолжай, я слушаю - и облизывает пальцы. - У вас здорово, правда. Не скучно. Я думаю задержаться у вас до осени: как раз пойму, как все устроено. Но есть вещи, которые не меняются: куда бы ты ни поехал. Скажем, если в наших краях ты отправишься в Чайна-таун, ты увидишь, как на заднем дворе ресторана хозяин своими руками моет под шлангом одноразовый поддон из фольги. Арендную плату у китайца забирает нигер, который обучился водить "мерседес". А в конце улицы, подальше от китайца, стоит вагончик с мороженым. Его пригнал латинос. Он не платит аренду, ему не по карману, он платит взятку местной полиции. В вагончике работают девчонка, лет двадцати, и ее пятилетняя дочка. Они впахивают за еду и койку, шестнадцать часов подряд. Они думают, что им повезло, ходят в церковь по воскресениям и старательно учат английский. - Храни их господь. Он откидывается на спинку стула, в этот момент он выглядит гораздо старше своих лет. - Улицей, кварталом и большей частью района владеет белый парень. И не важно, есть у него свидетельство о праве собственности или нет, думаю, ты меня понимаешь. Не важно, где находится его офис: на Уолл-стрит или в подвале, под охраной двадцати опытных стрелков. Нигер везет ему собранную наличку. Полиция не лезет в его дела. В ресторане - если он решит зайти - его покормят бесплатно за лучшим столиком. Белый парень решает проблемы. Белый парень создает проблемы. Белый парень стоит на самом верху, и поэтому отлично видит, что творится на его земле. И так везде. Куда бы ты ни отправился, в этой стране ты видишь у руля белого парня, который закончил колледж. Я держу это в голове. Приходится. И вот я приезжаю сюда. И ищу тихий домик, где меня не станут искать. А человек говорит мне: спроси Джона, он все устроит. Я ищу пистолет, и мне говорят: спроси Джона, какие проблемы. Я ищу пару таблеток экстази и чистую шлюху, которая не дернет мой бумажник. Спроси Джона, говорят мне в третий раз, - и я понимаю, что уже всех достал, потому что здесь один ответ на все вопросы, и мне его дали три раза. Шлюха передает тебе привет и не берет с меня денег. А до меня доходит, что я должен был задать всего один вопрос - как только сунулся в Гарлем. "Как мне встретиться с мистером Джоном Сильвером?". "Кто это, блядь, такой" – я не спрашиваю, потому что в тот момент я кажусь себе очень умным. Я думаю, что знаю, кого увижу. Я представлю кого-то вроде доктора Эша. А потом появляешься ты. - Разве не приятный сюрприз? Он улыбается, устраивается поудобнее, приглашает рассмотреть себя получше. И это тоже шутка, но едва ли. - Ты далековато уполз от вагончика в конце улицы, правда? Сперва я подумал - это заслуга парня, с которым ты живешь, но когда я озвучил эту мысль, на меня посмотрели, как на дурака. Он не меняется в лице, почти не напрягается, все так же внимателен, так же дружелюбен, и что только не отдашь, чтобы влезть к нему под кожу. - На меня посмотрели так, словно я опять ничего не понял, а это, мягко говоря, непривычно, потому что как правило - я быстро улавливаю, в чем суть. И вот я знаю, что капитан Флинт у тебя не в доле. И я знаю, что ты ни разу не прятался за его жетон. Сперва я был сбит с толку: ты не похож на человека, который будет закидывать удочку, не надеясь выловить рыбку. Собственно, ты похож на человека, который забросит пустой крючок – точно зная, что на него попадется марлин. И вот я ломаю себе голову: если в капитане Флинте нет ни защиты, ни выгоды, тогда как это работает? Ты заходишь сюда, садишься за мой стол, предлагаешь мне выпивку и говоришь о деле, а я - прости - вижу только, как тебя трахают, во все дыры в режиме нон-стоп. - Хорошо смотрится? С ним весело. Было бы еще веселее, если бы его проняло. - Я пытаюсь понять, Джон: неужели он так хорошо справляется, неужели у него такой большой член, чтобы ты решился жить под одной крышей с копом, обделывать свои дела у него за спиной, ходить на цыпочках и трястись, чтобы не дай бог он не обернулся? Он смеется: беззвучно. Запрокидывает голову. Бинго, если бы это было в его духе, он бы отстрелил тебе башку. Вместо этого он подвигает к себе стаканы. Наливает. Поднимает свой. - Будем. - ¡Salud. Он смеется щедро. Сырые листья укрывают дорогу, и мешок с телом падает на обочину мягко, как девушка - на белую кровать. - Mi hermano! Креветки на сковороде остыли, масло стекает по подбородку. Тут правда здорово кормят. Он вертит стакан в руке. Он ждет. Потом он подвигается вперед, кладет на сложенные руки подбородок. Он говорит, понизив голос, как будто это важный, особенный секрет. Как будто они - двое мальчишек, спрятавшихся под трибуной на школьном стадионе, чтобы задохнуться первой сигаретой. - Вот что. В твоем роскошном монологе я уловил пару вопросов – и сомнений, назовем их так? Если я что-то понял не верно - ты меня поправишь, если что-то пропустил - дашь мне знать. Договорились? Он доволен уже тем, что ему не возражают. Он умеет быть благодарным - или дает себе труд притворяться благодарным, что в общем-то одно и то же. Он откидывается назад снова, и в его улыбке поблескивает смутное обещание, на которое так просто купиться. - Я не верю в месть. Это плохой способ решать проблемы. У меня есть проблема с Питером Эшем: я не хочу наказывать его, я хочу эту проблему решить. И для этого Абигаль нужна мне живой. Я знаю, кто ты, и знаю, что тебе эта оговорка не нравится. Я в курсе твоей репутации. Мне нужна твоя репутация, мне нужно твое имя. Собственно, это все, что я хочу у тебя купить. Мне нужно, чтобы Нед Лоу похитил Абигаль Эш. Я хочу, чтобы доктор Эш как следует испугался, прежде, чем он получит ее назад. Есть ли шансы, что Джеймс Флинт будет вести это дело? Их мало. Есть ли шансы, что он вел бы дело, если бы ты убил Абигаль? Их больше. Боюсь ли я Джеймса Флинта? Нет, не боюсь. Боюсь ли я тебя? До усрачки. Могу ли я осложнить тебе жизнь? Не сомневайся. Собираюсь ли? Нет, не собираюсь. Я не хочу тебе угрожать, я знаю, что толку от этого не будет. Я хочу быть с тобой честным, потому что это обойдется мне дешевле. Ты не тот, кого можно заставить, и я отдаю себе в этом отчет. Если ты откажешься от дела - я оставлю тебе две тысячи за беспокойство, пожму тебе руку и пойду своей дорогой. Я знаю, что ворую у тебя твой интерес, и знаю, что деньги для тебя не так важны. Я предлагаю тебе вот что: сделай свою часть работы - а я покажу, как работаю я. Если хочешь взглянуть, как здесь делаются дела, тебе это придется по вкусу. Ничего не упустил? А, да. Хорошо ли Джеймс Флинт меня трахает? По-разному. В хороший день - ему есть, чем гордиться. Фотография и деньги отправляются со стола в карман. Джон Сильвер улыбается. Льется кашаса. Он поднимает стакан. - ¡Salud Он говорит по-испански - как способный белый мальчик, который учил язык в колледже.