Драко Малфой и мучительное испытание любовью

      В поместье, в самом маленьком салоне их ждал весело потрескивающий камин. Шторы были задёрнуты, скрывая темнеющее небо. В качестве небольшого перекуса Генриетта приготовила сырные квадратики, тапенаду и малюсенькие лотарингские киши.       Они сняли зимние вещи. В подтяжках и рубашке с закатанными рукавами Драко устроился в кресле. Грейнджер плюхнулась на один из диванов, сложила руки на груди и улыбнулась потолку.       Её приподнятое настроение оказалось заразительным. Драко тоже чувствовал глубокую радость — не только за волшебный мир в целом, но и за нее, добившуюся чего-то значимого после стольких усилий: долгие месяцы, изрядная доля опасностей и бесчисленное множество поводов сдаться.       Но она не сдалась. Она выстояла. Она двигалась вперёд и победила.       Его переполняло восхищение.              Чтобы выразить столь сильные эмоции, Драко поднёс сырный квадратик к лицу ведьмы.       — Могу я вам чем-нибудь помочь? — поинтересовалась Грейнджер у сыра.       — Ты ничего не съела. Генриетта будет недовольна.       Затем Малфой попытался засунуть сыр ей в рот. Тот ударился о её нос и подбородок. Грейнджер отмахнулась от сыра. Драко хотел объяснить, что у него лучше получается целиться в рот другими предметами.       Грейнджер села и подвинула к себе несколько крекеров. Впервые за долгое время они ели вместе. Драко наблюдал, как она маленькими кусочками уплетает один из лотарингских кишей.       — Что? — спросила Грейнджер.              — Ты ешь, как карликовый пушистик.       — Мне бы хотелось сравнить тебя с каким-нибудь существом, — раздражённо произнесла Грейнджер и фыркнула, — но я должна отдать тебе должное. Плохие манеры за столом не входят в число твоих многочисленных недостатков.       Драко был одновременно польщен и оскорблен.       — Моих многочисленных недостатков?       Грейнджер чопорно взглянула на него.       — Что я сделал? — спросил Драко. — Чего я не сделал?       — Всего лишь ещё одно нарушенное обещание, — беззаботно пояснила ведьма, как сделала бы это любая женщина, если бы Драко Малфой в очередной раз подорвал её доверие к мужчинам.       — О, мы снова это делаем, не так ли?       — Да.       — Какое обещание?       — Ты так и не научил меня Цэли прэзидиум.       Драко был уязвлён.       — Ты меня тоже никогда не учила тому, чему обещала.       Грейнджер сдержала улыбку.       — Полагаю, мы оба были немного поглощены работой.       — Немного.       — Ты занят сегодня вечером? — спросила Грейнджер.              — Предполагалось, что ты ничего не будешь делать.       — Я в курсе.       — Изучение моего самого сложного заклинания — это не ничего.       — Позволь мне эту расточительность.       — Конечно. Но ты научишь меня рунической команде.       Грейнджер вскочила на ноги и взглянула на него с нетерпением.       — Хорошо.       Ей удалось ничего не делать целых десять минут.       — Пойдём в мой кабинет, — позвал Драко. — Мне нужно кое-что нарисовать для наглядности — сначала немного теории.       — О, — произнесла Грейнджер на выходе из гостиной, — обожаю теорию.       Драко открыл дверь в свой кабинет и отступил в сторону, пропуская девушку внутрь. Она огляделась по сторонам, рассматривая мебель, тяжёлые занавеси, свечи, окруженные сияющими пучками света. Поленья в камине урчали и потрескивали.       На стене висела картина, изображающая призовых абраксанцев его деда. Крылатые лошади навострили уши при виде ведьмы. Одна из них издала короткое любопытное ржание.       Драко сел за свой стол. Он ожидал, что Грейнджер займёт одно из двух мест для гостей напротив. Однако, увидев, что аврор придвигает к себе пергамент и чернильницу, она присоединилась к нему, усевшись на широкий подлокотник его кресла.       Драко ничуть не возражал против подобного вторжения в личное пространство.       Как же замечательно, что она вернулась.       — Итак, Цэли прэзидиум. — Драко обмакнул перо в чернила и провёл несколько линий. — Полагаю, ты знаешь, что такое геодезический многогранник?       — Знаю. Капсиды некоторых вирусов имеют форму геодезических многогранников.       — Капсиды?       — Что-то вроде оболочки, сделанной из белка. — Грейнджер небрежно махнула рукой. — Продолжай.       — Что ж. Моей целью при создании этой защиты было распределение любых поступающих магических сил по всей его структуре. У большинства традиционных оберегов есть слабое место, которое можно преодолеть с помощью сотрясающей или сжимающей магии — особенно у параболических защит, которые, как правило, используются над жилищами. Конечно, на свете нет ни одного нерушимого заклинания, но, чтобы взломать Цэли прэзидиум, потребуется гораздо большее магическое давление в течение более длительного периода времени.       Драко нарисовал ещё несколько многогранников.       — По сути, чем больше вершин пересекает сферу — вот так — тем она прочнее. После того, как ты определила желаемый масштаб и силу заклинания, тебе понадобится немного арифмантики, чтобы разделить его грани и рассчитать силу. Например, в этом додекаэдре, — он сделал набросок, — я мог бы разделить пятиугольники на треугольники, а те на треугольники меньшего размера. Что даст нам гораздо больше вершин. Это называется приращением.       Он поднял глаза, чтобы проверить, не потерян ли уже интерес аудитории, но нет; Грейнджер, сложив руки на коленях, была воплощением пристального внимания.       Он по-прежнему чувствовал запах зимы, исходивший от его одежды, но от неё пахло огнём из салона.       — Теперь перейдем к арифмантике. Эта формула, — он записал её, — даёт нам количество вершин многогранника и его потенциальную магическую силу. Конечно, чем сложнее он будет, тем изнурительнее предстоит творить заклинание, но тем дольше оно будет действовать.       — О-о, — выдохнула Грейнджер, разглядывая формулу. — Это мультиплексная арифмантика. Я не занималась ею с универа. Можно мне попробовать?       Драко набросал ей пример для работы и передал перо. Она опёрлась на локоть. В ней чувствовался тихий восторг — в том, как она водила пером по пергаменту, размышляя.       Она решила задачу за полминуты, что, честно говоря, было чертовски сексуально. По телу Драко прокатилась лёгкая дрожь удовольствия.       Малфой привёл более сложный пример и снова дал ей перо. Он откинулся на спинку кресла, чтобы понаблюдать за ней.       Размышляя над новой проблемой, она провела по губам кончиком пера.              За долгие годы холостяцкой жизни и распутства, Драко испытал на себе множество тактик обольщения. Небрежное прикосновение Грейнджер к губам оказалось одним из самых соблазнительных.       На решение второго примера ей понадобилось чуть больше времени.       Драко не на шутку возбудился.       Ему хотелось, чтобы она соскользнула с подлокотника и упала к нему на колени. Это было бы вершиной всего, чем бы оно ни было — эротическая мечта сапиофила. Грейнджер трудилась над непонятными арифмантическими уравнениями на возведение в степень, сидя у него на коленях.       Его следующая задача оказалась с подвохом. Грейнджер попыталась её решить, остановилась в замешательстве и, прежде чем разложить уравнение в обратном порядке, бросила на аврора обвиняющий взгляд.       — Тц-ц. Твоей отправной точкой были пятиугольники. А здесь квадратные грани.       — Верно подмечено. — Драко протянул руку, чтобы она вернула перо.       — А что произойдет, если мы увеличим его? — спросила Грейнджер, удерживая перо.       — Полагаю, мы разорвем ткань вселенной.       — Посмотрим.       Она произвела расчеты.       — О-о. Геодезическое деление, в результате которого получаются не равносторонние, а прямоугольные треугольники. Полагаю, не такие сильные.       Драко взглянул на любопытное творение Грейнджер.       — Я тоже так думаю.       — В этом есть своя прелесть, правда?       — Есть, — сказал Драко, явно имея в виду не геометрию. — Хочешь ещё?       — Хорошо, — Грейнджер посмотрела на него с подозрением.              — На этот раз, обещаю, без подвохов, только сложности.       Он привёл последний пример, довольно неприятный, чтобы она была занята дольше, чем мгновение, пока он наслаждается ощущением её бедра, прижатого к его руке и её пятки на своей голени.       — Хм, — сказала Грейнджер. — Мне нужно воспользоваться законом Кёлера.       — Ты знакома с его законом?       — Да.       — Подумать только! Это возбуждает.       Грейнджер поджала губы.       — Однако, смогу ли я всё это запомнить…       Она оперлась локтями о стол и пробормотала что-то невнятное о Кёлере.       Да, возбуждает. Его член приветственно дёрнулся, прижавшись к внутренней стороне бедра.       Грейнджер сняла свой громоздкий джемпер и осталась в тонком маггловском топе. Драко уставился на изгиб её бедер — тот самый, за который очень хочется подержаться, ну знаете, весьма подходящий для рук мужчины, если у него появились грязные мыслишки, пока женщина вычисляет начальные вершины.       Аврор решил отвести взгляд, пока не наступила полная эрекция. Окно напротив стола ничуть не помогло ему отвлечься. На улице было темно, и все, что Драко мог видеть, — отражение освещенного свечами кабинета и ведьма, которая склонилась над пергаментом, открывая прекрасный вид на ложбинку между грудей и верхний край лифчика.       Блестяще. Может, ему просто подрочить на своего принципала здесь и сейчас? Она так сосредоточена на задаче, а процесс, вероятно, не займет больше минуты… Боги.       Грейнджер, похоже, совершила какое-то открытие и принялась что-то быстро строчить.       — Готово! — воскликнула она и бросила перо.       Драко потянулся вперед, чтобы изучить пергамент и её изящное решение.       Да. Она решила его.       И это было чертовски эротично.       Чернильница на столе взорвалась.       Грейнджер подскочила.       — Что за…?!       Неконтролируемый магический выброс. Чудесно. На шаг ближе, чтобы кончить в штаны.       — Извини, — сказал Драко, стирая следы своей преждевременной эякуляции.       — С тобой все в порядке?       — Я… перевозбудился.       — Перевозбудился? — повторила Грейнджер. Выглядела она при этом гораздо более озадаченной, чем во время его предыдущих объяснений.       Драко прочистил горло.       — Продолжим? Решив несколько примеров, ты будешь в дальнейшем считать в уме. Движение палочки аналогично Сальвио Гексиа, только движения вверх должны быть умножены на три. Что, как ты понимаешь, может занять много времени. Цель заклинания — не защита, а укрепление. Обрати внимание, этот нюанс важен. Заклинание Цэли президиум произносится один раз, в самом начале. Вот и всё.       — Хорошо, — сказала Грейнджер. — Дай-ка я попробую.       — Запечатай дверь.       Драко воспользовался тем, что она отвлеклась, и незаметно подтянул штанину, так что бугорок стал похож на безобидную складку на ткани. Более или менее.       Грейнджер несколько раз произнесла заклинание, перемежая его с арифмантическими каракулями. Исполнение было медленным, да и оберег небольшой, но, очевидно, она ухватила суть. С пятой попытки довольно надёжная серебристая сетка растянулась поперёк двери, замерцала и исчезла.       — Молодец, — похвалил Драко, вместо того, чтобы признаться: «В настоящий момент я дико возбуждён».       — Мне нужно попрактиковаться. Какая интересная защита — не думаю, что я хоть раз видела, как арифмантика применялась в колдовстве подобным образом.       — Заклинание весьма полезно. Я пытался научить ему других авроров, но у большинства из них пропадает всякий интерес при виде арифмантических вычислений.       — Они многое теряют, — недовольно фыркнула Грейнджер.       Она попыталась встать, но Драко коснулся пальцами её руки.       — Что?       — Наша quid pro quo, профессор. Руническая команда.       — Точно. — Грейнджер развернулась лицом к нему. Сидя на подлокотнике, одну ногу она поджала под себя, а другую расположила между его ног.       Очень хорошо.       Грейнджер подняла свою волшебную палочку и начертила четыре золотые руны.       — Hverfðar viþ inn lаguz.       Свечи погасли, а огонь в камине превратился в тлеющие угли.       — Упс, — сказала Грейнджер во внезапно наступившей темноте.       Она взмахнула волшебной палочкой, и свечи снова зажглись.       — Это апотропейный синтаксис. Руны взяты из мегинрунского силлабария, но я вставила просодику из Рунаталя. В широком смысле это переводится как «гасить». Сначала попробуй произнести заклинание — интонация сложновата.       Драко попробовал. Грейнджер покачала головой и медленно повторила древние слоги.       Он попробовал снова. Грейнджер фыркнула.       — Ты путаешься в абруптивных согласных.       — В чём?       — Перестань звучать так пафосно. Ты говоришь на древнем руническом, а не заказываешь фуа-гра в «Сенеке».       Драко попробовал ещё раз, добавив в свою речь немного нордической резкости.       — Лучше. Если бы только ты говорил по-немецки, а не по-французски. — Грейнджер вздохнула с задумчивым видом. — За их фрикативы можно умереть. Теперь перейдем к рунам.       Девушка взяла перо и, обмакнув его в осколки чернильницы, начертила на пергаменте четыре руны.       Драко приступил к копированию. Сосредоточенность пошла ему на пользу — он, по-видимому, не мог одновременно концентрироваться на рунах и поддерживать эрекцию.       Грейнджер получала огромное, дразнящее удовольствие, критикуя его каллиграфию.       — О, нет, ты сделал Лагуз слишком мягкой. Исправь её. Хорошо. Немного больше уверенности при движении вниз. Правильно. Попробуй снова. Что здесь происходит? Над Хверфдар обрушилась крыша? Как можно рисовать такие идеальные многогранники, а затем сделать такое с руной? В ней четыре линии. А это что за экспонат — Сырные «Уотсис»? А вон тот — ещё один из твоих ёжиков? А это? Точка гиперболической геометрии? Такими темпами ты разорвёшь ткань вселенной.       Драко не разорвал ткань вселенной, но он слишком сильно смеялся и проделал дырку в пергаменте.       Грейнджер учила его со сдержанной улыбкой и не высказала никакого осуждения:       — В конце концов, руны предназначены для вырезания.       Малфой еще немного попрактиковался, и Грейнджер заявила, что довольна результатом.       Они приступили к движениям палочкой. Чтобы предотвратить разрушение вселенной или другие неприятности, Грейнджер накрыла его руку своей, пока он вычерчивал руны в воздухе.       Её ладонь нежно лежала на его руке, мягко касаясь костяшек его пальцев.       Первые несколько попыток Драко, вкупе с его ужасным произношением, оказались неудачными. Затем Грейнджер произнесла руническую команду вместе с ним, что вместе с её направляющей рукой, на мгновение привело к свечению золотых рун в воздухе.       Свечи замерцали.       Грейнджер убрала свою руку, чтобы он мог продолжить самостоятельно. Драко прикидывал, стоит ли ему притвориться некомпетентным. С другой стороны, он не хотел выглядеть глупцом перед ней.       Дилемма на века. Гордость победила. Он попробовал еще раз. Руны сияли чуть дольше, половина свечей в кабинете погасла.       Огонь, однако, весело потрескивал. Дерзкий засранец.       — Прекрасная попытка, — отметила Грейнджер. — Молодец.       Она смотрела на него со смесью удовлетворения и восхищения, что очень порадовало Драко и вызвало приятные ощущения как у его эго, так и в паху.       Грейнджер, к сожалению, решила прекратить свое сидение на стуле. Она со стоном поднялась и прижала руку к попке. — У меня задница онемела.       — Мне её помассировать? — поинтересовался Драко.       — Не беспокойся, все хорошо, — со смехом ответила девушка.       Он не шутил, но ладно.       Грейнджер потянулась, зевнула и посмотрела на дверь.       Драко ещё не был готов отпустить ведьму — он чувствовал, словно только что получил её обратно.       — Ты уходишь ничего не делать?       Грейнджер взглянула на него, приподняв бровь.       — Похоже, у тебя на уме убедительная альтернатива.       — Я придумал новый козырь для компьютера. Но он может подождать.       — Теперь ты меня заинтриговал.       — Да неужели? О, нет.       — Что это?       — Пойдём со мной.       Они покинули кабинет. Грейнджер шла в ногу с Драко, делая несколько дополнительных прыжков вперед, учитывая сравнительную длину их шагов.              — Куда мы идём?       — Сначала это должен был быть подарок на день рождения, так как я не знал, что тебе подарить, потому что ты богачка и можешь купить себе все, что захочешь. У меня не было никаких идей, кроме ужасной пижамы и других менее уместных… э-э… в любом случае… Мабон пришёл и ушёл, и я прозевал подходящий момент. Потом я хотел подбодрить тебя, когда Грейбек расклеил свои мерзкие плакаты по всему Лондону, но ты была поглощена своей работой, и у тебя почти не оставалось времени на сон.       Они подошли к двустворчатым дверям.       — Теперь, упустив все подходящие возможности, я решил, что с таким же успехом могу быть настоящим негодяем и использовать этот козырь, как рычаг давления для Компьютера.       Грейнджер тихо выдохнула о-о, узнав двери. Она повернулась к Драко, и на её губах начала расплываться улыбка.       — Стратегически. Одобряю.       — Палочку, — велел Драко, протягивая руку.       Ведьма вложила древко ему в ладонь. Драко поднёс его к дверям и, несколькими взмахами своей палочки, добавил Грейнджер к очень короткому списку лиц, которым разрешён вход в библиотеку Малфоев.       Он толкнул одну из дверей. Девушка взволнованно шагнула вперёд, но обнаружила, что путь ей преградила его рука.       Она взглянула на мужчину.       — Да?       — Компьютер?       — Я буду твоим личным наставником, пока ты не научишься всему, что пожелает твоё маленькое чёрное сердечко.       Малфой ухмыльнулся. Они пожали друг другу руки. И, к счастью, Грейнджер не отпустила его ладонь, а увлекла Драко за собой, открывая для себя новое пространство.       Было приятно находиться рядом с ведьмой, когда она исследовала библиотеку, занимавшую целое крыло особняка. Помещение представляло собой одновременно огромный читальный зал, традиционные стеллажи и личный музей. Высокие окна выходили на лес и озеро, раскинувшиеся в западной части поместья. В камине потрескивал огонь, а столы для чтения и огромные кресла были расставлены со знанием дела там и тут, освещенные волшебными фонарями.       Вздохи Грейнджер по-прежнему оставались огромным источником удовольствия. Она попросила провести экскурсию. Драко согласился. Они бродили вдоль стеллажей и витрин. Грейнджер расспрашивала о системе классификации, о философии приобретения литературы Малфоями и схеме её отбора.       В глазах ведьмы появился мягкий свет.       Драко казалось, что он очень интересно и толково излагает принципы, которыми руководствуется при покупке и отборе изданий, пока не заметил, что её взгляд расфокусирован.       — Ты все еще со мной? — поинтересовался Драко.       — Да, — моргнув, ответила Грейнджер.       Он продолжил.       Она снова отключилась.       — Эй? — раздражённо позвал Драко.       — Прости. Да. Я здесь.       Он решил перенести лекцию, поскольку явно не был таким увлекательным, каким себе казался.       На лице Грейнджер играла рассеянная улыбка.       Они прошли мимо книг, фолиантов, периодических изданий и небольшой коллекции гравюр и рисунков. Драко показал ей картографическую коллекцию. На карте семнадцатого века была начертана надпись «Здесь водятся монстры». Он указал на крошечное пятнышко среди морских чудовищ и сказал, что это Грейнджер.       Они прошли мимо коллекции редких книг, выставленных под стеклом. Ведьма вздохнула, разглядывая древние гримуары и манускрипты.       — Кто решил поместить «Книгу Дин Эйдина» в раздел научной литературы? — ахнула она и внезапно остановилась возле полки.       — Я, — ответил Драко.       — Тц-ц, — цокнула языком Грейнджер.       — Битва была.              — Это открытый вопрос, который можно интерпретировать по-разному, — сказала Грейнджер с немалой долей ехидства. — Само существование этого барда ничем не доказано. Я думаю, тебе лучше отнести её к поэзии.       — Очень любезно с твоей стороны поделиться своим мнением, но в этой библиотеке l’État, c’est moi, — сказал Драко.       В ведьме, похоже, разгорались мысли о революции.       Они закончили экскурсию. Грейнджер нашла ближайший к камину диван и, свернувшись на нем калачиком, разглядывала библиотеку так, словно любовалась видом на прекрасный пейзаж.       — Возможно, это моё любимое место во всем поместье.       – Возможно? Что ещё могло бы побороться за твоё расположение?       Грейнджер начала перечислять, загибая пальцы.       — Мне нравится маленький салон в задней части дома — тот, в котором мы были сегодня — там так уютно, когда Генриетта разводит огонь. Терраса, на которой мы обедали летом, просто чудесна. Розарий — настоящая мечта, конечно…              Она замолчала, когда Драко уселся рядом с ней.       — Как насчёт определенного подоконника? — спросил он.       Прошло мгновение, прежде чем Грейнджер поняла смысл его вопроса и покраснела.              — Не уверена, что помню его.       — Нет?       — Нет.       — Верно. Думаю, тебе это приснилось.       В библиотеке повисла довольно напряжённая тишина.       Грейнджер раскололась первой. Она вскочила на ноги.       — Хочешь, научу тебя обращаться с компьютером? Я схожу за ним.       — Но мы как раз собирались ничего не делать, — возразил Драко.       Грейнджер выглядела так, словно решила, будто ничегонеделание — опасное занятие.       — Знаешь, бездельничать можно и так. В сущности, это пустяк — по крайней мере, для меня. Там всё очень просто.       Она не стала дожидаться его согласия и умчалась за устройством.       Грейнджер вернулась с компьютером в руках и стопкой шайб.       — Ты выглядишь взволнованным, — сказала она, усаживаясь рядом с ним.       — Я целую вечность размышлял о тайнах этого предмета.       — Ты мог бы спросить любого магглорождённого.       — Нет. Я хотел тебя.       Девушка бросила на него вопросительный взгляд, нажимая несколько кнопок на устройстве.       Изучать Компьютер было очень приятно, потому что Грейнджер придвинулась к нему так близко, что их ноги соприкоснулись, и сбалансировала устройство между ними. Затем она положила свою руку поверх его, чтобы продемонстрировать, как работает «тачпад». Очень приятно. Она показала ему функции компьютера — писать, исследовать, общаться с другими людьми, «просматривать интернет».       Драко не был уверен, что до конца понимает, что такое интернет, но Грейнджер могла вписать в поле такие слова, как «кошка», «дом» или «онкология», и на экране появлялась информация об этих вещах, а также картинки. Это казалось необычайно полезным. Мгновенная энциклопедия. Грейнджер сказала, что в ней есть все содержимое библиотек.       Она подвинула к нему компьютер, чтобы он мог воспользоваться интернетом. Первое, что он принялся искать, с большим трудом набирая текст, — «сиськи».       Ведьма нервно хихикнула, увидев, как появилось это слово.       — Малфой!       Драко тихо присвистнул, наблюдая за результатами своих усилий.       — А теперь расскажи мне, что такое облако и хакеры, — попросил он, возвращая ей компьютер с пятью довольно симпатичными парами сисек на экране.       Грейнджер избавилась от сисек (а жаль) и рассказала об облаке и хакерах. Облако было интересным с концептуальной точки зрения. Отсутствие у хакеров топоров или другого опасного оружия разочаровало Драко. Девушка подтвердила, что обычно обходилось без кровопролития. В целом, разочаровывающе.       Когда Малфой закончил ковыряться в компьютере («задницы» и «Драко» завершили его экскурсию по Интернету), он передал его обратно Грейнджер, которая встала и начала собирать вещи.       — Это было познавательно, — отметил Драко. — Теперь я знаю все твои секреты.       — М-м. Возможно, ты меня переиграл — я не знаю всех твоих.       — О?       Грейнджер направилась к двери.       — Но, несмотря на это, вечер был замечательный. Спасибо, что предоставил мне доступ в библиотеку, это…       Драко тоже поднялся и преградил ей путь прежде, чем она успела дотянуться до ручки двери.       — Какой из моих секретов тебя заинтриговал?       — Это глупо, — покачала головой Грейнджер. — Я тебе не скажу.       — Теперь мне нужно знать.       — Тебе не нужно это знать, — сказала девушка, делая шаг назад. На её лице появилась улыбка.       — Нужно. Ты живешь в моем доме. Ты видела меня абсолютно голым. Ты буквально была мной. Что остается тайной?       Грейнджер рассмеялась.       — Мелочь. — Она отступила ещё на шаг. — Ерунда.              Он последовал к стеллажам, в сторону которых она отступала.       — Скажи мне.       — Нет.       — Я загоню тебя в угол и вытяну информацию с помощью заклятья, — пригрозил Драко.       Он выполнил первую часть угрозы. Сделав ещё несколько шагов назад, Грейнджер оказалась загнанной в угол.       — Ты не посмеешь, — выдохнула она с притворным возмущением.       Небольшое преследование вдоль стеллажей вызвало у Малфоя неожиданный прилив эндорфинов. Его дыхание участилось.       — Посмею, — сказал Драко.       Он подошел ближе.       — Я проучу тебя настоящим разрывом яичек, — пригрозила Грейнджер.       — Ты можешь делать с моими яйцами все, что захочешь.       Он сделал ещё один шаг к ней.       — Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать, — предупредила Грейнджер.       Теперь она стояла у стеллажа, и ей было некуда бежать. Он ощутил запах огня.              Он посмотрел на неё сверху вниз. Она взглянула на него снизу вверх.              Он почувствовал, что в этих сияющих глазах заключена большая часть его будущего счастья.       — Какой секрет? — снова спросил Малфой, потому что, если он не будет задавать вопросов, то может совершить какую-нибудь глупость, например, заявить о безграничной преданности ей.       Она посмотрела в сторону, словно прикидывая план к бегству. Драко вскинул руку, преграждая ей путь.       Она посмотрела в другую сторону. Положив один палец на её подбородок, Драко повернул ведьму лицом к себе.       — Ты ужасно настойчив, — заметила Грейнджер.       — Я получаю то, что хочу, — объяснил Драко.       Грейнджер демонстративно закатила глаза. Затем, наконец, смилостившись, она прислонилась к полкам и поманила его ближе.       Малфоя переполнял восторг. Когда он наклонился, прядь её волос запуталась в его дневной щетине.       — Взбитые сливки, — прошептала Грейнджер ему на ухо.       — Ах, — выдохнул Драко. Настала его очередь ухмыляться. Больше чем ухмыляться. Он уткнулся лбом в её плечо и рассмеялся.       — Я жду твоего ответа, — напомнила Грейнджер, коснувшись дыханием его шеи.       — Думаю, — подняв голову, произнёс Драко, — это потребует практической демонстрации.       — Демонстрация — один из наиболее эффективных педагогических методов, — кивнула Грейнджер в знак согласия.       — К сожалению, это было бы не по–джентльменски. Или неуместно. Или неразумно.       Ведьма не выглядела удивленной.       — Какая жалость.       — Эта трагедия разрывает меня на части, — признался Драко, почти не преувеличивая.       — По-прежнему носишь серебряные запонки, — фыркнула Грейнджер, проведя ладонью вдоль его руки. — Мы так и не усвоили урок об опасности переходных металлов?       — Возможно, мы надеялись на повторение.       — Повторение — тоже отличный педагогический метод, — снова кивнула Грейнджер.       — Я жду указаний, — выдохнул Драко с абсурдной дозой надежды в голосе.       — О, нет. Это тоже требует практической демонстрации.       — О?       — Неподобающе для леди. Неуместно. Неразумно.       — Как и всё хорошее в этой жизни…              — Возможно, я покажу тебе, — Грейнджер одарила его самой очаровательной и в то же время опасной улыбкой, — когда ты продемонстрируешь мне взбитые сливки.       — Ты коварна и жестока.       — Спасибо. Могу я узнать еще один маленький секрет, пока ты в моей власти?       — Да. (Она владела им во многих смыслах этого слова, что было немного нелепо.)              — Что еще ты хотел купить для меня помимо той ужасной пижамы? Нечто неуместное?       Драко балансировал на краю пропасти.              — Это было… ничего особенного, — выдавил он, вместо того чтобы признаться в посещении магазина нижнего белья в маггловском Лондоне и в своих мечтах об этом на протяжении нескольких дней.       — Ничего? Мне следует зажать тебя в углу и тиранить, пока не получу ответа.       Да. Она владела им. Его сердце, этот глупый и бесполезный орган, было переполнено.       — Пожалуйста, приступай, — попросил Драко.       Она прижала палец к его груди и направила к стеллажам. Ему оставалось пройти совсем немного, в лучшем случае, полшага.       Полка упёрлась ему в спину. Кончик её пальца легонько надавил на его грудь. Могла ли она почувствовать биение его сердца?       Вероятно.       — Скажи мне, — велела Грейнджер.       — М-м, нет.       Ведьма подцепила пальцем его воротник и поднялась на цыпочки.       — Скажи мне, — прошептала она, уткнувшись ему в подбородок. — А то пожалеешь.       Всего несколько ласковых фраз, сладких угроз и едва заметных прикосновений, и у Малфоя снова закружилась голова. Его охватила легкая эйфория.       Он был влюблённым, помешанным на Грейнджер дураком.       — Не-а, — выдохнул Драко.       О чём они вообще говорили?       Настала её очередь дотронуться пальцами до его подбородка. Девушка притянула лицо мужчины к себе.       — Тогда хотя бы намекни, — попросила она, едва заметно коснувшись своим дыханием его губ.       — Ты ужасно настойчива.       — Я тоже получаю то, что хочу.       — Так ли уж необходимо то, что ты хочешь, если оно само жаждет отдаться тебе? — поинтересовался Драко.              — Глубокая философия среди стеллажей, — отметила Грейнджер. — Перестань пытаться отвлечь меня.       — Это ты меня отвлекаешь, — пожаловался Драко. Их носы соприкоснулись. — Я понятия не имею, о чем мы говорим.       — Неуместные подарки.       — Точно.       — Чем я должна пригрозить, чтобы ты раскрыл эту информацию? — с улыбкой в голосе спросила Грейнджер, глядя ему в глаза.       Драко прижался к её лбу своим.       — Удержаться от того, чем ты меня дразнишь в данный момент.       — Дилемма. — Она провела пальцем по его подбородку. — Трудно удержаться, когда так хочется дать.       — Больше философии, чтобы восхищать и интриговать.       Еще мгновение она дышала ему в рот. Это было изощренное упражнение в самоконтроле — не обнять её за шею и не притянуть к себе.       Грейнджер отстранилась на дюйм или два.       — Я сдерживаюсь. Говори.       — Бессердечная, — пробурчал Драко.       — Удовлетвори моё любопытство, и я удовлетворю эти…       — Эти что?       — Философские изыскания.       — Какой очаровательный способ подкупа.       — Он работает? Авроров учат ему сопротивляться?       — En principe. Но моя профессиональная этика гибнет пред тобой, снова.       — О, нет, — наигранно воскликнула Грейнджер.       — Не стоит выглядеть такой самодовольной.       — Скажи мне.        — Я просто хотел купить тебе… менее ужасающую пижаму.       — Какая забота. В этом нет ничего неуместного.       — Это был маггловский магазин нижнего белья.       — …О-о.       — Знаешь, у магглов очень богатое воображение в отношении ночной одежды. Гораздо богаче, чем у волшебников. Так много всяких штучек на ремешках… кружевных подвязок… камисолей… очаровательных комплектов в тон… маленьких озорных ансамблей — все они впоследствии слишком долго занимали мои мысли.       На щеках Грейнджер появился румянец.       — Я же говорил тебе, что это неуместно, — напомнил Драко.       — Ужасно, — согласилась Грейнджер. — Подойди сюда, чтобы я могла дать тебе взятку.       Драко наклонился.       Она прижалась к его губам, но отстранилась прежде, чем он смог ответить ей тем же.       Недостаточно. Всего этого было недостаточно.       Он хотел целовать её медленно. Он мечтал прижать её к стеллажам, приподнять и вложить в эти действия всё свое желание.       — Мне следовало согласовать параметры продолжительности и интенсивности взятки, — пробормотал Драко.       — Возможно… так будет разумнее, — сказала Грейнджер.       Её взгляд снова скользнул к его губам. Затем, сделав над собой усилие, ведьма отвернулась. Она бесцельно покрутила одну из его запонок. Нежные кончики пальцев коснулись его запястья.       — Ты не спросила меня, где находится моё любимое место в поместье, — заметил Драко.       — О…? Ну и где же оно?       — Здесь.       — Это прекрасная библиотека.       — Нет. Здесь — с тобой.       Он поймал руку девушки, которой она теребила его запонку, и переплел её пальцы со своими.       Она улыбнулась той улыбкой, что заставила его воспарить. Она была светом среди теней, с глазами лани, румяными щеками и золотым сердцем.       Его сердце было полно ею. Её умом, остроумием, магией, амбициями, красотой, хаосом. Он чувствовал себя словно на краю пропасти.       Он мог бы полюбить её. Боги, он мог бы полюбить её.       Драко провел пальцем по щеке Грейнджер.       Возможно, он уже любит её, в тайных биениях сердца, украденных прикосновениях и неспешных взглядах.       Он ощущал когнитивный диссонанс – приятная боль, когда его разум пытался принять то, что уже знало сердце.       Он уже любил её.       Сердце разрывалось. Малфой страдал молча. Не подозревая о его мучениях, она прижалась щекой к его ладони.       Он чувствовал нежность её кожи, её улыбку. Страстное желание захлестнуло его, причиняя боль. Он был жалок, просто жалок.       — Я скучал по тебе, — признался Драко дрогнувшим голосом.       Ужасная, несдержанная искренность этих слов потрясла его.       Она, благослови её Господь, ответила тем же.       — Я тоже скучала по тебе, — в словах, произнесённых с придыханием, было легко уловить хрупкость подавляемых эмоций. — Je reviens de loin. У меня такое чувство, будто я вернулась в мир живых.       Продолжая держать девушку за руку, Драко провёл большим пальцем по её кольцу.       — Ты должна сказать мне, когда к тебе вернётся способность справляться со… сложностями.       Она взглянула на него, приоткрыв рот, в её глазах светилось любопытство.       Он почувствовал ответное прикосновение к своим костяшкам пальцев.       — После сегодняшнего дня у меня… у меня, возможно, появится пространство для манёвра.       — Что если мы побудем… немного глупыми в таком случае?       — …Давай побудем немного глупыми.       Она просунула пальцы под подтяжки у него на груди, и притянула его к себе.       Он прижал её к книгам.       Он поцеловал её медленно, как и хотел, и прижал к стеллажам, как и хотел, и вложил в эти действия всё своё желание.       Драко почувствовал, как губы Грейнджер растянулись в улыбке.       Её поцелуй был сладким, и, боже, казалось, это была любовь.       Они целовались, словно глупые подростки, в тени стеллажей. Прижатая к книгам, ведьма была так прекрасна, как он себе и представлял.       Её волосы растрепались. Он вдыхал её запах полной грудью, всем сердцем. Маленькие пальчики, искавшие за что бы ухватиться, скользнули по его бицепсу, поднялись к плечу, затем нащупали воротник.       Во всем этом было столько очарования — в том, как её губы двигались в такт его медленным поцелуям, в том, как легко её было держать в объятиях, в её вздохах. Восторг, магия. Драко хотел сказать ей, что он в её власти, что он принадлежит ей. И он хотел, чтобы она принадлежала ему.       Он любил её. Он вцеловывал это знание в её шею. У него кружилась голова, он ощущал небывалый подъём, его разум словно дрейфовал по волнам.       Прозвенел гонг к обеду.       После всех этих глупостей — великолепных, ярких, сияющих глупостей — Драко обнаружил, что во всём, что он делает, есть любовь. В том, как он придержал для неё дверь, когда они выходили из библиотеки, в том, как он коснулся её плеча в коридоре, как он проводил её в столовую.       Отчаянная любовь, когда он остановился, чтобы она поправила ему воротник. Нежная любовь, когда он отодвинул для неё стул. Мучительная любовь, когда он налил ей бокал вина. Когда он, как дурак, потянулся, чтобы заправить ей за ухо выбившийся локон, все было сокрушено любовью.       Он дразнил её за маленькие укусы, потому что любил её. Он угрожал украсть её последний профитроль, потому что любил её. Вот почему он следовал за ней в подземелья, вот почему боролся с ланью на болотах, вот почему целовал её шрам.       И эта тяга, эта сила притяжения — l'appel du vide — превращалась в любовь снова и снова.       У подножия лестницы, после ужина, в его «Спокойной ночи» звучала испуганная любовь, которая пряталась, пытаясь сохранить себя в тайне.       Его «Приятных снов» звучало как «Иди сюда и поцелуй меня ещё раз».       Когда она поднималась на второй этаж, а он смотрел ей вслед, каждый шаг отдалявший её от него, отзывался болью в его сердце.       Он провел рукой по волосам и уставился на пустую лестницу.       Он любил её. Любовь была в каждом объятии, в полетах под звездами и препирательствах, в тайных бальных танцах и подарках, в спасении жизней и передаче носовых платков, в случайных прикосновениях и спорах о написании фамилий через дефис, пьяных пикниках и совместных чаепитиях. Он любил её.       Она помогла ему понять это слово.