Драко Малфой и мучительное испытание любовью

      Невинность поцелуя сменилась чем-то более греховным, когда Драко сдержал свое обещание зацеловать Грейнджер до смерти.       Ведьма запустила пальцы в его волосы. Он прижал её спиной к дереву. Она использовала его воротник как рычаг, чтобы притянуть поближе к себе, и самой приподняться ещё выше, получая удовольствие от соприкосновений языка с языком.              Малфой почувствовал отсутствие кольца — он уже привык с его помощью следить за сердцебиением Грейнджер. Он решил проблему, найдя губами точку пульса на её шее, что дало ему быстрое и тактильное представление о её ощущениях.       Глаза ведьмы были закрыты, а волосы запутались в берёзовой коре. Её пульс нежно и взволнованно бился под его губами. Он мог бы овладеть ею прямо здесь, у дерева, но она была Грейнджер и всем, что было хорошего и чудесного в этом мире, и заслуживала лучшего.       Девушка обхватила его одной ногой. Положив руку на задницу Грейнджер, Драко приподнял её повыше и прижался к ней.       — Думаю, мне бы хотелось… возможно… вернуться в дом, — вопросительно выдохнула Грейнджер, как будто он мог сказать что-то кроме «да, боги, да».       — Я хочу тебя, — прошептал Драко ей в губы. — Во… всех смыслах этого слова.       — Во всех? Что ж… может… начнём с одного?       — Да. Наименьший общий знаменатель, — согласился Драко. Он сильнее прижался к ней членом, на случай, если смысл его слов был не совсем ясен. — Проводишь меня в мои комнаты?       — Ты имеешь в виду свои покои? — спросила Грейнджер, растягивая слова.       Драко взял её за руку и потянул в сторону поместья.       — Не будь такой нахалкой, или я заставлю тебя пожалеть об этом.       Грейнджер улыбнулась.       Он остановился и крепко поцеловал её.       Они вернулись в поместье рука об руку и прокрались наверх по чёрной лестнице рядом с кухней, как непослушные подростки, не желая попадаться на глаза многочисленным гостям.       Наверху Грейнджер с любопытством осмотрела комнаты Малфоя, пройдя через гостиную и гардеробную, заглянула в ванную и, наконец, в спальню.       — Чему ты улыбаешься? — спросила девушка, обернувшись на Драко через плечо.       Он улыбался? Ой.       Малфой закрыл за собой дверь спальни и наложил несколько защитных чар.       — Очень приятно в конце концов видеть тебя здесь собственной персоной.       — А я бывала здесь, в других состояниях? — спросила Грейнджер, проводя рукой по столбику кровати, что не должно было выглядеть столь вызывающе, как выглядело на самом деле.       Драко лёг на кровать.       — И не раз. В моих мечтах и ужасно непослушных фантазиях…       — Ты должен рассказать мне о последних.       Малфой хотел произнести что-нибудь умное и сексуальное, но Грейнджер выбрала именно этот момент, чтобы сбросить шаль и обнажить свою отвратительную пижаму.       — Боги, — только и выдавил Драко вместо чего-нибудь умного и сексуального.       — В чем дело? — уточнила Грейнджер. — Тебе не нравится? Неужели от моего вида… твой член сворачивается в трубочку?       — Ты — мечта, — ответил Драко.       Грейнджер соблазнительно провела рукой по своему обтянутому шотландкой бедру.       — Правда? Возьми меня, я твоя.       — Не говори так, если это не то, чего ты хочешь.       — Я действительно этого хочу.       — Ну что ж, — сказал Драко. — Иди сюда. Я должен избавить тебя от этих… вещей… прежде чем мы продолжим.       Грейнджер забралась на кровать.       — А я думала, они добавили немного шотландского щегольства…       — Шотландцы не отличаются щегольством. Не стоит связывать эти слова воедино.       — В них полно щегольства.       — Я собираюсь купить тебе столько соблазнительных маггловских неглиже, что каждый вечер ты сможешь надевать новое.       Он начал расстёгивать на ней пуговицы.       — Взаимно, — парировала Грейнджер, наблюдая за его успехами. — Пижама Тео вдохновила меня. Мы можем подобрать для тебя что-нибудь эдакое. Что-нибудь с вырезом для пениса.       — Вырезом для пениса?       — Да, для удобства доступа… небольшое окошечко.       — Небольшое?       — Извини… зияющей дырой… настоящей пропастью… ох…       Монолог Грейнджер о вырезах для пениса был прерван, потому что Драко высвободил её груди из отвратительной пижамы и теперь прижимался к ним ртом.       Она легла рядом, провела рукой по его торсу вниз и расстегнула ширинку, и все остроты, которые Драко готов был отпустить, испарились, за исключением «погладь меня, как столбик кровати», которая не казалась достаточно удачной, чтобы произнести её вслух.       Это было прекрасно. Ему ничего не нужно было произносить вслух. Его лицо прижималось к груди Грейнджер, а рот был занят соском. Мозговая активность оказалась сведена к нулю, поскольку вся кровь в настоящий момент переместилась к члену, который наслаждался ощущением руки Грейнджер, скользнувшей в его брюки. Она ласкала член и нежно сжимала яйца.       — Как оказалось, — сказал Драко, — формула приманивания Малфоя — это просто… ты.       — Да, — выдохнула Грейнджер. — И судя по ощущениям, ты готов провести… тест на проникновение…       Она взвизгнула от смеха и свалилась с кровати.       Драко втянул её обратно.       — Действительно. — Он снова положил её руку на свой член. — Как и ты, Грейнджер.       — Видишь, — выдохнула ведьма, вновь запуская руку ему в брюки. — Вот почему нам нужен вырез для пениса. У меня сейчас начнутся чёртовы судороги.       — Нам обоим следует снять с себя… всё, — произнёс Драко, сбрасывая брюки.       — Да.       — В душ? — предложил Малфой.       — В ванну? — парировала Грейнджер.       — О?       — Мне очень нравятся… струи, — пояснила ведьма, занявшись пуговицами Драко.       — О?       Малфой поплёлся наполнять ванну, споткнулся о трусы, спущенные к лодыжкам, и швырнул их на голову ведьме, посмевшей посмеяться над ним.       — В этот раз на них изображены маленькие мётлы, — с удивлением отметила Грейнджер.       Она присоединилась к нему, когда огромная ванна начала наполняться.       — Давай-ка взглянем на твои, — объявил Драко, стаскивая с девушки пижамные штаны.       — Вынуждена тебя разочаровать… на мне нет трусиков.       — Ничуть не разочарован.       Он стоял позади Грейнджер и наблюдал в зеркало, как снимает с неё одежду. Итак, она была обнажена, и он был обнажен, и всё, чего ему хотелось, — провести по ней руками и наблюдать за её реакцией: за тем, как она выгибается, когда он сжимает её сосок, как вздыхает, когда он целует её в шею. Боже, как приятно ощущать её голую кожу на своем члене.       Грейнджер потёрлась об него попкой и улыбнулась ему в зеркале, когда он с силой втянул воздух. Она протянула руку за спину и погладила его. Драко скользнул рукой вперёд, туда, где у ведьмы было теплее всего и становилось всё более влажно, и начал слегка массировать клитор. Им обоим стало тяжело дышать.       — Ванна? — выдохнула Грейнджер.       — Точно.       Оба были столь зациклены на гениталиях друг друга, что в ванну забирались с явным недостатком элегантности.       Они намыливали один другого — отличный повод продолжить ласки. Драко и правда намеревался привести себя в порядок, а затем затащить её обратно в постель, но вспомнил, что Грейнджер упомянула такую интересную вещь, как струи, и его охватило сильное и похотливое любопытство.       — Итак, струи, — напомнил Драко, включая все до единой. Ванна превратилась в бурлящий водоворот.       — Да, — подтвердила Грейнджер.       — Покажи мне, — велел Малфой.       — А ты не хочешь поучаствовать?       — Хочу посмотреть, для начала. Я могу присоединиться к тебе… позже.       Ведьма растянула губы в лёгкой улыбке, затем принялась ощупывать пространство вокруг себя. Драко наблюдал за происходящим в каком-то возбуждённом оцепенении: Грейнджер расположилась в его ванне, с её сисек стекало мыло, которое он нанес, и активно искала струю, с помощью которой могла бы снять напряжение. Драко не был уверен, что это не какой-то великолепный эротический сон.       — Есть подходящие варианты. О-о… эта, — доложила Грейнджер, обнаружив в конце ванны струю, бьющую горизонтально.       И оседлала её.       — Фокус в том, чтобы расположиться… так, чтобы…       — О?       — Угол, конечно, имеет большое значение…       — Конечно.       — А потом мы позволяем… теплу и… воде сделать остальное, понимаешь…       — Ещё бы.       — …не займет много времени…       Драко наблюдал, как объяснения ведьмы становились всё менее внятными, а щёки и ключицы розовели. Её губы приоткрылись. Глаза, до этого устремленные на собственное отражение в зеркале, теперь встретились с его тёмными и зовущими. Дыхание Грейнджер участилось, когда пенящееся тепло между ног приблизило её к оргазму.       Рука Драко лежала на члене, но лишь слегка касалась его, потому что такими темпами он мог бы кончить через минуту от одного только вида ведьмы и звуков, которые она издавала.       Она провела рукой по своей груди и подразнила собственный сосок.       — Охренеть, Грейнджер.       — М-м, — промычала она в ответ с улыбкой.       Девушка жестом пригласила Драко встать позади неё, что он, разумеется, с готовностью исполнил.       Теперь он видел в зеркале их обоих. Грейнджер наклонилась вперёд, ухватившись пальцами за край ванны. Струя пенилась перед ней, а Драко открылся очень мокрый и скользкий путь внутрь ведьмы, чуть выше уровня воды.       Он положил руки ей на бедра. (Кстати, из них получились отличные ручки).              Путь оказался тесным. Драко чувствовал как наполняет ее. Он наблюдал, как входит в неё, как его головка раздвигает её, когда он проникает внутрь, как смешивается на выходе их влага.       Струя ударила его по яйцам, когда он вновь входил в неё, дюйм за охуенно сладким дюймом.       — Я продержусь от силы… секунд сорок.       — Не важно… — ответила она хрипло, — у нас впереди… всё утро…       Драко не был уверен, что когда-либо видел более возбуждающее зрелище, чем Грейнджер в зеркале, балансирующая на грани оргазма. Её груди двигались в такт его толчкам.       Он наблюдал, как она достигает пика: как её мокрая рука цепляется за бортик ванны, как её влагалище сокращается вокруг его члена. Она кончила, выдохнув сквозь сжатые зубы и уткнувшись лицом в предплечье.       Нервные окончания от головки его члена до самых яиц были перегружены ощущениями от её тела, тепла воды и пенной струи. Не в силах больше выносить напряжение, Драко кончил вместе с ней, так глубоко, как только смог.       Они отдыхали. Грейнджер отодвинулась от струи, которая теперь воздействовала на новые чувствительные области. Член Драко выскользнул из неё, и в воду стекли его сперма и её липкий секрет.       Они снова погрузились в ванну, положили головы на край и, тяжело дыша, уставились в потолок.       Грейнджер пришла в себя первой. Поцеловав Драко в губы, вялые и осоловелые, она принялась развлекаться, нажимая на кнопки и изучая разнообразие сортов мыла.       — Я, например, чувствую себя чистой и готовой к новым свершениям, — объявила ведьма. — Высушивающие чары?       По мере того, как кровь возвращалась к мозгу, Драко осознавал, что, быть может, во что-то ввязался. По-видимому, Грейнджер занималась сексом так же, как и всем остальным — тщательно.       Что обещало быть интересным, ведь он тоже гордился своей скрупулезностью в такого рода делах.       Они вылезли из ванны.       — Достаточно чистая, чтобы с тебя можно было есть? — спросил Драко, направляя на неё высушивающие чары.       — Знаешь, я тут подумала, что мы ещё не завтракали.       — Я попрошу эльфов прислать что-нибудь с кухни.       — Отлично.       — Клубнику и сливки?       Глаза Грейнджер заискрились весельем.       — Клубника по желанию.       — Договорились.       Драко накинул шёлковый халат, чтобы отдать приказ, пока Грейнджер пыталась перед зеркалом привести в порядок волосы.       Она вышла из ванной, завёрнутая в полотенце, с по-прежнему розовыми щеками. Её ждала корзинка с тостами и яйца всмятку, свежая клубника, и до нелепости огромная вазочка со взбитыми сливками.       — Целое ведро, — отметила Грейнджер, разглядывая посудину.       — Генриетта настаивала. Может, искупаемся в ней?       — Надо было позволить тебе купить ту лодку.       Кстати, о лодках, Драко завтракал с приспущенным членом, что чрезвычайно позабавило Грейнджер, когда она это заметила.       — Болтающиеся детали выглядывают, — сказала ведьма, указывая вилкой на пах Драко.       — Не думаю, что его можно считать «болтающимся».       — Ты совершенно прав. Скорее, набухший, чем какой-либо иной.       Драко посмотрел вниз.       — Когда я был с тобой в прошлый раз в халате, эти детали хотели вырваться наружу, но ты была слишком занята, возмущаясь советскими ирригационными проектами.       — Мне нужно было отвлечься, — рассмеялась Грейнджер.       — О? От чего?       Грейнджер занялась клубникой.       — Не от меня ли после душа? — уточнил Драко. — Да? Скажи мне.       — Никогда.       — Неужели ты стесняешься меня после того, что только что сделала в ванной?       — Это не привело к удушающему самодовольству с твоей стороны, — фыркнула Грейнджер.       — Значит, ты все-таки хотела поиграть с моими болтающимися деталями.       Грейнджер потягивала чай с раздражающе многозначительным выражением лица.       Драко откинулся на спинку стула.       — Так и есть. Иначе ты бы уже пылко отрицала этот факт.       — Всего лишь предположение. — Грейнджер взглянула на Малфоя и его ухмылку. — Ты самодовольный… тьфу… я утоплю тебя во взбитых сливках.       — Я действительно намерен окунуться в них сегодня утром, — сказал Драко, и его ухмылка стала ещё шире. — Что ж, я не собираюсь стесняться… И с радостью признаю, что трахал бы тебя в том гостиничном номере, не переставая, в течение трёх или четырёх дней. Только тебе пришлось бежать и спасать мир. Невыносимо.       Грейнджер улыбнулась в свою чашку.       — Теперь твоё самодовольство достигло удушающего уровня, — отметил Драко.       — Чудненько, — порадовалась Грейнджер.       — Скажи, что ты хотела меня трахнуть, — велел Драко.       — Заставь меня, — парировала Грейнджер.       — Серьёзно?       — Да.       — Стоп-слово?       — Невилл.       — Боги.       — Знаю.       — Ложись на кровать.       Грейнджер протянула к нему руки в ленивом жесте. Вышло даже лучше — он отнёс её на кровать. Как новобрачную.       Не то, чтобы он думал о невестах или о том, чтобы жениться на её сиськах, или о чём-то подобном.       Драко уложил ведьму среди белых простыней и мягких подушек и залюбовался — её косой, разметавшейся по подушке, грудью, прижатой полотенцем, полураскрытыми бедрами, которые он вскоре обнажит и которыми будет обладать.       — Что? — спросила Грейнджер, заметив, как он стоит и пристально смотрит на неё.       — Наслаждаюсь моментом, — ответил Драко. Он развязал узел, удерживавший полотенце. — Как будто разворачиваю прекрасный подарок.       — Не уверена, для кого именно этот подарок, — вздохнула Грейнджер, когда Малфой, не в силах сдержаться, наклонился и поцеловал её ключицу.       — Тогда счастливого раннего Рождества нам обоим, — произнёс Драко.       Он отлевитировал к ним судно со взбитыми сливками, а затем наколдовал повязку для глаз.       — Да?       — О-о… Да.       — Превосходно.       — Набухшие детали явно вырвались на свободу, — отметила Грейнджер, проводя кончиком пальца по нижней стороне его члена, который выглядывал из-под халата.       Драко позволил ведьме прикоснуться к себе, а потом отвёл ее руку в сторону.       — Как бы… чертовски приятно это ни было… но речь ведь о тебе и о вытягивании признания.       — Вытягивай, — прикусив губу, скомандовала Грейнджер.       Драко закрепил шёлковую повязку и украдкой поцеловал ведьму, прежде чем начать.       Что ж, он хотел просто украсть один поцелуй, но, почувствовав прикосновение девичьего языка к своему, обнаружил, что не в силах оторваться и упёрся локтем в подушку, полностью поглощенный её ртом.       Малфой отстранился, только когда обнаружил, что скользит рукой между бёдер ведьмы.       — Ах да, — выдохнул он. — Взбитые сливки.       — В этом и заключается весь смысл упражнения, — произнесла Грейнджер с придыханием.       В вазочке со взбитыми сливками стояла серебряная ложечка. Драко зачерпнул ею немного сливок и обернулся, чтобы полюбоваться на Грейнджер: обнажённую, с завязанными глазами, лежащую на кровати с закинутыми за голову руками. Её губы были припухшими и влажными, что напомнило Драко о других припухших и влажных местах и вернуло в игру.       Обмакнув палец во взбитые сливки, Малфой поднёс его к губам Грейнджер.       — Попробуй. Ты должна сказать мне, всё ли в порядке.       Он почувствовал, как её язык скользнул вдоль его пальца — довольно искусное движение. Движение человека, который точно знает, что делает. Что касается её мягкого посасывания… это ощущение напрямую передалось его члену.       — Идеально, — ответила Грейнджер.       Драко склонился над ней и поцеловал, вкусив остаточную сладость.       — У тебя озорной язычок.       Не менее озорная улыбка была ему ответом.       Малфой намеревался нанести по ложечке на каждый дюйм Грейнджер, который хотел поцеловать… Но по ходу дела обнаружил, что хочет поцеловать буквально каждый дюйм её тела. Пришлось бы обрушить на нее весь сосуд, что, выглядело бы забавно, но не особо сексуально.       Поэтому Драко проявил сдержанность и расставил приоритеты. Капельки взбитых сливок приобрели определенную форму. Он наслаждался тем, как она вздрагивала, когда холодные сливки касались тёплой кожи.       Несмотря на дрожь, Грейнджер молчала и, по-видимому, пыталась разобраться в его художествах.       — Что ты рисуешь? — наконец спросила она. — Лучше бы это была не буква Д…       — О, нет… гораздо лучше. Это созвездие.       — О?       — Созвездие Дракона, если быть точным.       — Ах, ты…       Драко так и не узнал, кем же он являлся, — она оборвала себя на полуслове. Он также намазал сливками её соски, что не имело абсолютно никакого отношения к созвездиям.       — Только не говори, что это тебя удивляет, — сказал Драко.       — Они холодные.       — Я согрею их прямо сейчас, — пообещал Драко, проводя кремовыми линиями по её бедрам вверх к интимному местечку.       Отложив сливки, он приступил к делу. Его рот проложил дорожку от ее сладких губ к шее, ключицам и груди. Контраст между прохладой сливок и теплом её напрягшихся сосков был великолепен.       — Восхитительно, — прокомментировал Драко.       Грейнджер, выгнув спину, выдохнула нечто вроде согласия. Ее руки были прижаты к матрасу. Одна из её ног дернулась вверх и коснулась эрекции Драко. Его так и подмывало побаловать себя легким фроттажем, но он воздержался.       Вместо этого Малфой стал целовать и облизывать её живот, а затем, когда добрался до самых интересных мест и Грейнджер замерла, остановился и поцеловал сливки с её левого бедра.       Ведьма выдохнула. Он двинулся вверх по нежной коже и сливкам, добрался до самой сокровенной части бедра. Грейнджер глубоко вдохнула, надавив кончиками пальцев на матрас.       Драко вновь остановился и обратил свое внимание на линию сливок, поднимающуюся вверх по её правому бедру.       Вздох, который последовал за этим был… вздохом разочарования.       — Я чувствую твою ухмылку, — сказала Грейнджер, когда Драко продолжил движение вверх вдоль её ноги.       — Упс.       — Невыносимый… м-м…       Малфой наконец-то отведал пирога.       — Теперь я начинаю допрос, — объявил он.       — Я должна быть сильной, — подбодрила себя Грейнджер.       — Расскажи мне о Сенеке, — попросил Драко, поддразнивая её кончиком пальца. Он нашел её липкой от смазки — смесь их прежних занятий и нового возбуждения.       — Ч-что ты хочешь знать?       — Почему ты не смотрела на меня.       Он погрузил в неё палец, на одну… две фаланги.       — Ты уже знаешь, — одобрительно застонав, ответила она.       — Мне нравится это слышать.       — Потому что ты был… по–дурацки привлекательным… никто не имеет права разгуливать в таком виде, весь… окутанный парами и стекающими вниз каплями. Я не хотела поднимать на тебя взгляд, потому что не хотела знать… не хотела запечатлевать эту картинку в своей голове — и все равно смотрела, конечно, чёрт бы тебя побрал…       Драко вытащил палец, попробовал ведьму на вкус и подавил желание погрузиться в неё, покончив с допросом прямо сейчас.       Он больше не был уверен, кто, блять, кого дразнит.       — Значит, мы могли бы трахаться три дня кряду, — размышлял Драко, смакуя на губах её влагу.       — У нас были профессиональные отношения, — напомнила Грейнджер.       — Такая правильная, — сказал Драко, облизывая языком то место, где только что был его палец. — Я собираюсь вылизать это из тебя.       Он выполнил угрозу.       Грейнджер ахнула.       — Но, если честно…       — Да?       — Твоя компетентность в склепе вызвала, вероятно, даже… большее увлажнение моих трусиков…       Драко прервал своё служение.       — Я думаю, мы оба разделяем это… пристрастие. Следующий вопрос: расскажи мне, что произошло после нашей… встречи… у подоконника.       — Ты п-почувствовал это через кольцо?       — Да.       — Я… подозревала. Я не кончала так сильно несколько месяцев.       — Я только что передумал, — объявил Драко, схватив ведьму за руку. — Не хочу, чтобы ты рассказывала. Показывай.       — Гедонист, — рассмеялась Грейнджер.       — М-м, — промычал Драко, немного отодвигаясь, чтобы дать ей пространство для маневра. — Места в первом классе. Ты должна знать, что я поглаживаю себя.       — Не переусердствуй, — фыркнула Грейнджер. — Ты должен оставить что-нибудь мне, с чем я смогу поиграть, после…       — Там будет… с чем поиграть, — заверил её Малфой, глядя на свой член.       Драко провел дрочильный анализ. Он наблюдал за тем, как она прикасается к себе, описывая двумя пальцами маленькие круги — значит, Грейнджер предпочитала лёгкие прикосновения, а не слишком интенсивный прямой контакт. Она опустила палец ниже, собрала влагу и продолжила ритмичные движения.       Драко убрал руку с члена. Он был почти готов кончить. Блять.       Она тоже оказалась практически на грани. Малфой наблюдал, как новая струйка просочилась между пальцами ведьмы. Он оттолкнул её руку и прижал к матрасу.       — Моя очередь.       Грейнджер вздохнула.       Драко просунул в неё сначала один палец, затем другой, вынужденный из-за тесноты прижать их друг к другу. Он двигал ими вперед и назад, в показанном ею ритме. Он ощутил на языке её соленый вкус и повторил круговые движения.       Когда Грейнджер начала извиваться, Драко понял, что ему очень не хватает кольца. Впрочем, не важно — у него были и другие индикаторы.       Ведьма не кричала. Она предпочитала хватать. Руками Грейнджер вцепилась в волосы Драко, а бедрами стиснула его голову. В то время как его пальцы совершали поступательные движения, язык осыпал поцелуями пульсирующий жар внутри неё.       — Именно… так, — было её единственным указанием, которое Драко послушно исполнил.       Движения бедер ведьмы становились более беспорядочными. Малфой держал её за попку, прижимая к своему рту.       Она забилась в конвульсиях, ахнула и кончила долгими сокращениями вокруг его пальцев, четырьмя, пятью, шестью, пока он ласкал её языком. Драко почувствовал, как член дёргается и капает на простыни. Горячо. Охуенно горячо.       По телу ведьмы пробежала дрожь, она все еще тяжело дышала, покраснев от шеи до груди.       Малфой осторожно приподнялся, избегая прикасаться к своему члену, который, честно говоря, был готов взорваться при малейшей провокации.       Он снял с Грейнджер повязку. Её глаза были тёмными и мечтательными.       — Ты охренительно прекрасна, — признался Драко.       Она с улыбкой наблюдала, как он облизывает свои пальцы.       Малфой опустился на кровать рядом с ведьмой и подпёр голову кулаком.       — Небольшой допрос, — вполголоса предложила Грейнджер.       — Чувствую, ты заставишь меня пожалеть об этом.              Она растянула губы в улыбке нунду.       — Дерьмо, — выругался Драко.       — Ты выглядишь обеспокоенным.       — Так и есть. Но… ради материала для дрочильного банка оно того стоит.       Грейнджер запустила в него подушкой.       — Должен объявить перерыв, прежде чем мы продолжим, если учесть тот факт, что я весьма близок к тому, чтобы кончить, — признался Драко, поймав подушку.       Грейнджер, наклонившись к возбужденному члену, приблизила к нему губы на расстоянии дюйма и обдала его своим тёплым дыханием.       — Как насчет легкого ветерка?       — Эй, — воскликнул Драко. — Это… неспортивно.       — Ты хочешь, чтобы я остановилась? — спросила Грейнджер. Её слова, словно перышко, коснулись его члена.       — Да. Нет. Блять.       Ведьма понимающе кивнула.       — Нам нужно сделать перерыв.       Она перелезла через него, как будто невзначай задев своим липким секретом, и спустилась с кровати.       Малфой лежал на кровати, уставившись в потолок и стиснув зубы.       Встав у стола, Грейнджер налила себе стакан воды.       — Ты еще не кончаешь? — спросила она через плечо.       — Стараюсь не делать этого, — ответил Драко.       Он посмотрел… отвернулся… снова посмотрел… на её задницу.       — Я не прочь укусить её, — заявил Драко. — Вернись-ка обратно, ладно?       — Думаю, тебе стоит сделать перерыв, пока есть такая возможность, — наставительно произнесла Грейнджер.       Она не стала подходить к нему на расстояние укуса. Спрятав улыбку, она скрылась в ванной, чтобы смыть с себя самые липкие пятна. Драко поднялся, чтобы попить и перекусить тостом. Его пенис воспользовался паузой и начал движение вниз.       Грейнджер вышла из ванной, кутаясь в один из шёлковых халатов Малфоя.       — Нет, — простонал Драко, увидев смену наряда. — Оставайся голой. Я же любовался тобой.       — Смотри, — сказала Грейнджер, слегка распахивая халатик спереди. — Я изображу Малфоя и устрою тебе вопиющую демонстрацию.       — Это далеко не вопиюще, — махнул на неё рукой Драко. — Ещё.       — Вот так? — спросила Грейнджер, увеличив просвет в вырезе халата и продемонстрировав скромное декольте.       — Нет. Будь добра, перестань строить из себя монашку.       — Забавно слышать это из твоих уст, — саркастично усмехнулась Грейнджер.       — До самого низа. На самом деле, не завязывай. Позволь мне взглянуть.       — Лучше?       — Да. Мы должны увидеть тебя в следующем выпуске «Фантастических сисек и где они обитают».       Внимание Грейнджер оказалось приковано к паху Драко. Он не возражал против смены темы.       — Твои детальки снова болтаются? — спросила она. — Может, продолжим?       — Осмотрите нас, доктор, — попросил Малфой.              — М-м, — Грейнджер просунула руку между складками его халата. — Не совсем болтаются, но… это хорошая отправная точка.       — И с чего же мы начнём? — поинтересовался Драко.       Грейнджер метнулась к прикроватному столику и, найдя волшебную палочку своего аврора, передала её ему.       — Используй легилименцию, чтобы выяснить это.       Что ж, это было свежо и волнующе.              — Оу?              Грейнджер стояла перед ним.              — Ты уверена? — вопросительно изогнув бровь, уточнил Драко.       — Да.       — Легилименс.       Удивительно интимное ощущение — проникать в разум, который так желает тебя впустить. Малфой чувствовал исходящее от ведьмы тепло, потоки разума, его сложность, знания.              Она поделилась с ним своей идеей. Это была та самая сцена, о которой он так долго мечтал.       — О-о, — протянул Драко, вырываясь из её мыслей, и удивленно вздёрнул брови.       — Ты в игре? — спросила Грейнджер.       — Разумеется.       — Стоп-слово?       — Пролапс.       — Ты ужасный человек.       Она подвела Малфоя к кровати, обхватив рукой за пенис.       — И сними его, — велела ведьма, одергивая на нем халат.       Драко сделал, как ему было велено. Теперь настала его очередь откинуться на подушки совершенно голым.       Он должным образом воплотил мечту в жизнь.       — Акцио запонки, — указав волшебной палочкой на гардеробную, скомандовала Грейнджер.       Пара серебряных запонок влетела в комнату, проплыла рядом с запястьями аврора и была мгновенно преобразована в наручники, приковавшие его к столбикам кровати.       Все болтающиеся детали Драко тут же перестали быть таковыми.       — С завязанными глазами? — спросила ведьма.       Малфой, чувствуя себя заранее ошеломленным, сказал:              — Блять, нет… я хочу посмотреть.       — Очень хорошо, — отметила Грейнджер.       Она устроилась рядом с ним, подперев голову ладонью, и начала водить нежными пальцами вдоль его тела, слегка томно, слегка изучающе.       — Ты действительно платонический идеал мужчины, — сказала она.       — Я не хочу каких бы то ни было платонических отношений с тобой.              Грейнджер рассмеялась. Взмахнув волшебной палочкой, она перенесла к себе вазочку со взбитыми сливками и наложила на них охлаждающие чары.              — Мы не должны позволить им пропасть зря.       Драко задрожал от восторга, когда ведьма начала поливать его взбитыми сливками с помощью волшебной палочки.       Мягкие пики сливок были полностью сосредоточены на его эрекции и с особой точностью располагались вдоль ствола и на головке, придавая ему нелепое великолепие десерта «никербокер глори».       — Холодно? — спросила Грейнджер.       — Да.       — Пожалуй, мой план состоит в том, чтобы вызвать усадку, чтобы мне было проще обхватить его ртом.              — Очень… умно, — выдохнул Драко, когда она начала вылизывать его живот, — но, боюсь, твой рот, оказавшись поблизости, произведет противоположный эффект.       — О? Придется проверить, — отметила Грейнджер.       После чего она уложила волосы на затылке, по-деловому закрепив их с помощью палочки, и принялась за работу.       Ведьма покрыла поцелуями его грудь, усеянную пиками сливок, слизнула мазки, которые нанесла на соски (с широкой ухмылкой, когда почувствовала, как он дёрнулся), и провела дорожку вдоль шеи (блаженство), чтобы поцеловать его в губы.       Восхитительно. Одна из рук аврора потянулась вперёд, чтобы обхватить девушку за шею и удержать на месте, только… наручники.       — О, нет, — произнесла Грейнджер.       Тогда Драко обхватил её ногой, но эффект был уже не тот. Поцелуй, глубокий и сладкий, превратился в легкое, как пушинка, прикосновение её языка к его губам.       Он недовольно застонал, стоило ей отстраниться.       Она перемещалась все ниже и ниже. Малфой опустил взгляд и увидел, что она стоит, опершись локтем о матрас между его бедер, и наблюдает, как сливки медленно стекают по его члену.       Он так часто фантазировал о чем-то подобном, что в очередной раз усомнился, не сон ли это. Происходящее не могло быть правдой.       Кончиком пальца она подобрала тающую капельку взбитых сливок на полпути вниз по его пенису, провела им вверх по всей длине до самой головки и отправила в рот.       — Да чтоб меня, — выдохнул Малфой.       — Готова подтвердить, что твое определение слову «большой» оправдало мои ожидания, — торжественно произнесла Грейнджер.       Драко не нашелся, что ответить, поскольку ведьма выбрала именно этот момент, чтобы начать прокладывать дорожку поцелуев вверх по его стволу, в то время как её нежные пальцы теребили его яйца.       Она подходила к делу с чудовищной скрупулезностью, с невероятной техничностью — каждый бугорок, выпуклость и вена были обнаружены и обработаны невесомыми движениями маленького горячего язычка. И ведь она еще даже не добралась до головки, а он уже чувствовал, что находится на грани. Малфой хотел удерживать ведьму за волосы и сжимать её грудь, но на нем были наручники и вместо всего вышеперечисленного он испытывал восхитительные страдания.       — М-м, — протянула Грейнджер. — Ты был прав.       — О? — произнес Драко сдавленным голосом.       — Усадка, если таковая и была, долго не продержалась.       — Я всегда прав… тебе следовало бы… научиться…       Он со стоном оборвал себя. С невесомых касаний её язык переключился на облизывание и бархатистые ласки по всей длине его члена. Пальцы Грейнджер сомкнулись вокруг ствола, медленно двигаясь вверх-вниз вслед за губами.       Драко запрокинул голову и уставился на свои руки, скованные наручниками. Он почувствовал сначала одну, а затем и другую её ладонь — теперь они обе ласкали его, вверх и вниз, в то время как язык описывал маленькие полукружия прямо под его головкой.       Малфой закрыл глаза. В этот момент он отдал бы… что угодно… лишь бы она полностью взяла его в рот.       Разумеется, она этого не сделала. Ведьма оставила кончик нетронутым. Она точно знала, что добилась желаемого — всё выдавало его: закрытые глаза, тяжелое дыхание, напряжение, пронизывающее его насквозь, предэякулят, стекающий вместе со сливками с его нетронутой головки.       — Глёак, — глубокомысленно прокомментировал он.       — Расскажи мне о материалах из дрочильного банка, — попросила Грейнджер, обхватив ладонью его яйца. — Я сгораю от любопытства.       — Это… один из множества сценариев, — выдохнул Драко. — Твой рот на моем… но… в реальности всё намного лучше, чем я себе представлял…       Она вознаградила его чередой облизываний. Её руки продолжали медленно скользить вверх и вниз.       — На самом деле я думал об этом, когда… не уверен, что должен говорить тебе об этом…       Её руки задвигались быстрее — в знак поддержки.       — …Я мысленно погрузился в одну из этих фантазий в твоем душе… когда остался с ночёвкой. Ты могла застукать меня в любой момент… — на случай, если тебе нужно еще одно подтверждение, что я ужасный человек…       Её руки замерли. Драко украдкой взглянул вниз и увидел, что она смотрит на него со свежим румянцем на щеках.       — Неужели?       — Да.       — Это… нелепо, и все же… очень сексуально. Продолжай.       — Платье с открытой спиной… ты на каблуках, я беру тебя сзади. Мечтаю об этом после той вечеринки по поводу сирот…       Он ощутил тепло её смеха на своем члене, а затем приятную влажность языка.       — Что еще?       — Ты в наручниках…       — Надо будет дать тебе повод арестовать меня.       — Хорошо. Прикусывание, разумеется, ты ведь приложила столько усилий, чтобы предотвратить смещение зубов…       — М-м. Мы должны найти этой идее хорошее применение.       Драко было трудно сосредоточиться. Её язычок был… ошеломителен.       — Фантазии о профессоре… не могу решить, согласна ли ты на это…       Язык замер.       — Возможно, с подходящим мужчиной.       Язык Грейнджер возобновил движение, к которому добавилось сосание. Головка его члена по-прежнему оставалась без внимания. Под слоем сливок она выглядела красно-фиолетовой.       — Лучше бы мне быть подходящим, блять, мужчиной… я убью любого, чтобы стать подходящим, блять, мужчиной…       Она рассмеялась. Он не шутил.       Драко приподнял бедра, как будто мог найти способ толкнуться к ней в рот. Ему удалось ткнуть её в щеку. Краткое ощущение мягкой кожи на его изголодавшейся по прикосновениям головке было восхитительным.       — Что еще? — спросила Грейнджер, стирая со щеки мазок сливок и возвращаясь к прерванному занятию.       — Мне нужно, чтобы ты назвала меня «хорошим мальчиком» в какой-то момент…       — О?       — Ты занимаешься арифмантикой… в моем кабинете… у меня на коленях… верхом на мне…       — Подумать только. Мне это нравится.       Сосание переместилось на обратную сторону его члена, на чрезвычайно чувствительную часть чуть ниже головки. Весь его пенис дернулся вверх. Капля сливок влажно упала на простыни. Его член в отчаянии выпустил еще несколько капель предэякулята, смешавшись с остатками сливок.       – Упс, — сказала Грейнджер. — Фальстарт.       — Г-говорил же, что мне это нравится, — запинаясь, пробормотал Драко.       Она рассмеялась и, наконец, сжалилась над ним.       — На этом мой допрос закончен, — произнесла ведьма с нескрываемым удовлетворением.       — Спасибо, блять.       Одно дело — представлять, как её рот прикасается к нему, и совсем другое — ощущать это: гладкий язычок, сладкое прикосновение её губ, наконец, охвативших его головку. Он почувствовал, как из него вырвалась еще одна струйка предэкулята, которую она быстро проглотила.       Малфой напрягся, натянув наручники. Он хотел делать всё медленно, растягивая удовольствие. Но теперь язык Грейнджер рисовал теплые круги вокруг его головки, двигаясь вверх и вниз, и она взяла его так глубоко, как только смогла. Ее руки сжали остальное.       Он не хотел торопиться.       — Блять… я близко… если только ты…       Ведьма отодвинулась. Наступил момент, который в равной степени являлся пыткой и передышкой. Она взглянула на него снизу вверх, её влажные губы находились рядом с его блестящей головкой. Грейнджер ждала.       Что ж. Драко хотел, чтобы с ним покончили.       — К чёрту, — выдохнул он. — Кончай со мной.       Она снова прижалась к нему ртом. Его окутал жар, одновременно мягкий и плотный. Малфой почувствовал легкое царапание зубов. Возбуждение быстро нарастало, приближалось освобождение. Он тяжело дышал.       Его бедра дернулись. Ее руки сжались, а язык очертил узкий круг на самом кончике его члена. Она пососала сильнее. Невнятно ругаясь, он кончил, длинными толчками, касаясь языка, зубов и внутренней поверхности ее горла.       Почувствовав, как нижняя часть головки его члена прижалась к задней стенке ее горла, он дернулся в последний раз, натянув цепи.       И обмяк в наручниках.       После этого он две минуты не двигался, чувствуя себя так, словно из его яиц только что выкачали всю жизненную силу.       Драко был опустошен. Полностью опустошен.       Она действительно выжимала СПЕРМУ.       Грейнджер забралась на кровать, поцеловала его в губы — он почувствовал вкус соли, себя, взбитых сливок, её — и освободила его от наручников.       — Ты — хороший мальчик, — сказала ведьма.       — Слишком поздно.       Она была обеспокоена и удивлена одновременно.       — С тобой все в порядке? Ты выглядишь… ошеломленным.       С его члена, по-прежнему твердого от чрезмерной стимуляции и невероятного уровня возбуждения, на живот стекали капельки эякулята.       — Глхпх, — всё, что он смог выдавить, откидываясь на подушки.       Грейнджер суетилась вокруг него, передавая стакан воды, и очистила простыни с помощью нескольких заклинаний.       — Тц-ц, — цокнула она языком, осматривая емкость со взбитыми сливками. — Мы почти ничего не использовали.       — Пожертвуем… сиротам, — произнес Драко, способный изъясняться лишь лингвистическими фрагментами.       Грейнджер подошла и встала рядом с кроватью, все еще облаченная в просторный халат. Она скрестила руки перед собой и склонила голову набок, рассматривая его.       Драко, чей рассентиментальничавшийся мозг находился в свободном плавании благодаря гормонам и одному или двум оставшимся нейронам, выдохнул: «Что?»       — Я довольна.       — Оу?       — После Испании у меня возникло ощущение, что мы вполне подходим друг другу, но, знаешь, нельзя быть до конца уверенной, пока не проведешь несколько… э-э… полевых испытаний.       — Вполне подходим, — повторил Драко.       — Как по-твоему?       — Ты меня видела?       Грейнджер усмехнулась.       — Я бы изложил свои выводы подробнее, — пояснил Драко, — но… ты только что выкачала через мои яйца все когнитивные способности.       Он вяло протянул к ней руку. Она приблизилась. Он просунул ладонь между складками халата и провел ею по боку ведьмы.       — Ты чертовски… невероятно… Я даже слова не могу связать воедино в настоящий момент, но…       Ведьма легла рядом с ним на кровать и положила голову ему на плечо.       Обычный жест, в общем-то… только это была Грейнджер, положившая голову ему на плечо. Его пульс снова участился, но не от возбуждения, а от прилива радости.       Драко поцеловал её в макушку. Он не мог припомнить, чтобы когда-либо в своей жизни целовал кого-нибудь в макушку, но это в самом деле произошло.       Грейнджер, похоже, думала о том же.              — Абсурд. Ты Драко Малфой, — пробормотала она, улыбаясь.       — Мы что, оба сошли с ума?       — Думаю, да. Немного.       — Ты только что напомнила мне, что я хотел, чтобы ты произнесла моё имя.       — У нас еще есть время исправить ошибку.       Да. Время ещё будет.       Слава богам, потому что Драко составлял список. Он хотел трахнуть ее на метле. Он хотел поиграть с ней в Профессора. Он хотел овладеть ею в библиотеке. Возможно, даже в библиотеке Хогвартса, если им удастся пробраться внутрь. На обеденном столе. В его кабинке на работе. Обязательно в лаборатории. Конечно же, в «Сенеке». Драко собирался овладеть ею на том самом подоконнике, и каждом чертовом подоконнике в этом доме. И он собирался полапать её за сиськи. И, безусловно, потренироваться с тем её устройством для самоудушения.       Время еще будет.       Возможно, будет целая жизнь, или всё это слишком безумно, чтобы об этом думать?       Драко все равно об этом думал.

~

      Как ни крути, это было удачное начало дня.       Они задремали, устроившись в объятиях друг друга.       Судя по положению солнца, Драко проснулся около десяти часов утра. Ощущая тепло и липкость, он испытывал необычное, пьянящее наслаждение, потому что он ощущал тепло и липкость рядом с Грейнджер.       Её халат распахнулся, обнажив бедро, которое выглядело восхитительно.       Приподнявшись, Малфой поцеловал его.       Грейнджер, погруженная в глубокий, мирный сон, продолжала спать.       Драко уже собирался лечь обратно, когда понял, что за ним наблюдают.       Кот Грейнджер сидел в изножье кровати и пристально смотрел на него.       — Как, черт возьми, ты умудряешься сюда забираться? — прошептал Драко. — Я ведь установил защиту.              Прищуренный взгляд Живоглота сказал ему, что его это не касается.       — Ладно… что ж… э-э… как видишь, дело… движется… — запинаясь, произнес Драко, пытаясь прикрыть бедро Грейнджер полой халата.       Долгий взгляд кота уведомил аврора, что он уже принял эту информацию к сведению, и что какой-либо прогресс, по сути, являлся его заслугой. Учитывая, что Малфой большую часть времени был бесполезным идиотом. Так уж и быть, на завтрак Драко мог предложить зверюге оплату в виде копченой селедки.       –…Ты ведь в тот раз на самом деле не заблудился? А другой ночью… ты не взаправду гонялся за листочком.       «Нет», — ответил Живоглот. Конечно, нет. Драко вёл себя как неуклюжий болван, и в какой-то момент у кота просто кончилось терпение. Подёргивание кошачьего хвоста дало мужчине понять, что, между прочим, последствия для него будут плачевными, если он облажается.       По правде говоря, Живоглот пугал Драко гораздо больше, чем Поттер и Уизли. Собственно у кота бы хватило сообразительности привести в исполнение свои угрозы.       Драко натянул на себя простыню, чувствуя, что старая сосиска и бобы выставлены напоказ в опасной близости от кошачьих когтей.       — Я не облажаюсь, — прошептал Драко. — Я не могу облажаться. Я слишком сильно забочусь о ней — это ужасное чувство…       Желтые глаза уставились на него.       — Что еще я должен тебе сказать? Мое глупое сердце целиком принадлежит ей… ясно? Я не могу причинить ей боль… я скорее вырву собственную душу…       Зверь продолжал молча глазеть.       — Я люблю её.       Это то, что он хотел услышать.       Кот забрался к нему на кровать. Драко прикрыл рукой пах, на случай, если у зверюги возникнут какие-нибудь идеи.       Живоглот заметил это движение. Взгляд, брошенный им в сторону Драко, ясно дал понять, что, если бы он решил привести угрозу в исполнение, то в первую очередь вцепился бы аврору в глаза. Затем настал бы черед сосков. Для этой цели он наточил когти.       Но сейчас в этом не было необходимости. Они могли бы стать друзьями.       Кот уткнулся головой в грудь Малфоя и прижал хвост к его подбородку.       Драко выплюнул кошачью шерстинку, которая, по-видимому, была помещена ему на язык, чтобы он знал свое место.       Грейнджер проснулась и увидела, как Драко почесывает её кота за ухом.       — О, — только и выдохнула она.       — Он одобрил меня, — пояснил аврор, — но с некоторыми условиями.       — Условиями?       — Они касаются только его и меня. Не могу их разглашать.       — Хорошо. — Грейнджер широко улыбалась. — Знаешь, мне действительно было известно из достоверных источников, что ты хороший человек, несмотря на всю твою придурковатость, но теперь…       — Это неопровержимо, да?       — Да. Сведения полученные от Тео прошли, так сказать, экспертную оценку.       Кот начал мять бедро Драко, подозрительно близко к его паху — без сомнения, еще одна тактика устрашения.       Грейнджер увидела широко раскрытые от испуга глаза Малфоя и пришла ему на помощь. Она подняла кота, поцеловала его в уродливую голову, после чего благополучно выдворила за дверь.       — Я по-прежнему хочу знать, как он сюда попадет, — объявил Драко.       — Надо было включить этот пункт в ваши условия, — заметила Грейнджер. — Я очень рада, что вы поладили.       — Не уверен, что у нас равноправные отношения.       — Ты так говоришь, будто у него есть что-то жуткое на уме против тебя.       — Он пригрозил, что вцепится в мои соски, если я каким-либо образом начну раздражать тебя.       Грейнджер рассмеялась и поцеловала один из сосков, о котором шла речь.       — Буду оберегать тебя.       — Спасибо. В настоящий момент я не могу решить, кто пугает меня больше — кот или настоятельница.       — Новый Боггарт?       — Не совсем, — ответил Драко. Его охватил совершенно новый страх.       Грейнджер зевнула.       — Может, примем душ и подадим остальным признаки жизни?       — Нет, — эгоистично заявил Драко.       — Думаю, нам все-таки стоит это сделать, иначе Гарри и Рон могут ворваться сюда следующими.       — Одно дело, твой криптид проникает внутрь, но если эти два придурка пройдут через мои защитные чары, придется признать, что я теряю хватку.              — Ты был слегка рассеян, когда устанавливал их, — отметила Грейнджер.       Затем она вновь попыталась отвлечь его, направившись в ванную и позволив халату соскользнуть с себя.       Все проблемы были забыты в погоне за голой задницей Грейнджер.       — Опять? — ахнула Грейнджер, когда Драко прижался к ней своим наполовину твердым членом.       — Конечно. В этом старикашке еще много жизни.       При входе в ванную Малфой увидел свое отражение в зеркале.       Его волосы были похожи на ананас.       В момент подлинного личностного роста он обнаружил, что ему все равно.              Уделив внимание разного рода непотребствам, они в конечном итоге приняли душ. Затем, поскольку Грейнджер настаивала, они спустились вниз, чтобы подать необходимые признаки жизни.       Той ночью, когда все, но особенно Поттер и Уизли, убрались восвояси, Драко присоединился к Грейнджер в её покоях.       К тому времени они полностью избавились от похоти и могли не торопиться. Их действия гораздо больше напоминали занятие любовью.       В них было удовольствие. Не примитивное плотское наслаждение, которое они испытывали несколько раз за это утро, а нечто глубокое, тягучее и сладкое. Они раздели друг друга с заботой и нежностью. С ласковой улыбкой на лице Грейнджер сняла с него подтяжки и запонки. Малфой вытащил из её волос шпильки — все, кроме одной, из-за затянувшейся паранойи. Она расстегнула его рубашку, он снял с неё топ.       Когда они оба были обнажены, Драко уложил её на подушки, окутанную прекрасным хаосом волос в свете растущей луны. Она была той самой волшебницей, которую он видел мельком давным-давно. Он провел пальцами по её волосам и почувствовал невероятность происходящего, невозможность реальности этого видения из сна. Он сказал ей, что она прекрасна. Она попросила его поцеловать ее.       Через поцелуи они делились секретами. Драко рассказал о своей Амортенции, а Грейнджер — о своей. Они находили восхитительные сюрпризы в ответах друг друга: о полетах и море, о розах и его волосах, о песках пустыни, о её мыле и его одеколоне, о медовом сидре и вишнях, о фрагментах событий, воспоминаниях и моментах, которые свели их вместе. Он рассказал ей, о чем думал, когда вызывал Патронуса. Она рассказала о мучивших ее головоломке и парадоксах, которые теперь были решены.       Нежное исступление о глупостях и уязвимостях. Они занимались любовью, шепча друг другу на ухо долго сдерживаемые желания. Их сердца бешено стучали. Их губы сливались в поцелуях, и, когда они вместе достигли вершины наслаждения, каждый выдохнул имя другого.