Летняя ночь и ты

Антон смотрел в книгу, но не видел текста. Ремарк покоился у него на коленях, но Антон смотрел не на неё, а на то, что лежало внутри. Парень провёл пальцами, едва касаясь, по тонкому металлу и смотрел пустым взглядом. Ещё с четырнадцати лет он хранил в этой книге свой секрет, о котором почти никто не знал. Парень задумался о своём и не видел ничего вокруг, кроме лезвия и воспоминаний. *3 года назад* — Антон, успокойся, пожалуйста! — Да как, мам? Он же ушёл! И больше не вернётся! — Антон повышал тон с каждым словом, хотя было уже не куда. Он был на грани срыва. — Господи, прекрати орать! Может если бы ты себя получше вёл, то он бы и не ушёл! — мать орала на сына в ответ. — Зачем ты постоянно выводишь его из себя!? Тебе спокойно не живётся!? Антон не знал, что на это ответить. К глазам подступали слёзы злости и парень изо всех сил старался их сдержать. — Ты его достал, вот он и свалил. Иди и не показывайся мне на глаза! — мать кричала во все горло и злобно смотрела на сына. Шастун развернулся и почти бегом убежал к себе в комнату. Он хлопнул дверью, запер ее на замок и сполз по ней вниз, практически падая на пол. Антон не понимал, что он такого сделал, раз отец решил уйти от них. Мать сказала Антону, что это все из-за него и только и делала, что орала. Шастун подтянул колени к себе и обнял их руками, опираясь головой на дверь. Первая слеза скатилась по щеке и упала на футболку. Парень корил себя за то, что Андрей ушёл из-за него и теперь мать его ненавидит. Ему было так больно, что он больше не мог терпеть. Слёзы уже градом текли из глаз, все не заканчиваясь. Парень на четвереньках подполз к столу и достал из полки упаковку с лезвиями для канцелярского ножа. Антон увлекался рисованием и композицией, поэтому иногда пользовался услугами канцелярского ножа. Вытащив из пачки одно длинное и острое лезвие, Антон оперся спиной о кровать и спустил штаны до колен. Он никогда раньше не занимался селфхармом и считал, что это глупо. Однако в этот момент, он был готов сделать, что угодно, лишь бы эта давящая изнутри боль хоть немного притупилась. Шастун не стал долго думать и резко провёл лезвием по левому бедру. Стрельнула резкая боль, но Антон лишь слегка поморщился. На ноге образовалась розовая полоска, из которой слегка выступала кровь. Легче не стало и Антон решил попробовать ещё раз. Уже с более сильным нажимом, Антон провёл лезвием, чуть не застонав от боли. В этот раз рана вышла глубже, кровь выступила моментально. Антону стало немного легче и он решил сделать ещё один порез. Этот порез вышел ещё глубже, но был не такой длинный. Из раны потекла кровь, стекая по ноге. Антон взял салфетки, из нижнего ящика стола, и стёр кровь, шипя от боли. Парню стало легче, ведь физическая боль заглушала моральную. Шастуна пробило на воспоминания, от чего он не заметил, как кто-то постучал в дверь. Он очнулся, только когда дверь открылась. Парень резко захлопнул книгу, только после этого посмотрев на пришедшего. — Ты чего тут один сидишь? — Арсений прошёл в комнату и прикрыл за собой дверь. — Я не увидел тебя на пляже и подумал, что что-то случилось. — Я в порядке, просто голова немного болит, — это было почти правдой, потому что мысли на давали парню покоя, от чего казалось, что голова сейчас взорвется. — Что читаешь? — Попов обратил внимание на книгу, но Шастун, одним движением, засунул ее под подушку. — Да так, «Три товарища». — Любишь Ремарка? — Арсений все так же продолжал стоять около двери, смотря на отчего-то слегка взволнованного, Шастуна. — Мне нравится как он пишет. Я не особый фанат классики, но его стиль написания мне нравится. — Хм, — вожатый слегка приподнял брови и прошёл вглубь комнаты, садясь на кровать Матвиенко. — А вообще в принципе, какой жанр предпочитаешь? — Ну, это зависит от книги. Если это интересный детектив, могу почитать. Или же какой-то хороший роман, то и его с радостью прочту. Но фэнтези –это моя любовь. Их я могу читать хоть сутки напролёт, не отрываясь даже на десять минут. — Ого, — Арсений был явно под впечатлением, — я не знал, что ты так любишь читать. — Ну, есть такое, — Антон слегка засмущался, видя как его хвалят за его увлечение. — Я в детстве не любил это все, но когда мне моя учительница дала одну книгу, это было в тринадцать лет, то я поплыл. Оказалось, что если ты читаешь не школьную литературу, то это даже приносит удовольствие. — Это здорово,— Попов улыбался и смотрел на Шастуна, который будто светился изнутри, когда говорил о книгах. — Раз ты любишь фантастику, может ты и Бредбери читал? — Я сказал, что люблю фэнтези, а не фантастику. — А есть разница? — Конечно есть! — Антон был удивлён, что Попов этого не знает. — Вот Бредбери как раз таки и пишет в основном фантастику, но он мне не по душе. Я не особо люблю читать про регрессирующее общество и тому подобное. А фэнтези - это… это… Господи. Я даже не знаю, как описать, — юноша широко и завороженно улыбался, так как о книгах мог говорить очень долго и с неподдельным энтузиазмом. — Это отдельная вселенная, где другие правила и порядки. Есть только фейри, фэйцы и тому подобное. Особенно я обожаю тропы от ненависти до любви. Это просто моя слабость! Антон увлекательно рассказывал о его любимых книгах и авторах, делился своим мнением по поводу разных книг и некоторые рекомендовал к прочтению. Арсений лишь завороженно, с улыбкой на устах, следил за радостным юношей и не мог не проникнуться его восторгу о книгах. Сам Попов предпочитал классику, но раз Антон рекомендовал фэнтези, то вожатый точно его почитает. Они болтали достаточно долго, и поняли это, только когда их отряд возвращался с пляжа и друзья вошли в комнату. Арсений почти сразу ретировался, оставляя подростков в их дружеской компании. Они спрашивали у Антона, что случилось, потому что тот буквально светил своей улыбкой. Шастун сам не знал, как его депрессивное настроение так быстро сменилось на хорошее. Видимо сказалось то, что он говорил о книгах (которые он, к слову, обожал) и то, что рядом находился Попов. Парень был рад поделиться своим мнением именно с ним. Ему почему-то это было важно. После обеда юноша пошёл позвонить матери. Разговор опять вышел недолгим и сухим. Отчим все так же, не просыхал, от чего Антону стало тревожно за маму. Та может и относилась к сыну не всегда хорошо, но позволять кому-то ее обидеть, Антон не мог. Настроение скатилось в ноль и парень решил не идти в комнату. Ему не хотелось портить настроение друзьям, потому что в таком состоянии мог и сорваться на парней. Антон просто шёл, гуляя по лагерю и сам не заметил, как пошёл по тропинке, к месту, где они сидели с Арсом. Шастун решил, что это хорошее место, чтобы придти в себя, поэтому направился прямо туда. Придя на место он застал все то же умиротворение и щебет воробьев. Парень сел под дерево, придвинул ноги к себе и уткнулся лицом в колени. Он не знал сколько так просидел, но через какое-то время услышал шуршание. Шастун поднял голову и увидел, направляющегося к нему, Арса. — Ну наконец-то, я уже тебя обыскался, — Попов подошёл к дереву и оперся на него рукой. — Что-то случилось? — Антон посмотрел на вожатого, смотря на того снизу вверх. — Случилось, — Арсений щелкнул Антона по носу, — один воробей куда-то упорхнул, никого не предупредив, и его друзья уже час ищут по всему лагерю. — Ого, — Антон не думал, что просидел здесь так долго, — извините, я не заметил сколько прошло времени. — Что-то случилось? — теперь забеспокоился мужчина и присел рядом с Антоном, все так же, смотря на юношу. — Да нет, все в порядке, — отмазался Антон. — Ты каждый раз это говоришь, и с каждым разом я сомневаюсь в твоих словах все больше. Антон ничего не ответил, а Арсений больше ничего не говорил. Попов уже думал, что они так и будут молчать, пока Антон не прервал тишину, говоря почти шепотом. — Мои родители развелись, когда мне было четырнадцать. Я до сих пор не знаю точную причину их развода, но помню, что мать тогда во всем винила меня, — Арсений не прерывал парня, понимаю, что тому нужно выговориться. — Потом она конечно извинилась, стала лучше ко мне относиться, перестала винить, но те ее упреки я запомнил на всю жизнь, — Шаст нервно закусил губу. — Когда мне было пятнадцать мама вышла замуж за дядю Витю, это мой отчим. Я тогда был зол на неё, потому что не понимал, как она так быстро забыла отца. Но отчим оказался не таким уж плохим и я с ним смирился. Антон замолчал на какое-то время, нервно покусывая губу и смотря в пол. — Но потом он начал выпивать, — Шастун продолжил, а Арсений все так же, не перебивал. — Сначала это было просто увлечение, знаете, с друзьями выпить или на праздниках. Потом он начал выпивать больше и уже не только с друзьями. Бывало, что он пил не просыхая, несколько дней подряд. Это превратилось в зависимость, но он этого не понимал и отказывался от лечения. Сейчас он выпивает меньше, но бывает, накатывает, и он опять уходит в запой. — Почему тогда твоя мама… ну… не бросит его? — Арсений на знал, как корректно сформулировать свой вопрос. — Сам задаюсь этим вопросом, — Антон пожал плечами. — Мужик он так-то хороший, если бы не выпивка. Видимо мама держится за воспоминания о нем, когда он ещё не пил. Мне казалось, что она его любит. Но он уже перешёл все границы, иногда даже домой дружков своих таскает, чтобы одному не пить. Мама закрывает на это глаза и меня призывает к тому же. Если бы не он, мы бы вообще не ссорились, потому что все скандалы у нас именно из-за него. Один раз она меня даже из дома на несколько дней выставила, так сильно поссорились, — Антон усмехнулся и как будто вспомнил что-то своё. — Тогда если бы не Димка, не знаю, чтобы я делал. Я был в таком состоянии, что хоть иди и под поезд ложись. Так практически и было… Антон замолчал и невидящим взглядом уставился на речку. Арсений не понял последней, произнесённой подростком фразы, но решил, что это слишком личное и просто молчал. Через минут пять Арс не выдержал напряжения и осторожно дотронулся руки Антона, которая лежала между ними. Антон не повернул головы, как будто ничего не заметил. Тогда Арсений, так же осторожно, перепрел свои пальцы с шастуновскими и легко поглаживал ладонь парня большим пальцем, оказывая маломальскую поддержку. Антон же не стал убирать руку, только сомкнул свои пальцы на ладони вожатого, мысленно того благодаря за это. ***** Вернувшись после ужина в комнату, парни быстро переодели футболки, и отправились на дискотеку. Было как обычно шумно, многолюдно и неуютно. Антон сел на лавочку, не желая двигаться с места, и ребята, потеряв надежду растрясти парня, отправились восвояси. Парень смотрел на толпу и думал о своём. Ведь у каждого своя жизнь, свои проблемы, загоны, но здесь, они как будто забывают о них, просто наслаждаясь моментом. Хотел бы Антон тоже научится жить в эту минуту, не думая о будущем, ведь проблем хватало и в настоящем. В принципе, в этом мире, нет людей, у которых все идеально и нет проблем. Для каждого человека есть свой уровень проблем и у каждого они разные. Нет идеальных людей, но есть люди, которые и не зацикливаются на идеале. Они решают задачи по мере их поступления, при этом не забывая наслаждаться жизнью и просто жить. Именно не выживать, а жить. И ведь все люди счастливы по своему. У кого-то счастье в оценках, у кого-то в работе, а у кого-то в людях. Все они разные. И если у человека отличается счастье от других - это не значит, что он плохой или испорченный. Быть особенным не плохо. Не плохо быть обычным. Плохо если ты не позволяешь себе быть счастливым, придерживаясь каких-то поставленных обществом рамок. Вот это по настоящему грустно. Антон опять настолько ушёл в себя, что Ире пришлось пощёлкать пальцами, у того перед носом. — Ты чего? Все хорошо? — Ира присела рядом с Антоном. — Да, я в порядке, — Антон абстрагировался и включился во внешний мир. — А ты чего не танцуешь? — Устала что-то, — девушка пожала плечами. — Может пойдём, пройдёмся? Свежим воздухом подышим? — Я только за. Они вышли из душного помещения и направились к речке. По пути они обсуждали всякую всячину, особо не проявляя к интерес к разговору. К речке они подошли уже молча и просто смотрели на воду. Ира как бы невзначай коснулась пальцами руки Антона и повернулась в нему лицом. Она приблизилась к лицу Антона, вставая на носочки, и коснулась своими губами его. Антон не отшатнулся, но и на поцелуй не отвечал. Спустя несколько секунд Ира поняла, что поцелуй остаётся безответным и сама отстранилась, смотря Антону в глаза. — Ир…, — начал мягко Антон, — я… — Не надо, — девушка остановила его движением руки. — Я не то чтобы на что-то надеялась, просто решила рискнуть. — Ты красивая, — девушка слегка улыбнулась, — но… мне… нравится кое-кто другой. Ира слегка приподняла брови и искренним взглядом посмотрела на Шастуна. — Это хорошо, — она не стала злиться, — она тебе сильно нравится? — Ну…, — Антон не знает, стоит ли девушке говорить, — это… не совсем она. — Оу, — девушка сразу поняла о чем говорит парень, но больше ее удивление ничего не выдавало, — это тоже хорошо. В принципе, когда людям кто-то нравится - это хорошо. Ведь это означает, что ты живешь и чувствуешь. — Это да… — Ты не ответил на вопрос. — Я сам не знаю, — Антон посмотрел на воду, в которой отражалась луна. — Я сам это осознал недавно и ещё до конца ничего не понял. — Ну как поймёшь, сообщи, — девушка подмигнула парню и улыбнулась. — Главное не профукай момент. Если ты все поймёшь, то не теряй времени и действуй. Жизнь слишком коротка, чтобы долго сомневаться. Тем более я по жизни придерживаюсь тактики: «Лучше сделать и пожалеть, чем жалеть, о том что не сделал». — Мне нравился твоя тактика, — парень заулыбался и они оба засмеялись. Уже лёжа в своей кровати, Антон задумался и понял, что не хочет проебать свою жизнь, только потому что боится. Решив действовать, парень засыпал с позитивными мыслями и хорошими чувствами.