Тряпки от кутюр

— КИМ. ТЭХЕН. ТЫ. НАСТОЯЩИЙ. КОБЕЛЬ. С пятого этажа обычной многоэтажки в спальном районе Сеула вниз, прямо на асфальт и ветки кустарника в палисаднике, летят красивые яркие вещи. И не просто вещи, а дорогие и брендовые. Омега, что бросает их с балкона, не прекращает поливать отборным матом стоящего внизу альфу. — Гук-и, детка, прошу тебя, открой мне дверь. Я все тебе объясню. Ты неправильно все понял. Пожалуйста, любовь моя, дай мне все тебе объяснить. — Мужчина собирает вещи, складывая их на лавку возле подъезда. — А кобель-то красивый, породистый либо. — Бабуля, сидящая на лавочке рядом с кучей дорого шмотья, разглядывает высокого широкоплечего альфу. — Внучик, вот сдался тебе этот истеричный? Он же тебе всю жизнь испоганит. Давай, я тебя со своей внучкой познакомлю? Она у меня умница, каких поискать. Давай, не пожалеешь. — Милая аджумма, я бы попросил вас не выражаться в отношении моего омеги. Тем более, что этот, как вы говорите, истеричка, без пяти минут мой муж. — Тэхен смотрит вверх на пустующий балкон. Он уже готов бежать к двери в подъезд, надеясь на то, что Чонгук все-таки решился поговорить с ним. Но на балконе снова появляется его омега с пакетом в руках. — Я ненавижу тебя, Ким Тэхен! Ты обманщик!!! За что ты так со мной поступаешь? — парень снова начинает выкидывать вещи, но не все сразу, а, театрально нахмурив лицо, кидает по одной. — Versace, Gucci, Prada. Серьезно, Ким? Prada вновь? Откуда, Бог мой? Откуда это все? — Детка, прошу тебя, дай мне объясниться. — Детка? Да пошел ты на хер, кобелина. Нашел себе богатенькую детку? Это он тебе все это покупает? Он, да? Тэхен продолжает собирать вещи, падающие как большие разноцветные снежинки с неба. Черт бы побрал всю эту нелепую ситуацию. — Чонгук-и, я прошу тебя, остынь. Впусти меня в дом, давай поговорим. — Альфа пытается воззвать к здравому смыслу своего омеги. — Ты погляди, какой красавчик на балконе. Горячий, сучка, я б вдул. — С краю песочницы на детской площадке во дворе дома сидят какие-то малолетки, лет по 16-18, не больше. Они обсуждают разгоряченного омегу, что в голос материт блудливого жениха, прямо за спиной у Тэхена. Агрессивное рычание слышится, наверное, даже в соседнем дворе. Альфа поворачивается к небольшой группке подростков, продолжая яростно скалиться. Пространство вокруг заполняет горький запах хвои. Радужки сверкают алыми искрами, не предвещая ничего хорошего тому, кто посмел ляпнуть похабную фразу. — А ну повтори, сука. — Тэхен направляется в сторону похотливой шайки. — Вдулка-то хоть выросла? Посмотри на нее в последний раз. Я тебе ее сейчас знаешь куда засуну? Ким хватает за шкирку сопротивляющегося подростка, трясет как грушу, пытаясь донести смысл своих слов. — Пошел вон отсюда, щенок. Понял меня? Еще хоть раз увижу вблизи этого подъезда, повырываю конечности. А если глянешь в сторону моего омеги, глаз тоже лишишься. Я ясно изъясняюсь? Тэхен на самом деле не собирался причинять вреда прыщавым недорослям, но припугнуть стоило. Он несильно толкает паренька в сторону таких же испуганных дружков и, рыкнув еще раз, да посильней, возвращается на свой «пост» под балконом. — Давай, давай, козлина, лей мальчишке воду в уши. Смотри, какие нынче трусишки альфы для своих любовников надевают. — Проходящий мимо Тэ омега говорит «умности» своему товарищу, тыча пальцем на черные кружевные трусики, изящно свисающие с веточки куста сирени. — И не стесняется же дома такое хранить, под боком у своего омеги. Позор таким альфам. Позор!!! — Омега, запрокинув голову, кричит Чонгуку. — Парень, бросай его. Он трусы кружевные носит. Тэхен был готов провалиться сквозь землю. — Я отдал тебе лучшие годы своей жизни, мне уже 24 года, да еще и помеченный, кому я теперь нужен буду? — Со слезами на глазах омега тащит на балкон еще один пакет. — Тряпки, тряпки. Тряпочки. Сколько же ты мне врал, Ким-мать-твою-Тэхен? — Детка, ты, правда, не так все понял. — Ах, не правильно понял? Не детка, да? Может папочка? Так, да, Ким Тэхен? Трахаешь по ночам богатенького папика? — От этого наигранно-вежливого «Ким Тэхен» у альфы мурашки по спине. Его милый крольчонок называл его так только в моменты сильнейшей обиды и ярости. — Я фактически на двух работах впахиваю, отказываю себе во всем, лишь бы вносить хоть какой-то вклад в покупку нашей квартиры, еще и репетиторства эти гребаные. А ты себе ни в чем не отказываешь, как я погляжу. — Детка, любимый. Я не рассчитал время на подработке, хотел закончить все вчера, чтобы провести с тобой вместе выходные. А потом просто вырубился прямо за компом. Да еще и телефон сел. — Так заработался, кобель, что забыл, что у твоего омеги первый день течки? ТВОЮ ЖЕЖ МАТЬ. БЛЯДСТВО. Течка. Тэхен честно помнил о ней вплоть до вчерашнего вечера. Работа настолько его поглотила, что он напрочь забыл о любимом, оставив его одного справляться с болью. Господи, что он за альфа такой, как мог забыть о таком? За все годы, проведенные вместе, такое случилось впервые. Он всегда знал, когда его мальчик начнет «течь». И это были лучшие дни в жизни обоих. Нет, вы не подумайте, в их почти семейной жизни и так было много секса, взаимных ласк, они изучили друг друга вдоль и поперек, доставляя наслаждение раз за разом. Просто именно в течку Чонгук становился до невероятного чувствительным и тактильным, ласковым, нежным и готовым к любым экспериментам в постели. Он был самым лучшим для своего альфы. А его альфа, как последний мудак, забыл о своем омеге. Мандарины, сладкие, сочные, любимые фрукты альфы. Тэхен думал, что ими пахнет от вещей, побывавших в руках Чонгука, ведь именно так пахнет его истинный омега. Но только теперь приходит осознание, что пахнет не одежда, пахнет вся улица, запах повсюду. И это не тот восхитительный аромат, каким был всегда. Сейчас альфа чувствует в сладости запаха нотку горечи. И горечь эта не от боли или чувства неудовлетворенности. Она от разочарования в своей паре, своем партнере, своем альфе. Это самое страшное, что может чувствовать альфа от своего омеги — не уберег, не защитил, бросил. ТЫ НЕ ДОСТОИН ЭТОГО ОМЕГИ, КИМ ТЭХЕН. Его мальчику плохо, ему больно, а вина на Тэхене, и только на нем. А еще эти тряпки кутюрные, будь они не ладны. Альфа прислушивается, но криков Гука не слышит. Но буквально через секунду воздух рассекает дикий вой, вой боли и отчаяния. А ведь дома нет ни подавителей, ни даже обезболивающих. Течки и гоны они всегда проводили вдвоем, а еще Тэ не хотел, что бы его омега травил себя химией: они уже планировали после свадьбы подумать (и не только) о малыше. Гук часто зависал в отделах с детскими вещичками, рассматривая и нежно гладя крохотного размера пинеточки. В голове загорается лампочка. — Гук-и, детка! Крольчонок, посмотри на размер одежды, пожалуйста! Просто посмотри и ты все поймешь. Чонгук, сжавшийся от боли на балконе, дрожащими пальчиками разворачивает первую попавшуюся рубашку. Голубой шелк приятно холодит кожу ладоней. На пришитой к воротнику бирке омега видит белую буковку «S». На следующей вещи, попавшей в руке, та же буква, а вот на светло-голубых джинсах с подранными коленями — «M». Потом снова «S», потом снова и снова. А где же «XL» и «XXL»? Его альфа довольно крупный и широкоплечий, чтобы носить смешной размер «S». Осознание собственной глупости приходит довольно быстро. Быстро для омеги, но не для альфы, что стоит под балконом, ожидая своей участи. Он как завороженный смотрит вверх, пытаясь уловить хоть какой-то звук. Протяжное «Тэ» выводит его из оцепенения. Тэхен хватает с лавочки кучку цветастых тряпок и несется к подъезду. Лифт ждать слишком долго. Он добирается до 5 этажа за минуту — спасибо папе за длинные ноги, отцу за характер и тренировкам по баскетболу за выносливость и хорошую «дыхалку». Хотя последнее уже явно не в столь завидной форме, надо хотя бы по утрам бегать начать. Дверь в квартиру открыта, но в коридоре омеги нет. Как нет его в ванной и в кухне-гостиной их небольшой съемной квартиры. Разувшись, Тэхен тихонечко двигается в сторону спальни. Открыв дверь, он не знает, чего ему хочется больше — подбежать и сжать в объятиях своего детку, или, чтобы не спугнуть, стоять и смотреть, как его любимый «гнездится» в его вещах. Большего счастья и быть не может. — Гук-и, детка. Можно мне подойти ближе? — Альфа опускается на колени у края кровати, там, где видно розовые пяточки, торчащие из вороха тэхеновой одежды. — Крольчонок, разреши мне помочь тебе. Заплаканный омега садится в гнезде, закусив нижнюю пухлую губу, сжимает в руках спальную футболку своего альфы. — Мне было так плохо вчера, я не знал, что делать с болью. Даже теплая ванна не помогла, и таблеток никаких нет. И я не удержался, сложил твои вещи на кровати и смог немного поспать. А потом твоего запаха стало так мало, что я решил достать еще вещей и наткнулся на эти пакеты с одеждой. — Тэхен нежно оглаживает острые колени Гука, выпуская как можно больше успокаивающих феромонов. А омега прикрывает глаза от удовольствия. — Мне было так больно, Тэхен-и, так больно. Твой телефон недоступен, домой ты не пришел ночевать. Я уже столько себе надумал, что готов был выйти в окно. — Прости меня, хороший мой. Мой самый лучший мальчик на свете. Мой омега. — Альфа обвивает руками хрупкое тело, зарываясь носом в нежный мягкий животик, укладывая голову на колени Чонгука. Ему еще не разрешили помочь и разделить с омегой гнездо. — Ты же знаешь, мне никто не нужен кроме тебя, я люблю тебя всем сердцем и никогда не смог бы намеренно сделать тебе больно. — Тэ, а откуда эти вещи, они… Неужели…? — Да, детка. Они все для тебя. Помнишь, я рассказывал тебе о своем одногруппнике Юнги, с которым мы дружили в университете? Он вместе со своим мужем Намджуном год назад открыл интернет-магазин одежды известных мировых брендов. Я тогда даже помогал Юнги в оформлении сайта, помнишь? — Увидев утвердительный кивок, альфа продолжил. — Сейчас Юнги на восьмом месяце беременности, поэтому я сам помогаю Джуну с расширением сайта; их затея оказалась довольно прибыльной, многие хотят приобрести такую одежду со скидками, пусть они и не из последней коллекции. Магазин процветает. Я отказался брать с них деньги за работу, а Намджун предложил мне найти несколько вещей для себя из остатков прошлого года. Вот я и стал выбирать для тебя обновки. Потом еще несколько купил. Я понимаю, что никакие тряпки, пусть даже от кутюр, не смогут заменить мою любовь. Но я так хотел сделать тебе сюрприз, развесив все в гардеробной нашей с тобой новой квартиры. Прости меня, крольчонок. Прости, родной. Я обещаю, что такого больше не повторится. Я не позволю тебе больше плакать. Тэхен чувствует, как на его волосы падают капельки слез омеги. Сквозь слезы и всхлипы слышны тихие стоны Чонгука — Тэхен кончиками пальцев гладил нежную кожу поясницы. Не удержавшись, альфа сжал в руках упругие ягодицы своей детки, рыча и наслаждаясь чистым и сладким запахом сочных мандаринов. — Тэ… — С губ омеги срывается очередной стон. — Хочу тебя… В гнезде. — Его тонкие пальчики зарываются в шоколадные кудри Кима, который сам уже не может сдержать стона — настолько сильно его желание отлюбить этого потрясающего мальчика. Услышав последние слова Гука, Тэхен вскакивает и, сжимая омегу в крепких объятиях, валит на кровать, в самый центр уютного аккуратного гнездышка. Своими большими ладонями он обхватывает лицо любимого, сцеловывает соленые капли с его скул, щечек, мажет горячим языком по опухшим губам, прикусывает подбородок и, лишь услышав очередной стон, впивается в желанные губы глубоким поцелуем. Альфа чувствует, как дрожит от возбуждения тело его омеги, как усиливается сладкий запах, становясь приторным, но не менее желанным. Он спускается языком на шею, потом вниз к ключицам, вылизывая каждый сантиметр карамельной кожи. Руки сжимают тонкую талию, притягивая ближе, затем обхватывают самые шикарные на свете бедра, вырывая еще один стон из омеги. — Господи, какой же ты вкусный. Детка, я хочу вылизать тебя. Чонгук стонет, выгибаясь дугой в родных руках. Он чувствует, как безбожно течет от дикого возбуждения, от настойчивых, но таких нежных ласк любимого мужчины. Ему хочется больше. — Да, Тэ, да! Пожалуйста! Тэхен снимает свою футболку с Гука, снова восхищаясь потрясающим телом, припадает губами к набухшей груди. Обводит языком тончайшую кожу ареолы, лижет сосок, втягивает его в рот и начинает жадно сосать. Омегу трясет, издаваемые им звуки уже мало походят на стоны, больше на крики. Его мальчику хорошо, а должно быть еще лучше. Альфа поцелуями переходит ко второму соску, решив, что внимание нужно уделить каждой клеточке разгоряченного тела. Свободной рукой Тэхен стаскивает домашние шорты Чонгука, смотрит на практически полностью промокшие боксеры, их снимает тоже. Он любуется телом своего парня, его длинными ногами, округлыми бедрами, небольшим красивым членом, который тоже хочется ласкать, упиваясь громкими стонами. Губы скользят вниз, язык вылизывает впадинку пупка, прикусывает кожу ниже него. Ким ведет носом по крепко стоящему члену, но оставляет лишь короткий целомудренный поцелуй на напряженной головке. У него сейчас другая цель, и он не собирается отступать. Услышав слегка разочарованный всхлип, Тэхен просит: — Детка, перевернись на животик, нам обоим будет так удобнее. Уже мало что соображающий от возбуждения Чонгук пытается принять нужную позу, но у него откровенно плохо получается: дрожащие колени разъезжаются в разные стороны, руки не держат совсем. Тэхен подтягивает его ближе к себе, цепляясь за бедра, ладонями оглаживает напряженную спину и аккуратно давит между лопаток, укладывая омегу грудью на подушки. Он любуется представшей перед ним картиной: шелковые волосы разметались по подушке, глаза прикрыты, а зацелованные губы открыты, пальчики сжимают подушку, спина, изящно прогнутая в пояснице, покрыта бисеринками пота, бедра напряжены, как и ягодицы. Ох уж эти ягодицы, так привлекают и манят к себе. Тэхен жадно сглатывает скопившуюся слюну, когда видит, как на секунду расслабляется колечко сфинктера, выпуская очередную порцию густой «мандариновой» смазки. Альфа рычит, даже не пытаясь сдержать скопившиеся эмоции. Он сжимает в ладонях идеально подходящие им половинки такой желанной задницы. Потерявшись в собственных желаниях, Ким прикасается губами к карамельной коже на внутренней стороне бедра, собирает кончиком языка сладость, наслаждается ярким вкусом и протяжным стоном его омеги. Он собирает все, вылизывает каждый сантиметр, ласкает языком сжатое колечко мышц, расслабляет, пытаясь облегчить себе же задачу. Горячий язык проникает внутрь, а спустя всего несколько поступательных движений языком Чонгук надрывно стонет и кончает на белоснежные простыни. Тэхен доволен, но останавливаться не собирается — они только начали. Омега обессилено разводит колени еще шире, ноги напряжены настолько, что держаться в таком положении просто невозможно. Тэ отвлекается от любимого занятия, накрывает собой Гука, нежно лаская губами чувствительное место за ушком. — Хочешь передохнуть? — Всего минуточку, дыхание перевести. — Чонгук льнет спиной ближе к влажной груди своего альфы, оттопыренной попкой потираясь о возбужденный член альфы. Хорошо, что Ким уже стянул с себя джинсы и боксеры — трение кожи о кожу вызывает табун мурашек. Гуку тоже приятно до одури, он стонет в голос от легкой стимуляции и урчания Тэ ему на ухо. — Ты хочешь, чтобы я продолжил вылизывать тебя, или хочешь еще чего-то? — Мужчина на грани, его возбуждение вызывает легкую боль, потому что хочется уже войти в это прекрасное тело под ним, хочется дарить наслаждение и получать не меньше. — Хочу, чтобы ты трахнул меня, глубоко… в рот. Альфа, прошу тебя, трахни мой ротик. Тэхен слышит, но соображает слабо. В ушах на повторе звучит «трахни» и «мой ротик». Член дергается от нарисованной под закрытыми веками картины. Он и так в эмоциях захлебывается, а тут его нежный, сладкий, любимый мальчик просит о таком. — Может позже, в душе? Я так хочу тебя сейчас, что не протяну и минуты. Хочу доставить удовольствие нам обоим. — Тогда чего ты ждешь? — Дерзко. Второго приглашения альфе не нужно: держась на локте одной руки, он второй рукой направляет свой изнывающий без разрядки член в растянутую дырочку, зависает на секунду, а затем одним сильным толчком входит по основание. Внутри горячо, мокро и чертовски узко. Тэ двигается медленно, растягивая накатывающее удовольствие и тугие жаркие стеночки. Гук отзывается стонами на каждый толчок, двигает бедрами навстречу движениям любимого, сжимает внутри еще сильнее. Смазки так много, что комнату сразу наполняют громкие звуки страсти и стонов в унисон. Тэхен сдвигается на жалкие сантиметры, меняя угол проникновения, чувствуя каждым движением давление на чужую простату. Он загнанно дышит, чувствует приближение оргазма. А Чонгук как в бреду повторяет: «Еще, быстрее, еще». Спустя несколько сильных толчков, омега буквально взрывается от наслаждения, стонет долго, изливаясь на простынь и шепча имя альфы. Тэхен выскальзывает за секунду до финала, оставляя белесые дорожки на любимых ягодицах. Он падает на Чонгука, прижимает своим весом к постели, зная, как омега любит это, продолжает ласкать влажные бедра. — Я люблю тебя, детка. — Шепчет Тэ, прижимаясь губами выпирающим позвонкам на длинной шее. — Прошу тебя, не сомневайся во мне никогда. — И я люблю тебя, Тэ. И до вчерашнего вечера сомнений не было. Но представь себя на моем месте. Ты бы не засомневался? — Ким переворачивает Гука на спину, смотрит в его бесконечно черные глаза и зависает, рассматривая расслабленное и удовлетворенное личико. Этот маленький омега такой сильный и мудрый, такой нежный и страстный, чуткий и понимающий. И весь его. Тэхен сам себе завидует. Они еще долго лежат в объятиях друг друга, забив на душ и постель, пропитавшуюся потом, смазкой и семенем. Тэ нежно касается губами лица Гука, покрывает поцелуями скулы, подбородок, носик омеги. И вдруг зависает на несколько секунд, вспоминая что-то, заливается румянцем до самых кончиков ушей. Чонгук вопросительно смотрит на мужчину, не понимая, что вызвало приступ смущения у его альфы. — У меня еще небольшой подарок есть для тебя. Я собирался вручить его завтра вечером, за ужином в честь нашей годовщины. Но, думаю, сейчас самое подходящее время. — М? — Сейчас принесу, в гостиной оставил. Ким возвращается в спальню с ярко-бирюзовым бумажным пакетом с белыми лентами вместо ручек и протягивает уже сидящему на кровати Чонгуку. — Это… Мне? — Тэхен знает, как его детка любит получать подарки, и дарить их любит, но сейчас делать это получается не часто. Получив утвердительный кивок, омега раскрывает пакет, не сдерживая лучезарной улыбки. Он недолго ковыряется внутри, а затем поднимает взгляд, полный обожания. — Тээээээээ. Серьезно? Victoria's Secret? Божечки мои. — Гук дрожащими пальчиками достает из пакета невесомые кружевные трусики, такого же бирюзового цвета. Он очень любит этот цвет и знает, что тот невероятно подходит его цвету кожи. — Наденешь их для меня сегодня? Только вместе с тем, что осталось в пакете. — Тэхен забирает у омеги белье, освобождая руки. — Надеюсь, все остальное тебе тоже понравится. Чонгук ерзает в предвкушении и снова лезет в пакет, достает белую коробку и вопросительно смотрит на Тэ. Обувная? Подняв крышку и развернув белую бумагу, ахает, прикрывает рот ладошкой, пытаясь сдержать эмоции. Туфли. С открытым носиком, высоким каблуком и кокетливыми бантиками сзади. Черт возьми. Бирюзовые. Туфли. На шпильке. От восторга даже у Тэ стучит в ушах, словно по сердцу снова и снова проходятся эти самые каблучки. Дыхание замирает, стоит только увидеть, как сияет его детка. Конечно же Гук не носит такое в повседневной жизни, его любовь к шпилькам родилась после нескольких занятий по стрип-пластике. А Тэхен, кажется, кончил прямо в брюки, когда впервые увидел Гука в коротких шортах и на каблуках. Парень просто решил особенно поздравить Тэ с днем рождения. — Там есть еще кое-что. — Мужчина отрывает Чонгука от разглядывания туфель, указывая пальцем на обувную коробку. — Посмотри внимательно. Гук откладывает в сторону уже полюбившиеся шпильки, снова ныряя пальчиками в коробку. А всего секунду спустя достает маленькую бирюзовую коробочку с эмблемой известного ювелирного бренда. Открывает. Тэхен видит лишь подрагивающие ресницы и закушенную губу — омега не поднимает головы, рассматривая подарок в руках. — Крольчонок? — Тэхен подсаживается ближе и поднимает голову омеги, аккуратно ухватившись пальцами за его подбородок. — Ким Тэхен. — Серьезно и строго. — Так нечестно. — В глазах, полных любви и нежности, слезы. — Что нечестно? Нечестно дарить тебе подарки? Честно. А в скором времени я буду дарить их тебе все чаще и чаще, обещаю. Мы скоро переедем в нашу квартиру, и там будет много места для всего, что я планирую тебе подарить. Или нечестно хотеть, что бы самый потрясающий омега на свете стал моим мужем? — Тэ достает из коробочки аккуратное колечко из белого золота с россыпью маленьких камушков и надевает на безымянный палец Гука. — Хочу увидеть тебя сегодня вечером только в этих вещах. Альфа хитро улыбается, облизывает губы в предвкушении, и целует пальчик, на котором как влитое сидит обручальное кольцо. — Ты согласен? — Тэ пытается вывести из оцепенения притихшего Чонгука, несильно сдавливает пальцами его ладонь, целуя уже в губы. — Да, Тэ, тысячу раз «Да».