Тряпки от кутюр

Чонгук оценивающе рассматривает себя в большом зеркале, а к горлу опять подкатывает предательская тошнота. Он знает, что выглядит замечательно, но переживания берут верх над омегой. Мало того, что течка должна начаться со дня на день, так еще и бесконечные переживания, связанные с сегодняшним днем, не дают покоя. Парень снова и снова теребит красную ниточку-браслет на запястье, находя секундное успокоение в привычном жесте. СВАДЬБА. Они вместе с Тэхеном решили не откладывать это событие в долгий ящик. Пышного и масштабного мероприятия все равно не планировалось, а собрать на пару дней всех самых близких труда не составит. С выбором места помогли родители Тэхена, которые радовались предстоящему событию, казалось, даже больше будущих супругов. Папа альфы даже заплакал, когда на очередном семейном ужине в доме родителей Тэ с большим удовольствием продемонстрировал кольцо, украшавшее пальчик его омеги. Отец был сдержан, но крепко обнял ребят и искренне пожелал счастья. В его влажных глазах искрилась гордость за сына. Провести свадьбу решили на берегу Восточного моря, в прекрасном курортном городе Каннын, забронировав заранее несколько гостиничных номеров для гостей и небольшое бунгало для новобрачных. Приготовления не заняли много времени, большую помощь оказал сам отель и замечательный организатор — омега Кан Хену. Вечером, когда до свадьбы оставалось меньше суток, прибывшие на церемонию гости собрались в уютном ресторане при отеле. Наконец-то все могли спокойно познакомиться друг с другом, отдохнуть и обсудить последние детали предстоящей свадьбы. Шафером Тэхена стал его старший брат Сокджин, альфа, прилетевший на свадьбу из Японии, где живет уже несколько лет со своим мужем Чимином. Поддержать Чонгука перед алтарем вызвался его брат Хосок, яркий и харизматичный альфа, весь вечер не сводивший глаз с Хёну. Родители пары, знакомые друг с другом уже не первый год, мило беседовали и делились мечтами о внуках. Намджун с Юнги по понятным причинам присутствовать не смогли — почти 2 месяца назад они стали родителями прекрасного мальчика-омеги, и теперь вовсю познавали прелести бессонных ночей, упавших сосок и быстро заканчивающихся подгузников. После ужина и детального описания завтрашнего торжества, все разошлись по своим номерам, а старшие омеги, в лице папы Тэхена и мамы Чонгука, просто вырвали из рук альфы-жениха его прекрасного будущего мужа, настояв на том, что ночь перед свадьбой они должны провести раздельно. Тэхен бушевал и разозлился на родителей не на шутку — в уязвимом состоянии предгона ему как никогда нужен был его омега, его запах, его нежные объятия и сладкие поцелуи. А тут какие-то традиции. Вовремя вмешались Сокджин и Хосок, утащили брыкающегося альфу к бассейну, пару раз окунули в прохладную воду и предложили провести последнюю холостяцкую ночь в жизни Тэ вместе с ними. И вот теперь, стоя перед зеркалом, Чонгука охватывает паника. Во-первых, Тэхен ему не позвонил с утра, и даже не написал, что совсем не свойственно его альфе. Во-вторых, белая рубашка, в которой он должен был идти под венец, оказалось ему большой — то ли похудел на нервах, то ли взял не ту рубашку, что маловероятно. Мама Гука одним взглядом успокаивает взволнованного сына и за несколько минут аккуратно исправляет оплошность, сделав неприметные вытачки на спинке наряда. Теперь все как надо — ткань мягкими изгибами очерчивает подтянутую фигуру, нелепых складок не осталось, в открытом вороте виднеются первые буквы свежей татуировки под ключицами. «Моя любовь к тебе бесконечна» — эти слова с недавних пор украшают плечи Чонгука и Тэхена. Следом звонит стилист, искренне (хотелось бы верить) извиняется, сетуя на сломавшуюся машину. Он практически скулит в трубку, просит прощения и обещает приехать в течение двух-трех часов, хотя это уже никак не спасло бы ситуацию. После этого жених-омега, и без того дышащий через раз, начинает натурально скулить, материть свою жизнь и вспоминать грехи, состоявшиеся и только намечающиеся. Ведь все эти испытания точно даются ему не просто так. Как оказалось, Ким Чимин, он же Минни, он же «моя сладенькая булочка» по словам Сокджина, в студенческие годы подрабатывал визажистом, что не могло не порадовать всех, кто наблюдал за подступающей истерикой Чонгука. Помощь Чимина оказалась как нельзя кстати. Омега снова смотрит на свое отражение — красив, даже спорить не стоит. Он долго подбирал свой наряд, мечтая о его идеальности. Простая белая рубашка из тонкого материала, укороченные узкие брюки бирюзового цвета, белые лоферы и, вишенка на торте, ослепительно белый жакет с бирюзовой вышивкой на спине, лацканах и рукавах, точно в тон к брюкам. Легкий, почти невесомый макияж лишь подчеркивает красоту его больших глаз и соблазнительность нежных губ. По наставлению Минни отросшие вьющиеся волосы Чонгук собирает в небольшой хвостик на затылке, выпустив несколько шелковых прядей у лица. Старшие омеги сидят, обнявшись, на диване и вытирают друг другу слезы, восхищаясь невероятной красотой жениха. Еще пока Чон замирает взглядом на часах под непрекращающийся стук в дверь. Осталось чуть больше получаса. Глубокий вдох, глубокий выдох. Он открывает дверь в номер и в ужасе смотрит на знатно потрепанных деверей. Оба уставились на омегу, а Джин, не стесняясь, присвистнул. — Гук-и, братишка, ты только не переживай. — Эта фраза, с порога брошенная Хосоком, уже не сулит ничего хорошего. — Это вышло случайно, но у нас же еще есть немноооооожечко времени, что бы найти твоего будущего мужа, да? — Что значит «найти», Хо? — Омега пятится вглубь комнаты, понимая, что самый счастливый день в его жизни быстрыми темпами теряет свой статус. — Вы решили пошутить надо мной? — Гуки, милый, ты только не нервничай, мы сейчас все вместе найдем моего брата и, непременно, приведем его прямо к алтарю. — Сокджин просто источает позитив вперемешку с запахом перегара. — Мы вчера после ужина ушли на пляж, что бы еще раз остудить там твоего ненаглядного жениха, не хватало еще, что бы он раньше времени в гон ушел на эмоциях. Посидели на песочке недолго, выпили пару бутылочек соджу. Вместе с отцами, кстати. Потом ушли в бунгало отсыпаться, про будильники, естественно, все забыли. Начали утром собираться, а Тэхена нет. — Надо ему позвонить, может что-то случилось? Он же не мог бросить меня в день свадьбы? — Омега бегает беспокойным взглядом по номеру в поисках своего телефона. Найдя его среди вороха бумажных салфеток на столе, застывает. — Или мог? По лицу, измученному переживаниями, растекается гримаса ужаса вперемешку с обидой и болью. Глаза моментально наливаются слезами, а нижняя губа начинает предательски дрожать. — Его телефон остался в домике, он не брал его с собой. — Хосок с тоской смотрит на младшего брата, понимая, что никакие слова на свете не смогут сейчас успокоить разрывающееся сердце Чонгука. — Гук-и, солнце, успокойся, пожалуйста, я уверен, что Тэ сейчас вернется. Он никогда не смог бы так поступить с тобой, он слишком сильно любит тебя и ценит. Я уверен, что у него были веские причины уйти куда-то. — Сокджин обнимает будущего зятя, подставляя новенький смокинг под поток омежьих слез. В номер входят старшие альфы и лишь пожимают плечами на немые вопросы своих супругов — они тоже участвовали в поиске Тэхена, обежали весь гостиничный комплекс, надеясь найти альфу на его территории. Следом приходит Хену — он тоже в курсе произошедшего. — Я попросил ребят из охраны просмотреть записи видеокамер. Три часа назад Тэхен с большой сумкой в руках покинул территорию комплекса. — Молодой мужчина смущенно опускает голову, боясь встретиться взглядом с разбитым женихом. Чимин с Сокджином обнимают и успокаивают плачущего Чонгука, сидящего в кресле возле окна, на диванчике возле стены главы семейств Ким и Чон пытаются привести в чувства практически ревущих супругов, и только Хосок довольно лыбится, обнимая прижавшегося к нему Хену. Именно такую картину застает вбежавший в номер Тэхен. — Я, значит, бегаю по всему курорту, ищу для своего омеги свадебный букет, а они тут прохлаждаются… — Альфа не сразу замечает далеко не позитивный настрой своих родственников. — Эй, ребят, что случилось? — Ты где был, черт тебя возьми? Мы тут с ума чуть не сошли. До начала церемонии 10 минут, идиот. — Джин подрывается с места и, рыча, движется в сторону брата. — Ты совсем охуел, мелкий? — Тише, Джин, ты чего? Я же говорю, я за цветами ездил. Утром позвонил флорист, у которого мы заказывали букет и бутоньерки. Произошла авария, и район, в котором находится цветочная мастерская, остался без света. Я не знаю, что там на самом деле произошло, но наши цветы без холодильника пришли в негодность. Мне пришлось искать новый букет за два часа до регистрации. Я даже костюм с собой потащил, что бы ленточки на букет подобрать правильного цвета, зная, как это важно для Чонгука. Тэхен загнано дышит, но увидев своего плачущего омегу, понимает, что заставил его переживать. — Детка. — Альфа опускается на колени возле кресла, в котором сидит Чонгук, обнимает его за талию, укладывая голову на любимые бедра. — Я, честно, не думал, что все выйдет из-под контроля, но я не мог оставить тебя без букета в такой день. Прости, что не позвонил. Я думал, что справлюсь быстрее. Гук-и, ты же не подумал, что я сбежал в день нашей свадьбы? — А что еще я должен был подумать, когда наши ненаглядные братья сообщили мне, что ты пропал? — Чон всхлипывает, но своего альфу не отталкивает. — Я испугался за тебя, а потом еще и про твой гон вспомнил. — Слезы беспрерывно катятся по щекам омеги, оставляя светлые мокрые дорожки на скулах. — Детка, я люблю тебя. Больше жизни люблю. Сегодня у меня есть возможность привязать тебя к себе еще сильнее. Думаешь, я могу отказаться от такой заманчивой перспективы? Ты мой, Чон Чонгук. И через несколько минут будешь моим, только Ким Чонгуком. — Альфа встает и тянет на себя всхлипывающего Гука. Обнимает, трется носом о шею, губами накрывая свою же метку. Он обхватывает ладонями лицо омеги, целует нежно соленые губы, стирая большими пальцами слезы. — У нас буквально осталось пара минут на то, что бы привести себя в порядок, хотя ты и так прекрасен. А мне еще костюм надо надеть. — Регистратор может задержаться только на пятнадцать минут, иначе он опоздает на следующее мероприятие. Поторопитесь. Оба. — Слова Хену звучат строго, только вот в глазах столько радости за Тэхена и Чонгука. — Быстрее, быстрее. Родители — в зал, предупредите музыкантов о небольшой задержке. Хосок-а, на тебе ресторан, нужно сообщить о нашем опоздании. Сокджин, ты помогаешь Тэхену одеться, и вместе спускаетесь на террасу, а Чимин пытается исправить размытое недоразумение на лице очаровательного омеги, которому через считанные минуты предстоит стать Кимом. Я за фотографом. Всем все ясно? Все разбегаются по «своим» делам, а в номере остаются лишь два жениха и Чимин с Джином. — Тэ, нам нужно ускориться. Отлипни от Гука. У вас вся жизнь впереди. — Альфа тянет за рукав футболки влюбленного брата, не выпускающего из объятий своего омегу, и быстро целует Чимина. — Мы будем ждать вас внизу. Тэхен нервничает. Потому что костюм он мерил всего лишь раз, да и то в спешке. Сердце не спокойно за своего мальчика — в такой день хотелось видеть только слезы счастья, а он расстроил его, пусть и нехотя. А тут еще разбушевавшиеся гормоны. Стоило лишь прижать к себе Чонгука, как по телу волной прокатились мурашки от его сладкого запаха. Нужно выдохнуть, одеться и ждать своего омегу у алтаря. Белые, слегка зауженные брюки сели как влитые, рубашка в тон идеально легла на широкие плечи альфы, оттеняя медового цвета кожу, белые туфли, естественно, были впору, а бирюзовый пиджак с белой вышивкой дополнил свадебный образ. На лацкане красовалась небольшая бутоньерка из ромашек, перехваченных бирюзовой лентой. Тэхену нравится то, что он видит в зеркале — Чонгук постарался на славу, выбрав именно этот костюм для свадьбы. Стоя на открытой террасе отеля, украшенной в белые и бирюзовые цвета, альфа начинает нервничать еще сильнее, от того еще интенсивнее тянет красную нить на запястье. Он перебирает в голове все то, что нужно было сделать до начала церемонии: букет из любимых омегой ромашек у отца Гука, паспорта он отдал Хену, Хосоку и Сокджину успели прикрепить цветы на смокинги, регистратор накормлен и задобрен бутылкой дорого виски, кольца во внутреннем кармане его дорожной сумки. Все как надо — Тэхен выдыхает. Стоп. Какая дорожная сумка? Кольца должны быть у него в кармане. Из груди Кима вырывается громкий рык, привлекающий к себе внимание не только родственников, но и персонала отеля. На немой вопрос брата он лишь раздосадовано отвечает: — Кольца. Они в бунгало остались. В моей дорожной сумке. И тишина. Все смотрят на альфу, лицо которого покрывается густым слоем растерянности и безысходности. — Не надо паники. Я схожу за кольцами. Встречай своего суженого. — Чимин, только появившийся рядом со своим мужем, тут же убегает. Не бросать же в беде родственников. В эту же секунду терраса заполняется музыкой. Тэхен помнит эту песню — под нее они с Чонгуком познакомились на студенческой вечеринке. Под нее же первый раз поцеловались спустя несколько недель после первой встречи. Альфа до сих пор в мельчайших деталях помнит их свидание на ромашковом поле, где он, наконец-то, решился признаться омеге в чувствах и первый раз поцеловать. Двери распахиваются, и Ким видит господина Чона, отца Чонгука, под руку ведущего к нему его омегу. У альфы замирает сердце. «Какой же он красивый» — единственная мысль, что осталась в голове. Его Чонгук прекрасен, его улыбка яркая и заразительная, а в глазах столько нежности и любви, что спирает дыхание. Словно через толщу воды Тэхен слышит слова немолодого беты, что ведет их церемонию. Все уходит на второй план. Перед ним его бесконечно любимый мальчик, человек, с которым он хочет прожить всю свою жизнь, и даже чуточку больше. Ладони омеги сейчас в его руках, искрящиеся восторгом глаза смотрят только на него. Где-то фоном напутствующие слова, пожелания счастливой семейной жизни и главный вопрос — согласен ли? Два громких «да» вслух, и еще тысячу раз внутри, шепотом, потому что это самые важные «да» в их жизни. Их хочется повторять и повторять. Сокджин подает коробочку с кольцами, а Тэхен одними губами шепчет Чимину «спасибо». Лодка любви… В богатстве и бедности… Объявляю… Можете поцеловать… Тэхен не медлит ни секунды, обхватывает большими ладонями лицо Чонгука и с жадностью целует своего мужа. МУЖА! Внутри ураган эмоций, от самой нежной нежности до дикой безудержной страсти. Омега тихо стонет в поцелуй, прижимаясь ближе к своему альфе. Слышны поздравления, свист и радостные крики, а они словно не здесь, словно в своем уютном мире, разделяют счастье на двоих. Тэхен разрывает поцелуй и снова любуется — в глазах напротив безграничная любовь искрится яркими звездами. Поздравления, объятия, поцелуи, добрые слова и слезы радости. Вот чем запомнится этот день. Своей небольшой, но шумной компанией они перебираются в маленький банкетный зал ресторана. И снова поздравления, тосты, пожелания и напутственные слова от старшего поколения. — Гук-и, детка, ты как? — Тэхен не отходит от мужа ни на минуту, обнимает за плечи, целует и зарывается длинными пальцами в шелковые волосы. — Предлагаю минут через 10 сбежать отсюда. — Шепчет на ушко, задевая горячими губами мочку. Ему все равно мало Чонгука, мало касаний, поцелуев, голой кожи под пальцами. Внутренний волк требует забрать свою пару подальше от шума, защитить ото всех и утопить в любви и заботе. Тэхен чувствует, как запах хвои раскрывается, сплетается со сладким запахом сочных мандаринов, заполняя собой все пространство. Все разом замолкают, и даже Гук не успевает что-то ответить мужу. — Мы очень сильно извиняемся перед вами, но нам срочно нужно вас покинуть. Появились наиважнейшие дела, не терпящие отлагательств. Правда, Гук-и? Не дожидаясь его ответа, альфа подхватывает супруга, удобно устроив того на своих руках, и практически выбегает из ресторана. За пару минут он добирается до небольшого домика, стоящего на берегу моря и окруженного огромным количеством цветущих деревьев и кустарников. Ким заносит омегу в дом, проходит в спальню и аккуратно опускает его на большую кровать, смотря голодными и полными желания глазами. — Тэ, мне нужно в душ. — Чонгук смущенно опускает глаза. Тэхен знает этот жест — его мальчик что-то задумал. — Пойдем вместе, мне тоже хочется освежиться. А еще хочется поскорее прижать твое голое тело к себе. — Тэхен покрывает лицо мужа поцелуями, не собираясь уступать. — Тэ, мне нужно одному, пожалуйста. Ты можешь сходить в душ на террасе. Пожалуйста. — Омега умоляюще смотрит на своего мужчину, целуя сладкие губы в ответ. — Что ты задумал? — Горячим языком альфа вылизывает нежную омежью шею, прикусывает тонкую кожу, из последних сил стараясь сдержать себя и не прокусить ее насквозь. — Тебе понравится, обещаю. — Чонгук напоследок проводит кончиком языка по губам мужа, вызывая громкий рык, и, смеясь, убегает в сторону ванной комнаты. Слегка раздосадованный Тэхен раздевается, оборачивает вокруг бедер полотенце и выходит на улицу. «Пожалуйста!» Кривляясь, Ким передразнивает любимого, но все равно улыбается, знает, что его ждет что-то незабываемое. Быстро приняв душ, мужчина возвращается в дом и идет на кухню в поисках шампанского, которое видел там сегодня утром. Следом направляется в сторону ванны, держа в руках холодную бутылку игристого напитка и два изящных фужера на тонких ножках. За дверью тишина. — Гук-и, может все же откроешь и я присоединюсь к тебе. Я уже соскучился. — Не услышав ответа, Тэхен дергает ручку и бегло осматривает пустую комнату. — Гук-и, детка, ты где? — Я на террасе, Тэ. Иди сюда, посмотри как красиво. Альфа спешно следует на голос Чонгука и застывает на месте, видя картину перед собой. На побережье спустились густые сумерки, полная луна светит ярко, отражаясь дорожкой света в шелестящих волнах, на небе миллионы звезд искрятся космическими красками. Но это все меркнет на фоне одного единственного человека, что стоит спиной к мужу, облокотившись на перила. Тэхен громко сглатывает скопившуюся слюну, не смея отвести взгляд. Волосы Гука влажными мягкими волнами струятся по шее, плечи едва прикрыты прозрачной накидкой, сползающей с одной стороны, оголяя гладкую карамельную кожу. Взгляд спускается ниже, скользит по натянутым мышцам спины, останавливается на тонкой талии, что так любит сжимать в своих руках альфа, окольцовывая почти полностью двумя ладонями. Ткань трепещет от каждого дуновения ветра, едва прикрывая упругие округлые ягодицы, обтянутые тонким бирюзовым кружевом. У Тэхена сбивается дыхание, а кончики пальцев начинает покалывать — так велико его желание дотронуться, прикоснуться, сжать. Глаза жадно рассматривают крепкие бедра, напряженные икры ног и тонкие лодыжки… У альфы подкашиваются ноги, а сердце, кажется, перестает стучать — бирюзовые бантики и высоченные шпильки на ножках его омеги заставляют снова нервно сглотнуть. — Дееетка… — Тэхен ставит бутылку и фужеры на низкий столик у стены и подходит вплотную к мужу, обнимая со спины и припадая губами к обжигающей коже оголенного плеча. — Ох, Тэ. Ты так сильно рад меня видеть? — Чонгук смеется, сильнее потираясь ягодицами о пах альфы. — Хотя, именно такой реакции я ожидал. Тебе нравится? — Официально заявляю, что теперь это мой любимый наряд. Ходи так всегда. Дома. Для меня. Одного. — Тэхен чередует слова с нежными поцелуями, лаская руками бархатную кожу живота и груди. — Агх… Я подумаю над твоим предложением. Агх… — Омега откидывает голову на плечо мужа и стонет от горячих пальцев, сжимающих его соски. Он прогибается в спине, еще сильнее вжимаясь в крепкое тело позади себя, ощущая сквозь ткань полотенца внушительных размеров возбуждение. Тэхен аккуратно стягивает с плеч ненужную ткань, целуя и прикусывая тонкую кожу на позвонках, опускается на колени. Он вылизывает ямочки на пояснице, ласкает руками бедра, задыхаясь сладостью мандаринов. Оттянув пальцем край кружева, мажет языком между ягодиц. Чонгук дергается и протяжно стонет, сжимая ладошками перила. Ощущения накатывают волной, возбуждение практически граничит с болью, но это так сладко. Альфа зубами цепляет кружево и тянет вниз, оставляя ткань лежать бирюзовой лужицей у ног омеги. Он вылизывает кожу бедер, ладонями сжимая желанную плоть. — Детка, раздвинь ножки шире. Чонгук послушно выполняет просьбу мужа, разводит ноги шире и прогибается в спине — Тэхен чувствует, как дрожит от желания его мальчик, видит, как по бедрам стекает ароматная сладкая смазка. Он собирает ее языком, пьянея от яркого вкуса течного омеги, разводит мягкие половинки большими пальцами рук и припадает губами к влажной пульсирующей дырочке. Урча от удовольствия, альфа широкими мазками вылизывает промежность, кончиком языка проводит по поджавшимся яичкам и снова возвращается к чувствительному колечку мышц. Чонгук громко стонет, сильнее прогибается в спине, практически насаживаясь на горячий и влажный язык. Ему мало этих ощущений, мало прикосновений, хочется сильнее и больше, хочется глубже и жарче. — Тэ, пожалуйста! Хочу тебя, Тэ, прямо сейчас. — Омега скулит, нарушая тишину безлюдного пляжа. Тэхен нехотя отрывается от своего «десерта», встает и разворачивает Чонгука лицом к себе: даже сейчас, почти ночью, видно, как раскраснелось от возбуждения лицо его мальчика, как сильно́ его желание принадлежать мужу каждой клеточкой тела. Глаза прикрыты, ресницы трепещут, сладкий розовый язычок бесконечно облизывает высыхающие от частого сбитого дыхания губы. Альфа рычит, не желая больше скрывать свои эмоции и откровенную похоть, впивается в любимые губы глубоким мокрым поцелуем, длинными пальцами ведет по изящной шее. Не отрываясь от восхитительных губ, Тэхен подхватывает мужа под бедра, поднимает выше, заставляя Чонгука окольцевать свою талию длинными ногами, стонет в поцелуй, чувствуя, как соприкасаются их возбужденные тела в самых сокровенных местах. Пальцы опускаются в ложбинку между ягодиц и утопают в вязкой смазке. — Господи, какой же ты мокрый, какой горячий, детка. Хочу залюбить тебя до потери пульса. Хочу, чтобы ты голос сорвал своими стонами. — Голос альфы хрипит, а в глазах полыхают алые искры. Тэхен быстро идет в сторону просторной спальни, не прекращая ласкать разнеженное тело любимого мужа. Он готов прижать Чонгука к первой попавшейся стенке — уже начавшийся гон затуманивает разум желанием покрыть своего омегу. Нетерпеливо опуская Чонгука на постель, альфа уже собирается присоединиться к нему, но парень изворачивается и подползает к краю кровати на четвереньках. Омега со стоном трется о напряженный живот Тэхена, мокро лижет мышцы пресса, мурча от удовольствия и оглаживая ладошкой возбужденный до предела член мужа. Зацепившись за край полотенца зубами, Чонгук стягивает мешающую ткань, сразу припадая губами к багровой головке. Густой запах альфы кружит голову, заставляя омегу скулить и чувствовать, как вязкая смазка еще большим количеством выделяется из жаждущей внимания дырочки. Чонгук с удовольствием вылизывает член, то слегка касается чувствительной кожи, то с напором широко мажет по всей длине, заставляя Тэхена рычать и стонать одновременно. Парень дразнит, опаляя дыханием чужое возбуждение, кончиком языка очерчивая напряженные вены. — Ты играешь с огнем, Ким Чонгук! — Альфа зарывается в волосы омеги пальцами, слегка тянет, намекая на то, как ему хочется перейти к более серьезным ласкам. Он давит большим пальцем на подбородок, заставляя раскрыть рот, а Чонгук даже не думает сопротивляться, покорно размыкает губы и высовывает розовый язычок. Но дразнить не перестает: обхватывает ладонью пульсирующий орган и, глядя шальными от возбуждения глазами прямо на мужа, несколько раз шлепает головкой о свой язык. Тэхен откидывает голову назад и мычит, пряча ревущий стон за стиснутыми губами. А в следующую секунду уже не может сдержать звуков, льющихся из груди, потому что каждой клеткой тела ощущает удовольствие от жара, обволакивающего его член. Омега не торопится, медленно насаживается до середины, потом отстраняется, оставляя во рту лишь головку, посасывает ее, ласкает кончиком языка уздечку, стонет на выдохе и снова опускает голову, вбирая член глубже. Тэхен не торопит, не пытается контролировать или давить, он в полной мере наслаждается процессом, хлюпающими звуками, вибрацией стонов, тугим кольцом губ, обхвативших его плоть, и горячей влажностью покорно принимающего рта. Альфа до белых мушек зажмуривает глаза, когда чувствует, как головка члена упирается в заднюю стенку горла омеги. Так глубоко, так хорошо, что аж мурашки бегут по загривку. Чонгук сглатывает, до сладкой боли стискивая головку мягкими стеночками. Тэхен выть готов от удовольствия и подступающего оргазма. — Альфа. Мой альфа. — Чонгук мурлычет, вылизывая горячую плоть и торопливо выцеловывая низ живота. В его затуманенном взгляде полыхает огонь. Он снова смотрит в глаза Тэхену и призывно раскрывает губы. — Не сдерживай себя. Сделай, как тебе нравится, трахни мой рот. После этих слов ни терпения, ни выдержки уже не остается — слышать от любимого омеги такие пошлости редкость, но это говорит лишь о том, что его мальчик на пределе, он возбужден и хочет насладиться сполна каждым мгновением их близости. Тэхен вплетает пальцы в мокрые от пота кудри омеги и резким движением бедер входит в открытый рот по основание, пару секунд удерживает голову в таком положении, а почувствовав мягкость и расслабленность горла, начинает ритмично двигаться, слыша сквозь пелену удовольствия стоны. Свои и Чонгука. Накрыв широкой ладонью горло мужа, альфа чувствует, как под тонкой кожей двигается его член. Крышу окончательно сносит после нескольких особо глубоких толчков, и Тэхен кончает с протяжным рычанием на губах. Чонгук загнанно дышит и с развратной улыбкой собирает с губ кончиком пальца остатки слюны, смешанной с семенной жидкостью. — Вкусно. Чертовски вкусно. — Омега облизывается, закатывая глаза от удовольствия. Когда дыхание приходит в норму, Чонгук отползает к изголовью кровати и разваливается на подушках. Призывно раздвигает ноги, раскрывая себя, и начинает гладить собственное тело, глядя в глаза мужу. Тэхен жадно смотрит, как Чонгук ласкает свои затвердевшие соски, выгибается, стонет, тянется рукой к изнывающему и текущему от возбуждения члену, карябая ноготками кожу живота. — Не смей касаться себя. Только попробуй. — Рычит Тэхен, забираясь на кровать. От дикого возбуждения он перестал контролировать свои феромоны — единственной целью стало желание. Желание обладать своим омегой целиком и полностью: покрыть, повязать, пометить свою истинную пару. Снова. А Чонгук утопает в невероятных ощущениях, в густом запахе хвои, смешанного с мандаринами, в дурманящем взгляде родных глаз, сверкающего алыми всполохами. Он практически скулит, отдаваясь подавляющей ауре Тэхена, а почувствовав жар на коже, распахивает мутные глаза — альфа склоняется над его ногами и, урча, вылизывает его тонкие щиколотки. Чонгук дрожит всем телом, теряясь в удовольствии и чувстве абсолютной принадлежности. Кожа сплошь покрыта мурашками от горячего дыхания. Омега чувствует укусы на внутренней стороне бедра и влажные мазки языка, покрывающие слюной отпечатки зубов на коже. Тэхен прикусывает и зализывает каждый сантиметр карамельной кожи. Уткнувшись лицом в живот омеги, он жадно вдыхает концентрированный приторный запах мандаринов. Альфа нависает над Чонгуком, резко подтянувшись выше, смотрит на любимое лицо, не в силах сдержать вздох восхищения. Его омега прекрасен в своем возбуждении, в своем желании, в томной похоти, что затопила глаза цвета ночного неба. — Мой. Мой. — Рычит в изгиб шеи, лаская ладонями мокрые от испарины бедра, упругие ягодицы, кончиками пальцев подбираясь к напряженному колечку мышц. Входит сразу двумя по самые костяшки, начинает медленно растягивать, кайфуя от хлюпающих звуков, гаснущих на фоне громких стонов омеги. Тэхен ощущает чувствительными подушечками уплотнение внутри, мягко надавливает, вызывая самую желанную реакцию у Чонгука — омега вскрикивает, выгибается дугой, непроизвольно сжимая бедрами тело мужа, словно в бреду шепчет о том, как ему хорошо. — Быстрее, Тэ, пожалуйста! Войди в меня, я готов! — Чонгук впивается ногтями в широкие плечи, ищет губами чужие, родные. — Пожалуйста, Тэ! Альфа еще шире разводит длинные стройные ноги, раскрывая Чонгука сильнее, но входить не торопиться, продолжая плавно двигать пальцами. Его губы снова прижимаются к шее омеги, покрывают мокрыми поцелуями ключицы, спускаются к тяжело вздымающейся груди. Кончик языка касается затвердевшего соска, ласкает нежно, едва ощутимо, распаляя, заставляя желать большего. Выдержки не хватает — Тэхен вбирает в рот нежную плоть, прикусывает, зализывает, присасывается, не желая лишать себя и Чонгука такого удовольствия. Слыша сквозь собственное довольное урчание протяжный стон, альфа, не отрывая жадного рта от набухших от стимуляции сосков, вынимает пальцы и тут же подставляет к мокрой дырочке головку члена. Входит даже не на половину, дразнит, качает бедрами, почти, выходя. Чонгук первым толкается сильнее, не выдерживает пытки, обвивает талию Тэхена ногами, практически вжимая в себя, и стонет от чувства абсолютной наполненности, от распирающего удовольствия, что граничит с болью. Движения медленные, плавные, тягучие, до одури чувственные, кожа к коже. Альфа не торопится, контролирует свои движения, пытается не потерять голову, хотя понимает, что долго не протянет — в Чонгуке потрясающе, горячо, мокро, узко. Хочется растянуть ощущения как минимум на всю жизнь, но омега почти сорвал голос, прося глубже, сильнее и быстрее. Тэхен сопротивляется, продолжает дразнить ленивыми толчками, вылизывая покусанные соски Чонгука и снова кусая их. Его мальчику нравится, настолько нравится, что бедра дрожат, а тугие стеночки начинают сокращаться непроизвольно. — Кончай, детка. Сделай это для своего альфы, покажи, как тебе хорошо. — Тэхен шепчет прямо в губы, задевая тонкую искусанную кожу клыками. И Чонгук кончает — долго, ярко, содрогаясь всем телом, сжимая в себе пульсирующую плоть своего мужа. Льнет всем телом, карябает спину, заставляя Тэхена шипеть от приятной боли, а когда чувствует, что альфа замедляет движения, шепчет: — Хочу оседлать тебя, альфа. Твой омега хочет чувствовать тебя глубоко внутри. И этот хриплый шепот мурашками разбредается по спине Тэхена. Он рычит и, придерживая Чонгука за поясницу, рывком переворачивается на спину, еще глубже погружаясь в нежное податливое нутро. Омега стонет от распирающего чувства наполненности, от больших заботливых рук своего альфы, что так бережно придерживают его, от жаркого взгляда напротив, что полон страсти и обожания. Чонгук выпрямляется, слегка откидывается назад, упираясь сзади руками в чуть согнутые колени Тэхена, и начинает медленно двигать бедрами и попкой, прогибаясь в пояснице. Его глаза прикрыты, нижняя губа зажата зубами, по шее и груди влажными дорожками стекают капельки пота, тело мерцает в свете луны, делая еще красивее, еще желаннее. Это зрелище завораживает Тэхена, распаляет еще сильнее, он сжимает в ладонях тонкую талию мужа, толкаясь навстречу движениям омеги. Проникновение плавное, но невероятно глубокое, Чонгук стонет, ощущая сильное давление на простату. — Тэ, я скоро. Хочу вместе, пожалуйста. — Омега наклоняется вперед, прижимаясь губами к раскрытому в стоне рту Тэхена. Тело дрожит, колечко мышц сокращается, сжимая пульсирующий член альфы. Тэхен приподнимает бедра Чонгука, с силой вбиваясь в него в погоне за желанным оргазмом. — Хочу твой узел, альфа… Если бы можно было описать эмоции одним словом, Тэхен точно сказал бы — «цунами». Его накрывает волной всепоглощающего желания и возбуждения, похоти, страсти и … нежности к прекрасному человеку, отдающего всего себя ему. Еще никогда он не был настолько жаден до своего омеги, настолько ненасытен их близостью. Слова, сказанные Чонгуком, — не просто прихоть, это проявление наивысшего доверия к своему альфе. Омега любит его, доверяет ему не только свои чувства, свое тело, он доверяет ему свою жизнь, свое будущее. Альфа еще сильнее прижимает к себе своего омегу, гладит, ласкает трепещущее тело, касается губами своей метки на коже Чонгука, ведет по ней языком, чувствуя, как содрогается от подступающего оргазма его мальчик, и вонзается клыками в теплую плоть. Чонгук кончает в ту же секунду, изливаясь на живот альфы, стонет, срываясь на крик, сжимает бедрами тело мужа, ощущая внутри набухающий узел и тепло семени. — Я люблю тебя, Гук-и. Ты себе не представляешь, как сильно я тебя люблю. — Тэхен урчит на ушко омеги, целует щеки, нос, шею, не переставая гладить расслабленное тельце. — Спасибо тебе за то, что выбрал меня, что позволил стать частью твоей жизни, за то, что согласился разделить со мной наше будущее. — Как я мог отказаться от самого лучшего альфы на свете. Моя любовь к тебе не оставила мне выбора. — Чонгук смеется, потираясь носом о шею Тэхена, вдыхая с кожи идеально смешавшиеся запахи хвои и мандаринов. — Да и как я мог отказаться от вечного «нового года». — Он прикусывает ключицу альфы, получая в ответ звонкий шлепок по заднице. Спустя час, когда узел спал, они неторопливо приняли душ, смывая с тел друг друга усталость и следы их жаркой ночи, хотя оба понимали, что это только начало. Развалившись на чистой постели, они сплелись в объятиях, утопая в нежности и легких касаниях друг друга. — Знаешь, о чем мы с тобой забыли? — Чонгук поднимает голову, упираясь подбородком в грудь мужа. И тут же отвечает, увидев заинтересованный взгляд Тэхена. — Мы не зачитали наши клятвы. Ты ведь готовил клятву, да? — Если честно, то не совсем. — Даже в темноте комнаты было видно смущение на лице альфы. — Я не хотел читать по бумажке заранее заготовленные слова. Я хотел поделиться настоящими эмоциями, живыми, сиюминутными. Хотел сказать о чувствах к тебе, о своих мечтах, о надеждах, о том, как счастлив с тобой, и как хочу сделать тебя таким же счастливым. — Тэхен наклоняется вперед и снова целует Чонгука. — Каждый день, каждый час, каждую минуту своей жизни я хочу разделить с тобой: любить, ценить, оберегать, заботиться, смотреть в твои потрясающие глаза и держать твою руку в своей — вечность. — Тэхен зарывается носом в волосы на макушке Чонгука и сжимает его ладонь. — А ты? Ты подготовил что-то? Омега загадочно улыбается, прижимается еще ближе к своему альфе, закрывает глаза и …

Моя любовь к тебе абсолютна — Красной нитью запястья обвязаны, Моя любовь к тебе безусловна, Черными строками по ключицам размазана. Моя любовь к тебе выше неба — Шепотом громким в поле ромашковом. Моя любовь к тебе глубже моря — На кончиках пальцев, по телу мурашками. Моя любовь к тебе будто бабочки — Губами теплыми по коже бархатной. Моя любовь к тебе ночью пасмурной Звездами яркими в глазах распахнутых. Моя любовь к тебе так стремительна — За горизонт бежит бесконечностью. Нежна, восхитительна, трепетна — Рука об руку в нашей вечности.