Фиалки

С Ацуши в принципе было приятно общаться. У него были свои особенности,  которые выделяли его из общей массы. У него был очень странный смех, иногда он специально смеялся, хотя Рюноске не считал подобное забавным. Когда в него прилетел чей-то пенал, он смеялся, когда его собственный пенал наворачивал круги по классу, он смеялся, смеялся неискренне и очень тихо.  Будто на его горло кто-то давит. Но настоящий смех Ацуши был бесподобен. Никто кроме Акутагавы не слышал искренний, чистый, и притягательный смех Ацуши. Сначала он словно задыхается, сдерживая порывы радости, потом срывается, и звонко хохочет в лицо собеседнику. Иногда ему настолько весело, что всё его тело дрожит от смеха. Такой смех исцеляет душу. Не только самому Ацущи, но и остальным людям, настоящим ценителям смеха, а не этим плебеям в их классе. У него был приятный голос. Когда Ацуши чувствовал себя в безопасности он либо спал, либо разговаривал ни о чём до хрипотцы. Но он умел слушать, и любил даже, любил слушать интересные истории или просто дорогих ему людей. Ацуши любил цветные карандаши. В его дневнике было несколько страниц, разрисованных разными цветами радуги, образующими вихрь красок.  На вопросы,  что же это такое он не отвечал. — Но это помогает справиться с печалью, — Ацуши не любил говорить о своих проблемах, он никогда не жаловался и никогда не унывал. Он наоборот старался для всех стать лучиком света. — Держи, попробуй. Перед Акутагавой лежал чистый лист.  Из условий было, что нужно рисовать нечто непонятное. Просто разные цветные линии. Словно кошка, которая исцарапала белоснежные руки. Он взял красный карандаш. Горизонтальный лист не подходил идее Рюноске, и он перевернул его. Несколько параллельных прямых ярко-красных линий. Дальше в ход пошёл синий. Наискосок волнами он нанёс цвет. Фиолетовым он стал закрашивать места, где пересекались красный и синий. —Можно мне оставить себе? — Ацуши рассматривал абстракцию Рюноске, водя глазами по различным линиям. В этот момент он был похож на кота, следящим за лазером. —Зачем? — В этих непонятных чёрточках нет никакого смысла... — На память. —  Ацуши подписал сзади число, и имя автора. У Ацуши был крупный мягкий почерк. И пусть взрослея, почерк улучшался, но его особенности оставались с ним. Почерк был аккуратный,  без грязи. Если допускалась ошибка, то он сразу же зачёркивал её простым карандашом. Особенно Рюноске нравилось то, как писал Накаджима заглавные буквы. Они всегда получались разными, но все такими же ацушиными. Ацуши любил бегать. На динамической паузе он всегда был нападающим.  Он носил голубую футболку и чёрные шорты.  Его кроссовки всегда были в грязи,  а локти и коленки в ссадинах. Единственная причина, по которой Акутагава сидел на этих  ужасных динамических паузах — это счастливый Ацуши. У него были длинные ресницы, как у девочек. Глаза Ацуши были похожи на две бабочки, и хлопая ими, это походило на полёт. Но Акутагава не любил сравнивать Ацуши с бабочками, бабочки долго не живут. А вот кошки те ещё долгожители. Ацуши был похож на кота. Кота без клыков и когтей.  Он бы никогда не поцарапал Акутагаву. Он мог петь песенки себе под нос, словно мурлыкая. Иногда это раздражало Рюноске, и он высказывал недовольство неудавшемуся певцу, за что получал смущённое прости, после которого самому становилось стыдно. Ацуши был уникален в своём роде. Ацуши невероятный как минимум потому,  что дружит с кем то вроде меня. Рюноске можно было сравнить с кактусом.  Он был бесполезен и колюч для окружающих. Он не умел сдерживать эмоции, и мог просто кричать оскорбления своим обидчикам. Но таких смелых было немного. Иногда Рюноске срывался на бедного Ацуши, а тот всегда всё прощал и продолжал улыбаться Рюноске. Акутагава считал, что он не достоин такого чудесного человека.  Он часто пытался извиниться перед Накаджимой, но слова застревали в горле,  и он молчал как рыба. Акутагава совершенно неумел извиняться.  Ему проще было винить себя по любому поводу, чувствовать себя худшим существом на планете,  но не извиниться.  Это было выше его сил. Акутагава хотел быть лучшим в классе. Он прекрасно знал, что про него говорят за спиной. Он знал, что его недолюбливают учителя, из-за того что он выкрикивает ответы на уроках, не давая ответить другим. Но он не мог ничего с собою сделать. Какое-то чувство им двигало, противное чувство собственной бесполезности, которое двигало его на подобные поступки. Они были совершенно разными, Ацуши был солнышком, а Рюноске тучкой.  Ацуши умел радоваться,  а Рюноске умел злиться.  Ацуши был Инь, а Рюноске был Ян.