Фиалки

Классная руководительница выглядела очень серьёзно,  несмотря на общее веселье.  Большой стол со сладостями и пиццей был накрыт в кабинете,  в честь новогодних каникул. Несколько неравнодушных мамочек бегали вокруг, предлагая свою помощь. Налить, накрыть, убрать, ничего особенного. Ацуши уже накладывали третий кусочек торта, в то время как остальные ещё первый не до конца съели. На фоне играли рождественские песенки, а из коридоров доносились счастливые возгласы старшеклассников. Впервые было так спокойно среди чужих людей. Преподавательница легонько прокашлялась, в надежде деликатно обратить на себя внимание. Предприняв повторную попытку, она не выдержала, и громко крикнула, от чего Накаджима слегка вздрогнул. — После каникул к нам переведётся новая ученица, Люси Мод Монтгомери. Пожалуйста,  постарайтесь с ней подружиться. В классе начались перешёптывания, любопытство разрывало на части, а хотелось знать как можно больше.  Учительница отмахивалась, и говорила, что всё узнают потом. Новый год проходил нестандартно для Акутагавы Рюноске. Обычно они с отцом смотрели весь день новогодние фильмы, а потом ели что-нибудь жирное, по типу шашлыков из свинины. Дазай выпивал, и начинал рассказывать разные истории, пока Рюноске внимательно его слушал. В прошлом году Осаму подарил ему набор Лего, который позже вместе собирали. Но в этот раз многое изменилось. Он сказал, что к ним придёт в гости его коллега по работе. Впервые Дазай не завалился с самого утра на диван, а уже стоял у плиты и что-то резал. — А кто придёт? — Рюноске знал многих работников отцовского офиса. Папа Ацуши тоже там работал, и была надежда, крохотная надежда, что к ним придёт он вместе с сыном. Осаму улыбнулся, чуть вздыхая. Видимо это был не просто коллега, а его друг. Впервые к отцу кто-то идёт в гости, тем более на праздник. Иногда Акутагава боялся,  что у отца появится женщина, и ему придётся делить квартиру с третьим человеком.  Плюс он был наслышан о злых мачехах, которые издеваются над детьми. — Чуя Накахара; ты наверняка видел его на работе. — Да, Накахара, помню. Тот рыжий мужчина из твоего отдела. Он нас с Ацуши конфетами кормил. — Акутагава плохо помнил внешние черты, но то, что точно было не забыть, это то, что именно он повёл Рюноске знакомиться с Ацуши. Я должен быть благодарен ему. — Да, да, тот рыжий коротыш.— Отец начал напевать какую-то песенку себе под нос. Осаму часто пел. Тихо, под себя,  будто самому себе и пел, хотя наверное так оно и было. Иногда пел во всю силу, но подобное происходило крайне нечасто,  и только в машине. У Осаму был бархатный голос, благодаря которому решались большинство его проблем. День длился до невозможности долго, делать было нечего, все фильмы пересмотрены на тысячу раз, и от одного взгляда на дурацкий "Один дома" тянуло откашляться. Время было уже позднее, даже на удивление продуктивный Дазай уже сидел подле сына на диване. Звонок в дверь, и Осаму тут же подскочил на месте,  хватая за плечо сына. — Помяни черта! На пороге стоял невысокий мужчина, которого вполне можно было спутать с старшеклассником.  На плечах висело уже расстегнутое чёрное пальто, чуть промокшее от снега. На нём была чёрная объёмная водолазка,  поверх которой красовался ярко красный свитер. Чёрные брюки, которые в разы были шире самих ног мужчины, также были припылены снежинками. Особенно в глаза бросались лакированный чёрные ботинки на большой платформе. Волосы, собраные в небрежный хвост, были завиты в колечки,  которые подрагивали от каждого его движения. В дрожащих от холода руках он держал огромный чёрный пакет, содержимое которого можно было понять по характерным звукам бьющегося друг о друга стекла. — Осаму, придурок! Мог поконкретнее сказать где живёшь? —Чуя бегло осматривал квартиру, параллельно снимая обувь у порога. — Рюноске, ты так вырос! — Накахара резко улыбнулся,  смотря прямо в глаза Акутагаве. — Помнишь меня? —Здравствуйте,  да, я вас помню…— Дазай уже пыхтел накрывая на стол, оставив сына одного на произвол судьбы.  Было неловко разговаривать с почти незнакомым человеком, который в свою очередь тебя очень хорошо знает. — Ну ты чего, какой вас, мы с тобой на ты, не чужие же люди! — Накахара уже уселся на диван, все также неотрывая взгляда от Акутагавы. Рюноске не сразу привык, к подобной фамильярной манере общения, но это было и не сильно важно. Чуя достал из пакета колонку, и включил плейлист новогодних песен. Сразу же квартира наполнилась теплом, исходящим от этого рыжего незнакомца. От чего-то Накахара был рад видеть Акутагаву. Он вёл себя так, словно в гости пришёл не к своему коллеге, а к его сыну. Чуя весь вечер спорил с Дазаем по разному поводу. Особенно весело было наблюдать то, как Накахара бранил Осаму за плохое исполнение отцовских обязанностей. — Рюноске, как ты живёшь с ним? Он вообще тебя кормит? Позорище ты, Осаму,  раз даже букву класса не знаешь! — Немного пьянея, Чуя разговорился. — Твой отец болван,  ты знал Рюноске? Самый настоящий болван. Вот если бы у меня был сын…— Накахара чуть задумался. Потом начал рыться в своём пакете,  не заканчивая мысль. — Я чуть не забыл про подарок, держи! В руках появился ещё один пакет,  чуть поменьше и попраздничнее. — Это мне? — Рюноске вообще не ждал подарков. Ни от кого. Он посмотрел неловко на отца, тот сидел и улыбался ему. Все ждали когда он откроет пакет  и посмотрит, что внутри.  А он боялся заглядывать в неизвестность. — Конечно тебе,  не этому же придурошному. Открывай скорее.— Пока Рюноске аккуратно доставал всё на стол, Чуя на фоне бранил Осаму за то,  что уже подаркам сын удивляется. В пакете лежала массивная коробка, большая плитка шоколада Милка, и яркие красные носки с непонятными зелёными человечками.  — А кто это? — Акутагава чуть приподнял носки, указывая пальцем на принт. —Это Гринч,  ты не видел фильм что-ли? — Впервые слышу… — Осаму, ну-ка пошёл и включил нам Гринча на телевизоре! — Чуя продолжал смотреть на Рюноске,  переводя иногда взгляд на коробочку. Дазай встал из-за стола, и отлучился в свою комнату.  Опять повисла неловкость. Коробка приковывала всеобщее внимание.  Через неё нельзя было сказать, что находится внутри. Рюноске стал изучать в руках картонные стенки, чтобы понять как лучше открывать. Чуя не мешал, и кажется вообще старался не дышать.  Наконец-то он нашёл место заклеенное плотно скотчем. На столе лежал небольшой ножик, который впоследствии и разрезал барьер.  Руками Акутагава  поддевал содержимое коробки, пытаясь на ощупь понять что внутри. Взявшись за краешек, он стал тянуть на себя. На его коленях лежали наушники. Массивные чёрные беспроводные наушники. Прям как на витринах, или в рекламе, но на коленях Рюноске.  Его наушники. — Спасибо большое, — Акутагава улыбался самой искренней своей улыбкой,  но в тоже время мялся, пытаясь что-то сказать — Но у меня нет телефона,  чтобы к нему подключать наушники… — Пока нет! — Дазай словно снег в мае,  снова пришёл, не давая Акутагаве договорить. — Вот от меня подарок, держи! —За спиной Осаму держал  маленькую коробочку, но содержимое которой сразу становилось понятно. Это телефон. Телефон! Улыбка сама наползла на Рюноске, а он даже не скрывал своей радости. Мужчины на фоне о чём-то разговаривали, пока эти звуки проносились мимо ушей мальчика. Он держал телефон в руках, рассматривая его экран блокировки.  — Да, завтра как встанем сделаем тебе аккаунт в Гугле и всё остальное, не переживай.  — Дазай уже откровенно лежал на столе, наматывая на палец золотые колечки волос Чуи. — Пожалуй, пора спать, как считаешь ? Накахара тоже выглядел уставшим, но ещё вполне адекватно функционировал. — Давайте завтра с утра пойдём на каток, как смотришь на это, Рюноске? А потом посмотрим Гринча, а? —Накахара чуть отдёрнул от себя Осаму, немного ударив того по руке. — И поможем с телефоном. Опять эти активные люди вокруг него. Знает ли Накахара, что у меня астма? Можно ли мне кататься на коньках? — Пап, а мне можно кататься на коньках? —  Отец всегда знал, что ему можно, а что нельзя.  Он лучше кого бы то ни было был осведомлён о болезни сына,  и давно всё изучил. — Да, можно, только…—Чуя не дал договорить —Ну вот и славно! Тогда спокойной ночи Рюноске, мне нужно ещё этого — Он махнул рукой в сторону лежащего Осаму — довести до постели. Акутагава начал было складывать посуду, но и тут ему сказали идти в комнату и не заниматься работой по дому во время праздников. Заснул он быстро, и кажется ему снился очень хороший сон, но он ничего не помнил. Утром он проснулся от пристального взгляда Накахары. Мужчина сидел за столом, с его телефоном в руках. — Доброе утро Рюноске! Как спалось? — Чуя тут же подлетел поближе к кровати, кладя телефон возле рук Акутагавы. —Я тебе уже всё настроил, сейчас покажу: — чуть присев рядом с бардюром, он открыл экран телефона, и передал в руки Рюноске  — Смотри: это ютуб, там можно смотреть разные видео; а это часы; это погода; это Гугл, там можно найти почти всё, ответы на любой вопрос; а это галерея, в ней отображаются разные фотографии, кстати давай сфоткаемся! — Накахара выхватил телефон,  и быстрыми движениями  нашёл камеру —Смотри в камеру. Ра, два, три! Теперь у тебя есть первая фотка в галерее. — Чуя снова передал телефон в руки Рюноске. —Это калькулятор; это… Дазай выкарабкался из кровати раньше 12 часов утра, завтра будет град! — Отец стоял в дверном проёме, неловко улыбаясь и опираясь о дверной косяк. — Всем доброе утро. —Ну всем, кроме тебя видимо. Ты себя видел, пьяница? —Чуя презрительно посмотрел на не-первой-свежести-Осаму. — Идите сегодня без меня, у меня дела…— Дазай уже поворачивается спиной, как ему в спину посыпалась волна криков Накахары. —Да какие у тебя, скумбрии, дела? Скажи-ка, что за важные дела,  что ты во время выходного дня должен уехать? Рюноске, скажи ему! Он часто так с тобой поступает? — Всё нормально,  так каждый год…— Осаму каждый год 1 января куда-то уезжал, и возвращался только под вечер. Рюноске давно привык,  и не обижался. — Ах ты, мелкий предатель... — Осаму чуть засмеялся, и скрылся с глаз. — Ты ужасен, Дазай Осаму! Ты… — Я тоже тебя люблю, Чуя Накахара! — Идиот! Было неловко за этим наблюдать,  но всё же было приятно, что хоть кто то вступился за Акутагаву. Никогда отец не говорил о своих делах, и просто ставил перед фактом, не извиняясь. Было приятно, что его чувства понимают. — Да без него будет только веселее, — Чуя посмотрел на наручные часы. — Рюноске хочешь есть? Пошли где-нибудь поедим, одевайся. Спустя полчаса они наконец-то вышли из дома. Предварительно Акутагаву максимально сильно закутали в шарф, и несколько раз спросили, не холодно ли ему. Накахара вёл его в булочную, стоящую недалеко от катка. Людей совсем не было, будто город вымер. Изредка проезжали машины, нарушающие правила дорожного движения своей скоростью. Романтично падал снег, и Акутагава даже отметил, будь он художником, то обязательно бы нарисовал то, что сейчас видит. Шли они недолго, минут 15, но эти улицы казались новыми. Рюноске впервые видел эту часть города. Булочную было видно издалека.  Яркие гирлянды уже с утра горели разными цветами, а на окнах образовались причудливые узоры. Когда они зашли, к кассе вышла женщина, приветливо улыбаясь посетителям. Чуя учтиво наклонил голову, приветствуя в ответ. — Миссис Накадзима, как у вас дела? Как Ацуши? Он сегодня не с вами на работе? — Накахара раздевался,  легонько толкая к прилавку ошарашеного мальчика. Он мало что знал о родителях друга. Рюноске видел отца, но не знал даже,  есть ли у того мать. Как-то неловко было спрашивать:слушай  Ацуши, а у тебя мама есть? Просто у меня нету, и мне стало интересно есть ли у тебя? Что, что? Я странный? — О, всё хорошо. Они с мужем уехали навестить бабушку. — Ещё одна информация в копилку, у Ацуши есть бабушка. — А это кто с вами? Как тебя зовут мальчик? Язык онемел. Его имя? Он словно забыл его именно тогда, когда спросили. Хорошо, что его спас новый друг — Чуя Накахара.  — Это Дазаевский мальчик,  Акутагава Рюноске.  Мы с ним на каток собирались. Рюноске, ты выбрал? Акутагава даже глаза не поднял на прилавок, не хотел встречаться взглядом с мамой Ацуши. —  Ацуши много рассказывал о тебе, — Рюноске резко запрокинул голову. Такой тёплый взгляд он видел лишь раз в жизни.  Он хорошо помнил этот взгляд. — Тебе может посоветовать что-нибудь? Он нервно кивнул. Ответил на несколько вопросов, и в конечном итоге остановился на пирожке с капустой и булкой в шоколаде. Чуя взял несколько слоек с сыром и горячий шоколад. Любопытство брало верх, и Рюноске заговорил. — Вы живёте недалеко отсюда? — Да, в соседнем доме, а что такое? — Просто интересно, где живёт Ацуши. Он пешком ходит до школы? —Да, у отца нет времени его подвозить, а он хотел именно в эту школу. Да ему вроде только в радость гулять; и вовремя приходит. —Бедняга — У Накахары образовались небольшие усики вокруг губ из-за горячего шоколада, — а ты Рюноске пешком? — Да, туда и обратно минут 10. — Акутагава же не мог похвастаться своей любовью к прогулкам. Идти было не долго,  так что он не жаловался. Попрощавшись, они пошли на каток. Чуя с лёгкостью встал на лёд, чего не скажешь о Рюноске.  Это был первый раз,  когда он пришёл кататься на коньках.  Он даже на роликах ни разу в жизни не стоял. Зашнуровал его тоже Чуя, который со всем справился меньше чем за пять минут.  Когда он чуть не упал, Накахара взялся за обучение будущего фигуриста.  Он придерживал его, показывал как сам ездит, старался максимально обезопасить от падений. Первые тридцать минут ушли на уроки фигурного катания,  а оставшееся время они уже вместе на перегонки наворачивали круги. Чуя поддавался,  но это не сильно волновало Рюноске.  Ему было весело.