Наследница Велеса

— Итак, — Агния расхаживала перед огромным, прилепленным к каменной стене листом пергамента размером в полстены. Она была похожа на генерала перед решающей битвой, а двадцать студентов Дома Ярила, собравшиеся в их подземной гостиной, — на совет вольных наёмников, готовых обсудить план захвата, а точнее — стратегического отступления. Прошла неделя. Семь дней тоскливого сидения, бесцеремонного изучения местных порядков и составления детальных карт замка с пометками «здесь Филч чихает», «здесь призрак любит пугать» и «здесь из портрета можно вытащить бутылку старого эля (проверено)». Кто-то сидел в креслах, кто-то растянулся на полу на привезённых из дома коврах с диковинными узорами. Федя, как водится, левитировал под самым потолком вниз головой, медленно вращаясь и время от времени натыкаясь на люстру, отчего та позванивала жалобным стеклянным звоном. Яр, восседавший на той самой люстре, с мрачным видом клевал его в макушку каждый раз, когда тот приближался, но Федя, погружённый в созерцание узоров на потолочной балке, лишь что-то бурчал в ответ. — Мы честно, преодолевая смертную скуку и дикое желание пустить по классу журавлика из пергамента, отсидели обговорённые с Федей неделю на местных уроках, — Агния бросила выжидающий взгляд в зал, и несколько человек фыркнули на столь фамильярное упоминание директора Фадея Олеговича. — Мы шпионили за преподами, как заправские разведчики Яви, следили за ночными патрулями Филча и его кошки-доносчицы, и исследовали каждый камень этого почтенного замка на предмет потайных ходов и кратчайших путей к кухне. Пора вынести вердикт и определить, на что мы будем тратить наше драгоценное время, а что отправим в помойное ведро истории. Она протянула руку вверх. Яр, с важным видом, сбросил с люстры толстый магический фломастер, который оставлял светящийся след. Агния ловко поймала его и с размаху, с лёгким шипением, расчертила пергамент на три колонки, подписав их размашистыми буквами: «Практично и весело. Ходим все, как один. Игра стоит свеч». «По желанию и настроению. Если душа просит или надо убить время». «Да я лучше гвозди на языке буду забивать, чем туда пойду. Ни за что в жизни». — Запиши сразу в первую категорию Зелья, Руны и Уход за Магическими Тварями, — прокричала Мария с пола, не переставая щёлкать орешки, которые она ловко ловила ртом, подбрасывая их в воздух. — Со Снейпом пусть и страшно, но интересно. Он хоть и бука, но знает своё дело так, что наши алхимики бы плакали от умиления. А Руны у Бабблинг… это просто песня! — Ага, и они ему сплетничают про других преподавателей, — добавил кто-то со смехом. — Мы в прошлый раз услышали, как руна «Ансуз» шептала про то, что Трелони потеряла свой хрустальный шар в запасе шереса. Весь урок держались, чтобы не ржать. — Ну нет, УЗМС — строго по желанию! — Велена, свернувшаяся калачиком в глубоком кресле, скривила забавную рожицу, будто откусила лимон. — Не всем тут нравится, когда гиппогрифф пытается тебя клюнуть в плечо, принимая за потенциальную пару, или слизняк пытается слиться с тобой в экстазе. Я предпочитаю растения. Они тихие. — Поддерживаю, — кивнул высокий, худой парень - Саша, специалист по магическим кристаллам. — Последний раз тот… василископодобный цыплёнок… обсипел мне весь плащ чем-то липким и философски значимым. Отстирать не могу до сих пор. — Ладно, — Агния закатила глаза, но улыбка играла на её губах. Она внесла в первую колонку «Зельеварение» и «Древние Руны». В колонку «По желанию» отправила «Уход за магическими существами». Подумала секунду и жирно вписала в первую категорию «Защиту от Тёмных Искусств». — Думаю, никто не против «Защиты» в обязаловке? Грюм-Глаз — тот ещё фрукт, но его методы… эффективны. И практичны. — Однозначно, — прогудел Пётр, не отрываясь от шахматной доски, где он с невозмутимым видом ставил мат Владику. — На прошлом уроке он показал, как обезвредить водяного с помощью обычной солонки и петрушки. Гениально и дёшево. Уважаю. — Я бы ещё Прорицания добавил, — раздался голос с потолка. Фома, который теперь присоединился к Феде, вися вниз головой, перекидывал ему небольшой светящийся шарик, играя в подобие волейбола. — Трелони, конечно, дама… своеобразная. Но предмет-то сам по себе ничего. Гадать все любят. И у неё можно просто сидеть и пить чай, слушая, как она пророчит конец света от избытка недопонятости. Успокаивает. — Подожди, ты хочешь сказать, что мы, практики и материалисты, будем ходить на эту… эзотерическую лапшу? — возмутился Иван, чинивший у камина сложного механического орла. — А что? — Агния обернулась, и её глаза хитро блеснули. — Во-первых, наши девчонки соскучились по нормальным картам и рунам. Не этим ихним хрустальным шарам, в которых только пыль увидишь. А во-вторых… — она понизила голос до конспиративного шёпота, и все невольно притихли, — …интуиция тоже инструмент. Особенно в нашем деле. И потом, представьте лицо Трелони, когда мы придём со своими… инструментами. Это предложение было встречено всеобщим одобрением, особенно среди девушек. Велена даже встрепенулась. — О! Я привезла бабушкины карты! Настоящие, сибирские, на медвежьей коже! — А у меня кости! — оживилась Лера. — Не простые, а моржовые, с рунами! — А я по руке могу, — скромно сказала Машка. — И на воске. И на кофейной гуще. И на потолке, если надо. Стало ясно: предмет «Прорицания» обречён стать неофициальным клубом славянской и не только магической культуры. Агния с торжеством вписала его в первую колонку. — Во вторую категорию, — продолжила она, — предлагаю отнести Травологию, Арифмантику с Нумерологией и Астрономию. — Долой ночные вылазки на башню в пижамах! — Михаил с радостным ликованием поднял руки и повалился на спину, прямиком на колени к Машке, за что получил увесистый пинок в бок. — Ой! Ладно, заслужил… Но честно! Замерзаешь там, звезды какие-то скучные, британские… У нас на Байкале небо такое, что дух захватывает! — Арифмантику можно, — скептически заметил Петр. — Вектор хоть и говорит так, словно будто читает инструкцию к зелью снотворного, но сама наука полезная. Для расчёта магических оболочек и энергопотоков пригодится. Ходить буду. — За Травологию я буду драться, — объявила Велена. — Помона серьёзная женщина. С ней есть о чём поговорить. И теплицы у неё… разнообразные. — Отлично, — Агния поставила последние галочки. — А теперь цветочки. Всё остальное: История Магии, Магловедение, Полёты на метле, Чары и Трансфигурация — дружным строем уходят в категорию «Игнор». Думаю, старушка Минерва вздохнёт с облегчением, когда перестанет видеть, как Федя пытается превратить свою парту в облако, а оно упорно становится табуреткой. Или как я непреднамеренно поджигаю перья на шляпе того болтливого мальчика из Грифиндора. Она с удовлетворением посмотрела на итоговый список, сверкнувший на стене. Картина вырисовывалась ясная и практичная, как топор. — Петь, — Агния обернулась к Петрову. — Что на счёт отговорок? Формальности? Нас же не выгонят? — А какие последствия? — Пётр, обыгрывавший Влада в шахматы в три хода, небрежно махнул рукой. — Формально мы не подписывали их учебный план. Они могут максимум пожаловаться Фадею Олеговичу. — Но? — хором протянули остальные, зная, что за этим «но» последует самое важное. — Но Фадей Олегович и Анна Васильевна ясно дали понять, что если мы устроим дипломатический скандал своим хамством, то они лично обеспечат нам обратный билет. Пешком. Через Ла-Манш. Без магии, — Пётр сделал драматическую паузу. — Поэтому я провёл предварительные переговоры. И нашёл консенсус. В зале замерли. Даже Фома перестал жонглировать. — Наши директоры, — продолжал Пётр с лёгкой ухмылкой, — в целом одобряют избирательный подход. Они сами считают, что зубрёжка истории гоблинских восстаний или тонкости магловской «электрики» в свете предстоящего Турнира — не самый рациональный расход сил. Однако, свободное время должно быть потрачено на подготовку к Турниру. На углублённое изучение практических дисциплин, тренировки и, цитирую, «стратегическую разведку местности и потенциальных рисков». Не на валяние дурака. В зале на секунду повисла тишина, а затем взорвалась оглушительными аплодисментами, свистом и топотом. Кто-то запустил в воздух подушку. Яр, испуганно каркая, взмыл к потолку, уронив перо. Петр встал и с театральным поклоном принял овации. — А мы этим и будем заниматься! — Агния перебила шум, плюхнувшись в кресло, где уже сидел Федя, спустившийся с потолка. Тот, с убитым видом, не решился скидывать наглую захватчицу из личного пространства и лишь покорно подвинулся. — Свободное время - это время для тренировок, исследований, изучения местности и… стратегического планирования. Мы не бездельничаем. Мы оптимизируем учебный процесс. — Так точно! — весело крикнул Фома, наконец спрыгнув на пол. — А теперь главный вопрос: как мы будем это технически осуществлять? У них тут, между прочим, префекты, Филч, да и сами преподаватели могут вопросы задавать. Наступила пора практического планирования. И тут закипела работа. Оказалось, за две недели они не только скучали, но и собрали досье. — Макгонагалл патрулирует коридоры второго и третьего этажа с девяти до десяти утра, — деловито начала Агния, выхватывая из воздуха другой, меньший лист с графиками. — Значит, в это время на Трансфигурацию лучше не опаздывать. А вот после её урока она уходит в кабинет проверять работы. Идеальное окно. — Филч боится темноты в западном крыле после истории с Пивзом, — добавил Васька, не поднимая глаз от какого-то механического паука, которого он настраивал. — Там можно прятаться. Я проверял. — Полёты на метле можно игнорировать вообще, — флегматично заметил Иван. — Нас и так спросили разок, мы сказали, что у нас своя, особая программа подготовки полётов на грифонах, и мадам Трюк даже обрадовалась, что не нужно «переучивать дикарей». Её слова. — С Чарами сложнее, — нахмурилась Агния. — Флитвик слишком добрый и заметит отсутствие. Но! Он близорук. Если кто-то из нас будет изображать на задней парте два лица с помощью простой иллюзии… Велена? — Уже делаю, — та, не открывая глаз, водила пальцами в воздухе, и перед ней дрожал полупрозрачный двойник Семёна, который на самом деле спал в кресле у камина. — Бинса игнорить проще простого, — заключил Пётр. — На его уроках можно вообще не появляться. Он лекцию читает в пустоту. Главное не храпеть громко, если решите там поспать. — Магловедение… — Агния поморщилась. — Ну, тут даже оправдываться не надо. Скажем, что у нас «культурный конфликт» и «неприятие чужой магической парадигмы». Звучит солидно. План обрёл чёткие контуры. Были назначены «дежурные» на ключевые уроки-обязаловки, чтобы создать видимость явки, распределены маршруты отхода, придуманы универсальные отмазки по типу: «У нас групповая медитация по синхронизации с грифонами», «Индивидуальная консультация с директором по магии рода», «Обострение аллергии на английскую овсянку».

***

Уже на следующее утро система дала первые плоды. Профессор МакГонагалл, зайдя в класс Трансфигурации, с удивлением обнаружила, что из двадцати русских студентов присутствует ровно пятеро, и те сидят с видом святых мучеников, явно представляя себя где-то далеко. Остальные, как выяснилось, были «на экстренном совещании по вопросам межшкольного культурного обмена с профессором Дамблдором». Дамблдор, к которому она потом зашла с вопросом, лишь улыбнулся загадочно и предложил ей чаю с лимонным кексом, что было хуже любого подтверждения. Профессор Бербидж на «Магловедении» была шокирована не на шутку. Её вопрос о «функции резистора в примитивных магловских схемах» повис в воздухе. Вместо ожидаемого пустого взгляда или робкого ответа, Семён, единственный из русских, пришедший на урок, поднял руку и засыпал её такими подробными техническими терминами, ссылаясь на «отечественные разработки в области маскировки магических артефактов под радиоприёмники», что бедная женщина сначала покраснела, потом побледнела и к концу пары сама чувствовала себя отстающим учеником. На История Магии кабинет Бинса был пуст, если не считать Федю, который устроился на самой дальней парте и, укрывшись плащом, мирно посапывал, пока призрак монотонно вещал о восстании гоблинов одна тысяча шестьсот двенадцатого года. Но настоящий шторм разыгрался на «Прорицаниях». Сибилла Трелони, войдя в свою душную башню, ахнула от восторга. Вся её аудитория была забита до отказа студентками Колдовстворца. Девушки не сидели за столами — они устроили настоящий этнографический фестиваль ворожбы. За одним столом Агния и Машка с азартом тасовали колоду потрёпанных, засаленных игральных карт. — Пиковая дама! Смерть от холода и предательства старого друга! Или простуда. Чаще простуда, — авторитетно заявляла Агния. Рядом Велена и Лера раскладывали на шёлковом платке славянские восковые руны, вылитые собственноручно, и шептались о «знаке Воды на пути, что сулит встречу с кудрявым болтуном». В углу две девушки из семей, хранящих цыганские традиции, гадали на обычных игральных костях с нацарапанными рунами, громко споря о трактовке выпавшей комбинации. У окна ещё одна группа водила пальцами над чашей с темной водой и каплей серебра, пытаясь разглядеть образы. Воздух был густ от запаха ладана, полыни и воска. — О, драгоценные мои! Вижу, вижу, как пробудились в вас Древние Знамения! — захлопала в ладоши профессор Трелони, едва не опрокинув свой хрустальный шар. — Давайте делиться видениями! И тут на неё обрушился шквал пророчеств на смеси русского, цыганского и ломаного английского, таких мрачных, запутанных и детальных, вплоть до «падающей звезды над сараем с тремя курами», что сама Сибилла на время лишилась дара речи, лишь кивая с благоговейным ужасом. Её авторитет среди собственных учеников в тот день взлетел до небес: «Эти русские девчонки сразу признали в ней Великую Ясновидящую!». Реакция остального преподавательского корпуса была, мягко говоря, разной. Профессор Флитвик, обнаружив отсутствие русских на «Чарах», лишь печально вздохнул: «Жаль, у них такой живой ум для практической магии!», — и продолжил урок, зато его маленькие ученики радостно вздохнули — теперь шанс получить хотя бы «удовлетворительно» чуть вырос. Мадам Трюк была оскорблена до глубины души. Как можно прогуливать полёты? Это святое! Она тут же отправила гневную сову директору Колдовстворца. Северус Снейп, впрочем, был почти доволен. Его «Зельеварение» посещали все русские, и посещали идеально. Они не болтали, не проливали, работали с сосредоточенной, почти хищной точностью. Фома даже задал каверзный вопрос о взаимодействии сока волчьей ягоды с рыбьим жиром, который заставил Снейпа на секунду задумался. Прогульщики? Да. Но не идиоты. В его лаборатории они вели себя безупречно. Это он мог уважать. Он даже снизошёл до того, чтобы не отнимать баллы у Семёна, когда тот назвал «исландский мох» «оленьим ягелем» — технически-то верно. Хагрид, разумеется, был на седьмом небе. Его «Уход за магическими существами» стал самым популярным «предметом по желанию». К нему приходили не только Велена, которая предпочитала наблюдать с безопасного расстояния, но и почти все парни и половина девушек. Они не боялись ни краппов, ни гиппогрифов, знали кучу своих, «сибирских» способов успокоить существо, и с энтузиазмом помогали Хагриду таскать тяжёлые мешки с кормом. Для него они были не прогульщиками, а «замечательными, работящими ребятами, дай им бог здоровья!».

***

Кульминация наступила через три дня. Профессор Макгонагалл, чьё терпение лопнуло, решила действовать напрямую. Она поймала «бригаду» русских, бодро шагавших из библиотеки, где они изучали старые отчёты о Турнирах, прямиком в Запретный лес на «стратегическое изучение местности». — Мисс Велесова! Мистер Соколов! — её голос остановил их, как ледяная стена. — Объясните ваше систематическое отсутствие на обязательных предметах Хогвартса. Агния и Пётр обменялись взглядами. Взглядом не виноватых школьников, а дипломатов, застигнутых на мелком процедурном нарушении. — Профессор Макгонагалл, добрый день, — вежливо начала Агния. — Мы не отсутствовали. Мы перераспределили академическую нагрузку в соответствии с приоритетами подготовки к Турниру Трёх Волшебников, с санкции наших руководителей, директоров Фадея Олеговича и Анны Васильевны. Мы глубоко убеждены, что практическая магия, руническая защита, зельеварение и изучение местной фауны представляют большую ценность для нашего успеха и безопасности, чем, с вашего позволения, теория трансфигурации, которую мы, впрочем, изучаем самостоятельно по вашим же учебникам. Она говорила ровно, без тени дерзости, как заученную дипломатическую ноту. Макгонагалл от такого наглого формализма на секунду потеряла дар речи. — Вы… вы пренебрегаете основами! — выдохнула она. — Ни в коем случае, профессор, — вступил Пётр. — Мы как раз укрепляем основы. Но свои. Наш подход к магии несколько отличается. Мы фокусируемся на прикладном выживании. Мы уверены, директор Дамблдор понимает необходимость гибкости в межшкольном обмене. Это был мастерский удар. Прикрыться авторитетом Дамблдора и высокой целью Турнира. Макгонагалл поняла, что на уровне учеников ей не выиграть. Её глаза сузились. — Я требую немедленной встречи с вашими сопровождающими, — отрезала она, и её тон не обещал ничего хорошего. Вечером того же дня в кабинете Фадея Олеговича и Анны Васильевны собрался «военный совет». С одной стороны — разгневанная Минерва Макгонагалл и поддерживающая её мадам Трюк. С другой — оба русских директора, сохранявших невозмутимое спокойствие. — Они нарушают учебный процесс! Они демонстрируют вопиющее неуважение! — начала Макгонагалл. — Они демонстрируют инициативу и стратегическое мышление, — спокойно парировал Фадей Олегович, попивая чай из своего походного стакана. — Мы их не заставляем учиться по вашей системе, Минерва. Мы здесь для Турнира. Их задача — быть к нему готовыми. Если они находят ваш курс истории скучным и бесполезным для этой цели… что ж, возможно, им виднее. — Но дисциплина! Распорядок! — У них своя дисциплина, — мягко вступила Анна Васильевна. — Жёсткая, кстати. Они встают в шесть утра на тренировку без напоминаний. Они отрабатывают магию до седьмого пота. Они изучают вашу библиотеку вдоль и поперёк. Они просто… выбирают, куда вкладывать силы. Как взрослые, ответственные волшебники. — Они прогульщики! — не сдавалась Трюк. — Они тактические гении, — с лёгкой улыбкой поправил Фадей Олегович. — И, знаете, Альбус вчера в беседе со мной назвал это «интереснейшим педагогическим экспериментом». Ему было любопытно, какие плоды принесёт такая «естественная селекция знаний». Упоминание Дамблдора и его любопытства обрубило все аргументы. Макгонагалл поняла, что проиграла это сражение. Она вышла из кабинета с чувством глубокой фрустрации и смутной тревоги за устои педагогики. Таким образом, «оптимизация учебного процесса» вступила в полную силу. Русские студенты стали призраками Хогвартса — их то не было там, где ждали, то они внезапно возникали там, где их не ждали, с таким видом, будто именно здесь и должно было быть их место. А в освободившееся время во дворе замка или на опушке Запретного леса — строго в разрешённой зоне, под присмотром Фадея Олеговича, — шли свои, куда более напряжённые и тихие тренировки. Они не ленились. Они просто очень хорошо умели расставлять приоритеты. И все в Хогвартсе, от директора до первокурсника, постепенно начали понимать: эти русские играют в свою собственную, очень сложную и непонятную игру. И пропуск пары скучных уроков — всего лишь один из её тактических ходов.

***

Система работала, как хорошо смазанный, хотя и странно выглядящий механизм. «Дежурные» на обязательных предметах оттачивали мастерство незаметного присутствия. Федя, например, научился создавать на своей парте на «Истории Магии» столь убедительную иллюзию внимательного студента, что даже призрак Бинс, пролетая мимо, однажды кивнул призрачной копии и сказал: «Верно подмечено, мистер… э-э…». Копия почтительно склонила голову. Их освободившееся время было расписано по минутам, но не в привычном хогвартском смысле. Не было звонков и парт. Были блоки: «Полевая практика» в разрешённом секторе леса: отработка маскировочных чар, синхронного беззвучного перемещения, чтения следов и устройства мгновенных укрытий. Хагрид, заглянувший как-то «проверить, не обижают ли моих питомцев», замер в восхищении, увидев, как за пять секунд группа студентов буквально растворяется в пейзаже, и вышел обратно, радостно бормоча: «Ух, ловкачи! Прямо как тролли-лесовики!». «Библиотечные штурмы»: Гермиона Грейнджер, считавшая себя повелительницей книжных стеллажей, впервые в жизни почувствовала конкуренцию. Русские не просто читали — они проводили целые спецоперации. Они знали, когда библиотекарь мадам Пинс уходит на обед, какие полки скрипят, а в каких скрываются по-настоящему полезные старые фолианты, не внесённые в каталог. Они работали командами: одни отвлекали, другие искали, третьи копировали нужные страницы магией моментального оттиска. Однажды Гермиона застала Агнию и Петра в запретном отделе (они туда, разумеется, проникли). Вместо паники Агния спокойно сказала: «Грейнджер, ты как раз кстати. Вот смотри, здесь про адаптацию защитных рун к подвижным носителям, типа драконьей чешуи. Это ж прямо по первому заданию прошлого Турнира! Дай свой взгляд, как аналитик». Гермиона, ошарашенная и польщённая, забыла про правила и погрузилась в обсуждение на полчаса. «Мастерские» в их крыле: здесь пахло металлом, деревом, травами и озоном от магии. Иван и Васька что-то паяли и выпиливали, собирая замысловатые устройства из частей, привезённых с собой и «найденных» в замке. Лера и другие травницы сушили и компоновали сборы, причём не только волшебные, но и чисто практические: «от тошноты при полёте на грифоне», «для обострения слуха», «мазь от ожогов холодом». Велена выращивала в горшках странные грибки и плела из живых корней обережные сети, которые тихо пели на разные лады. Однако идеальных систем не бывает. Первая серьёзная осечка произошла на «Заклинаниях». Иллюзия «двойного присутствия», которую поддерживала Велена, была рассчитана на рассеянность профессора Флитвика. Она не была рассчитана на внезапный визит профессора Аластора Грюма. Тот, проходя мимо открытой двери класса, своим магическим глазом тут же выцепил несколько фантомных фигур на задних партах. — Стоп! — его хриплый голос прозвучал, как скрежет металла. В классе воцарилась мёртвая тишина. Флитвик испуганно пискнул. — Что это за фокусы? Где настоящие студенты? Вести о провале и гневе Грюма мгновенно долетели до Агнии. Пришлось импровизировать. Через пять минут она и Пётр, запыхавшиеся, но с невинными лицами, стояли в дверях. — Профессор, тысяча извинений! — начала Агния с искренним ужасом в глазах. — Это наша вина! Мы проводили эксперимент по дистанционной передаче магического внимания для усиления концентрации. Очевидно, метод ещё сырой и привел к созданию неустойчивых астральных проекций. Мы немедленно их развеем и вернёмся на места! Грюм смотрел на них своим безумно вращающимся глазом. Он видел ложь. Но он также видел боевую готовность, собранность и уважительный, но не раболепный тон. Он ненавидел лентяев и хвастунов, но ценил солдат. — Эксперименты — в отведённое время и не в ущерб основным занятиям, — проскрипел он. — Развейте эту дрянь. И если я ещё раз увижу нечто подобное… ваш следующий эксперимент будет по взаимодействию с моими личными методами преподавания Защиты. Понятно? — Так точно, профессор, — хором ответили Агния и Пётр. Инцидент был исчерпан, но стало ясно: на некоторых преподавателей их трюки не действуют. Систему пришлось корректировать, добавляя «фактор Грюма» в расчёты. Второй, куда более забавный сбой устроил… Филч. Сторож, измученный годами борьбы с ученическими шалостями, развил почти животное чутьё на нарушителей. Его ненависть к веселью и свободе была совершенным антиподом энергичному хаосу ярильцев. Он не мог поймать их на прогулах, но он инстинктивно чувствовал, что они — источник беспорядка. И начал охоту. Он рыскал по коридорам, тыкался носом в потайные уголки, подслушивал у дверей. Однажды он почти накрыл «сходку» в заброшенном классе астрономии, где ребята отрабатывали немые сигналы руками. Спасла их, конечно же, Миссис Норрис. Кошка, завидев ворона Яра, который дежурил на карнизе, с диким шипением бросилась в погоню. Филч, с криком «Кис-кис-кис!», умчался за своей любимицей, позабыв о подозрениях. После этого случая Яр стал неофициальным «начальником контрразведки» и получал за службу двойную порцию ворвани. Но самым неожиданным последствием «оптимизации» стало её влияние на самих хогвартсцев. Сначала это были просто перешёптывания и любопытные взгляды. Потом — робкие вопросы: «А куда вы всё время пропадаете?». Затем некоторые смельчаки, особенно младшекурсники из Гриффиндора и Хаффлпаффа, начали…подражать. Парочка второкурсников попыталась прогулять «Историю Магии», прикрывшись тем, что «изучают практическое применение гоблинских договоров в полевых условиях». Бинс, конечно, не заметил, но их поймала Макгонагалл и устроила разнос такой силы, что стены дрожали. Но семя было посеяно. Появилась своеобразная мода на «практический подход». Ученики на «Уходе за магическими существами» стали спрашивать Хагрида не только «как кормить», но и «как спрятаться от него, если оно злится» или «какие травы успокоят». На «Зельеваровании» самые умные студенты, вдохновлённые русскими, начали задавать Снейпу не только «как сделать по рецепту», но и «а что будет, если заменить споры зонтичного гриба на сушёный мухомор?». Снейп, к всеобщему удивлению, иногда даже отвечал, хоть и с язвительным комментарием. Культурный обмен принял самые причудливые формы. На «Прорицаниях» теперь царил Вавилон. К девчонкам из Колдовстворца подсаживались хогвартские студентки с искренним интересом: «А это как? А это правда работает?». Обмен шёл в обе стороны: англичанки, в основном слизеринки из древних семей, показывали свои методы гадания на чайных листьях и учили правилам этикета, который русские студенты не особо поняли, но взяли на заметку. Велена как-то принесла на «Травологию» пакетик с «сибирским иван-чаем», который при заварке издавал лёгкий серебристый пар и пах кедром. Профессор Стебель, понюхав, широко раскрыла глаза и попросила черенок. Пётр и Агния, ставшие неформальными лидерами этой своеобразной «гильдии практиков», иногда проводили что-то вроде мастер-классов для самых настойчивых. Не в классах, конечно. В укромном уголке двора или у озера. Коротко, по делу: как правильно падать с высоты, чтобы отделаться ушибами; как определить по поведению птиц, что в лесу кто-то чужой; как разжечь огонь без палочки и слов в сыром лесу. Для многих хогвартсцев, выросших на теории и строгих правилах, это была откровение. Магия как инструмент выживания, а не просто предмет для сдачи экзаменов. Однажды на такой неформальной «лекции» появился Гарри Поттер. Он стоял немного в стороне, слушая, как Агния объясняет принципы маскировки под окружающую среду, не скрываясь, а «становясь его частью». — Вам часто приходится это применять? — спросил он потом, когда группа расходилась. Агния посмотрела на него, на его шрам. Её взгляд был лишён привычного озорства, в нём появилась тень понимания. — Чаще, чем хотелось бы, — просто ответила она. — Когда тебя с детства готовят не к экзаменам, а к тому, что мир может быть опасным и непредсказуемым, такие навыки становятся второй натурой. Как дыхание. Гарри кивнул. Между ними на секунду повисло молчание, полное невысказанного понимания людей, которые слишком рано узнали цену опасности. — Может, покажешь, как ты стояла на грифоне? — неожиданно спросил он. Агния улыбнулась. — Это не про стойку. Это про доверие. Но могу показать, как почувствовать ветер так, чтобы он стал не помехой, а опорой. Если хочешь. Тем временем подготовка к Турниру шла своим чередом, скрытно и интенсивно. Они не просто тренировались — они моделировали возможные сценарии, изучали биографии прошлых чемпионов, карту местности. Фадей Олегович и Анна Васильевна, наблюдая за этой кипучей деятельностью, лишь одобрительно переглядывались. Их ученики действовали именно так, как и должно действовать воины-практики: используя любую возможность, любой ресурс, пренебрегая условностями ради сути. Система «избирательного посещения» доказала свою эффективность. Они не деградировали, а, наоборот, расцветали, как дикие цветы на хорошо удобренной… ну, скажем так, на хорошо продуманной почве. Они стали частью экосистемы Хогвартса, но частью особой, дикой, непредсказуемой — как лиса в курятнике, которая, впрочем, не ест кур, а учит их хитрости. И все ждали первого задания Турнира. Не только чтобы увидеть состязание, но и чтобы понять, во что же выльется вся эта странная, шумная, гениальная оптимизация учебного процесса. Скептики, вроде Макгонагалл, ждали провала. Прагматики, вроде Снейпа, — интересных результатов. А такие, как Дамблдор, — просто ждали. С интересом. С большим, лукавым, детским интересом. А в подземельях Слизерина, за чаем с малиновым вареньем, Блэйз Забини как-то сказал Теодору Нотту и Пэнси Паркинсон: — Знаете, я начинаю думать, что они не прогульщики. Они… революционеры образования. Просто их революция тихая, весёлая и очень, очень эффективная. — Пэнси фыркнула, но не стала спорить. Она уже вовсю использовала их метод «стратегического изучения местности», чтобы избегать неприятных встреч в коридорах. Система работала. И, похоже, она была заразительна.