Кандидат в боги или ваятель горшков.

Что можно сказать про главу поселка? Родимов Сергей Владимирович, умный, или скорее хитрый человек, знающий, когда следует давить, а когда лучше отступить. Строгий костюм и галстук с начищенными до блеска туфлями прямо-таки дышали официозом. Лицо спокойное, взгляд прямой. Человек уверен в себе и своих силах, смотрит в будущее без страха неопределенности. Оружие в здании управы не носит. Но, в рабочем столе наверняка есть что-то режущее и стреляющее. Мошкин Андрей Леонидович, слуга и первый заместитель главы несколько напряжен. На поясе у него висит большой нож, а в подмышечной кобуре что-то вроде «Токарева» или «Макарова», а может «Стечкин». Так не определишь, скрыто под полой пиджака. Без каких-либо внешне отталкивающих деталей, Мошкин вызывал у меня чувство отторжения в общем. Было в нем что-то такое внутри, в мыслях и помыслах, что заставляло меня внутренне кривиться. Определенно, Мошкин считал меня ниже себя, хотя тот же Родимов смотрел как на равного. Маша уже успела кое-что рассказать о самых главных представителях властей в поселке. Отчество первого заместителя главы поселка она вспомнила не сразу. Хотя этот крендель и не мелкая сошка, но он почти никогда не действовал самостоятельно, поэтому она редко слышала, как кто-нибудь обращался непосредственно к заму. После недолгой процедуры знакомства приступили к разговору. - Присаживайтесь и представьтесь, - указал Родимов на стул. Марии присесть не предложили, как будто её тут и нет. Взглядом я дал указание Маше, стоять у меня за спиной и молчать. Принимая хозяйское гостеприимство, я удобно устроился на предложенном предмете мебели. Когда садился, то придерживал меч на поясе. Естественно, что Родимов и его слуга видели моё оружие. Какой-то особой реакции на показ оружия у хозяев не было, ну так я ни на что и не рассчитывал, просто обозначил. Пусть знают точно, что оружие у меня есть. Теперь можно поговорить. - Итак, - начал Родимов. – Кто вы? - Охотник, находящийся в свободном поиске, - ответил без запинки. Ответ мой странным образом взволновал главу поселка, хотя тот постарался никак не выдать своего беспокойства. - В каких отношениях вы находитесь с Марией Максимовой? – продолжил допрос Родимов. - Она моя ученица с недавнего времени. - У нас в поселке произошли некоторые неприятные события, после небольшой паузы продолжил говорить Родимов. – Чужак может быть опасен, и первым подпадает под подозрения. Вы можете как-то подтвердить свой статус свободного охотника? - У меня есть сертификат Московского княжества, - сказал я и полез во внутренний карман плаща. Аккуратно достав бумагу, протянул документ Родимову. Мошкин чуть больше напрягся, когда я доставал сертификат. Только убедившись, что это не агрессивные действия, а именно то, о чем и шла речь, он расслабился до прежнего состояния, взял бумагу и передал её Родимову. Родимов долго рассматривал и читал документ. - К нам редко забредают свободные охотники, - наконец сказал Родимов. – Раньше ничего подобного не было. – Потряс он сертификатом. – Раньше требовался поручитель или подтверждение в местной гильдии. - Да, - не стал отпираться я, получив справку от Башки, скинутую на нейросеть. – Новая придумка от канцелярии князя. Скоро и ваши охотники будут обязаны получить такие бумажки, чтобы иметь статус охотника во всем княжестве, а не только в своём поселке. - Ну, допустим, так и есть, - недовольно проговорил глава, возвращая мне бумагу. – Я обязательно кого-нибудь отправлю в столицу, чтобы всё проверить. Пока же, будем считать, что вы охотник. Башке послал запрос о возможных результатах проверки и получил ответ: «Всё в порядке, наш человек оставляет свободные строки в реестре, а наши технологии позволяют заполнять их старыми датами. По документам ты уже два месяца, как внесен в реестр. Да, сертификаты номерные и с датами, но князю тоже бывает нужно провести в реестр какого-нибудь своего агента старым числом, поэтому можешь не беспокоиться». - Что вы собираетесь делать в поселке? – спросил Мошкин. – Не откажетесь нам помочь, если что? - В деньгах не нуждаюсь, - уклончиво ответил я, сразу показывая, что за просто так работать не буду, как и хвататься за любую работу. – Но и лишними деньги не бывают. - Поставим вас на довольствие, - начал делать предложение Мошкин. - Положим обычный оклад охотника, - поддержал того Родимов. - Я стою дороже, - не согласился я с предложением. – Вы меня на обычный контракт взять хотите, чтобы я стал охотником вашего поселка? - Обычные охотники у нас только на довольствии, - с апломбом сообщил Мошкин. – Остальное они получают сдельно - за конкретные выполненные задания, или за трофеи. - Что я должен буду делать за довольствие, хмм, и за оклад? - Стандартный договор по новому образцу, - достал из ящика стола тоненькую папку Родимов и протянул мне, а я отметил, что договор всё-таки стандартный. Взяв папочку, стал читать положения договора, не осмысливая его, а передавая Башке на проверку. Сам же я размышлял, насколько это нормально, вот так в столе держать стандартный договор. Были и другие вопросы, но сводилось все к тому, что грядут перемены. Все ответы там, в переменах. - Мне не подходит этот договор, - вернул я папку главе поселка. – Обязанность выполнять приказания властей - звучит слишком размыто и слишком всеобъемлюще. Получается, что я должен выполнять любую служебную обязанность соответствующую любой должности, которую на меня могут возложить в любой момент, и понятие приказа не прописано, начальники не определены. Кто мной будет командовать? Какие-то ограничения по приказам должны быть? Устав службы, например? Хотя, даже с исправлениями мне такой договор все равно не подходит. Слишком сильно он меня ограничивает в свободе действий. - Чего же вы хотите? – спросил Родимов. - Мне вообще ничего от вас не нужно, - сказал я, любуясь, как перекосило Мошкина. – Это у вас здесь какая-то «сложная» ситуация, и вам понадобились опытные охотники. Когда узнаю, на какую работу меня нанимают, тогда и назову цену. - Хорошо, - согласился Родимов. – Расскажи ему, Андрей. После короткого рассказа о пропавших, и об отсутствии читаемых следов. Мне пришлось снова отвечать на стандартные вопросы, которые следовало бы задать еще в самом начале разговора. Где я встретил Машу, как взял её в ученицы, какая у меня специализация, могу ли я чем-то помочь? - Про парней не скажу, - как бы подбирая выражения, начал отвечать я. – Там уже всё затоптали, да и неизвестно, где они пропали. А вот пропавшая девочка – это, возможно, след. Хотелось бы посмотреть, проверить там местность, где её видели в последний раз. Не то, чтобы мне очень было нужно попасть на службу поселка, или как-то обозначить доброе отношение, но раз уж начал проникновение и легализацию, то всё равно, как это сделаю. Кроме того, Башка обозначил дело с пропавшей девочкой как приоритетное. Мне и самому стало интересно, почему это дело вдруг повысило приоритет, но Башка отказался давать информацию. Древний искин рекомендовал, как можно скорее осмотреть место пропажи девочки. Проводить меня к месту пропажи девочки отправился Мошкин. Его место охранника главы заняли два мордоворота. Даже в здании управы Родимов не оставался без охраны. Не сказать, что мордовороты-стражники были профессионалами высокого уровня, как не скажешь подобного и про Мошкина, но от случайного нападения уберегут. Идти до места пришлось минут пятнадцать, когда-то в поселке проживало тысяч тридцать народу, и он занимал приличную площадь. Сейчас из населения осталось едва две тысячи, а площадь сократилась совсем немного. На данный момент поселок мог вместить еще две тысячи человек. Где разместить людей без каких-либо кардинальных изменений было место. Нашлось бы жильё и рабочие места, не только охотники и стражники были нужны. Недавно начала работать железнодорожная станция. В Москву каждую неделю отправляли один или два вагона с разными товарами, обратно вагоны приезжали тоже не пустыми. Поселку еще расти и расти. Наконец-то после пятнадцатиминутной прогулки мы добрались до места пропажи. Двор вполне обычный для нынешнего времени. Скобообразный в плане на местности дом в две секции в девять и двенадцать этажей, как зеркальное ему отражение – такой же дом, только разрушенный, там никто не живет. В заселенном доме окна верхних этажей почти везде закрыты наспех сколоченными деревянными щитами, но есть и зияющие пустотой окна. На первых трех этажах, где и селились люди, окна тоже местами закрыты сколоченными из досок щитами, но почти везде было стекло проклеенное крест-накрест скотчем или бумагой. Это делали для того, чтобы стекла не разлетались при разбивании. Пусть в древней технологии стеклопакетов это и было почти везде предусмотрено, но люди предпочитали перестраховаться, поэтому все равно проклеивали окна. Во дворе стояло три душистых деревянных конструкции – туалеты. Подойдя поближе, стал осматривать следы. Всё уже было затоптано. Время уже было близко к обеду, естественно, что тут уже побывал каждый житель из ближайшего дома. - Давай, Башка, показывай, - отдал я команду искину. Пора уже было ему приоткрыть для меня завесу тайны. – Что я должен здесь увидеть? - Не здесь, - передал искин сообщение и указал куда нужно двигаться. После того, как древний искусственный интеллект указал место, куда следует смотреть, то я увидел, а вернее, почувствовал. Нет, след был вполне человеческим, таким же, как и многие другие, но ощущение от него было неправильным. - Что это, Башка? – спросил я. - А что вы ощутили, мастер Гончар? - У меня ощущение неправильности от этого следа, - ответил я Башке. Наверное, Башка ответил бы мне сразу, но со своими вопросами влез Мошкин: - Что вы тут нашли? - Пока не знаю, - ответил я, не скрывая в голосе раздражения. – Что-то неправильное в этом следе. Кое-что встало на свои места, стоило мне только попробовать представить движение неизвестного. Найдя еще похожие следы, попытался смоделировать походку или хотя бы пару шагов этого индивида. Ногу ставит неровно, длина шага разная, вот в этом месте его в сторону мотнуло, как пьяного, он будто с кем-то толкался при ходьбе. Мошкин тоже рассмотрел следы и пытался осмыслить увиденное. - Пьяный он что ли? – выдал предположение заместитель главы. – Нужно проверить местных. Нарвется кто-то на штраф. - Может и пьяный, - не стал спорить я, собирая пробы для анализа, но пока есть только эта зацепка. Мошкин был озадачен моими действиями, но ничего спрашивать не стал, выразив свой скепсис иначе: - Приходите в управу, если будет что рассказать. У меня есть и другие дела, кроме как искать какого-то пьяницу на окраине поселка. - На самом деле у меня уже есть, что сказать, - посмотрел я с ленинским прищуром на зама главы, делая повторный запрос Башке. – В нашем случае это мужчина. Вес примерно около ста килограмм. Рост от ста семидесяти до ста девяносто сантиметров. Возможно, он местный, но может быть и пришлый. Внешних признаков заражения нет, поэтому внешний осмотр без тщательного обследования и анализов крови ничего не даст. Заражение может находиться в начальной стадии, поэтому даже анализ крови не укажет на виновного однозначно. - Не понял, - нервно оглядываясь и одергивая одежду, начал соображать Мошкин. – Господин охотник, скажите более конкретно, какая опасность у нас тут возникла? - Демон, - сказал я, ожидая от Мошкина любую реакцию, вплоть до нападения на меня. - Демон? – удивился Мошкин. – Разве это не сказки для детей? - То, что рассказывают детям – это на самом деле сказки, но эти сказки придуманы не на пустом месте, - начал я просвещение масс, пользуясь справкой полученной от искина. – Ни для кого не секрет, что заражение на каждого влияет по-своему. Организм и разум одних активно сопротивляется, тогда как другие сдаются, отдавая заразе свою личность, тело, или душу. По определению, демон – это человек, который отдался заразе, но внешне сохранил человеческий вид. На самом деле, такая стадия длится не очень долго. Да, за пару месяцев такой демон может успеть наворотить дел и убить пару десятков человек. Но даже в самом плохом случае, эта пара десятков человек оказывает больший вред не потерей населения, а подрывом установившихся порядков. Поселение вынуждено либо просто смириться с потерей, либо ввести очень строгие меры, связанные, как правило, с потерей трудочасов среди мирного населения и усиленными патрулями стражи и охотников. Всё это может спровоцировать разные последствия: производственные потери, перерывы охотничьих заготовок, злоупотребление властью от стражников. Население, которое будет вынужденно снято с работ и изолировано на проведение многократных проверок все равно нужно кормить. Если не кормить, то могут возникнуть бунты. Всё это потери. Хорошо, если в населенном пункте есть большие склады, которые помогут компенсировать все затраты на время усиленных мер безопасности, но если их нет, то проблемы очень вероятны. Заму главы я нарисовал нерадостную картину будущих возможных проблем, опираясь на сведения, которые мне предоставил Башка. Искин уже собрал большую библиотеку не только из книг, музыки, электронных копий картин, технических документов и фильмов довоенной эпохи, но и из современных сказаний, слухов и откровенных баек охотников. Демоны в этом информационном море тоже присутствовали. Башка вычленил из всего этого месива подтвержденные и наиболее правдивые данные и составил «портрет» нашего нарушителя спокойствия. Часть я сообщил Мошкину, надеясь, что он примет мои слова всерьёз. - Как закончите осмотр, приходите в управу, - не особо заинтересованно сообщил Мошкин. – Ваши новости, безусловно, важные, но пока трудно принять какое-то общее решение. Вас мы, конечно, наймем, если сойдемся в вопросе оплаты. Мошкин ушел, а я с Машей остался. На самом деле, делать на месте исчезновения девочки нам было уже нечего, но следовало обсудить кое-какие вопросы с подопечной. *** - Поможем поселку найти демона? - показушно бодро спросил Виктор Степанович. - Такие вопросы за своего ученика решает учитель, - осматривая странные следы, сказала я, просто чтобы что-то ответить. – Но, раз уж вы спросили, то я - не против. Странно, что Мошкин так спокойно воспринял новость о вероятном демоне. - На самом деле, ничего странного, - поддержал беседу старик, уже, очевидно, решив, как поступить. – Он просто не поверил. Да и сейчас его больше волнуют пропавшие в лесу парни. Там ведь был его сын среди них. Пропавшая в поселке девчонка для него – это несущественная потеря, мелочь, не заслуживающая внимания. Надеюсь, что глава воспримет мои предупреждения более внимательно. - А это обязательно нужно было сделать так? – спросила непонятно что, но непонятно это для стороннего наблюдателя, Виктор же сразу понял, что я имела в виду. - Можешь мне не верить, но так у нас будет гораздо меньше проблем, чем могло бы быть, - ответил мой новоявленный учитель. Вроде бы честно ответил. В тот момент, когда Виктор убивал молодых парней, он действовал по велению интуиции и рекомендации искина. Но после свершившегося, детально проверил рекомендации – на чем они были основаны, что пошло приоритетом, какие вероятности дальнейших событий при других вариантах? Получалось, что оставь парней в живых, то конфликта с местными властями было бы не избежать. Вариантов много, но все они привели бы к противостоянию и в дальнейшем к конфликту. Выход остался бы только в исходе из этого места, но даже тогда, эти парни запомнили бы этот случай навсегда. Навсегда бы Виктор и Мария стали бы врагами для поселковых. Искин рассчитал уже затраченные ресурсы на строительство базы, учел ценность парней для поселка, определил наиболее вероятные последствия при ликвидации целей и пришел к выводу, что этих членов общества нужно сделать «пропали без вести». Ознакомившись со всеми выкладками, Виктор согласился с выводами Башки. Поэтому его ответ был честным. - Давай лучше зайдем к тебе домой, - предложил старик. - Переоденешься и немного отдохнешь. Пока будешь отдыхать, я схожу к главе, предложу наши услуги по поиску демона. - А ты сможешь его найти? - Сейчас монстр затаится, узнать его среди жителей практически невозможно, пока он сам себя не выдаст. Когда учитель ушел, то я залезла в тайник, проверила, что деньги на месте. Три золотые монеты - десятирублевки, две серебряных – пятирублевых монеты, девять рублевых серебряных монет и горсть медяшек – еще на пару рублей. На эти деньги можно спокойно прожить месяц или два. Раньше в тайнике было больше, но я уже часть потратила, пока сидела дома, боясь выйти за территорию поселка. Теперь же не знала, как поступить. Показать деньги учителю, или ничего не говорить, оставив в тайнике? С собой я обычно носила несколько серебряных рублей и немного меди. Решила взять еще пятирублёвку, просто на всякий случай, а остальное убрала назад в тайник. Про деньги учитель мне ничего не говорил и не спрашивал. Вряд ли он нуждается. Скорее всего, он один из довоенных олигархов. Отец рассказывал про устройство мира до войны, но далеко не всё мне было понятно. Как я поняла, олигархи – это такие князья, которые вроде, как и не князья. Очень богатые люди, владеющие большими ресурсами, такими, что уже могут влиять на политику, и обязательно влияют. Этот Виктор владеет личным убежищем, расположенным недалеко от поселка. Чтобы построить что-то такое до войны, нужно было получить сумасшедшее количество согласований и разрешений, а чтобы потом скрыть всё сделанное, сил и денег потребовалось еще больше. Может, стоит спросить у него, кто он? *** Глава поселка отнесся к проблеме появления демона более чутко, но, как и Мошкин не принял опасность всерьёз. Собственно, у него были на повестке дня те же проблемы, что и у Мошкина. Пропал сын. Нужно найти, сына или найти виновного в его исчезновении. Как думал Родимов? Демон? Да хрен с ним, с этим демоном. Меры, конечно, принять следует. Не провалилась же девчонка сквозь землю? Кто-то виноват, но не верить же во все россказни? Пусть пришлый поищет, заодно и сам на виду побудет. Меня складывающееся положение вполне устраивало. Пускай при таком отношении главы у меня не было возможности выбить из него повышенную оплату, но деньги для меня - не главное. Демон был превосходным образцом. Башка ставил его в максимальный приоритет по исследованиям, обещая улучшить прививки от «заражения». Впрочем, я уже и сам понимал, что для повышения безопасности агентов, демона нужно найти, исследовать и убрать возможность перерождения кого-то из наших в такое чудище. Торговался я долго, как и принято у свободных охотников. Для себя и Маши получил бесплатное питание в местной столовой. Хотя, Машка и так могла там питаться с большой скидкой, как местная жительница, как ученица охотника. Я выторговал для неё полный рацион охотника, как и для себя. Собственно, в охотники я её обещал посвятить уже завтра – зарегистрировать как охотника. Моей ученицей она быть не перестанет, но станет более самостоятельной. Ничего необычного в таком положении нет. Собственно, если вдаваться в подробности, то все простые охотники как бы являются учениками старшего охотника. Просто для Марии я стану «старшим охотником». Оплату деньгами тоже стребовал. За обычный оклад глава хотел очень много. Там и патрули, и помощь страже, и охрана важных лиц, и еще с десяток пунктов. На словах глава убеждал, что ничего из перечисленного он, скорее всего и не потребует, а заниматься я буду именно расследованием по делу демона. Свою позицию Родимов обосновывал тем, что у других охотников могут возникнуть претензии по поводу моих привилегий. Пришлось мне согласиться на меньшую оплату, чтобы убрать всю «левую» службу из договора. В качестве компенсации я затребовал премию по итогу удачного выполнения работы. Кроме премии выторговал тело демона. Договоренность была достигнута. Вернувшись к Маше, я столкнулся с её вопросом: - Виктор, а вы кем вообще были до войны? И что ей ответить? Моя история началась еще до Великой Октябрьской социалистической революции. Родился еще раньше, но понимать что-либо начал только, когда меня в армию загребли. Даже не скажу, что «стал» что-то понимать, а именно начал. Скоро обещала начаться Первая мировая война. Сейчас-то я понимаю, что все признаки были очевидны, но тогда мне казалось откровением пророка, если кто-то говорил что-то о будущей войне. Да и другие у меня были тогда задачи, не до разгадки ребусов мировой политики. Солдатский быт нелегок, особенно в начале службы. Дедушки больше поучают, чем учат. Что-то из военной науки, конечно, они передают, солдаты не должны быть совсем уж неучами, но, тем не менее, первое, чем озабочен среднестатистический «дедушка» - это улучшить свой быт и своё положение. Достигается это за счет молодых. Мне в какой-то мере повезло, мой «дедушка» не поучал меня без причины. Правила я усвоил быстро и выполнял всю возложенную на меня работу без нареканий, поэтому тумаков сверх меры не получал. В свободное время слушал поучительные рассказы, которые касались темы правильных отношений со старшими чинами. Наука сия весьма унизительная для гордости, но полезная для сохранения здоровья организма. С началом войны многое переменилось. Оказалось, что мои знания и умения мало чего стоят. Зачем мне в окопе умение красиво и правильно маршировать и тянуть носок? Что мне подзатыльник от «дедушки», когда завтра нас, возможно, поднимут в атаку на германские пулеметы? Чего стоит разнос от прапорщика, если ты даже сухарей уже больше месяца не ел вдоволь? Нашими врагами были окопные вши, грязь, голод и высшие чины. Германец нам казался какой-то стихией, вроде смены времен года, или смены дня и ночи. Сидя месяцами в окопе, становится трудно бояться или ненавидеть врага, особенно, когда видишь этого врага только где-то вдалеке, и он также смирно сидит в окопе, как и ты. В общем, начались проблемы со снабжением, и это потянуло целый ворох проблем. Отношение офицеров к солдатам было как к расходному ресурсу. Ладно, еще те офицеры, что были вместе с войсками на рубежах, они понимали суть проблем и знали, когда можно давить, а когда лучше не замечать мелких нарушений. Другое дело, когда взамен ушедшему назначался какой-нибудь другой офицерик, что не нюхал пороху, или приезжала проверка золотопогонников из штабов. Видеть их чистенькие сытые лица не было сил. Ходит такой ряженый, а все должны тянутся и грудь выпячивать – являть бравый вид. А этот индюк перчаточками солдатам по мордасам хлещет за неопрятный вид. Потом перчатки выкинет, ибо испачкались. Одно хорошо, перед такими проверками откуда-то из неприкосновенных запасов находились продукты, нам давали сытно поесть. Слышал, что был случай, когда какой-то офицерик решил нагрянуть с внезапной проверкой. Пожрать вдоволь солдатам не дали потому, как не знали о проверке. Офицерику не понравились угрюмые лица солдат, и он начал их поучать, как это у их братии было принято. Винтовки у солдатушек по приказу были разряжены, но это офицерика не уберегло. Пока сопровождение отбило у озверевших солдат своего начальника, ему уже свернули шею. Наше местное начальство потом долго лютовало, но, как они умеют, границ не переходили. А солдатушек, что офицерика уконтропупили, казнили. За два года войны я сам стал «дедешкой», дослужился до звания старшего унтер-офицера. Старался действительно учить солдат, а не поучать. Всегда старался получить обеспечение для своих солдат братишек, а не для себя. Но ситуация становилась всё хуже. Пусть на фронтах не было прямо какой-то катастрофической ситуации, а проблемы у германцев, скорее всего, были не меньше наших, но казалось, что мы проигрываем во всём. Кругом сновали агитаторы, что подливали масла в огонь. Постепенно начала расти ненависть к своим, которые неожиданно в наших собственных ощущениях становились чужими. У артиллеристов снабжение лучше - их ненавидеть. Казаки кичливые охраняют золотопогонников – мрази! Соседи нашли что пожрать, а с нами не поделились – сволочи. Было раз, что в окопе нашли разведчика от артиллерии. Был заколот штыком. Попытки прорыва германцев ночью на том участке не было. По всему выходило, что его свои закололи, даже примерно представляю, как всё было. Уже начал думать: «А не дезертировать ли мне»? Наверное, решился бы, но случай выпал иной. Германцы предприняли попытку прорыва, а мы прозевали. Нападение в итоге отбили, но в нашем окопе всех перебили, один я остался. Потом посчитали, скольких я уложил, оказалось, что не меньше пятерых. Сам весь израненный, но ничего по-настоящему серьезного. Отправили в госпиталь и наградили «георгием». Пока отдыхал в госпитале, грянула Великая Октябрьская. Выписали меня и отправили обратно на фронт. Возвращаться сильно не хотелось. По дороге на фронт решил заехать домой. Кругом не пойми что происходит. Тогда-то я и решил, что возвращаться на фронт не имеет смысла. Уж если до революции снабжение было не ахти, то теперь, что вернуться в окопы, что умереть с голода – было для меня равнозначно. Вернулся я в родное село, а дома моего уже и нет. Отец помер уже больше года назад, мать и сестру недавно какие-то непонятные люди ограбили и убили, а дом сожгли, старший брат в войне с германцами погиб. Вот так. Чужой в родной стороне, никому не нужный, везде лишний, герой – голова с дырой. Денег - нет, продуктов - нет, дома – нет, родных – нет. Обида есть на весь свет и желание кого-нибудь убить. Кто-то же должен быть виноват и за всё ответить? Что делать и куда податься? Нужно было примкнуть к красным, или к белым. Белые сами себя «белыми» не называли, да и разнились они между собой сильно. Колчак, Деникин, Краснов, Врангель, Корнилов – все они были беляками, но каждый действовал и понимал ситуацию по-своему. Красные всех их называли предателями, что привели интервентов на родную землю. И действительно, некоторые из белых генералов охотно сотрудничали не только с союзниками по Первой мировой, но и с германцами. Красные выдвигали простые и понятные лозунги: землю крестьянам, фабрики рабочим, задавить контрреволюцию, выбить интервентов. Всё понятно, но слишком уж просто. Так не бывает. Но с другой стороны, у белых вообще была какая-то муть с возрождением России, которая на практике должна была оказаться возвращением старых порядков. Снова офицерики будут строить солдатиков и бить их перчаточками по мордасам? Снова крестьяне будут горбатиться на помещика, а рабочий будет стоять у станка, пока не упадет, чтобы фабрикант жировал? Да, так примерно говорили агитаторы красных, и народ им верил. Кое-что из этого точно было правдой. Я тоже склонялся к тому, чтобы поверить, но уж слишком разномастно выглядела вся эта красная братия, слишком часто они цапались между собой, а их порядок напоминал простой закон «права сильного», пусть и говорили они правильно. Вроде я уже определился идти к Деникину. Многие из тех солдат, кого я встречал, молвили за него слово. Снова я верил. Судьба распорядилась иначе. Сначала к красным попал, повоевал немного, потом к белым, снова повоевал, потом снова к красным. Предателем не был, не считал себя таковым, не подумайте, но каждая сторона имела свою правду, и реально умели убеждать говоруны. Мой Георгиевский крест внушал некоторое уважение, что у красных, что у белых. Силы у белых в самом начале гражданской войны были, пожалуй, больше, чем у красных, но ситуация быстро изменилась. Возвращения старых порядков почти никто не хотел. Белые как будто не понимали своего народа, говорили на другом языке. Тогда как красные были понятны и близки. Тут еще с Польшей новообразованной война началась, не могли гордые паны не воспользоваться слабостью молодого Советского государства. Веселое было время, хотя и тяжелое. Красные, белые, черные, зеленые, поляки, германцы, прочие интервенты из Антанты – такое вот лоскутное пёстрое покрывало. В это время меня и похитили пришельцы. Собственно, вся моя предыдущая жизнь перестала иметь какой-то смысл. Все мои попытки определиться с выбором стороны, все мои потери и желание убежать от дурных мыслей – ничего не имело больше значения. Мне предстояло стать рабом в империи Арвар, но и тут что-то не сложилось. Крейсер работорговцев взорвался, не знаю по какой причине, потому, что капсулу мою нашли чуть ли не спустя десять лет после событий. Подобрал меня военный транспорт Аратанцев. Сдали в центр беженцев, где я проходил реабилитацию. Так я попал в Содружество, в империю Аратан. Потом всё завертелось. Наверное, я был дураком. Да не, точно, был дураком. Ходил с открытым ртом, зубы проветривал. Слушал россказни и верил. Так и попал в армию, точнее в космический флот империи Аратан. Но, с другой стороны, я просто не представлял на тот момент, куда еще идти. Мой базовый интеллектуальный индекс немного не дотягивал до пилотского минимума, но в десант меня взяли с удовольствием. Сказали, что после установки нейросети индекс повысится, пусть сразу в пилоты не попаду, но через год или два смогу получить базы знаний пилота со скидкой и курсы пройти можно будет. Потом можно будет попробовать переоформить контракт на пилотский. Не всё, что мне рассказывали, было абсолютной правдой. Империя Аратан накачивала своих граждан пропагандой почище пропаганды красных комиссаров для серых народных масс. Но я верил, тогда верил. Пройдя в Содружестве долгий путь от простого беженца, до владельца средней по величине корпорации, я вернулся на землю. И что мне сейчас сказать этой девочке? Постарался прогнать не вовремя нахлынувшие воспоминания. - Давай, позже тебе что-нибудь из своего прошлого расскажу, - уклонился от ответа. - Сейчас нам нужно будет незаметно для других как-то вернуться в бункер, где выработать план по поиску нашего демона.