Шансы отчаявшимся

Чонгук неплохо справляется со своей работой. Он умеет почтительно общаться с клиентами, быстро производит хорошее впечатление, а спустя неделю работы уже отлично ориентируется по залу и может подсказать, где какая модель стоит. И ему начинает нравиться, правда начинает. Чонгук втягивается и заводит дружеские отношения с несколькими сотрудниками. Не омрачает существование даже Тэхён. Или почти не омрачает. Он маячит перед Чонгуком недосягаемым призраком, лишь иногда заводя разговор о каком-нибудь рабочем пустяке. Сколько сегодня было клиентов? Не случалось ли ничего необычного? Нет, не случалось. Чону всегда хотелось, чтобы его спросили о чем-то другом. Хотелось снова оказаться на той остановке посреди ночи, чтобы Тэхён обратился к нему, чтобы предложил подвезти, чтобы сказал пристегнуться. Теперь же от теплого образа не осталось ничего, а младший даже не успел как следует разглядеть его. — Хэй, человек-телефон, — спустя месяц работы Чонгук получил довольно забавное прозвище. — Заканчиваешь как обычно? Юнги работал в компании около года. Давно, если сравнивать срок с Чоном. Он был одним из любимых охранников, а потому Тэхён ставил ему смены в два раза чаще, чем остальным. Говорил, что Юнги — главное украшение входа. Чонгук был согласен, потому что Мин казался ему очень привлекательным. Не то чтобы высокий, но крепкий, с добрым серьезным лицом, всегда аккуратной одеждой, облепленный мышцами. Именно он был добр к Чонгуку с самого начала, и как-то вышло, что подружились. Правда, общались только в пределах одного здания, лишь иногда перекидываясь сообщениями. А сегодня что-то решило измениться. — Да, уже через десять минут, — Чон сверяется со временем. — Хочешь поужинать? И удивленно поднимает глаза. Предложение не похоже на шутку, а охранник выглядит чуть застенчивее обычного, так что Чонгук пересматривает свои планы на вечер и кивает. Видит собирающегося домой Тэхёна. Знает, что тот все слышит, потому что Юнги не особо шифруется, да и голос у него не тихий. Пересекается с Тэхёном взглядами. Между ними нет ничего, помимо сомнительного напряжения и желания быть ближе. Только со стороны Чонгука. Он знает, что Киму плевать, и все равно соглашается пойти с Юнги ему на зло. — Отлично, я подожду на улице, — счастливо говорит тот. — Я быстро, — обещает Чонгук, больше в сторону Тэхёна не смотря. Зато Тэхён в его смотрит. Младший чувствует, как этот взгляд холодит затылок. Слышит шаги за спиной и задерживает дыхание, когда они затихают. Чон разворачивается и вскидывает брови, стараясь ничего не чувствовать при взгляде в эти глаза. — Хочешь поужинать? — от вопроса тело окутывает жар. Это паника или желание? —Я уже иду с Юнги, — он берет куртку с вешалки и надевает ее поверх уже новой белой рубашки. — Поэтому нет. — Ты хочешь пойти с ним? — Да. — Уверен? Чонгук отводит взгляд. Нет, не уверен. Уже не уверен. Юнги казался прекрасным вариантом ровно до тех пор, пока не появилась призрачная надежда провести время с Тэхёном, стать к нему поближе, снова увидеть его с той теплой вечерней стороны. — Пойдем, — пальцы Кима ложатся на запястье, и тот выводит Чонгука из здания с его молчаливого согласия. Младший не сопротивляется. Не хочет сопротивляться, потому что то, как ведет его Тэхён…некоторые люди ведут так, что за ними хочется пойти. Не так важно, куда именно. Важно, с кем. Чон подставляет лицо прохладному ветру, видит Юнги недалеко от парковки. Прослеживает смену эмоций на его лице. Радость, удивление, разочарование. Пытается попросить прощения жестом, но Мин отмахивается от него и, опустив голову, разворачивается в сторону остановки. Тэхён же открывает перед Чонгуком дверь машины. —Куда мы едем? — спрашивает тот. — Пристегнись, — сердце сжимается, парень выполняет. — Как насчет японской кухни? — Так себе, — Чонгук отворачивается к окну, чтобы не видеть Кима и краем глаза, но натыкается на его отражение в стекле. — Французская? — Сойдет. Еда оказывается вкусной. Младший делает глоток вина и отставляет его в сторону, потому что вкус у алкоголя паршивый. Или он до сих пор не нашел алкоголь, подходящий ему. Чонгук пишет насколько сообщений Юнги с извинениями. Он не хочет, чтобы общение прерывалось вот так, настолько неприглядным образом. Закидывает ногу на ногу, покачивает ей на весу и ждет ответа, но Мин даже не заходит в сеть. Они поговорят потом. Чон знает, что поступил мерзко. Он обязательно сводит куда-нибудь Юнги в качестве компенсации. — Учитывая обстоятельства нашего знакомства, стоило бы общаться чаще, — замечает Тэхён, покачивая бокал из стороны в сторону. — Только понял? — звучит ему в ответ. — Да, — признается тот, но Чонгук не может гарантировать, что ему не лгут. — Как работается? — Хочешь поговорить о работе? — А о чем нам еще говорить? Не о чем. С одной стороны, Чон про Тэхёна ничего не знает, но с другой…с другой он просто боится знать. Не хочет спрашивать, потому что кажется, будто это все разрушит. Будто за плечами Кима прячется что-то ужасающее, что-то страшное, невыносимое. Чонгук уже представляет, как это нечто душит его, а потом Тэхён улыбается. — У меня дома есть аквариум, — говорит он, и тем самым начинает новый разговор. — С рыбками? — Конечно с рыбками, — фыркает Ким, и выглядит уже не таким опасным. —Я купил новую и собираюсь сегодня запустить ее в аквариум. А еще там есть декоративный домик. Рыбки могут заплывать с одной стороны, — Тэхён делает плавное движение рукой. — И выплывать с другой. — Классно звучит. — Хочешь посмотреть? Чонгук перестает жевать. Если это повод затащить к себе домой, то нет, на рыбок смотреть он не хочет, потому что этот день и без того насыщенный на события. Один ужин с Тэхёном чего стоит. Он точно не собирается оставаться с ним наедине в квартире. Из соображений безопасности. А еще потому, что не сможет ему ни в чем отказать. — Нет, — поэтому отказывать надо заранее. На отказ отвечают безразличным пожиманием плеч, и Чонгук начинает сомневаться, не было ли это последним шансом на сближение. Даже если так, то воспользоваться им было бы неправильно, унизительно. Чон не хочет так, не таким образом. Он смотрит на руки Тэхёна и прикрывает глаза. Даже не сомневается, что приглашали его не на рыбок смотреть, а потому передумывать не собирается. Не настолько сильно его желание оказаться в сильных уверенных руках, чтобы пускаться во все тяжкие. Не с этим человеком, потому что ничего хорошего в итоге не получится. В итоге будет больно. Ким похож на человека, способного сделать больно. Но пока не происходит ничего плохого, ничего предостерегающего. Тэхён оплачивает ужин и предлагает подвезти до дома. Его голос нежный и спокойный, Чонгук не может расслышать в нем подвоха, а потому посматривает с опаской. Что у этого парня в голове? Чего он хочет? Бесконечно сильно хочется верить, что Чонгук ему не безразличен. По крайней мере он не замечал такого внимания со стороны Кима ни к одному другому сотруднику, это должно что-то значить. Правда ведь? — Знаю-знаю, — Чонгук не дает ему сказать, когда оба оказываются в машине. — Пристегнуться. Тэхён удовлетворенно кивает. Забавный, однако, у него пунктик. Младший хорошо понимает, что дело не только в безопасности, но и в штрафах, и все равно перебирает пальцами ремень, думая, что это незначительное действие стало чем-то особенным. Возле дома Ким глушит машину и отстегивает ремень, разворачиваясь лицом к Чонгуку. — Что? — Ничего, — кадык едва заметно дергается. — Тэхён, я., — у Чона была заготовлена фраза на время прощания, но сейчас она вылетела из головы. — Я…что ты делаешь? Ответа он так и не получает. Точнее, не слышит его. То ли из-за молчания Тэхёна, то ли из-за шумящей в ушах крови, когда его губы накрывают нетерпеливым, с винным привкусом поцелуем. Чонгук упирается в плечи в попытке задержать, но Ким целует с напором, прижимая к спинке пассажирского сиденья и проводя по колену широкой теплой ладонью. У младшего внутри все переворачивается. Когда рука проскальзывает между ног, он позволяет себе немного расслабиться, и разводит колени. Он отвечает на поцелуй. Он позволяет себя лапать. Наверное потому, что это Тэхён. Наверное потому, что Чонгук хочет его с первого дня знакомства, но не может признаться в этом никому, в том числе и себе. Может, он его боится. А у Тэхёна горячие губы. У Тэхёна грубые поцелуи. Он не жалеет и кусает, выбивает стоны прикосновениями к ногам, не оставляет младшему выбора, кроме как сдаться. Кроме как получать удовольствие. Чонгука обдает жаром и он, отстегивая ремень, обнимает Кима за шею, отвечая на ласки более явно, сжимая и разводя бедра навстречу настойчивой руке. — Черт, — Тэхён резко отрывается и секунду смотрит в глаза Чонгуку. Тот рвано вздыхает. — Выходи. — Что? — Ты услышал, — старший прикрывает глаза и укладывает ладони на руль. — Иди домой. — Но ты., — в Чоне закипает злость. — Чонгук! — и не в нем одном. — Ради бога, выходи из машины. Губы горят от только произошедшего поцелуя, а глаза щиплет от непонимания. Ким поцеловал его, не подумав, да? Сначала решил, а потом передумал? Какого черта Чонгук поддался ему? Почему не укусил? Почему не закричал? — Завтра возьми выходной, — выдыхает Тэхён, пальцами стискивая руль. — Жду в понедельник. А теперь выходи. Чонгук выходит и хлопает дверью. Хлопает так, что у стоящей рядом машины срабатывает сигнализация, но Ким не реагирует. Сидит с закрытыми глазами, с часто вздымающейся грудью. Чона тянет в нее ударить, но он разворачивается и идет домой. Как и сказал Тэхён. Его трясет от отвращения к себе. Его трясет от отвращения к своему начальнику. Да, Чонгук возьмет выходной. Лишь потому, что не хочет видеть это лицо. Дома Макки встречает его голодными глазами и ласковым мурлыканьем. Соскучился, маленький. Чон поджимает губы и берет кота на руки, прижимает к себе. Теперь этот кот — единственное живое существо, желающее Чонгуку добра бескорыстно. Ну или почти. Парень знает, что кота стоит покормить, но не может продвинуться дальше прихожей. Даже шаг сделать не может. Его чувства только что перекрутили в фарш. Все его внутренности. Тэхён поцеловал его, проявил симпатию, потянулся к нему. А когда Чонгук потянулся навстречу, прогнал. Выгнал из машины, будто Чон — очередной глупый мальчишка, чувства которого ничего не стоят. Парень уткнулся в кота, пряча свои слезы. При удобном случае он Тэхёна убьет.