Шансы отчаявшимся

Большой подсвеченный аквариум полон водорослей, камушков и небольших скульптур, между которых мелькают разноцветные рыбки, заплывая за искусственную раковину и снова показываясь на глаза. Впечатляет разнообразие цветов, красота и живость рыбок, которых удается заметить наклонившемуся к стеклу Чонгуку. Он смотрит на все это глазами десятилетнего мальчишки и тихо выдыхает, когда толстая оранжевая рыба смотрит на него в ответ. Макки пришлась бы по вкусу. — Нравится? — не нарушая интимной атмосферы, Тэхён задает вопрос полушепотом. Он терпеливо стоит в стороне, наблюдая за прилипшим к аквариуму Чонгуком. А тот видит подобное первый раз в жизни, потому что ни у кого из знакомых рыбок не было, а у самого Чонгука и подавно. Да и в океанариум он ни разу за всю жизнь так и не заглянул, о чем сейчас жалеет, потому что наблюдать за жизнью существ, так сильно отличающихся от людей, оказывается страшно интересно. На какое-то время Чон даже забывает, в чьем доме находится. Забывает, зачем пришел. Аквариум выглядит маленькой волшебной страной в комнате с приглушенным светом. Чонгук наблюдает, как пузырьки воздуха поднимаются вверх и исчезают на поверхности. Чарующе. — Не думал, что ты правда будешь показывать мне рыбок, — признается он, когда Тэхён медленно подходит ближе и становится рядом. — Не думал, что они у тебя вообще есть. — Я бы не стал врать так откровенно, — на лице Кима появляется та самая теплая улыбка, которую Чонгук боялся никогда больше не увидеть. От этого сердце мгновенно тает, а порез на руке кажется незначительной мелочью, не имеющей ничего общего с реальными событиями. А зря. — Посмотри, — Тэхён направляет взгляд младшего на переливающуюся оранжевым с голубым рыбку, подплывшую близко к стеклу. — Я собирался выпустить ее в аквариум, когда приглашал тебя. Это лялиус. Красива и неприхотлива. Чонгук вглядывается в интересной внешности рыбу и хмыкает. Так Тэхён действительно не соврал. Кучка маленьких домашних питомцев существует. — Знаешь, как я ее назвал? — спрашивает старший, когда Чон выпрямляется и встречается с ним взглядом. — Чонгук. В твою честь. — Зачем тебе рыба в мою честь? — Красива и неприхотлива, — улыбается Тэхён и то ли задеть пытается, то ли сделать комплимент. Чонгук рассматривает оба варианта. С ним очень сложно быть в чем-то уверенным потому что ведет себя Ким противоречиво. Посылает противоречивые сигналы. Путает Чонгука в его же чувствах и окутывает непредсказуемостью. Младшему это не нравится, и он старается вернуть все на место. Выстраивает ровную конструкцию из разномастных кубиков. — Но ты ведь не ради них пришел, верно? — а Тэхён эту конструкцию сносит одним точным ударом. Потому что пришел Чонгук действительно не за рыбками. Действительно ли он собирается спать со своим начальником, в кабинете которого часом ранее разбил бокал в приступе гнева? Вопрос остается открытым ровно до того момента, как Ким делает шаг навстречу и ненавязчиво берет младшего за локоть, притягивая к себе. Въевшийся в кожу парфюм и ненавязчивый аромат алкоголя ударяют в нос, когда Тэхён наклоняется к лицу Чонгука и, задержавшись всего на секунду, целует его. Целует сам, по своей инициативе и с серьезным намерением. Младший всем телом напрягается. От одного поцелуя в голову ударяет так, будто он выпил бутылку вина. У Тэхёна дыхание глубокое и спокойное, чему Чон страшно завидует, когда задыхается от рук, обвивающих талию. Что он делает? — Подожди, — парень уворачивается от очередного поцелуя и сталкивается с непонимающим взглядом. — Я…кхм. — Боишься? — улыбается Ким, будто бы страх является для него лучшим комплиментом, и стискивает талию сильнее, не давая Чонгуку отстраниться окончательно. — Ты ведь не думаешь, что я тебя обижу? — А ты не обидишь? — Конечно нет. Чонгук ему не верит. Точнее, верит и не верит одновременно, потому что с легкостью может представить Тэхёна жестоким. С такой же легкостью может представить нежность, которые дарят его руки. Не знает, чего ожидать, не знает, что делать, вот только сбегать уже поздно. Кто же бросает дело, когда оно начато? — Я же не тиран какой-нибудь, — Ким прижимает к себе младшего и покачивается под одному ему известную мелодию. — Но, если ты совсем не хочешь, — останавливается и вынуждает Чонгука посмотреть в глаза. — Я могу отвезти тебя домой. — Нет, — тут же отрезает себе путь к отступлению Чон. — Я хочу. Потому что сгорает каждый раз, когда Тэхён оказывается рядом. Сгорает и тогда, когда слышит удовлетворенное мычание, за которым следует небольшая, но такая желанная порция поцелуев в щеки, подбородок, шею. Чонгук отклоняет голову и из-под прикрытых век наблюдает за потолком. Если закрыть глаза, его унесет окончательно. У старшего ловкие и горячие губы, он не делает ни одного лишнего движения, но от одних поцелуев Чон тает в его руках, обмякая все сильнее. Мог ли он в их первую встречу хотя бы предположить, что все приведет к этому моменту? Возможно. А Тэхён целует, целует, целует. У Чонгука дрожат кончики пальцев и заканчивается терпение, он уже не думает ни о чем, кроме губ старшего, которые в самый неожиданный и нежеланный момент отрываются от него. — У тебя двадцать минут, — предупреждает Тэхён, облизываясь. Чон хмурится и не понимает, а потом видит кивок на дверь. Ванная комната. Точно. Руки старшего сначала не отпускают его, и только с третьей попытки Чонгук возвращает себе свободу, сбегая быстро, будто Ким может передумать. Интересно, может ли? А в зеркале парень видит свой голодный взгляд, растрепанные волосы, припухшие от поцелуя губы. Ощущает, насколько сильно возбудился. Старается уложиться не в двадцать, а в десять минут. — Тэхён? — выходя из ванной, Чонгук видит пустую темную гостиную и все тот же аквариум, подсвеченный мягким голубым цветом. Вот только Тэхёна в ней нет. Не удивительно, вряд ли бы старший остался ждать у аквариума все это время, а потому Чон, не застегивая надетой на влажное тело рубашки, оглядывает совсем не знакомую квартиру. Она кажется такой большой и пустой. Исследуя ее в поисках Кима, младший оказывается на кухне, где тоже погашен свет. Из окна открывается великолепный вид на ночной город, но Чонгуку, сердце которого колотится от волнения и предвкушения, не до городских пейзажей. Вообще не до чего. Кроме Тэхёна. — Ты здесь? — тихо спрашивает он, заглядывая в спальню, и останавливается в дверях. В комнате пусто, но широкая кровать аккуратно расправлена. Так заманчиво, приглашающе. Торшер в углу освещает ее слабым, но теплым светом. Чонгук запахивает рубашку. Обнимает себя за плечи. Ему стоит лечь? — Бу, — шепотом раздается прямо возле уха, и младший резко оборачивается. Тэхён, переодевшийся в домашнее, стоит в дверном проеме и улыбается, глядя на невинную растерянность своего гостя. — Ты меня напугал. — Извини. Он берет лицо Чонгука в ладони и снова накрывает губы, но поцелуй становится грубее и требовательнее. То, что Чонгук не может вынести просто так. То, от чего тело пронзает легкая дрожь. Тэхён делает первый шаг вперед, и Чонгуку приходится отступить. Второй. Третий. Четвертый. Нога упирается в край кровати, легкий толчок — и младший на секунду зависает в воздухе, после падая на подушки. Мягко. Старший тут же оказывается рядом, перекрывая своим телом свет торшера и оставляя Чонгука в своей тени. — Ты вкусно пахнешь, — он утыкается в горячую после душа шею и вдыхает запах. Чонгук не помнит, каким гелем натерся, поэтому не отвечает, рассматривая погруженное в тень лицо. Смотрит в глаза и примагничивается к ним. Кончики пальцев слегка дрожат. Ему хочется задержать дыхание, прежде чем окунуться в Тэхёна, как в холодную воду, но на деле Тэхён скорее лава. Тяжелая, беспощадная, сжигающая дотла. На то, чтобы привыкнуть к мысли о близости, Чонгуку дается ровно три секунды, после чего старший стягивает с него уже расстегнутую рубашку и ослабляет ремень черных брюк, за что младший даже благодарен. В рабочей одежде становится тесно, а Тэхён так вовремя его раздевает, приближая неизбежное. Неизбежное и желанное. — Нравится положение? — низким бархатным голосом спрашивает Ким и горячей ладонью проводит по груди Чонгука, погружая его все больше в чувства. Стараясь в них утопить. А тонуть Чон не привык, хоть и приходилось время от времени. Он перехватывает руку Тэхёна и снова сталкивается с ним взглядами, а потом тянет на себя и впечатывается губами в чужие. Ударяется зубами. Мычит от короткого укола боли, отпускает руку, но наматывает на кулак воротник футболки, показывая, что доминировать здесь может не только Тэхён. Вот только попытка обрывается. — Тише, тише, — улыбается Ким и придавливает Чонгука обратно к кровати, держа крепкие пальцы на шее. — Не расходись. Младший корит себя за расфокусировавшийся взгляд и возбужденный выдох, прекрасно демонстрирующие Тэхёну всю степень удовольствия, что получает сейчас Чон. Он откровенно придушивает. То ли для того, чтобы успокоить, то ли для развлечения, но Чонгуку это начинает нравится, и он вытягивает шею, чтобы Ким мог сжать покрепче. О такой своей стороне младший еще не знал. Тэхён — не любитель долгих прелюдий, и Чон узнает об этом, когда тот запускает ладонь ему под брюки и белье одновременно, сжимая влажный и твердый орган. Чонгук резко утыкается старшему в плечо. Стонет (хотя скорее хнычет). А Тэхён удовлетворенно мычит, наслаждаясь своей властью над расплавленным телом. Чон не смог бы сопротивляться, даже если бы захотел. А он не хочет. Подается бедрами навстречу руке, прижимается и окончательно теряет голову. Да и на кой она ему теперь? — Ну же, не трясись так, — только после этой фразы Чонгук замечает, что дрожит. — Я не собираюсь делать тебе больно. — Это не от страха. — А что тогда? — Ничего… — Правда? — Тэхён обводит головку большим пальцем, и с губ Чонгука слетает очередной стон. — Неужели так нравится? Парень активно кивает, лишь бы не слышать снова свой дрожащий голос, перешедший все грани приличия. А ведь это только начало. Потому что Ким просит повернуться на живот. Растягивает быстро и легко, наверное, потому что у младшего была прекрасная возможность немного подготовиться в ванной. Никакого сопротивления. Лишь легкая боль и сбивчивые стоны куда-то в подушку, заглушенные настолько, что едва ли Тэхён их слышал. Зато то, что выходит после первого полноценного толчка, заглушить не получилось бы ничем. Ким внутри ощущается так по-особенному, одновременно естественно и неправильно, что Чонгук прикусывает край подушки, выгибаясь и надеясь на время для привыкания. Надеясь зря. Времени Тэхён ему не дает, начиная двигаться сразу же, и парню остается только поражаться тому, как он умудряется не упасть, держа свое тело в твердой коленно-локтевой. Стойко выдерживая глубокие толчки и растягивающиеся стенки. Удовольствие приходит постепенно, и после очередного шлепка Чонгук с наслаждением всхлипывает, пачкая слюной простынь под собой. Что-то подсказывает, что слюна — не худшее, что сегодня окажется на несчастной ткани. Впрочем, ничего страшного. Страшно другое. То, что Тэхён не останавливается ни на секунду, подводя Чонгука к самому краю минут за десять и бессердечно сталкивая в пропасть. Младший бьется в оргазме, дрожит сильнее, сминает пальцами простынь. — Стой, — просит со всхлипами, крепко стискивая зубы и чувствуя, будто умрет, если Ким не остановится и не выйдет из него прямо сейчас. — Потерпи, малыш, — вместо пощады следует шлепок. — Не разочаровывай меня. Удовольствие от оргазма сменяется болью после него, когда Тэхён грубыми толчками прибивает младшего к кровати, не давая сказать больше ничего осмысленного. Ведя себя так, будто Чонгук и не человек вовсе. Просто игрушка. И когда Чон уже готов крикнуть на него, Ким изливается в презерватив, крепко прижавшись бедрами к ягодицам младшего. У того по щекам бегут слезы, а дыхание восстановить не получается ни с первого, ни с пятого раза. Голос охрип. — Хороший мальчик, — Тэхён выходит из него и дарит очередной звонкий шлепок, который Чон уже не считает подарком. Чон вообще больше не считает все происходящее хорошей затеей. Сжимаясь на влажной смятой простыни, он думает, что ошибся. Зря поехал, зря дал старшему сделать это с собой. Тэхён гладит его по талии, а у Чонгука не находится сил, чтобы отмахнуться. — Больно? — спрашивает тот, и парень кивает. — Мне жаль, — стирает с щеки младшего влагу, а потом поднимается с кровати. Чонгук чувствует, как пропадает опора. Как Тэхён отрывает его тело от кровати и уносит куда-то. Чувствует разбивающиеся о кожу струи воды, аромат геля для душа и мягкую мочалку, проходящуюся по плечам. Чувствует свежее постельное белье. Ким говорит с ним, но слов не разобрать, да и не запоминаются они совсем. Чонгук просто сворачивается под одеялом, даже не собираясь разгребать кашу в своей голове и чувствах. Он отрубается. И напоследок чувствует, как широкая ладонь гладит его по волосам.