Искаженные сердца

Когда Акане вернулась домой, ее встречала какая-то особенно напряженная тишина. Даже телевизор был выключен. И хотя это было странно, Акане обрадовалась. Перегруженная сегодняшними событиями девушка планировала тихо-мирно пройти в свою комнату и не выходить оттуда как минимум до завтрашнего дня, разве что только в ванную, но уже на лестнице ее засекла вышедшая с кухни мама. — Как день прошел, студентка? — улыбнулась она, но выглядело это как-то чересчур натянуто. — Отлично. Я пойду к себе, мам, а то я… — Вы поссорились с Лайтом? — Мама явно не планировала отпускать ее так просто, а Акане вздрогнула, вспомнив о сегодняшнем весьма неоднозначном разговоре с Лайтом. — Он тоже вернулся сам не свой. Я попросила Саю не мешаться, но он до сих пор не выходит из комнаты… что у вас произошло? «Ничего особенного, мам, просто я подозреваю, что он Кира, а Лайт теперь считает, что легендарный Эл — мой парень. Более того, кажется, я своими руками топлю родного брата, обвиняя его в том, что он Кира. А так ничего особенного, самый обычный день». — Поругались. Я потом расскажу, мам. — И почти бегом взлетела на второй этаж к себе в комнату, оставляя маму недоумевать внизу. Неловко получилось. Но зато теперь Акане выяснила точно — Лайт пока никому не говорил о ее с Элом «свидании», которое на деле было лишь весьма пространной беседой о Лайте. Акане, честно говоря, сомневалась, что Лайт в полной мере поверил в ее сегодняшнее театральное представление. С другой стороны, стопроцентных доказательств того, что у нее нет парня, не было. Или не должно было быть. Они уже действительно были в том возрасте, когда ты не рассказываешь большую половину своей жизни, а тему личной вообще не освещаешь. Если бы Акане не видела периодически Лайта с девушками, если бы к ней не подходили по несколько раз на дню, умоляя познакомить с братом, она бы и не представляла, как у Лайта дела обстоят с противоположным полом. Так что при необходимости Акане могла продолжать настаивать на том, что если она не рассказывает о каждом своем шаге, это еще не значит, что у нее нет личной жизни. И вообще, между прочим, Эл — тот человек, который тщательно хранит тайну личности, особенно при нынешнем положении дел. Вполне логично, что с такой повышенной секретностью Акане молчала до последнего. Да. Звучит складно. Она упала в кровать, не раздеваясь, и принялась рассеянно рассматривать потолок. Сложно было проигнорировать, с какой уверенностью Лайт отрицал сегодняшнюю ложь сестры. Как будто у него тоже были доказательства. Быстрый взгляд по углам комнаты, и Акане усмехнулась — вряд ли Лайт разорился на камеры. Но он был слишком уверен в том, что говорит. Или это не столько из-за наличия доказательств, сколько из-за того, что Лайт сам догадался, что Эл использует его сестру в качестве информатора? Но даже если Лайт раскрыл обман, Эл все равно в выигрыше. Если в ближайшее время с ним что-то случится, то все подозрения падут на Лайта. И сама Акане, вроде как, в безопасности. По тому же принципу. Расценивать ли это как знак своеобразной заботы от Эла, хах? Хотя, пожалуй, в случае скоропостижной кончины Акане в столь юном возрасте от сердечного приступа Лайта бы подозревать никто не стал, ведь никто ни за что не поверит, что Лайт, даже будучи Кирой, мог убить родную младшую сестру. А считала ли такой исход возможным сама Акане? Чисто гипотетически, если Лайт Кира, мог ли он пойти на убийство члена своей семьи ради какой-то великой цели? Цели, которая ему самому, несомненно, кажется благой. И в какой-то мере, так и есть, ведь Кира истребляет только преступников, но… власть развращает. И когда-нибудь Кира может начать убивать людей просто так. Без особой причины. Так сказать, не сошлись во взглядах на мир. И сколько она уже обо всем этом думала? Чем дальше, тем сильнее Акане начинало казаться, что она, как героиня какого-нибудь фильма, застряла в бесконечном дне сурка. Ничего не меняется. Она все так же изводит себя подозрениями и ровным счетом ничего не понимает. Пока Эл загонял Лайта в угол, Акане барахталась где-то у подножия пирамиды их гениальности. То, что Эл использовал ее как информатора, как наиболее близкую к королю пешку, не раздражало. А вот то, что конкретно у нее не было никакого конкретного плана действий — очень даже. В тот день Акане уснула, так и не раздевшись и не умывшись, и утром предстала перед семьей в весьма помятом виде. Зато Лайт выглядел великолепно, кажется, даже светился от восторга, когда посреди завтрака внезапно спросил: — Вы знали, что у нашей Акане появился парень? Конечно, ее тут же завалили вопросами мама и Саю, как будто только этого и ждали. Младшая сестра — особенно, и Акане в сердцах прикрикнула на нее. Девочка обиделась и убежала из-за стола, но мама по своему обыкновению не пошла утешать ее. Слишком уж ее интересовал вопрос личной жизни старшей дочери, а дорогой, единственный и нежно любимый сын с удовольствием поделился информацией: — О, он очень высокий, но выглядит весьма неопрятно. Постоянно в одной и той же кофте и джинсах. Не носит обуви. Очень странный и непредсказуемый человек, но интеллектуальными способностями не обделен… Если бы она не знала реального положения дел, подумала бы, что у Лайта развивается маниакальная одержимость ее мнимым парнем. А вот до папы только сейчас дошло, что вообще происходит. Он вдруг разразился приступом кашля, подавившись кофе, и Акане пару раз похлопала его по спине, жалея, что телепатически не может передать ему жизненно необходимое сейчас «Я потом тебе все объясню». А Лайт добивает — внезапный приступ вредности: — О, да, отец, вы ведь работаете вместе? «Засранец», — беззвучно шепнула ему Акане, и Лайт расплылся в очень милой улыбке. Мама предсказуемо поднялась на папу — она всегда была против того, чтобы дети хоть как-то участвовали в его работе, а тут — отношения с кем-то из его коллег! Если бы Лайт не дал подробное описание Эла, можно было бы свести все к Мацуде. Смешно. Очень. Но так попроще было бы. Воспользовавшись тем, что пока все внимание мамы переключилось на папу, Акане выскользнула из-за стола, убрала за собой посуду и пошла собираться. Крикнула на прощание только, что уже поехала в университет, и выбежала из дома быстрее, чем кто-то успел среагировать, а Лайт, возможно, и догнать ее. Ну, это, конечно, не шло ни в какое сравнение с тем, что они с Элом устроили ему вчера. Так, маленькая детская шалость. Но… это было бы слишком просто, для Лайта настолько мелко подгадить ей. И можно ли расценивать его поступок как белый флаг? Что-то вроде «Ты моя сестра, я не буду тебя трогать, однако знай свое место»? Вот это уже больше похоже на правду, даже немного жаль, что на месте Акане сидеть не собиралась. Ей уже поздно. Как ни странно, но островком спокойствия для Акане стал университет. Здесь она отпустила ситуацию в полной мере впервые за последнее время, не думала об активно идущем расследовании, а просто училась. И даже к фамилии ее пока вопросов не возникало. Если кому-то из девушек уже успел приглянуться Лайт, — который, кстати, сегодня опоздал к началу занятий, но явно об этом ни капли не жалел, — то они пока просто стеснялись подходить к Акане с вопросами о том, как им узнать ее брата получше. Эла, кстати, она не увидела ни разу. Ну, в какой-то мере, оно и к лучшему. Величайшему детективу точно не до получения образования — очередного, скорее всего, — а самой Акане гораздо спокойнее, когда он не лезет на рожон, провоцируя Лайта и загоняя его в угол весьма неоднозначными ситуациями. И спокойно причем было не только из-за того, что так можно сберечь невероятно ценную для расследования кадровую единицу, а еще и… в чисто человеческом плане. Будет жалко, если с Элом произойдет что-то дурное. И вот в таком спокойном режиме почти и прошла вся неделя. Даже дома как-то сам собой замялся разговор об «отношениях» Акане с Элом, хотя отцу она так объяснить ничего и не успела — все никак не получалось остаться дома вдвоем, а в штаб ее пока не приглашали. Мама тоже была спокойна, не требовала знакомства. Ну, наверное, папа как-то смог выкрутиться… А потом случилось это. День начинался как обычно, они снова добирались с Лайтом на учебу по отдельности. Они вообще мало разговаривали после дня поступления и того разговора с Элом, лишь изредка обмениваясь банальными этикетными фразами. Даже на лекциях расселись по отдельности, но Акане так было проще. Акане без Лайта теперь легче, что иронично. А раньше-то, в детстве особенно, все удивлялись, какие у них хорошие отношения, особенно для разнополых двойняшек. После окончания лекций Акане собиралась сразу же отправиться домой, но ее остановила Изуми, одна из одногруппниц. — Эй, Акане! — окликнула она ее на выходе из аудитории. — Ты что, не пойдешь смотреть? — На что? — не поняла ее Акане, пожалев, что не успела выйти следом за Лайтом, который покинул аудиторию самым первым. Как будто сильно торопился куда-то. — На твоего брата и Рюугу! — воскликнула Изуми таким тоном, как будто говорила об абсолютно очевидных вещах. А у Акане похолодело все внутри. — Ичиро написал, что они сейчас на теннисном корте, и на это стоит посмотреть. Пошли, давай! — И, не дождавшись реакции, Изуми ловко взяла ее под локоть и потащила на улицу. А бедную Акане разрывало изнутри от желания сбежать куда подальше и больше не ввязываться в эту историю… и не менее отчаянной необходимости примчаться туда и, по возможности, оттащить этих сумасшедших друг от друга, встать между ними. Конечно, обычный матч ничего расследованию не даст. Был ли это секундный порыв проснувшегося в Эле азартного игрока? Сложно. Подогнать Лайта под образ Киры? Потому что Кира не любит проигрывать? Слишком притянуто. Акане не понимала. Но понимали ли эти двое сами, что делают? Слишком много неизвестных. Если инициатор Эл, это ничего не дает расследованию. А если Лайт? Каждый из них что-то задумал? Или Акане сама начинает откровенно параноить, подозревая какую-то подоплеку там, где ее нет? Совсем немного Акане начинала раздражать сама себя. Слишком много неизвестных элементов, да. Слишком все непонятно. Слишком… слишком. Изуми, растолкав собравшуюся толпу зевак, предоставила ей место в первом ряду. И сразу же пораженно отметила: — Как классно играют, смотри! Изуми толк в теннисе знала. — Он был первым в национальных юношеских турнирах, — бросила Акане в ответ. Эл, видимо, тоже был весьма подкован в этом виде спорта, хотя такое впечатление не производил. Ну, Акане готова была что угодно поставить на то, что у величайшего детектива еще полный рукав разных козырей. — Не знаю насчет Рюуги, но, думаю, он тоже выигрывал в соревнованиях. — Надо поддерживать диалог. Не столько из-за желания пообщаться, сколько из-за стремления успокоить себя саму. Акане нервничала и предательски не находила себе места. — Я видела, что вы уезжали вместе с университета, — мурлыкнула Изуми как бы между делом, но Акане в ответ выдала, возможно, грубое: — Отстань. Изуми не отошла от нее, но атмосфера между девушками стала несколько более напряженной. Ладно, попытка успокоить нервы благополучно провалилась. Акане попыталась снова: — Извини. — Ладно, — к счастью Ягами, легко согласилась Изуми. — Но вы отлично друг другу подходите. Ты такая же странная. Ну и пусть. Вошедший в азарт Лайт, как показывает личный опыт, теряет контроль над эмоциями и может выдать что-то лишнее. Что-то, что может выдать его, как гипотетического Киру, и гениальный ум Эла немедленно заметит это. Но… слишком просто, кажется. На такой план могла бы пойти Акане, но не Эл. Да, никто не отменял раскрытия своей личности на церемонии посвящения, но надеяться на вспыльчивость Лайта — это слишком по-человечески просто для Эла. И что тогда? Кто-то из них должен сделать ход, потому что это не просто игра, хотя обычному зрителю вполне могло так показаться. Как мог рассуждать Лайт? Эл сам открыл ему свою личность. Поверил ли этому Лайт? Достаточно ли ему было слов сестры в качестве подтверждения? А реакции отца на новость о фиктивном парне? Сложно сказать. Если Лайт является Кирой, ему может потребоваться подтверждение стороннего лица. И даже не Мацуды, который может быть в сговоре с Акане, а… Айдзавы, например, как лица независимого, не замеченного в какой-либо привязанности к дочери шефа. И что? Что ей дала эта мысль? — Вау! — воскликнула Изуми, восхитившись какой-то особенно крутой подачей. — Тебе что, совсем не интересно? — Акане замотала головой — конечно, ей очень интересно, но… немного другое. Мысль вертелась на языке, но никак не могла облечься в физическую форму. Акане ругнулась на саму себя, а напряженные, серьезные мысли вдруг сменились мимолетным — интересно, откуда Лайт откопал эту форму? Эл пропустил подачу. «Шесть-четыре! , — заорал ответственный за теннисный клуб, — победитель — Ягами!». «Еще!», — скандировала толпа, но эти двое безумцев покинули корт, как будто никого и не слышали. Акане с большим трудом подавила желание броситься следом. Это лишнее. Как бесполезное приложение к Элу. Нет, шестое чувство ненавязчиво подсказывало, что ей стоит оставить их вдвоем. Издалека даже удобнее следить за их мимикой. Лайт повернулся к Элу, и Акане успела увидеть, что он смеется. Почти беззаботно, как раньше. Каким должен быть следующий шаг Эла? Возможно, накалить ситуацию еще больше, сообщив о своих подозрениях? Не слишком ли дерзкий шаг? Как завороженная, Акане пошла в сторону от корта, так и не попрощавшись с Изуми. Но та, наверное, уже смирилась. Мысли и неизвестность продолжали сгрызать младшую Ягами, и она не сразу среагировала на гудок машины. Так бы и до метро уже дошла, хах. — Эй, Акане! — окликнул ее сияющий Мацуда. Хорошо хоть, что не на служебной машине. — Решил тебя подвезти! А где Лайт? Мацуда такой хороший, что у нее иногда сердце болело. Акане, не ответив, направилась к машине, собралась открыть дверь… и тут, как гром среди ясного неба, озарение. Теперь Лайт должен напроситься участвовать в расследовании. Но для этого Элу нужно снять с него подозрения, да? Как? Очередные проверки? Лайт составит ему достойную конкуренцию в этом смысле. Они куда-то пошли вдвоем, он вполне контролирует эмоции. А его умственные способности… Лайт великолепен, да. Но его ум должен заставить Эла подозревать его еще сильнее? Или… захотеть с ним работать? Неужели Лайт мог просчитать это все? — Это какой-то сумасшедший дом, — еле слышно призналась Акане, буквально рухнув на переднее сидение и устало откинувшись на спинку. Весь мирный настрой последних дней в один момент сошел на нет. Ну, если человек может сойти с ума от того, что слишком много думает, у Акане Ягами были все шансы стать первой в этом. — Ты про Лайта и Рьюзаки? Да-а-а, представляю, — сочувствующе протянул Мацуда. — Так что, подождем его? — Нет, не жди… они ушли вместе, — рассеянно откликнулась Акане. А ведь она даже не представляла, куда именно они пошли. А если случится что? — Спасибо, что приехал. Кажется, я бы не дошла до метро, ха-ха. Или уехала бы в другую часть города. Мацуда весь такой понимающий, светлый, что Акане саму от себя замутило. Ей бы сейчас начать отношения с хорошим парнем вроде него, учиться, заниматься типичными девчачьими штуками… а у нее голова скоро разорвется от мыслей о двух слишком гениальных людях. И причем ее ведь об этом никто и не просит! Сама себя накручивала успешно, сама от себя же и с ума сходила. Сначала ехали молча. Акане продолжала вертеть в голове свою теорию. Да, чем больше она начинала об этом думать, тем более логичным казался такой поворот. Если Лайт не виновен, его острый ум поможет расследованию. А если виновен, то теперь он всегда будет находиться под присмотром. И потребность и в камерах, и в Акане резко отпадает. Даже обидно немного. Здравый смысл говорил, что так для нее будет лучше и намного спокойнее, а беспокойная натура требовала сделать все, что угодно, чтобы только продолжать оставаться полезной. И неважно, можно и дальше оставаться простым консультантом по вопросам нормальных подростков для всех этих серьезных взрослых дядечек и несколько асоциального Эла. — Шеф сказал, что теперь ты… кхм… — спустя какое-то время начал Мацуда, и ему явно было очень неловко об этом говорить, — в отношениях с Рьюзаки? — О, значит, они все-таки разговаривали об этом на работе. Акане живо представила, как отец, краснея и бледнея, жаловался всем, как быстро выросли его дети. Интересно, а к самому Элу с вопросами подходил? Или до сих пор мучается догадками? Надо наконец с ним поговорить нормально. — Фиктивных, — неохотно откликнулась Ягами. Ее эта тема уже начинала утомлять. Мацуда просиял на секунду, но потом все-таки задал ей еще один очень важный вопрос, разволновавшись при этом так, как будто собирался просить ее руки у папы. — А… чисто гипотетически, конечно… эти отношения могли бы стать не фиктивными? — Вот он сейчас, в отличие от папы после того рассказа Лайта, кашляет ужасно наигранно, чтобы скрыть неловкость. — Короче, ты бы могла в него влюбиться? — Поразительно, как человек может работать в полиции, заниматься делом Киры и при этом так робеть, разговаривая с девушкой о ее фиктивном парне. Тем более, Мацуда сам подчеркнул, что вопрос имеет строго гипотетический характер, так что Акане ответила сходу, решив, что не обидит его своим признанием. Гипотетически ведь. — Да. Это были бы далеко не нормальные отношения обычных людей, но… думаю, да. Для нее это признание в данный момент времени не значило ровным счетом ничего. Так, выдала исключительно для того, чтобы ответить. И не задумывалась толком, разве что засомневалась, не обидит ли Мацуду. А он обиделся. Сразу видно. Метафорически потускнел. А Акане продолжила, не особо вникая в то, что говорит: — Это не столько романтический подтекст, сколько восхищение. Он поразительный человек. Она тут на стены уже готова была лезть со своими теориями, а Эл — само спокойствие. Рациональность. Он, кажется, поступает опрометчиво, но сейчас Акане понимала, что каждый ход на этой шахматной доске был тщательно продуман. В конце концов, если Лайт — действительно Кира, то к достижениям Эла можно отнести как минимум то, что он все еще жив! Хотя, конечно, ходит по самому краю. — Я бы хотела однажды достичь такого уровня. Но гением либо дано быть от рождения, либо нет. — Поэты любят и воспевают образ Прекрасной Дамы, но любят не в смысле физического желания быть вместе. Недостижимый образ, идеал… Любовь для меня — это про более-менее равных людей. А это — неравные отношения в чистом виде. Слишком хорошо для тебя, ты такого не достигнешь… но хочется быть как можно ближе. Идолопоклонство в некотором роде. Как в мифах смертные в богов влюбляются. Они же не хотели от них детей или сыграть счастливую свадьбу. Определенная дистанция все равно остается. Ты же меня понимаешь, да? Мацуда, откровенно говоря, ничего не понимал. Акане моргнула, словно сгоняя внезапное наваждение, словно не она сейчас разразилась пространным монологом, мило улыбнулась и непринужденно поинтересовалась: — Не хочешь заехать за пончиками по дороге, а?