Искаженные сердца

— Что мне сделать, чтобы ты перестала меня подозревать, Акане? — трагично спросил Лайт прямо с порога, появившись на пороге комнаты Акане почти ночью. Полусонная девушка не сразу поняла, о чем он спрашивает, а когда дошло, то первым желанием было взвыть от безысходности. Внезапно взявшееся стремление Лайта стать хорошим сыном, братом и просто отличным парнем уже переходило всякие границы. «Ты даже не представляешь, каково это — быть подозреваемым в массовых убийствах!», — излишне эмоционально воскликнул Лайт, когда они втроем выходили с больницы. «Ужасно, наверное», — равнодушно ответил Эл, абсолютно не проникшийся его эмоциональными порывами. Акане такой невозмутимости стоило бы поучиться, потому что Лайт сейчас, как специально, давил на ее чувства. По ощущениям, даже слезу выдавить мог. — Уйти к себе и дать мне поспать? — вопросом на вопрос ответила Акане, устало привалившись к дверному косяку. Как будто он был единственной причиной, почему ее тело все еще находилось в вертикальном состоянии. — День бесконечный был. — И правда, даже и не скажешь, что пары, их внезапный «поединок» в теннисе, поездка к папе в больницу и все эти сложные разговоры с Элом случились в один день. О, она же и с Мацудой покататься успела! Как будто не двадцать четыре часа прошли, а все сто двадцать четыре. — И я очень, правда, очень сильно устала. Давай все обсудим завтра, хорошо? Но Лайт, кажется, вполне осознанно задался целью довести ее сегодня. — Меня беспокоит, как изменилось твое отношение ко мне, Акане, — начал Лайт, а в голове Акане пронеслась унылая мысль — надо запретить называть себя по имени на законодательном уровне, — это все из-за Рюуги? — Его сюда не приплетай, пожалуйста, — выдала Акане, пожалуй, чуть более агрессивно, чем следовало бы. И Лайт, конечно, сразу же зацепился за это, как бы между делом спросив: — Тебя задевает, что я обвиняю твоего парня, а то, что он подозревает меня в массовых убийствах — совсем нет? Да что с тобой происходит, Акане? — Это ты у меня спрашиваешь?! — вскинулась на него Акане, но тут же поняла, что лучше бы ей себя притормозить. Очевидно, что Лайт, поймавший волну какого-то гадливого настроения, решил отыграться на ней. Или просто ненавязчиво намекает, что ей бы радоваться, что он еще не убил ее сердечным приступом, а просто доводит словесно — как растолковывать его поведение Акане в полной мере еще не определилась. Тем не менее, ей следует вести себя более сдержанно, и Акане, устало потирая виски, выдала заметно изменившимся тоном: — Я очень устала и хочу спать. Давай поговорим обо всем завтра. Спокойной ночи, Лайт. И она закрыла дверь прямо у него перед носом, наплевав на то, что это не очень вежливо. Лайт быстро сдался, но напоследок крикнул: — Мне не нравится твой парень, сестричка! — Главное меня устраивает! — огрызнулась Акане в ответ. Мог бы хотя бы постараться — как-никак, он сейчас был занят тем, чтобы втереться в доверие Элу и подружиться с ним. Есть еще более глобальная цель — войти в состав группы расследования дела Киры, Лайт сказал об этом Элу, когда они выходили сегодня из больницы. Но самой катастрофой было еще не это. Ключевая проблема в том, что Эл им уже очарован. Ладно. Она обещала себе подумать об этом завтра, потому что, в отличие от Эла, не способна была существовать без нормального отдыха. Акане уже собралась выключить свет и лечь обратно в кровать, как вдруг ее взгляд зацепился за письменный стол… На котором из всей канцелярии криво-косо было собрано надкусанное яблоко. «Боги смерти любят яблоки, Эл, учти, красноруки они», — зазвучал в ее голове голос Эла. Кстати, он так и не ответил на вопрос, была ли последняя часть придумана им. Значит угадала? Боги смерти… Акане подошла ближе, настороженная и напряженная, словно красная ручка сейчас могла вдруг вонзиться ей в глаз. Не то что бы Ягами была уверена в своих мыслительных способностях после настолько перегруженного дня, но ей казалось, что она сегодня не садилась за стол вообще. Да, когда Акане задумывалась о чем-то, она могла начинать делать что-то руками, но абсолютно случайно собрать яблоко? Еще и надкусанное? Да и… пожалуй, Акане бы сделала его более аккуратным и, собственно, более похожим на яблоко, даже несмотря на угловатость формы, от которой не избавиться из-за «материалов». — Какой бред, — буркнула себе под нос Акане, одним движением руки смахнув всю канцелярию в сторону. Пока они ездили к папе, Саю оставалась дома с соседкой — побоялись ее напугать больницей. Сестра вполне могла забежать к ней в комнату и оставить такой странный сюрприз, а Акане просто не сразу заметила. Ладно, надо будет попросить ее больше так не делать. Жутковато немного. Или не немного. Но точно настолько, что Акане, несмотря на жуткую усталость, полночи уснуть не могла. Все казалось, будто из темноты на нее смотрит кто-то.

***

— Ты уверен, что ему от меня ничего не надо? — в сотый раз поинтересовалась Акане. И хотя у нее были все шансы стать первым человеком в истории, который сведет Мацуду с ума (а не наоборот), Ягами все никак не могла поверить в то, что они реально едут в штаб просто так. Еще не успела закончиться последняя пара, как Мацуда начал ей звонить, повторяя, что он срочно ждет ее на парковке. Оказалось, что срочность была действительно только для того, чтобы она быстрее собралась и не успела пересечься с Лайтом. И в итоге абсолютно беззаботный Мацуда, объявив, что это личное поручение Эла — привезти ее в штаб, завел машину, и они поехали по уже знакомому маршруту. — Ну, не то что бы Рьюзаки много рассказывал мне о своих планах, — ага, точнее сказать, вообще ничего не говорил, потому что Эл и Мацуда — это те самые параллельные прямые, которые никогда не пересекутся, — но я уверен, что ничего не нужно. Айдзава считает, что он просто хочет тебя держать рядом. На всякий случай. — И, совсем невпопад, закончил: — Для безопасности. — Странно, — пробормотала Акане себе под нос, но спорить и бесконечно задавать вопросы перестала. И не сказать, что она была на сто процентов уверена в правильности слов Мацуды, но его версия показалась симпатичной, как бы Акане не пыталась включить рациональное мышление и убедить себя в обратном. Это все Мацуда со своей чрезмерной эмоциональностью! Ага. Сама-то не лучше. В общем, в итоге все подтвердилось — ее реально привезли просто так. Более того, сам инициатор этого безобразия, увлеченный обсуждением чего-то с Айдзавой, который явно чувствовал себя не совсем в своей тарелке, обратил внимание на Акане только тогда, когда она села рядом и коснулась его руки, в очередной раз ругая себя за то, что так и не выяснила, как Эл относится к таким нарушениям личного пространства. Вроде как он не выглядел как человек, испытывающий дискомфорт, но кто знает, что вообще творится в этой гениальной голове? — Я хотела съездить к папе, вообще-то. — Я знаю. — С Лайтом. — Я знаю. — И ты стал слишком часто пользоваться добротой Мацуды, зная, что он не может тебе отказать. Особенно если дело касается меня. — Разве? — И такое искреннее удивление, что если бы не знала, с кем говорит, то правда подумала бы, что он ничего не понимает. Акане усмехнулась по-доброму, поздоровалась с остальными папиными коллегами, не без сожаления отмечая, какими уставшими они выглядят, даже всегда храбрящийся Мацуда, и пошла на поиски кофемашины (а она тут сто процентов была, иначе бы вся эта дружная компания сама умерла бы, на радость Кире). Мама не воспитывала ее как будущую домохозяйку, прекрасно понимая, что с такими мозгами Акане обычной хранительницей домашнего очага не станет, просто не сможет, но элементарные азы дочери привила. И если Эл по неясным причинам хочет, чтобы Акане проводила время здесь, то она проведет его с пользой. Как минимум, позаботится об этих безрассудных мужчинах, для начала хотя бы напоив их кофе. Мацуде — с сахаром и немного сливок (чтобы никто не узнал, что в душе он обожает гору молока и карамельный сироп). Айдзаве — черный, как его душа (хотя все знают, что он прелесть, с дочерью точно). Уките — с лимоном. А Элу… чувствуя, что совершает преступление по отношению к напитку, Акане бросила в стакан Эла аж шесть кубиков сахара, очень надеясь, что не убьет его таким образом. Будет неловко. Донести все это вызвался помочь Ватари, к которому у Акане тоже было много вопросов. В первую очередь, они были об их с Элом отношениях. Сначала Акане считала, что они исключительно деловые, рабочие. Ватари вообще напоминал дворецкого из какого-нибудь классического английского детектива, да, тот самый персонаж, который знает все на свете, загадочно появляется словно из ниоткуда и которого до последнего будут подозревать во всех убийствах. Потом Акане решила, что если бы их связывала только работа и желание продлить жизнь величайшего детектива (потому что, очевидно, что без Ватари Эл бы давно умер без еды, воды и нормального сна — ему-то эти бренности бытия ни о чем, а тело не выдержало бы), то они не были бы настолько… близки. Определенно, несмотря на то, что иногда Эл казался редкостной занозой в заднице с чересчур командирскими замашками, Ватари был ему дорог, и Эл относился к нему с уважением. Тогда кто? Ватари, чисто на глаз, старше ее отца. Чисто теоретически, он мог знать Эла с самого его рождения. А значит… отец? Нет, нет. Ватари, конечно, уже коснулись возрастные изменения, но у Эла слишком необычная и бросающаяся в глаза внешность — сходства, если бы они были, не остались бы незамеченными. Тогда оставался еще один вариант — родительская фигура, идейный вдохновитель. Она пока мало видела Ватари за работой, но, судя по тому, за сколько вещей в штабе он был ответственным, по интеллектуальным способностям он весьма выдающаяся личность. Ну точно умнее самой Акане, ага… Подавив приступ самобичевания, Акане выдала дежурную благодарность своему помощнику (хотя теория о статусе Ватари в жизни Эла никак не уменьшила количества вопросов к нему) и принялась самостоятельно раздавать кружки, потому что Ватари, поставив свой суперподнос на столик, испарился слишком резво для пожилого мужчины. Она даже не заметила. И благодарила пустое место. Какой абсурд. Ее появление снова завязавшуюся бурную беседу не остановило. Только, кажется, говорить специально стали без имен и на полтона тише, не сговариваясь. Поразительная командная работа. -… вряд ли она еще жива… -… тогда бессмысленно продолжать поиски… Ага. Кто-то умер. Судя по мрачным лицам, какая-то важная шишка женского пола. Сходу Акане не смогла вспомнить никого, поэтому в открытую вопросов задавать не стала. — Спасибо, — вдруг шокировал ее Эл, даже изобразив подобие улыбки на лице. Когда Акане передавала ему кружку, их руки соприкоснулись на секунду, и… ей показалось, что в этот момент сквозь ее тело как будто разряд тока пустили. Какое странное чувство… — Даже если и так, — продолжил Эл как ни в чем не бывало, и после пары глотков кофе, к счастью, он не умер, — все равно кто-то может знать что-то из того, что выяснила она. К тому же странно, что тело до сих пор не нашли. Вдруг вместе с ним удастся обнаружить какие-нибудь улики. Ясно, ее действительно позвали просто так, подчинившись внезапному порыву Эла. Рассказывать подробности никто не собирался, по крайней мере пока, так что Акане собралась снова пойти на поиски Ватари. Может, он придумает ей какое-нибудь дело. А потом Акане постарается максимально аккуратно поговорить с Элом насчет того, что если он и правда о ней беспокоится, то это очень приятно, но бесполезным аппендиксом ей болтаться тоже не очень-то и хочется, особенно когда в это время можно было съездить к папе… хоть и в компании Лайта. Хоть Акане и пока не была морально готова исполнять свой дочерний долг. Безумие. Он догадался и все просчитал? И как это все вообще расценивать? Ватари вернулся сам. С пультом. И неутешительным объявлением — на Сакура-TV что-то происходит. А дальше началось безумие. Кира вышел на связь. Команда Сакуры-TV была взята в заложники. Ровно в восемнадцать ноль-ноль ведущий новостей на Тайо-TV умер от сердечного приступа в прямом эфире. Следом за ним погиб ведущий двадцать четвертого канала, зарекомендовавший себя как ярый критик действий Киры. И специально измененный голос говорил об этом так бесстрастно, как даже о прогнозе погоды на завтра не говорят. — Надо прекратить вещание, иначе у нас могут быть проблемы! — скомандовал Эл, но Акане до побелевших пальцев вцепилась в его плечо в отчаянном желании остановить. — Нет! — Она хотела кричать, но в итоге получился лишь еле слышный шепот. Вряд ли кто-то, кроме Эла, обратил на нее внимание. — Они же сказали, что если остановить вещание, их убьют! Неужели тебе совсем плевать на людей?! Акане не хотела говорить последнее. Она вообще собиралась молчать, но слова сами сорвались с языка, а Эла ее трясущиеся руки и бледное лицо поставили в еще больший тупик, чем внезапный ход со стороны Киры. — Как дозвониться до Сакуры?! — паниковал Мацуда, судорожно крутя телефон, хотя номера он не знал. — Мой знакомый оттуда отключил сотовый! — оповестил всех обычно спокойный Айдзава, который сейчас, как и все они, бестолково метался по номеру. — Черт! — почти рычал взбешенный Укита, которому на эмоциях совсем отключило здравый смысл. — Тогда я сам поеду туда и остановлю их! Останови его, Акане. Останови, останови, останови! Ты ведь понимаешь, что он не вернется! Но язык присох к небу, как будто она не пила много дней, и Ягами не смогла выдать ни звука. Укита ушел. Акане трясло — все те стены спокойствия, которые она пыталась возвести вокруг своего сердца с утра, разрушились в мгновение ока. Точнее сказать, ее колотило, и ноги совсем не держали. Акане осела на подлокотник кресла, в котором сидел Эл. Эл же снова вернулся к дурной привычке и зубами сдирал и без того настрадавшуюся кожу вокруг ногтя на большом пальце. До крови. Везде кровь. — Прекрати, — сипло попросила Акане, тщетно пытаясь переключиться на что угодно, даже на такие мелочи, чтобы только не слушать тошнотворные речи Киры. Идеального мира добиться не так легко, как утверждал. Невозможно достигнуть Рая, когда вся власть будет находиться в руках этого человека. Человека, который возомнил себя богом, человека, который способен вершить чужие судьбы… О каком идеальном мире он говорит, когда самые главные составляющие этого мира — людей — сделать идеальными невозможно? Будут новые преступники… и что? Бесконечные убийства? А когда настанет час самому Кире покинуть этот мир? Версия о сошедшем с ума боге смерти, спустившемся в мир людей, начинала казаться все более привлекательной. — Он издевается над тобой, — продолжила Акане рассеянно. На первом телевизоре транслировалось непосредственно послание Киры, на двух других — новостные каналы. Те, кто не пострадал от действий Киры, скорее всего уже отправились к студии Сакуры-TV, потому что такой инфоповод пропустить нельзя. И неважно, что это может жизни стоить, хах. — Этот шрифт… Если Элу необходимо было выйти на связь с миром, вместо его лица на экранах была английская буква L, написанная замысловатым шрифтом. Кира же набрал таким образом все слово, в открытую насмехаясь над детективом. Но… как же это отстойно смотрелось. Все это время Акане считала Киру эстетом, да, в извращенном понимании слова, но все же. Сейчас же чисто оформительский ход был такой дешевой пародией, что противно становилось, хотя издевательская подоплека была понятна и очевидна. Как будто и не тот Кира, которого они все знали, занимался. У него что, появился не самый качественный дизайнер? — Ты так успокаиваешься? — вдруг поинтересовался Эл, даже не оторвав взгляд от экранов. Создавалось ощущение, что он смотрел на все три разом, не моргая при этом. А еще Акане оценила его фразу как намек на то, что она сейчас сказала слишком очевидную вещь. Получается, его тоже заинтересовал вопрос со шрифтом. — Ага, — легко подтвердила Акане. Но попытка успокоиться, к сожалению, тут же была провалена, потому что Ягами оказалась права — те каналы, которые не пострадали, немедленно отправили к студии Сакуры своих корреспондентов ради такой сенсации (и риска своими жизнями). — Мы находимся у входа в студию Сакура-TV. Кто-то лежит прямо перед дверьми! — Это съемка, ведущаяся около здания Сакура-TV! Там нет нашего корреспондента, но вы видите то, что происходит прямо сейчас! Перед дверью лежало тело в знакомом костюме. Акане всхлипнула, прикрыв рот рукой. Раненным зверем взревел Айдзава и бросился к выходу, но был остановлен Элом. А Укиту он и не пытался отговорить, хах… Только как бы Акане не хотелось выплеснуть всю ту бурю эмоций у нее внутри на кого-то, какой бы подходящей кандидатурой для этого не казался как будто бы спокойный Эл, в итоге она смолчала, потому что в данный момент Эл находится в самом человеческом положении, которое только может быть — с его-то интеллектуальными способностями. Эл сейчас ничерта не понимал. — Кто-то знает ваши имена. — Губы шевелились сами собой, и Акане не сразу поняла, что это сказала она. — Сначала папа, теперь… теперь Укита. — Только не расплакаться бы. Мацуда уже шагнул к ней, но Акане подняла руку вверх, останавливая его. Нет. Она продержится. Пусть и в шаге от истерики, но продержится. — Значит фальшивые значки бесполезны. — Или правила поменялись, — возразил Эл. Акане нервно хохотнула и все-таки ляпнула то, что не хотела бы говорить: — Ты же понимаешь, что сейчас просто тычешь пальцем в небо, да? Не рассматриваешь вариант предателя? Слива информации? С чего бы правилам меняться? — Остановись, дурная. — Прости, пожалуйста. — Но ты права. — А Акане многое бы отдала, чтобы он сейчас с ней не соглашался. — Я не понимаю. Возможно, ему достаточно просто увидеть человека. Скорее всего, он находится где-то рядом и следит, чтобы никто не помешал… Договорить ему не дал взорвавшийся Айдзава, для которого то, что Эл тычет пальцем в небо, но при этом требует от них сидеть на месте, стало спусковым крючком. Он злился. Конечно, он злился, ведь один из его друзей только что погиб. Айдзава требовал немедленно отправиться на студию и поймать Киру, раз он может быть там. Он говорил, что Эл сам готов был пожертвовать жизнью, чтобы поймать Киру, и потому его бездействие сейчас было непонятно для Айдзавы, но… в какой-то момент Акане поймала себя на том, что смотрит не на взбешенного Айдзаву, а на тонкие пальцы, намертво вцепившиеся в ткань джинсов — но даже это не помогло скрыть того, что Эла трясло крупной дрожью. — Я знаю, что вы чувствуете, и мне не легче, но мы должны успокоиться. — А сам и не пытается. — Уките уже не помочь… но если вы, Айдзава-сан, тоже погибнете… Акане не дала ему договорить. Не то что бы ей было очень удобно обнимать Эла в таком положении, но девушка предпочла проигнорировать свой дискомфорт, потому что сейчас это было нужно. Как воздух. Только не поймешь больше — ему или ей. — Нам нужна хотя бы одна трезво мыслящая голова на двоих, — еле слышно шепнула Акане куда-то ему во взъерошенную макушку. Бедный Мацуда не знал, куда себя деть. Айдзава тоже как будто растерялся, так и замер, неловко потирая затылок. А Акане одновременно и жутко было от того, что даже их главный мозг понятия не имеет, что делать, и так… спокойно. То самое удивительное чувство, когда ты на своем месте. Только даже так Эл продолжал смотреть на экран, и вдруг он как-то совсем устало прошептал ей: — Не смотри. — Только что машина протаранила вход в студию Сакуры-TV!!! По традиции, Акане отключила телефон, предварительно написав маме, что пошла на свидание (в сущности, и не соврала же). Так что она не узнала, что в ту же секунду, как бронированный фургон ворвался в здание, а некая фигура, спрятав лицо под пальто, ворвалась прямо на съемки, ее телефон начал надрываться от звонков испуганной матери. Зато всего одной фразы Эла и крика ведущего новостей для Акане было достаточно, чтобы сходу выдать: — Это папа? Она так и не разомкнула руки и не выпустила его из своих объятий, но Эл и не протестовал, поэтому разговор был почти интимным. Хотя Эл очень быстро переключился, заинтересовавшись новым действующим лицом. — Так, по крайней мере, можно попасть в здание, не показав лица… — задумчиво протянул он. В принципе, да. Если предположить, что Кира внутри здания или хотя бы просто установил свои камеры в округе, то условие с демонстрацией лица сохраняется. Ну… если возможный информатор не слил убийце еще и фотографии, но даже так — нужно еще догадаться, кто перед тобой. И на такой ход был способен только один человек. — Это папа, — упрямо настаивала на своем Акане, не разделявшая уверенности Айдзавы и Мацуды насчет внезапно появившихся союзников. От Эла пришлось все-таки отстраниться, потому что в таком положении было удобно разговаривать только с ним, но в экраны Акане так и не посмотрела. — Только папа мог. К зданию подъехала полицейская машина, и Мацуда победоносно посмотрел на нее, заставив Акане досадливо цокнуть языком. Ладно, может быть, она и правда пессимистка… Эл потребовал связать его с заместителем начальника полиции Китамурой. Полицейские, подъехавшие к зданию, упали замертво, а репортер сбежал, оставив зрителей без своих комментариев наедине с изображением. Акане не вникала в суть разговора Китамуры-сана и Эла. И хотя эмоции все еще мешали здраво мыслить, это прямое нападение со стороны Киры до сих пор казалось ей странным. Слишком дерзко. Слишком… прямо. Никакой изысканности, все просто, как рубануть топором по дереву. Как это расценивать? Его довели и заставили действовать таким образом? Или… или инициатором был кто-то другой? Бред. Конечно, у легендарных убийц вроде Киры рано или поздно появляются подражатели, но… не сейчас же, когда оригинальная версия еще функционирует и до сих пор не поймана. Но в и то, что у Киры вдруг случился нервный срыв, Акане не верила — у него просто непробиваемая психика, что он активно демонстрировал ранее. Что-то не складывалось. Она снова повернулась к Элу, собираясь задать вопрос ему, и удивилась, увидев его с двумя сотовыми разом. — Акане! — окликнул ее Мацуда, и девушка все-таки повернулась к телевизорам, из которых происходящее демонстрировал уже только один. Стройные ряды полицейских закрывали проход кому-то своими щитами, и от величественности момента у Акане на секунду захватило дух. — Я же говорила. — На губах расцвела улыбка, хотя глаза снова были на мокром месте. Акане даже не стала переспрашивать, отец ли ворвался в здание — для нее все сразу было очевидно. Кто еще, если не шеф Ягами, ворвется в самую гущу событий? Только потом пришлось ненадолго прикусить щеку изнутри, чтобы промямлить неловкое: — Спасибо тебе. Эл, такой дурачок в человеческих взаимоотношениях, не понял ни то, что она благодарила его, ни тем более за что. А ведь повод был, потому что, если бы не слово Эла, Китамура-сан точно не отправил бы людей на помощь, чтобы не рисковать их жизнями ради одного Соитиро Ягами, и был бы прав. Можно смело сказать, что Эл спас ее отца. Танакабара Коки, ведущий новостей с NHN, открыто выступил против Киры и поддержал сегодняшние действия той части полиции, что приехала к студии. Поразительно, но он не свалился тут же с сердечным приступом. Поддельное имя?.. — У Укиты была семья? — невпопад спросила Акане у Айдзавы. — Я съезжу к ним… — Возьмите меня с собой. Айдзаву это внезапно развеселило. Было понятно, что смех у него больше нервный, но он смеялся, и Акане улыбнулась тоже. — Вот он — мозг, — начал Айдзава, мотнув головой в сторону Эла. — Мы все — руки, ноги, все то, что отвечает за выполнение заданий. А ты, стало быть, хочешь стать сердцем? — Душой, — мягко поправил его Мацуда, и Акане готова была поклясться, что сейчас покраснела до кончиков ушей. — Ну, кто-то же должен… — А она просто по-другому не может. Им и так тут паршиво. Как показал сегодняшний день, всем — ей еще долго в кошмарах будет вспоминаться Эл, поддавшийся эмоциям. И если Акане сможет морально хотя бы немного помочь им… ради этого ничего не жалко. Но разрыдаться она все-таки себе позволила, когда папу привел к ним Ватари. — Акане! — Несмотря на то, что папа явно был не в лучшем состоянии, он не мог не возмутиться ее присутствию в штабе. — Рьюзаки! — И сразу быстро нашел виновника. — Я хочу, чтобы ваша дочь участвовала в расследовании, Ягами-сан, — как ни в чем не бывало сообщил Эл, и у папы уже не было слов. В порыве чувств Акане всхлипнула громче. Мацуда увел их обоих на диван, а потом передал Элу из папиных рук пакет с теми самыми злополучными кассетами, которые на студию прислал Кира. — Пап! — в тон ему воскликнула Акане. Все эмоции, которые она испытала за последние несколько дней, но которые старалась сдерживать, как лавина вырвались наружу, и она все никак не могла перестать плакать. Но становилось легче, как будто со слезами выходили наружу все ее страхи. Так и случается обновление? Духовное. Как птица-феникс какая-нибудь… Айдзаве Эл поручил проанализировать содержимое пакета. Отпечатки пальцев, конверт, марки на нем, на какую камеру было записано послание… Сам он собирался заняться копиями. Задумчиво наблюдая за занятым работой Элом, Акане, так и не отлипнувшая от отца, спросила: — Ты меня убьешь? — После того, что сделал сегодня? — устало поинтересовался папа, продолжая уже чисто рефлекторно гладить ее по голове. — Хотел бы, но не имею права. — А вот мама нас обоих убьет, — хихикнула Акане, в тот момент совершенно позабыв о Лайте.