Искаженные сердца

Актеры из Мацуды с Айдзавой были такие себе. Пока Лайт изучал конверт, они безостановочно болтали, комментировали ему, но как только брат сел за кассеты, они мгновенно замолчали, переходя в режим напряженного ожидания. Забравшаяся с ногами в кресло Акане только хмыкнула, ненавязчиво поглядывая на Лайта — ну, ей хотелось верить, что она делает это ненавязчиво. А еще ей так хотелось выцепить хоть какие-то изменения, перемены в настроении, да просто какие-нибудь эмоции, которые могут быть использованы против него… но Лайт оставался невозмутим и очень серьезен, и Акане на секунду поймала себя на том, что хотела бы… его ударить. Просто чтобы вызвать у него реакцию. Чтобы сказал, что о них всех думает. Может, признался бы в порыве гнева в чем-нибудь интересном. Ну, противозаконном, ага. Но в итоге Лайт лишь предсказуемо озвучил подозрения о существовании второго человека с такими же способностями, что и у Киры. И все сразу обрадовались, все довольные, папа так вообще просиял, решив, что теперь с Лайта автоматически снимаются подозрения… одна Акане оставалась мрачнее тучи, потому что теперь еще сильнее поверила в свою теорию — настоящий Кира не упустил бы возможности воспользоваться группой расследования, чтобы скорее найти своего последователя. И как расценивать реакцию Эла на то, когда она озвучила эту мысль вслух? Он предусмотрел такой вариант? Или поулыбался снисходительно, ненавязчиво намекая, что ей лезть не стоит? У Эла не очень хорошо с выражением своих эмоций. А у нее пока так себе с их пониманием. А потом Эл вдруг предложил Лайту притвориться Кирой ради нового видеообращения, но на этот раз уже с их стороны. И, по традиции, это прозвучало как самая сумасшедшая идея величайшего детектива за последнее время! И он снова улыбнулся. — Звучит как отличная идея. Уверена, Лайт как никто другой справится с этой нелегкой задачей, — съехидничала Акане, по факту совершенно не понимавшая, к чему все идет. Эл тут же раздал всем задачи — продублировать надпись, заняться звуком, выбить время в новостях на всех крупнейших каналах, написать текст речи… а у Акане все крепче было ощущение, что Эл сейчас сам себе могилу копает. Да и Лайт к делу подошел с поразительным энтузиазмом. Не то что бы в последнее время Соитиро и его старших детей можно было считать нормальными, обычными, но Акане ожидала, что Лайт хотя бы немного поиграет в удивление. Но нет, сидит вот, пишет. Даже на вступительных экзаменах с таким воодушевлением ответы не сочинял. Их кресла стояли рядом, и Акане успевала периодически посматривать в текст, так что спустя какое-то время она сказала: — «Я совершенно не против, чтобы Эл умер» лучше все-таки убрать. Второй Кира может воспринять это как сигнал к действиям. Он исполнитель, идеализирующий своего предшественника. — Понял, — легко согласился с ней Лайт, вычеркивая ту фразу. Теперь решил в братскую любовь играть? Всего на секунду Акане болезненно кольнуло воспоминание о том, как еще не так давно она обнимала Лайта и искренне радовалась за него, а сейчас… нет. Пока дело Киры не будет раскрыто, пока виновник не будет найден, Акане не сможет относиться к старшему брату так, как раньше. А ведь все просто из-за того, что ей показалось, что он как-то не так себя ведет… Мацуда выбрал ужасный шрифт, который, честно говоря, ассоциировался больше со вторым Кирой, чем с первым. Но все одобрили, так что Акане не стала возмущаться. И в назначенное время, в девятнадцатичасовом эфире новостей на разных крупных каналах, прозвучало послание от первого Киры для второго, где он сообщал, что готов простить последователю многое, но не убийства невинных людей. «Такие поступки лишь сотворят хаос и испортят мою репутацию», — вещал измененный какими-то программами голос Лайта, — «Советую не игнорировать это предупреждение, иначе наказание последует незамедлительно». — Тебе на актера надо было поступать, — не без иронии заметила Акане, подпихнув брата в ребро. На самом деле, она хотела его задеть, но получилось как-то… по-доброму. — Эй, Акане, — вдруг начал Лайт, и что-то в его лице заставило Акане прикусить язык, — мама и Саю сегодня на дне рождении у ее подруги… с ночевкой. Не хочешь провести время вместе? — Езжайте, — тут же подключился папа, махнув рукой. — Я тоже приеду, может быть, но позже. Ну… отказываться будет совсем не вежливо и странно. Да и, в конце концов, если вдруг Акане сегодня ночью магическим образом умрет, виновник сразу будет найден. То же самое правило и с группой расследования — здесь нет как минимум Моги, поэтому, если умрут все, кроме Лайта, он сможет поднять тревогу. — Ладно, — согласилась Акане. Неплохо будет хотя бы одну ночь провести дома. Может быть, даже получится выведать какую-нибудь полезную информацию. Наедине с ней Лайт обычно позволяет себе больше. Акане собрала вещи, которые успела перетащить в штаб, и, памятуя о том, что для Лайта они с Элом пара, уже по традиции поцеловала детектива в щеку. И как-то неосознанно почти коснулась его ледяной руки, саму себя успокаивая. Мацуда вызвался их отвезти — тоже собрался домой. И атмосфера в машине получилась великолепная, потому что бедный Мацуда боялся сказать что-то не то, Акане выпустила все свои ментальные колючки, не проявляя дружелюбия к брату, а Лайт играл роль несчастного, который не знает, как подступиться к родной сестре, обозлившейся на него. И нет, технически Акане не обозлилась, но… все очень сложно. А дома — уютно, спокойно, тепло. Мама заранее приготовила ужин, но по объемам это выглядело скорее так, как будто она не на ночь ушла, а на ближайшие десять лет. А в морозильнике внезапно обнаружилось любимое мороженое Акане. Обнаружив находку, она вопросительно покосилась на Лайта, и тот сразу выдал себя: — Я просто хочу помириться! — Мы и не ссорились. Официально, — откликнулась Акане, закрывая и морозильник, и холодильник. — Я понимаю, но мы так отдалились… — И ты знаешь, почему. — Ох, лучше бы он и дальше продолжал язвить и издеваться над ней! Или это, собственно, продолжение изначальной тактики, только в немного другой форме? — Ладно, Лайт, давай не будем делать вид, что у нас все хорошо, я не люблю это бессмысленное… — Я спрошу еще раз, это из-за Эла? Терпение, Акане. Только терпение. Если сейчас по-настоящему рассориться с ним, ни к чему хорошему это не приведет. Да и можно наговорить чего лишнего, а Акане надеялась, что язык сегодня развяжется не у нее. Черт. Чтобы разговорить Лайта, надо быть дружелюбнее, а ее всю воротит от мысли, что сейчас она может вести мирные беседы с убийцей. — Почему ты так настойчиво ищешь в нем корень зла? — поинтересовалась Акане, честно пытаясь сохранить хотя бы минимальное самообладание. — Мой мир не вертится только вокруг Эла, и я все еще имею собственное мнение. И подозревать я тебя начала не по его указке. — Вздохнула. Вечер переставал быть томным, а у нее повышались шансы случайно умереть от сердечного приступа. Ну, или не от него. Так и не поняла точно, может ли Кира убивать своих жертв какими-нибудь иными способами. — Ты изменился. Я запереживала. И это было первое, о чем я думала. — И после этого ты говоришь, что я ужасный брат, а сама подозреваешь меня в убийствах, — хмыкнул Лайт, но, вопреки ожиданиям Акане, он оставался спокойным. Как будто бы даже немного обиженным. Ну так, чисто по-человечески. — И как это, жить под одной крышей с Кирой? — Отвратительно, — легко откликнулась Акане. — Я просто морально через раз вывожу. — И нет, по правде говоря, Лайта она сейчас не считала самым лучшим собеседником на такие темы. Она вообще никогда не считала Лайта тем, кому можно излить душу, потому что еще с детства поняла, что старший брат ее не во всех вопросах поймет (и не очень-то захочет). А сейчас просто… вырвалось. Акане фыркнула саму на себя, понимая, что она за все это время ни разу не изливала никому душу. Даже когда рыдала у папы на груди, ничего не говорила. Забавненько. — Понимаю, — сочувственно протянул Лайт, вызывая у Акане волну искреннего удивления. — Сейчас всем тяжело. — А еще я тебя не понимаю, — на едином духу выпалила Акане и начала быстро накрывать на стол, чтобы скорее закончить это безобразие. Да, у них и в обычной жизни разговоры по душам были редкостью, но… никогда бы не подумала, что с братом будет чувствовать себя более скованно, чем с абсолютно не социализированным Элом. Пока ели, Лайт снова предпринял несколько попыток ее разговорить. — Готов поклясться, ты расстроилась, когда я приехал сегодня в штаб. — Расстроилась? — переспросила Акане, на секунду задумавшись, как она интерпретировала бы это чувство. Нет, скорее просто переживала за всех… за всех? А ведь в тот момент она подумала только том, что Элу не стоит так близко общаться с Лайтом и тем более приглашать его для участия в расследовании, потому что тем самым он копает себе же могилу. Считала ли Акане, что все остальные защищены близкой связью с Лайтом? Нет! Скорее всего, он имен большей части команды не знает. Защищен в этом смысле мог быть только папа, и то, если его отправление в больницу не было делом рук Киры… Но почему тогда она подумала только об Эле? — Не расстроилась? Кажется, задумалась Акане совсем не на секунду. — Я не расстроилась, — наконец вынесла вердикт самой себе Акане. — Просто переживаю. — И так сильно демонстративно уточнила: — За всех. И, может быть, немного ревную. Это был мой… островок спокойствия. — Я думал, это университет, — заметил Лайт. Ох, точно, ему-то она тем более не говорила. Скорее всего, начали задавать какие-то вопросы. Ну, девчонки точно, одногруппницы подобрались на редкость любопытные… — И университет тоже. Был, — согласилась Акане, рассеянно ковыряясь в тарелке. Не хотелось сболтнуть чего-нибудь лишнего, поэтому приходилось тщательно подбирать слова, но… ощущение было такое, будто сам факт того, что она решила поговорить с братом — это уже одно сплошное «лишнее». — Но я не могу нормально учиться, когда происходит… такое. Удивительно, как у тебя получается все совмещать. По правде говоря, эта игра на грани немного начинала утомлять. Нападение получилось слабеньким, даже жалким, но оно произошло. В глубине души Акане ужасно хотелось расслабиться сейчас, отпустить ситуацию, просто провести вечер, ни о чем не думая, но она была напряжена до предела, каждую секунду ожидая от Лайта какого-нибудь подвоха. Пока его не было, но… возможно, это только пока. — О, на самом деле, ничего сложного. Программа на факультете оказалась простой, — непринужденно махнул рукой Лайт, словно готов был хоть сейчас выпускаться. Акане усмехнулась — да, в этом был весь ее гениальный брат. — Хотя без тебя и Рюуги… или лучше Рьюзаки? или Эл?.. в общем, там стало намного скучнее. Настоящее имя у нее выведать хочет? Или что? Если Лайт правда думает, что она такая бестолковая, это даже обидно. — Как тебе угодно, так и называй. Не замечала, чтобы он был против какого-то из своих имен, — самым невинным тоном ответила Акане. Маленькое нападение номер два. Потихоньку младшая Ягами даже начинала входить в азарт. Да, кажется, с недавних пор у нее стали очень странные представления о веселье, но что есть, то есть… А может, уже сходить козырями? Нападение номер три, но уже несколько покрупнее: — Но вообще, это забавно, что ты хотел провести время со мной, а в итоге только и говоришь о моем парне. — Это естественно, — засмеялся Лайт, хотя на секунду Акане его смех показался очень натянутым. Или ей просто хотелось так думать? Да, одним из своих талантов Акане считала то, что неплохо разбирается в людях, вон, даже Эл, кажется, оценил, но она уже сама начала замечать за собой некоторую предвзятость по отношению к старшему брату. Хотя, пожалуй, абстрагироваться от подозрений такого уровня было бы слишком сложно. — Не пойми меня неправильно, но я действительно был очень удивлен, когда ты сказала, что у вас отношения. Боюсь представить, где вы познакомились. Ага. То есть, получается, Лайт все-таки сомневается насчет их легенды и пытается выведать обстановку. Это логично, ведь значимость у Акане-девушки-Эла и просто Акане, участвующей в расследовании, разная. Соображать какую-то легенду Акане не стала, потому что сходу все равно не выдала бы ничего достаточно убедительного, что стыковалось бы со специфической профессией Эла. Вместо этого сделала свой ход — захохотала, подперев голову рукой, и предложила: — Слушай, хочешь, я тебе правда девушку найду? Я слышала, что у Моги есть то ли младшая сестра, то ли племянница нашего возраста… То, что она просчиталась, Акане поняла уже на середине фразы. Во время прихода Лайта в штаб там не было только Моги и Ватари (хотя последний, скорее всего, был рядом, но Лайт все равно вряд ли бы сопоставил Ватари со «вторым» Элом). Отсутствие двух людей, занятых в расследовании, на момент появления главного подозреваемого защищало их всех от риска быть убитыми Кирой. Как и поддельные значки с вымышленными именами, которые Акане не потрудилась запомнить. Проклятье. — Это который? — немедленно заинтересовался Лайт. И снова засмеялся: — Просто хочу представить, насколько она будет симпатичная. Много смеешься. Надо было роль обычного парня играть еще тогда, когда камеры только установили… о которых, кстати говоря, Лайт, возможно, и знал. Количество этих «возможно» заставило в очередной раз ругнуться (и одновременно обрадоваться, что она не увидела никаких неприличных сцен с участием брата). А молчать долго — подозрительно, так что Акане на едином духу выпалила: — Тот, который самый молодой. Я в живую не видела, но он сам хорошенький. Второй прокол — именно Мацуда встречал Лайта и, вообще-то, вполне мог представиться. Но Лайт только кивнул, как будто бы мечтательно задумавшись, и Акане хотелось бы верить, что ее сомнительный блеф все-таки удался. Об остывшем ужине оба благополучно забыли. — Я много думаю об этом, — после недолгого молчания начал брат, снова вернувшись к их изначальной теме разговора. Теме, про которую сколько не разговаривай, все равно вопросы останутся. — Жаль, что так получилось. — «Так» — это как? — переспросила Акане, потому что прозвучало как подводка к предстоящему признанию во всех грехах. Ну, или как прощальная фраза перед убийством, но никаких подозрительных действий Лайт пока не совершал. Не может же Кира делать это силой мысли? — Жаль, что ты тоже участвуешь в расследовании. Ты же не выдержишь, если еще кто-то умрет. А вот это уже по-больному. Встреча с семьей Укиты, на самом деле, прошла скомканно. У него остались пожилые родители и девушка-невеста (Акане так и не поняла в итоге, насколько все далеко зашло). К сожалению или к счастью, она хотя бы не была беременна. Родители держались стоически, как герои, не плакали даже. Девушка же рыдала долго у Айдзавы на плече, он ей говорил что-то успокаивающее… и Акане говорила, много говорила про то, что Укита умер героем, что она теперь чуть ли не самолично Киру поймает, чтобы за него отомстить… что их сын не будет забыт. Легче никому от ее слов не стало, но его милая мама так нежно потрепала ее по щеке, что у Акане сейчас сердце защемило. И папа на больничной койке. Папа, сбежавший из больницы и в фургоне ворвавшийся в студию Сакуры-TV, хотя второй Кира в этот момент точно находился рядом. Вот черт! Кажется, Акане слишком очевидно перекосило, потому что Лайт продолжил рассуждать, добивать ее: — Мне кажется, мое обращение от лица первого Киры получилось очень убедительным. Но если второй Кира все-таки настоит на том, чтобы Эл выступил с речью? Ему же достаточно увидеть только лицо жертвы… — Я больше никому не дам умереть. Наверное, ее заявление прозвучало слишком громко и чересчур уверенно, но Акане не собиралась забирать слова обратно. Как и те, что если она и не сама поймает Киру, то хотя бы сделает все, что в ее силах, чтобы поспособствовать его раскрытию. А Лайт вдруг посмотрел на нее странно, совсем растерянно, и неуверенно поинтересовался: — Акане, ты что, плачешь? О, правда? Акане рассеянно коснулась щеки, убеждаясь, что да, она мокрая. Только никаких логических поводов рыдать сейчас у нее не было. Сейчас наоборот, надо быть решительной, в конце концов, Акане тут не о ерунде какой-нибудь говорила, а о поимке Киры… тогда почему глаза вдруг на мокром месте? — Не плачу, — выпалила Акане, подрываясь с места и бросаясь к раковине во внезапном отчаянном порыве помыть посуду. На деле — слезы скрыть. У человека для такого должна быть более-менее логичная причина, а у нее? Да, сначала произошедшее с папой, потом Укита, потом снова папа. Второй Кира, с другой природой сил, что, несмотря на то, что он уступает по интеллекту первому, делает его более опасным оружием. Но… тут не рыдать надо, а наоборот, продолжать бороться. Это сил должно придавать. А у нее? — Не плачу я! — повторила Акане, искренне не понимая, почему горло вдруг сдавил спазм. Почему она плачет? Почему сейчас, когда плакать нельзя? И именно в эту секунду Акане стало совсем себя жалко. У нее нет такой гениальной головы, как у Эла или Лайта. Нет профессионального опыта, как у папы и его команды. У нее есть только более-менее неплохие познания в психологии и умение подмечать маленькие детали, которые не каждый заметит. Ну, кое-какие способности к анализу. И все! А для Киры человека убить — так же просто, как для нее сделать вдох. Хотя… нет, для второго проще. Первому еще нужно добыть правильное имя. Настоящее. Но для второго Киры таких сложностей нет. Послание Лайта вышло в эфир сегодня. Второму Кире нужно немного времени, чтобы подготовить ответ и отправить его. Скорее всего, он снова «воспользуется услугами» Сакуры-TV. Второй Кира идеализирует первого, и версия про влюбленную в мистический образ девушку казалась Акане все более привлекательной, поэтому второй Кира должен согласиться с каждым словом «первого»… но он может настоять на выступлении Эла, потому что всем очевидно, кто главный противник первого Киры. А второму-то нужно только лицо. Имя он узнает в процессе (бегущая строка над лбом, хах?). И тогда… что тогда? Эл умрет? Или Эл, или другие полицейские, среди которых может оказаться папа. Или Мацуда. Акане упустила момент, когда Лайт обнял ее, притягивая к себе. Ощущение такое, словно ее по голове огрели. Такого не было даже тогда, когда она узнала, что папа был буквально в шаге от второго Киры. Там она проплакалась, испугалась немного, а сейчас… другое что-то. И непонятное. И Лайт воспользовался этим. Вроде успокаивал, по голове гладил, а сам ненавязчиво так сказал: — Я не хотел тебя пугать! Ты что, из-за Эла так? — Боже, какой неизящный ход. Даже на секунду мысль закралась — не перепутали ли они нумерацию Кир, не ошибочно ли подозревали, что Лайт первый? — Любишь его так? — Люблю, — легко подтвердила Акане. Слезы все катились по щекам, а она даже не чувствовала ничего конкретного — грусти там, злости, страха. Что-то сложное, неясное… как последствия какого-то взрыва внутри. И легче от этих слез не становится. — Всем сердцем люблю. — Не проведешь. Она не выйдет из образа. Хотя, признаться, сейчас Акане сохранять здравый смысл было сложнее, чем раньше… но слова эти так легко сказались! — А он тебя? Спросил бы, в чем смысл жизни. Проще бы было. Акане хотя бы могла сходу выдать какой-нибудь более-менее убедительный ответ, потому что такие философские вопросы — это чистая вкусовщина, что угодно можешь ответить, и никто не может с тобой не согласиться. Поворчать немного — да, а вот сказать что-то вроде «твой смысл — это не смысл, а вот мой…» — нет. Или же Акане просто слишком верила в людей. — Ты же знаешь, что гении не любят так, как обычные люди, — начала Акане, прикусив язык, чтобы не сказать ехидненькое «на собственном примере». Хотя ехидство получилось бы сомнительное — странно было бы отрицать, что Лайт по умственным способностям недалеко ушел от Эла (хотя пальму первенства Акане все-таки отдавала Элу). — Я не берусь рассуждать на тему того, что творится у него в голове, потому что я объективно оцениваю — Эла мне в полной мере никогда не понять. Но пока он меня ценит, пока я знаю, что нужна ему… мне этого достаточно и без каких-либо громких признаний в любви. На секунду Акане показалось, что прозвучало это еще абсурднее, чем тот ее диалог с Мацудой, когда об их «отношениях» с Элом только стало известно. Но Лайта ответ, чувствовалось, устроил, и Акане сама же поняла, почему. Она просто… она просто была очень искренней. Даже жутко стало. Потом, правда, они провели время вместе. Убрались на кухне — Лайт впервые за всю жизнь не возражал на этот счет. Посмотрели фильм — Акане выбрала первое попавшееся фэнтези, и Лайт так занудно комментировал каждый нереалистичный момент, что в итоге Акане потеряла суть сюжета и только смеялась вместе с ним. Поговорили еще немного, но сейчас уже о всякой ерунде. Оказалось, что за время отсутствия Акане дома Саю успела найти себе «жениха»… но он еще о серьезности ее намерений не знал. Один раз только вернулись к тому, с чего начали — Лайт пошутил, что Акане повезло в некотором роде, потому что папа не будет устраивать полицейский допрос ее парню, а вот кавалерам Саю не позавидуешь. Лайт сказал, что из солидарности с сестрой может тоже взять академический отпуск, но почти сразу передумал — хочет быстрее закончить с учебой и перейти к серьезной работе. Акане его поддержала. У Лайта точно получится. Напоследок даже пообнимались. Лайт удостоверился, что рыдать она больше не собирается. Заверил ее, что все будет хорошо, и тоже поддержал в стремлении разобраться с Кирой как можно скорее. Без жертв. И вроде спокойный вечер… а расходились-то по комнатам оба в смешанных чувствах. Если Лайт Ягами действительно Кира, то новость о том, что Акане не просто пешка в расследовании, а скорее уверенный такой слон, не должна была его обрадовать. Только в угол загнать, потому что теперь без риска перевести подозрения на себя ее уже не тронешь. Акане усмехнулась сама себе — и хотя идея с отношениями была чистой импровизацией (с ее стороны точно, а со стороны Эла… без коментариев), это обезопасило ее. По крайней мере, пока. Приятно даже. А сама Акане узнала, что у Лайта нет девушки. И казалось бы, бесполезная информация, которая ничем не поможет, но по факту-то — почти военная тайна, потому что к встрече с Амане Мисой Акане теперь была готова.