Искаженные сердца

Эл поручил Айдзаве проверять все письма, которые приходят на почту Сакуры — он тоже посчитал, что второй Кира решит снова воспользоваться каналом для ответа. И второй Кира оправдал не только его ожидания, но и ожидания Акане, выстроившей в голове несколько стереотипный образ влюбленной девушки-фанатки, потому что ответное послание пришло аж через два дня (когда Айдзава, действительно просматривавший все письма, уже был готов сойти с ума от их количества — после обращения второго Киры популярность канала заметно выросла). Вся семья Ягами — как чувствовали — как раз находилась в штабе, когда Айдзава вышел на связь от лица второго Эл с этой новостью. Акане, кстати, ход со вторым Эл так и не поняла. Очевидно, что это была очередная проверка Лайта, но смысла в ней девушка не видела — брат и так получил уже все возможные подтверждения того, что имеет дело с настоящим детективом. Поэтому ноутбук с замысловатой буквой L на экране продолжал вызывать у Акане вопросы, но спорить с Элом она не стала. Не переспоришь же. Обращение «Кира-сан» заставило Акане саркастично хмыкнуть — да, кажется, насчет юной девушки, влюбленной в неоднозначный образ и сладкие речи мистического убийцы она не ошиблась. Обещание «сделать все, что он скажет» тоже прозвучали подчеркнуто раболепно. Теория о том, что второй Кира идеализирует и даже идолизирует первого тоже подтверждалась. И это было забавно, если вспомнить о том, что подражатель был сильнее оригинала — ему не обязательно узнавать имя заранее. В общем, ничего абсолютно неожиданного в обращении не было, и Акане успела погрустить, что они зря так старались, записывая ответ, но… — Я хочу встретиться с вами, Кира-сан. Я знаю, что у вас все еще нет таких глаз, но не беспокойтесь, я вас ни за что не убью! Тут от удивления перекосило даже так же скептично настроенного, как и Акане, Эла. Скорее всего, именно из-за своих особенных глаз второй Кира может убить человека, не выясняя его имя заранее. Версия со сливом информации изначально была провальной. Однако условие с необходимостью видеть лицо оставалось, из чего можно сделать вывод, что функционал у глаз ограниченный, хотя и очень полезный. Непонятно, правда, имеется в виду реальный орган зрения или нечто метафорическое… А еще, главное, у первого Киры этих глаз нет. Только по какой причине? Ведь тогда он был бы непобедим… — Пожалуйста, придумайте, как нам встретиться, чтобы не узнала полиция. Боги смерти смогут подтвердить наши личности. Акане вэвизгнула в тот же момент, как Эл с грохотом упал со стула. Бедный Мацуда растерялся, не зная, к кому броситься сначала, но в итоге бросился поднимать Эла и спрашивать, в порядке ли он. Акане же попытку поинтересоваться ее состоянием от Айдзавы отвергла. Шестеренки в голове вертелись, признавая очевидное — зацепки начали сходиться в одну более-менее складную теорию. Места в ней не нашлось только яблоку, что Акане обнаружила на своем рабочем столе. Как бы ей не хотелось верить в то, что вот эти штуки про особенные глаза — лишь шифр, под которым подразумевалось что-то вполне обыденное и понятное, версия со сверхъестественной подоплекой убийств казалась наиболее логичной (звучит абсурдно, но так оно и было). Но поверить в то, что настоящие боги смерти… делают что? Заставляют людей убивать? Не то что бы Ягами была экспертом в мифологических существах, но, скорее всего, боги должны и сами прекрасно с этим справляться. Или… люди — это их воплощения? Сосуды? Акане опасливо покосилась на мрачного Лайта, но представить его богом даже чисто теоретически не смогла. Это же… это же Лайт. Лайт, которого она всю жизнь знает. С чего бы ему вдруг оказаться богом? Но и зачем богам помогать людям убивать других людей? Ладно, кое-что немного прояснилось, но какой-то детали все равно не хватало. Боги смерти… в глубине души Акане предполагала, но осознать реальность в полной мере еще не могла. Они же невидимые, наверное. Секундная мысль о том, что где-то рядом сейчас может быть откровенно потешающийся с них шинигами, заставила Акане выругаться себе под нос. Подстава, кстати. Поглощенная собственными безумными теориями, она совсем забыла следить за Лайтом. Если он в курсе того, о чем речь, столь внезапное раскрытие их со Вторым общей тайны должно было поразить его до глубины души. Когда Акане все-таки повернулась к брату, он, сама невозмутимость, небрежно бросил: — Рьюзаки, ну что поделать, если некоторые верят в подобную чушь. Акане живо представила абстрактное темное нечто у него за плечом и хихикнула. Лайт покосился на нее очень настороженно. Пришлось немедленно отвернуться и сделать вид, как будто она заинтересованна Мацудой. — В посланиях, которые писали жертвы Киры, тоже упоминалось о них, — резонно парировал Эл. И вид-то такой, что и не скажешь, что он секунду назад валялся на полу. Папа предположил, что это может значить, что с ними связался тот же Кира, который убил заключенных. И тогда Лайт вместе с Элом выдали длинную цепочку рассуждений, в ходе которой Эл пришел к выводу, что второго Киру не интересует реформация мира, он лишь хочет встретиться с первым, а Лайт предположил, что «боги смерти» — это код, под которым подразумевается их способность убивать. И все вроде бы логично, а вроде… ну, Акане ее версия с реальными богами смерти в этом случае казалась более привлекательной, если честно. — Было бы полезно выяснить подробности, — начал Эл и добил всех шокирующим: — Теперь предоставим все Кирам. На самом деле, надеяться на то, что второй Кира выболтает все их с первым общие секреты, было неожиданно оптимистично для Эла, но имело место быть. Наблюдение за всеми каналами, особенно за Сакурой… тогда полиция будет решать, показывать ли в прямом эфире послания Киры. Эл снова загонял соперника в угол.

***

А вскоре второй Кира обрадовал их новым посланием, но в этот раз решил выпендриться. Он отправил им дневник. Акане уже минут десять пялилась на лист, тщетно пытаясь вычленить из него хоть что-то. Все записи были максимально обезличены и ограничивались буквально парой строк. Написано без каких-либо отличительных особенностей, никаких тебе завитушек, сердечек или чего-то подобного. Но не просто же так второй Кира прислал дневник! Да, конечно, не просто… На тридцатое число была указана встреча с богом смерти на стадионе. — Он же таким образом пытался зашифровать их место встречи от тебя? — решив наконец, что искать в дневнике какие-то особенности, которые могли бы выдать его автора, бессмысленно, поинтересовалась Акане у сидевшего рядом Эла. — Ты долго думала. — Но меня вот что смущает, — продолжила почти разучившаяся обижаться на него Акане, — он ведь сам перед этим упомянул о богах смерти. Если бы не прошлая кассета, лично я бы сразу подумала, что встреча состоится тридцатого. Тем более, Мацуда сказал, что эти «Гиганты» опять играют. Но так… расчет был на то, что мы купимся на богов смерти и бросим все силы на стадион. Однако из-за прошлой кассеты я предположу, что настоящее место встречи зашифровано иным образом. Тоже некий код, понятный только им двоим. — Ягами хмыкнула. — Не знаю, мне немного смешно, что он правда считает тебя таким дураком. — Ну да, на выпады в свой адрес она уже разучилась обижаться, но Эл — это такая… зона неприкосновенности. В конце концов, второй Кира явно старался, но ему не хватило интеллектуальных способностей ни придумать какой-то более оригинальный код, ни достаточно оценить все таланты Эла. — И где же тогда правильный код? — спросил у нее Эл, и что-то в глубине чернющих глаз заставило Акане подумать, что у него самого ответ на этот вопрос уже имеется. Ладно… Акане снова вперила взгляд в уже надоевший листок. Нужно было найти что-то, что может быть понятно только Кирам. Примерить на себя шкуру убийцы, так сказать. Так как никаких связей с богами смерти у Акане не было, она могла только предполагать… В целом, конечно, очевидно, что все записи искусственно созданные. Имитация. Не мог же второй Кира отправить им свой реальный дневник. И все они звучали так, что какой-нибудь самый простой компьютер смог бы сочинить текст поубедительнее… Так, в любом случае, нужно отбросить те даты, которые уже прошли. Дневник якобы прошлогодний, но сути это не меняет. И… как минимум, второй Кира должен был сообщить первому место? Место, во избежание недоразумений, шифровать он вряд ли стал бы. И тогда остаются… — Двадцать второе, Аояма, двадцать шестое, Сибуя, — вынесла вердикт Акане. — В случае с Аоямой, кодом может быть некая тетрадь, а Сибуя… — вот тут она и сама замялась, — летняя одежда?.. Хотя не поймешь, что он имел в виду под «кое-что»… Спасательный жилет? Водный пистолет? А представляешь, если то самое опасное оружие — это, не знаю, новая юбка? Судя по серьезному выражению лица, Эл начал развивать эту версию. Ну, примерно как тогда, когда он якобы подозревал Саю. Акане посверлила взглядом его недолго, тоже честно пытаясь представить, как массовые убийства можно совершить юбкой, а потом сказала: — Я думаю, это тетрадь. Банально — больше вяжется с массовыми убийствами. Да и на практике, если мы остаемся с версией подростка, школьника или первокурсника, тетрадь — наиболее удобное оружие. Ее удобно спрятать. Не вызывает подозрений. Вряд ли на обложке написано «тетрадь для массовых убийств Киры». И тогда Эл сделал последнюю вещь, которую Акане могла бы от него ожидать. Он резко подорвался и обнял ее. Чувствуя себя совсем маленькой и бестолковой, Акане, не подарив ему ответные объятия, неловко позвала его по имени. И вроде, ну, по сравнению с тем, что они тут на полном серьезе размышляли над вероятностью существования богов смерти, объятия с Элом — это так, мелочи жизни… но почему у нее так сильно горят щеки? — О, я сделал что-то не так? — спросил Эл, немедленно размыкая руки, и Акане выругалась на саму себя… потому что, вообще-то, было приятно. И даже очень. — Нет, нет, я просто… немного удивилась… — Хотя «немного» — это еще слабо сказано. Слишком. Обычно даже в самых стрессовых ситуациях были какие-то попытки действовать, а сейчас… — Понимаю, — многозначительно протянул Эл, и всего на секунду Акане показалось, что образ несоциализированного гения иногда реально просто образ, потому что… ну, кажется, он, злодей, прекрасно понял, чего она тут краснеет. И даже, скорее всего, эти объятия… не были чисто эмоциональным порывом. Или были? Или он так просто в очередной раз Акане зеркалит? Кажется, от воспоминаний о том дне, когда умер Укита, она только что покраснела еще сильнее. Но это стало определенным катализатором к действиям, и Акане, чтобы снизить градус некоторой неловкости момента, решила пойти на крайние меры… и на этот раз сама первая обняла Эла. И получить ответные объятия от него сейчас было еще приятнее, чем когда она тут стояла, что-то неловко лопоча, как выброшенная на берег рыба. В таком положении их и застал наконец приехавший долгожданный гость — Лайт. Не то что бы Акане его сильно ждала, но ей тоже было интересно, как брат отреагирует на дневник. От Эла она быстренько отлипла, но все равно продолжала ненавязчиво ошиваться рядом. Чтобы не спугнуть Лайта своим пристальным вниманием. Хотя, конечно же, никаких особых эмоций о полученном дневнике он не высказал… Зато Эл снова удивил. Понятно, что у Лайта в группе положение особенное, но то, что Эл ни ему, ни кому-то другому из группы расследования не сказал о возможности ловушки с богами смерти, Акане немного удивило. Дальше — еще лучше, ведь Эл всерьез начал рассуждать о том, как они будут проверять всех вошедших на стадион. Натянувшая на лицо маску философского равнодушия Акане в душе визжала, но в реальности не показала ни одной эмоции. Ну, ей так казалось. И Лайт, кстати, тоже сохранял спокойствие. Интересно, в душе радуется? Потом, правда, Эл все-таки сказал всем о том, что бог смерти на стадионе может быть ловушкой, и начал искать другие коды. И да, он тоже сказал о Сибуе и Аояме, но предложил отправить людей в оба места. Тем более, даты для этих мест были указаны разные. Акане, на мгновение забыв о маскировке, хотела еще сказать, что с цифрами может быть подвох какой-то, но потом поняла, что нет, и в вопросе времени у второго Киры не было смысла путать первого. Зато потом Лайт как бы между делом вызвался ехать в оба места с Мацудой, что в свете подозрений на его счет должно было показаться странным, но так как всерьез его здесь обвиняли только Эл и Акане, никто не возмутился. Акане хмыкнула себе под нос и покосилась на Эла, одними глазами спрашивая у него, стоит ли ей ехать тоже. Такой же молчаливый ответ — только головой едва заметно качнул — был отрицательным. Не став спорить, Акане налила ему чай, на полсекунды опередив потянувшегося к чайнику самого Эла. Папа тут же наградил их двоих странным, весьма неоднозначным взглядом, и Акане немедленно принялась с интересом разглядывать стену. Слева от нее усмехнулся заметивший эту немую сцену Лайт. — Надо усилить меры безопасности, — продолжал тем временем Эл. — Нам не только нельзя допускать утечки информации… В принципе, сказал-то все логично. Удалить фотографии, не афишировать свое участие в группе расследования. Истины прописные, но лишний раз позаботиться об этом не помешает. — Отличная идея с академическим отпуском, Акане, — между делом похвалил Эл ее, и Акане не смогла удержаться от довольной улыбки, послав ему воздушный поцелуй. Лайт, на которого она посмотрела после этого, старательно закатывал глаза. Кстати, от фото в социальных сетях Акане тоже не так давно избавилась — внезапный приступ паранойи настиг ночью. Хотела еще на днях зайти в школу, чтобы точно перестраховаться… — Ваши фотографии остались у друзей и у родственников, — продолжил Эл тем временем, — а также в личных делах полиции. Надо от них избавиться. Сам позиционирует себя как мистера скрытность, но Акане-то все еще помнила, как грандиозно Лайт узнал, кем на самом деле является его новоиспеченный одногруппник, ничуть не уступающий ему по уму. Но это так, мысли вслух… о безопасности и правда стоит побеспокоиться. Пока у них еще теплилась надежда помешать объединению Кир. Но вот если эти двое все-таки встретятся… даже «суперскрытный» и совсем не раскрывающий сходу свой псевдоним Эл может оказаться в опасности. Да и сама Акане. Да и вообще все, что уж там! — Рьюзаки, — вдруг взорвался не выдержавший затянувшегося молчания папа, — ты все еще подозреваешь моего сына? — Вероятность еще не равна нулю. Возможно все, — туманно откликнулся Эл. Чем дальше, тем более загадочными становились его рассуждения, и Акане все не могла понять, зачем. Допустим, игру в дурачка, который повелся на сомнительные уловки второго Киры, она еще понять могла, но то, что Эл подозревает Лайта, уже не новость. Или… он правда начинает сомневаться насчет того, что Лайт может быть Кирой? Вот это не самый хороший исход. Положа руку на сердце, это самый плохой из всех исходов, потому что снова — выкапывание себе могилы. А Лайт — сама невозмутимость, как и всегда, только восторгается стоит тем, как Эл все просчитал, да сокрушается, что если первый Кира встретится со вторым, то сможет убить всех, если останутся фотографии. Хм, интересно, то есть, если Лайт все-таки Кира, им всем придется делать пластическую операцию, хах? Кажется, уже нервное. И вроде бы, у Лайта в комнате еще должна стоять их общая фотка. В общем, что-то подсказывало Акане, что в случае чего у нее меньше всего шансов на выживание. Расходились все в смешанных чувствах. Лайт предложил поехать домой вместе. Акане согласилась чисто на автомате, хотя после сегодняшнего разговора одна мысль об этом вызывала невольную тревогу — ту самую, отвратительную, от причины которой ты избавиться не можешь… как и успокоиться. В итоге она немного задержалась, якобы попрощаться с Элом, так что стала невольной свидетельницей того, как он просит Мацуду следить за Лайтом в Аояме и Сибуе. Тайно, естественно. Бедный Мацуда нервно потел и, кажется, готов был уже разрыдаться от груза ответственности и безысходности, поэтому в итоге быстро выскочил на улицу. Когда он вышел, Акане как бы между делом бросила: — Может, все-таки я поеду? Забавно получалось, что они как будто бы продолжали давно начатый разговор, хотя по факту только обменивались взглядами до этого. — Нет, — ответил ей Эл. — Не хочу, чтобы ты там была. А сам буквально только что говорил о том, что да, безопасность важна, но каждый из членов группы расследования должен быть готов принести жертвы (завуалированно подразумевая тем самым и самих себя). Не то что бы Акане сильно хотелось расстаться с жизнью и сейчас сильно расстроилась из-за того, что ее лишили возможности геройствовать, но… вот эта вот его забота, необычная, как и сам Эл, была приятной. — Ладно, — предсказуемо согласилась Акане. — Тогда я буду помогать тебе здесь. Кстати, убедить себя в том, что она сейчас снова уедет с Лайтом, чтобы помочь Элу и присматривать за братом дома, получилось легко. На прощание Акане снова потянулась Эла обнять, не особо задумываясь над тем, что делает, и получила ответные объятия. И когда настало время расходиться, Акане на секунду показалось, что Эл специально не сразу разжал руки.