Искаженные сердца

— У меня нехорошее предчувствие, — после заметно затянувшегося молчания выдал Мацуда. Именно он был традиционно назначен сиделкой Акане на время, пока Эл отсутствует, а остальные занимаются… неизвестно чем. Она, конечно, пыталась узнать подробности, но Эл заверил, что скоро она все узнает, и это будет того стоить. Мацуда тоже молчал. Очень хорошо знающая его Акане понимала, что беднягу просто распирает от желания все рассказать, но, словно связанный каким-то договором, Мацуда продолжал хранить секрет, и оставалось только дожидаться новостей от Эла. Акане даже телефон сегодня весь день из рук не выпускала, боясь пропустить звонок. — Правда? — откровенно невпопад спросила Ягами. В номере была вполне комфортная температура, но сегодня Акане была в безразмерном свитере с длинными рукавами. Места в нем хватило бы на двоих, и Акане понимала, что ее наряд не мог не вызвать у Мацуды вопросов. Да и Эл, собственно, не запрещал делиться с ним их безумным планом, но… у нее язык не повернулся. И не только из-за общей впечатлительности парня, просто… как это вообще сказать-то? «Привет, Мацуда, сегодня ночью я чуть не перерезала себе вены, а сейчас Эл делает перед Лайтом вид, что я умерла, но ты не переживай, уже все хорошо»? Свитер, кстати, тоже был позаимствован у Эла. Просто забавный факт. Ну, оставалось надеяться, что после новостей о ее внезапной кончине Лайт не решит сжечь ее вещи первым делом, потому что вечно совершать набеги на шкаф Эла не получится. Хотя в крайнем случае, можно попросить у Мацуды… Акане криво усмехнулась, чисто механически ущипнув себя за руку, но почти не обратив внимания на боль. Хотя на первый взгляд их план казался безупречным, да и у Эла был какой-то козырь в рукаве, она все равно не могла найти себе места. Первостепенным, конечно, было беспокойство за Эла, и Акане всей душой надеялась, что он вернется, не раскрыв своей самой главной тайны — настоящего имени. Ничуть не меньше ее волновало то, почему она все еще жива. Если бы не перевязанная рука, подумала бы, что сон дурной. Или способности Киры расширились настолько, что теперь в нужный момент он может нажать кнопку «отмена»? Ее не хотели убивать, а собирались просто припугнуть? Что же, тогда вышло отменно, хотя более-менее осознание всего ужаса ситуации накатило на Акане уже тогда, когда она прятала пострадавшую руку от Мацуды. Однако ранее в таких ребяческих глупостях ни один, ни другой Кира замечены не были. Любая угроза устранялась немедленно, даже если, признаться, и не представляла особой опасности для убийцы. Акане, без ложной скромности, считала себя игроком весьма значимым, поэтому не видела бы резона оставлять себя живой. Или… припугнуть хотели не ее. В мыслях снова всплыл их ночной поцелуй, и Акане опять почувствовала почти болезненное желание оказаться рядом с Элом. Непривычно уже было… одной. Без него. В честь отсутствия величайшего детектива Акане перебралась в его кресло, но повторить его излюбленную позу не смогла — сразу заныла спина и захрустели колени. Как бы ни старалась, из числа параноиков она так и не вышла. Гнетущее ощущение того, что что-то пойдет не так, сдавливало грудь, и Акане не сразу поняла, что уже достаточно долго не реагирует на то, что говорил ей Мацуда. — Прости, — натянуто улыбнулась Акане. — Я немного устала. Вся эта история с Кирами такая… выматывающая. Я иногда жалею, что меня угораздило тогда засветиться на камерах, хах. Врет и не краснеет. — Да, было бы хорошо вернуться в прошлое, — как будто бы согласился с ней Мацуда, но Акане четко поняла, что он вкладывал в эти слова… немного иной смысл. Но думать об этом не хочется. Зачем? Она все равно не сможет дать ему того, что он хочет. Просто… угораздило — наиболее емко описывающее ситуацию слово. Звонок телефона Мацуды разрушил возникшее между ними напряженное молчание. Он, бедный, судорожно захлопал себя по карманам, пока не обнаружил, какой именно мобильник звонит — в целях безопасности обзавелся несколькими. Судя по доисторической модели, этот использовался для секретных переговоров по работе — минимум функций и минимум способов достать из него какую-нибудь конфиденциальную информацию. — Да, да… Что-о-о?! — От громкого возгласа Мацуды Акане подскочила в кресле. — То есть… да, да, я понял… да, я ей передам… — Какая-то информация для нее. Акане вся превратилась в слух, но из-за древности телефона Мацуды не услышала ни звука. К счастью, долго мучиться от любопытства не пришлось, потому что вскоре он отключился. Зная о глубокой впечатлительности Мацуды, Ягами благородно дала ему немного времени собраться с мыслями, чтобы в итоге услышать обескураженное: — Они арестовали Мису Амане. Ее считают вторым Кирой. В отличие от Мацуды, Акане совершенно не выглядела удивленной. — Айдзава сказал, что Рьюзаки просил сразу же сообщить тебе, — еле слышно начал Тода, — ты знала, да? — Нет, — поспешила успокоить его Акане. Она ведь действительно ничего не знала о козыре, припасенном у Эла в рукаве. Да и становилось понятно теперь, чем он был занят как минимум в ночь ее попытки покончить с собой. — Но догадывалась. Получается, он ударил по Лайту сразу с двух сторон. Новость о «скончавшейся» сестре и об аресте новоиспеченной девушки должна была серьезно ударить по ментальному состоянию Лайта. Акане обняла себя за плечи, не в силах удержаться от так и рвущейся кривой ухмылки. Это было не в стиле Эла, но… кое-чему она его все-таки научила — чувствам. И, как оказалось, филигранной игре с ними.

***

Через какое-то время Акане, смотревшая через стекло на скованную, словно сбежавшую из сумасшедшего дома Мису, снова услышала тот самый беспокойный звоночек в голове. Подсознание так и вопило — давай, рискни, чего же ты стоишь!.. В реальности же Акане продолжала думать, что вот эта вот мысль, давно засевшая в ее голове, но не сумевшая сразу выразить себя — это самое безумное, что могло возникнуть у нее в сознании… и вместе с тем самое логичное объяснение всему, произошедшему за последнее время. Кто же знал, что череда странных смертей преступников обернется этим? Неосознанно Акане потянулась к пострадавшей руке, от волнения собираясь расчесать медленно заживающую рану. И неважно даже, что сквозь бинты. Когда ногти почти коснулись раны, руку Акане перехватил Эл. — Извини, — одними губами шепнула Акане, неловко улыбнувшись. И только они вдвоем понимали, за что именно она извиняется. Блокнот, из которого вырывали страницы для того самого дневника. Марки, такие же, как на конвертах. Ручка, которой писались ее письма. Пыльца с цветов, растущих у бывшего дома. Билеты в Токио и Нагано на те дни, когда на студию Сакуры-TV приходили кассеты. Раз была на станциях, значит могла и на камерах засветиться. Даже папа признал, что столько доказательств едва ли могут быть простым совпадением. Папа, который вряд ли уже отошел от их гениального плана на тему импровизированной смерти Акане, хах. Безумие. Эл разрешил Ватари использовать любые способы для того, чтобы разговорить Мису. Эта новость предсказуемо вызвала негодование и у папы, и у Мацуды, и у Айдзавы. Только Акане не почувствовала… ничего. Где-то там — она понятия не имела, где именно находилась Миса, так как видела лишь ее изображение — сейчас связана по рукам и ногам ее предположительная, но не состоявшаяся убийца. Взгляд невольно переместился к Элу, и Акане молча спросила разрешения, получив в ответ почти мгновенный кивок. Подошла ближе, боком почти прижимаясь к Элу — так удобнее было к микрофону нагнуться. — Миса, это Акане Ягами. — Имя она озвучила вполне осознанно, но с губ Мисы не сорвалось ни звука. Даже если она была удивлена, то смогла не показать этого. — У меня есть к тебе вопрос. Всего один, но очень важный вопрос. В сущности, это и не вопрос даже, скорее просьба. Данная затея все еще обречена на провал, и Акане не была уверена, что после этого все присутствующие — кроме, пожалуй, Эла — не засомневаются в ее душевном здоровье, но попробовать хочется. Буквально с языка так и рвется… Ближе подвинувшись к микрофону, Акане самым невозмутимым тоном человека, который знает великую тайну, сказала: — Миса, я хочу увидеть твоего бога смерти. — У тебя тоже он есть?! А дальше — сумасшествие. Осознав, что сказала, поддавшись порыву эмоций, и без того взвинченная Миса готова была пойти на крайние меры. Она почти откусила себе язык, но ее успел остановить Ватари. Забившаяся в своих путах Амане сорвалась на истерику, умоляя ее убить, однако… обращалась она точно не к группе расследования. Акане как отключилась от реальности ненадолго. В ушах звенело лишь это брошенное по чистой случайности «У тебя он тоже есть?!». Или уместнее было сделать акцент на «у тебя»? — Почему ты решила спросить ее об этом? — вдруг спросил Айдзава. Настороженность в его голосе была предсказуемой, ведь Акане буквально с одной реплики смогла разговорить молчавшую ранее Мису и даже довести ее до истерики. Дочь шефа — последняя, кого бы хотелось видеть в качестве подозреваемой, но… — Не ищите в моих словах коварного умысла, — попросила Акане в ответ. — Ранее мы получали упоминания о богах смерти и от первого, и от второго Киры. А так… это лишь последствия походов в больницу и нескольких странных явлений, которым я не могу найти объяснения. Хорошо же, когда в полной мере понимаешь происходящее и можешь объяснить каждый случай. Увы, Акане так и не смогла ощутить это. Ночное происшествие встало в один ряд с тем «яблоком» на ее столе. Забыть о нем Акане не могла, перестать считать неким символом и искать скрытые смыслы — тоже. В том старом послании Киры тоже говорилось о яблоках и шинигами, но тогда и сама девушка сказала, что расценивает это как метафору или просто как фрагмент, который пока невозможно толковать. А что если «Боги смерти любят яблоки, Эл» надо было воспринимать… в самом буквальном смысле? Пока ей сложно было представить мистических богов смерти, мирно поедающих яблоки, но, наверное, в мире, где вообще существуют шинигами, возможно многое. — Может, она не в себе? — робко предположил Мацуда. — Это слишком тяжело для двадцатилетней девушки… мне кажется, она просто… не выдержала? Акане прыснула от смеха. Все присутствующие, кроме Эла, воззрились на нее с нескрываемым удивлением. Опять. Пришлось пояснить: — Мне просто приятно, что никто не думает, что с ума сошла я. По существу — я думаю, что с Мисой обговаривалось, что она должна говорить, если ее поймают, как себя вести, — ведь Лайт не дурак, чтобы не предусмотреть подобный исход, — однако… когда я произнесла то, что не должна была знать, Миса среагировала. При таких стрессовых условиях то, что она поддалась эмоциям и проболталась, ожидаемо. — И что теперь? — Айдзава из всех присутствуюших выглядел наиболее мрачным и раздраженным. — Ловить богов смерти из детских страшилок? Сразу понятно, кто из них самый непробиваемый реалист, даже несмотря на то, что логических объяснений убийствам, совершаемым Кирами, они пока так и не нашли. Уже по привычке Акане повернулась к Элу, надеясь узнать его мнение, но он продолжал молчать и никак не отреагировал на ее взгляд. Пришлось снова взять слово: — Я и не говорю о стопроцентной вероятности существования богов смерти. Как минимум, сложно говорить о реальности чего-то, что мы не видим. Но факт остается фактом — Миса среагировала на их упоминание. Может быть, имеется в виду какое-то оружие или… — Если бы боги смерти существовали, для контакта с ними логичнее всего было бы их задобрить? Эл сказал это так, как будто бы ничего необычного не происходило, а вброс Акане про богов смерти был самой логичной вещью в этой вселенной. Айдзава схватился за голову и отошел в сторону, громко повторяя, что отказывается в это верить. Мацуда выглядел так, как будто сейчас заплачет, а папа — словно его в любую секунду схватит сердечный приступ. — Это понятно, — согласилась Акане, — но… — «Но Миса, не без участия бога смерти, пыталась меня убить, я не уверена, что стоит пытаться». — Ты начала — тебе и заканчивать, — откликнулся Эл. Всем своим видом он выражал абсолютную поддержку любой дурной затеи, но Акане впервые не становилось от этого легче. Абстрактное существо, подарившее смертному способность убивать без каких-либо усилий, вряд ли стало бы делать это просто так, забавы ради. Возможно, что бог смерти испытывает к своему подопечному определенную привязанность… по каким-то причинам. И если пообещать полную безопасность Мисы… быть может, получится что-то изменить? Как минимум получить новую информацию о Кире. — Но мы не можем сделать вид, что ничего не было, — резонно заметила Акане, ведь Миса Амане была такой же убийцей, как и первый Кира. По крайней мере, у них есть доказательства этого. — Но сотрудничество со следствием может смягчить приговор. Насколько это возможно. Эл настаивал. Конечно, с ножом у горла ее обещать Мисе мнимую безопасность никто не заставлял, но… расследование дела Киры все еще сопряжено с риском, и в данный момент, пожалуй, он стал запредельным. Эл тоже подставился сегодня — он успел обмолвиться, что Миса присутствовала на их встрече с Лайтом и видела его собственными глазами. Для Укиты в свое время это ничем хорошим не закончилось. Теоретически бог смерти мог их слышать и вполне резонно засомневаться в искренности их намерений. Но… ничего не происходило. Только Миса что-то сдавленно шептала, глотая слезы. Если предположить существование некой сверхъестественной силы, покровительствующей Амане, то тогда возникает вопрос — почему бог смерти дал ее поймать? Это была часть какого-то плана, и они знатно облажались, тронув Мису? Но в таком случае проще было всех тут перебить и освободить девушку… И снова вопросов было намного больше, чем ответов. Версия с тем, что как минимум Мисе покровительствует бог смерти, казалась очень логичной и абсолютно безумной одновременно. Но у Акане все еще нет причин не доверять Элу, а чувства — все еще главный бич этого мира. Даже если они сейчас говорили не о людях, а о мифических богах смерти. Пальцы Акане несмело коснулись кнопки микрофона, не нажимая ее. Почти сразу их накрыла ладонь Эла, но он тоже не спешил нажимать на злополучную кнопку. В сущности, ничего, может быть, и не произойдет… Только Акане в этом совсем не была уверена. — Если что случится, — начала она тихо, — мой призрак будет мучить тебя до конца твоей жизни. — Или мой тебя, — невозмутимо парировал Эл, и Акане коротко хохотнула, все еще не понимая, как в одном человеке может сочетаться невероятная гениальность, в силу которой возникает определенная отстраненность от остальных людей (кроме нее?), в совокупности с вот такими забавными угрозами обычного парня. Может, спину всегда горбит под грузом ответственности, которую взвалил на себя? Ведь если что-то пойдет не так, если они снова кого-то потеряют… Почти не думая, Акане переплела их пальцы. Ответственность будет гораздо легче, если разделить ее на двоих. — Миса и… бог смерти, — обращение казалось на редкость не уважительным, но у Акане не было идей, как иначе можно обратиться к существу такого уровня, в реальности которого ты даже не уверен, — в случае сотрудничества с группой расследования мы гарантируем максимальную безопасность Мисы. Ей больше не придется убивать, никто больше не будет принуждать ее к чему-то. Мы не сможем оставить совершенные убийства без внимания, но я лично гарантирую смягчение наказания настолько, насколько это будет возможно. — Здесь она могла наврать, сказав, что в случае, если Миса расскажет о первом Кире, все обвинения с нее снимут, но… все еще свежа была в памяти смерть Укиты. Да и, если бог смерти существует, он бы точно почувствовал слишком очевидное вранье. Набрав в грудь побольше воздуха, Акане на едином духу закончила: — Потому что я понимаю, что Миса — всего лишь запутавшаяся девушка, воспринявшая чувство благодарности за абсолютную любовь к Кире, которому она не нужна, а от ее убийства его останавливает лишь то, что слишком узкий круг людей знает о поимке Мисы. Для него она лишь пешка, несмотря ни на что. Миса взвыла, словно раненный зверь. Акане запоздало поняла, что она уже достаточно давно не слышит просьб убить ее. При ближайшем рассмотрении оказалось, что Ватари все-таки закрыл ей чем-то рот, но Акане не видела уже в этом необходимости… ведь моральная боль гораздо страшнее физической. А у нее после этого монолога словно все силы разом исчезли. — Дайте ей потом поесть, — глухо попросила Акане. — Я бы ограничилась только наручниками и повязкой на глаза. Это слишком.

***

Увидев на пороге комнаты Эла с тарелкой мороженого, Акане смогла выдавить из себя лишь неловкую улыбку. — Ты делала это для меня, — просто сказал Эл, имея в виду, наверное, вот такую ненавязчивую поддержку. Улыбка из неловкой превратилась в смущенную. Акане села на кровати и немного пододвинулась, уступая место Элу. Сначала мороженое ели молча. Элу это явно не доставляло дискомфорта, зато Акане — да. И она выдала в итоге то, что гложило ее все время с момента, как она ушла к себе — потому что Эл буквально был единственным, кто обладал способностью понимать ее поток сознания: — Мне кажется, меня пыталась убить не Миса, — начала Ягами как будто издалека. Эта мысль посетила ее голову сама по себе, когда, оставшись в одиночестве, Акане пыталась воспроизвести в сознании весь сегодняшний «разговор» с Мисой. — Это объяснило бы то, почему ты еще жива, — согласился Эл. Тогда он вдруг впервые заговорил о Наоми Мисоре, невесте одного из убитых Кирой агентов ФБР. Акане запоздало вспомнила, что группа расследования обсуждала что-то подобное, когда она только-только начинала с ними работать. Внезапный рассказ был прерван на мысли о том, что эта Наоми вполне могла выйти на след Киры, желая отомстить за убитого жениха. Но никакой Наоми Акане не знала, и ответ на ее пока не заданный вопрос напрашивался сам собой, но она все равно его озвучила: — Где она сейчас? — О, — лицо Эла приняло выражение уже знакомого ей чуть наигранного удивления, — думаю, ее тело сейчас разлагается в каком-то недоступном нам месте по приказу Киры. Она могла до него добраться быстрее, чем я. Акане вдруг подумалось, что их судьбы с Наоми чем-то похожи. Где-то внутри заскреблось какое-то нехорошее предчувствие, и Ягами с усталым вздохом опустила голову на плечо Эла. Сейчас просто немного посидеть в тишине было намного комфортнее, чем сначала. Да и душу приятно грело осознание того, что Эл, хоть и не стал развивать ее совершенно абсурдную версию насчет бога смерти, все-таки согласился с ней. Что-то заставило бога смерти изменить свое воистину судьбоносное решение. Нельзя было исключать версию, что шинигами, подчиняющийся выбранному им человеку, просто хотел ее припугнуть, но в случае с богом и вообще сверхъестественным существом, имеющим власть над чужими жизнями, эта версия казалась Акане самой никчемной. Зато ей очень нравилось верить, что одна из причин ее чудесного спасения сидит рядом с ней сейчас. Не только потому, что именно Эл перевязывал ей руку тогда, а… боги смерти ведь, наверное, тоже неравнодушны ко всяким необычным историям любви? В конце концов, в расследовании дела Киры нет места чувствам, но в итоге-то они сейчас здесь. Вдвоем. Думать о том, что будет дальше, не хочется еще и потому, что… в сущности, их с Элом связал Кира. И что произойдет, когда они его наконец-то разоблачат? И если выживут еще, да. И тут же сама себя успокоила. Нет. На завершении расследования эта история не закончится. Ну… если есть и какие-нибудь боги жизни, сейчас они должны быть довольны тем, во что превратилось шальное желание Акане раскрыть тайны брата, забравшись к нему в комнату. По предположениям Лайта, расстроганная страданиями подопечной Рэм — а он не сомневался, что в заключении у Эла Миса долго не протянет — заставит ее отказаться от тетради. Конечно, Миса пожелала бы, чтобы Рэм передала ее Лайту, и преданная богиня сделала бы и это. Но время шло, а Рэм все не появлялась. Взбудораженный хитрым ходом с якобы смертью Акане Лайт начинал нервничать. А потом Рюк вдруг начал смеяться. Не то что бы это было редкостью, но что-то в голосе шинигами заставило Лайта наконец обратить на него внимание и раздраженно спросить: — Что? Он ожидал услышать какую-нибудь ерунду. В конце концов, несмотря на всю власть, которой обладал Рюк и частью которой поделился с Лайтом, бог смерти относился почти ко всему не серьезно. Мысливший себя богом нового мира Лайт давно решил, что он таким не будет. — Как думаешь, она согласится? — спросил растянувшийся на его кровати Рюк. Как будто просто решил продолжить давно начатый разговор. Это злило, но Лайт понимал, что иными способами он ответа не добьется — не угрожать же снова лишением яблок. Глупо. — Кто и на что? — вопросом на вопрос ответил Лайт, пытаясь успокоиться. Сейчас ему как никогда важно было сохранять холодный рассудок. Миса у Эла, и Лайт не мог убить ее — ему нужна была и Рэм, и глаза бога смерти, что она подарила Мисе. Акане — он так и не решил для себя, к сожалению или к счастью — жива, и Лайт был почти уверен, что сейчас она возьмется за дело с еще большим рвением. Особенно если догадается, что ее обожаемый Эл был в шаге от кончины. Нужно было убить ее еще тогда, когда Акане забралась к нему в комнату. Тогда бы Эл не обратил на нее внимание. Тогда бы у него не было главного козыря — единственного во всем мире человека, который, возможно, знает Лайта лучше, чем он сам себя. Более того, если сначала их отношения были очевидным блефом, сейчас нужно было быть слепым, чтобы не заметить влюбленность Акане. Лайт был почти уверен, что абсолютно взаимную. Ему нужно было сразу вписать имя сестры в тетрадь, но одна мысль о смерти Акане снова подняла в душе волну раздражения, которая стала лишь сильнее, когда Рюк сказал: — Полжизни взамен на глаза бога смерти, ты забыл? Убить Акане пыталась не Миса, как подумал сначала даже Лайт, а Рэм. Она срегировала на то, что Акане может помешать отношениям Мисы с Лайтом, потому что Рэм всегда ставит интересы Мисы выше своих собственных — это уже аксиома. Но что-то заставило шинигами изменить свое решение — Акане отделалась лишь порезанными руками и, вероятно, болящей от количества нерешенных вопросов головой. Что-то заставило Рэм вверить спасение Мисы не Лайту, а его младшей сестре. И у него был ответ. Любовь. Стул с грохотом полетел в стену. На шум почти сразу прибежала мама, но Лайт не открыл дверь. Вместо этого взбешенный Ягами подлетел к столу и достал тетрадь. Он хотел написать имя сестры, сделать то, что не смог сделать ранее и что не смогла закончить Рэм. Любовь заставила сентиментальную шинигами позволить Элу спасти Акане. Любовь станет главным козырем Рэм в спасении Мисы. Акане сможет повлиять на Эла, Рэм заставит Мису отказаться от тетради, тем самым выводя ее из игры, а в благодарность передаст самое смертоносное оружие человечества Акане. Более того, владелец глаз бога смерти не видит настоящего имени и даты смерти лишь другого владельца тетради. Даже если Рэм просто подарит Акане глаза, не упоминая ничего об этом, его совсем не глупая сестренка быстро догадается, почему Лайт отличается от других. Для достижения своей цели Лайт должен был прямо сейчас вписать имя Акане в тетрадь, пока Рэм еще не успела заключить с ней сделку. … но ручка выпала из мгновенно обессилевших пальцев, и даже бог нового мира оказался бессилен перед своими чувствами. Эл ушел только тогда, когда Акане уснула. По крайней мере, ей так показалось. Просто в какой-то момент мозг решил, что ей хватит эмоциональных потрясений последних дней, и кто-то как будто щелкнул тумблером у нее в голове, выключая. Так что от ощущения чужого взгляда Акане проснулась, уже лежа на кровати. В первую очередь она подумала, что это Эл. Про папу — во вторую. Но когда Акане приподнялась на локтях и оглядела комнату, она увидела в углу… это. У нее не повернулся бы язык назвать существо человеком, хотя оно определенно имело его очертания. Ощущение было, словно с трупа стянули всю кожу, оставив лишь голый скелет и совсем немного мышц, надели что-то, похожее на наплечники от доспехов, и отправили в мир. У существа были неопределенного цвета короткие волосы, желтые глаза — один из них был закрыт бинтами и подобием челки, черный провал рта, и Акане, скорее всего, могла бы отнести это к женскому полу. Инстинктивно она сжала кулаки, не зная, чего ожидать от гостьи, не понимая, что она вообще такое… точнее сказать, кто — о наличии в существе жизни сигнализировало как минимум то, что, увидев, что Акане смотрит на него, оно начало приближаться к ней. Как странно. Что за бумажка в руке? Акане почувствовала ее только тогда, когда сжала кулаки. Еще не в полной мере осознавая происходящее, она взялась рассматривать обрывок как будто бы тетрадного листа. Отдать потом на экспертизу?.. — Ягами Акане, — начало существо, снова привлекая ее внимание — от звука голоса гостьи у Акане холодок прошелся по спине, — ты желала меня видеть. Я Рэм. Бог смерти.