Чёрный Дым

14

             Максим пропал. Об этом всем стало известно четырнадцатого мая, когда все пошли обратно в школу. Сперва все подумали, что он не пришёл, потому что заболел или ещё что-то (возможно, отлынивает). В принципе с десятого по двенадцатое число так и говорили — Максим заболел, его нет, всё. Хотя, говоря откровенно, всем было плевать. В классе, где учился Максим, даже сперва и не заметили его отсутствие. А как оказалось позже — его искала полиция уже два дня. Мальчик исчез. Никто никогда не ожидал увидеть листок формата А4, на котором будет распечатано его чёрно-белое смешное лицо, а рядом подпись: «Пропал мальчик, был одет в…»       Но давайте будет честны, всем было всё равно. Всех, кто сидел в классе в тот момент, совершенно не волновало, что «пропал мальчик, одетый в…». И им по барабану, что этот мальчик, одетый в футболку какого-то там цвета, учился в их классе. Для всех Максим был просто придурковатым мальчиком, который убирал левую руку за спину, вытягивал правую, сжима её в кулак и говоря: «Тык, тык, тык, тык… тык!». Никому он не был интересен, ведь он не играет в футбол, не разбирается в заниженных тачках и не играет в шутеры. Да кто он вообще такой?       И всё-таки… все быстро заинтересовались, когда в кабинет зашёл человек в полицейской форме. Серьёзный, холодный и высокий мужчина. Милиционер зашёл вместе с классной руководительницей. Все ясно прочитали на её лице тревогу, ещё бы.       Человек в форме повернулся к классу. Он сказал:       — Здравствуйте. — Коротко и твёрдо.       Все, как их и учили, вместе встали и поздоровались с ним в ответ. В отличие от учителей, с которыми они если и здороваются вслух, то крайне вяло, здесь всё было звонко, громко и чётко. В их глазах милиционер вызывал восхищение и дикий, даже животный интерес. Шептания разнеслись по классу с новой силой. Как волна, ударная или цунами, не важно.       Учительница, видя это, нахмурилась.       «Какое неуважение, невоспитанные!» — Должно быть, подумала она тогда.       Она проговорила вслед за милиционером:       — Присаживайтесь. И, пожалуйста, тише, — учительница повернула голову к мужчине. — Продолжайте…       — Спасибо, — ответил он ей взглядом, а потом опять посмотрел на класс. — Меня зовут Воронов Дмитрий Иванович. Думаю, никого не нужно вводить в курс дела? Все и так уже знают об обстоятельствах…       Учительница в этот момент села за стул, он проскрипел и заглушил тяжёлый вздох милиционера.       — Я хочу спросить, кто был с ним знаком и видел его последний раз?       Все умолкли. Даже перешёптывания оборвались. Ведь никто не был хорошо знаком с Максимом. Многие даже не знают, где он живёт.       — Что, вообще никто? — спросила теперь уже учительница.       Ещё пара секунд молчания, и в воздухе всплыл вопрос, зародившийся где-то среди парт:       — Его убили?       Милиционер закрыл глаза и покачал головой.       — Нет. Пока мы ничего сказать не может.       Когда все начали представлять, что Максима убили, это побудило множество обсуждений. Милиционер, видя это, сказал:       — Если кто-то вдруг вспомнит важную информацию, обязательно звоните по номеру 112. Всем ясно?       — Да-а, — сказал класс. — Вас поняли.       Никто не позвонит.       — А теперь, — вклинилась учительница, — товарищ милиционер расскажет вам всем о… безопасности.       Так и оказалось. Мужчина в форме начал рассказывать очевидные вещи. Про незнакомцев на улице, про гуляния допоздна, про сомнительные банды, про ответственность. Он говорил дико очевидные вещи очевидными словами, вроде:       — Если вы встретили незнакомого человека на улице — не разговаривайте с ним! — или, — Всегда помните номер телефона полиции и номер ваших родителей, и в случае опасности сразу же звоните туда!       Он выписывал некоторые элементы на доске. Белым мелом на зелёном фоне красовалось: «02, 002, 112. Телефон доверия — 8 (800) 700-88-05». Всем это стало наскучивать, но, когда милиционер начал отвечать на вопросы, то его засыпали. Спрашивали обо всём, но чаще о маньяках.       В конце он добавил:       — И не беспокойтесь. Мальчика мы обязательно найдём.

15

      Слава вышел из кабинета, усеянный вопросами. Они как чёртовы сорняки росли всюду, пуская свои корни в мозг. Он не мог поверить в услышанное, ему просто не хотелось верить в это.       «Максим пропал…» — эту фразу он уже успел прогнать много-много раз, и с каждым разом она вызывала у него страх и холод. — «Он пропал!»       Ему хотелось удариться головой о парту и разбить её к чёртовой матери. Потому что он ощущал вину. В последний раз они виделись в день рождения. В его день рождения. Максима избили у него на глазах. И у Славы нет сомнений, что это связано с пропажей.       «Что мне делать?» — думал он с дрожью, которая шла по всему телу, как марш на параде.       На перемене он просто не мог дать себе покоя. Вопрос на вопросе и ни единого ответа.       «Должен ли я…» — в мыслях вырисовались цифры. Это номера. Номер полиции.       Но сразу мозг сказал:       «Если ты сдашь их, то от тебя и мокрого места не останется. Держи это в уме, друг». — Слава помнит, он хорошо помнит по синякам на теле, что могут сделать эти черти, если не держать язык за зубами. Он чувствует это. — «А теперь представь, какие синяки и где будут, если ты скажешь это, м?»       Сразу, мгновенно представил. И пока они его не трогают, Слава вряд ли осмелится встать на их пути. Он уже натерпелся издевательств.       — Слава? — спросил Даниил. Он тоже был знаком с Максимом, но очень и очень поверхностно. Они были просто знакомыми. — Ты какой-то бледный.       — Я… переживаю, — ответил он, немного подумав. Голос слегка дрогнул. Правда волнуется.       — За Максима? — сразу догадался Даниил.       Слава кивнул.       — Ой, да он, наверное, просто заблудился по дороге домой. Его найдут, не переживай.       — Потерялся по пути домой на два дня? Что-то слабо верится. — Хотя ему очень хотелось.       Даниил рассмеялся.       — У меня отец, когда напьётся, то вообще может гулять три дня и ни духу, ни слуху.       — Что-то не смешно нифига.       Этот подросток очень остро относится к юмору. Его трудно рассмешить, даже когда он в спокойном состоянии. Что уж говорить про нынешнее. Но иногда Слава может рассмеяться с такой откровенной чуши…       — Да ладно тебе. Неужели ты так сильно волнуешься о нём? Может, он на остров уплыл домик строить там. Из грязи там, из дерева. Может, он кулаком решил деревья срубить и, ну не знаю, руку сломал. А может…       — Ты дурак? — прервал его Слава. — Вот знаешь, честно, вообще не смешно. Ты был там тогда, и ты видел, как сильно его избили. Смешно?       Даниил умолк. Наконец-то.       — Вот и мне как-то не смешно…       Они практически вместе посмотрели в сторону задир, которые и избили Максима. Те выглядели явно ничуть не менее растерянными, чем Слава в нынешний момент.       — Я тогда ничего не сделал, — сказал Слава, продолжая смотреть на них. На того, кто сказал ему тогда, чтобы он не дружил с Максимом. — Даже не попытался.       — Тебе же мама сама сказала больше не возиться с ним, когда увидела, как ты за него получил. Она бы снова тебя поругала, — сказал Даниил.       «Точно…» — подумал Слава. — «Я бы снова вернулся домой, и она накричала на меня. Она не хотела, чтоб я дружил с “отбросом общества” и “странным парнем”».       — Может, — начал говорить он вслух, — попробуем поискать его?       Даниилу показалось, что он не расслышал. Его лицо вытянулось от удивления.       — Чего?..       Слава быстро придумал ответ. Ответ, всплывший из глубин его сердца.       — Так мне будет спокойнее.

16

      Она громко плакала, когда вернулась домой. Эмоции нахлынули на неё так резко, что понять что-то и сообразить было той ещё задачей. Мама Максима сидела на кухне, безостановочно глотая воду и всхлипывая, шёпотом матерясь и моля о скором возвращение сына в стены этого дома. Женщина винила себя, только себя.       «Виновата, виновата…» — говорил внутренний голос. Враждебный, но её. Злой, как у какого-то зверя. — «Виновата… ты».       Она закрыла лицо руками. На столе перед ней лежали фотографии Максима, сделанные ещё на старый фотоаппарат, который ныне покоится на полке. За день до сегодняшних событий она среди этих фотографий искала самую раннюю, чтобы передать её следователю. Она молила, чтобы её мальчик вернулся как можно скорее.       «Это твоя вина, твоя, твоя!»       Ей казалось, что никому, кроме её нет больше до этого дела. В зале спокойно играл телевизор. Её муж без угрызения совести лежал на диване, выставив своё пивное пузо на показ. Плевать. Её старший сын всё так же сидел в закрытой комнате и что-то выкрикивал оттуда. Плевать. Им плевать.       «Давай к нам», — сказал её голос. Однако, теперь… он звучал несколько иначе. — «И ты найдёшь его…»       Женщина повернула голову.       «Давай, иди к нам…»       Она не могла в это поверить, ведь увидела, как маленькое синее существо с телосложением дракона сидело на плите и смотрело зелёными глазами на неё. Пасть твари была широко открыта, она была вся усеяна острыми зубами. Хвост монстра тянулся к её шее. А она даже закричать не могла. Ощущение было, словно её парализовали.       — Максим мёртв, он мёртв. — Когда эта тварь разговаривала, то её пасть совсем не двигалась. — Ты виновата. Иди к нам.       — Нет… нет… — её сердце колотилось, как ненормальное. Вот-вот и оно выпрыгнет из груди, разорвав её.       — Иди к нам…       Существо хотело напасть на испугавшуюся женщину. Оно встало в стойку, напрягло свой хвост и…       Мать Максима закрыла глаза, уже ожидая свой скорый конец. Но ничего не заканчивалось. Лишь только жалкое скуление. А когда женщина открыла глаза, то подумала, что теперь уже точно окончательно сошла с ума. На полу образовалась бездонная яма, источающая чёрный дым, откуда вытянулась тонкая, худощавая рука, схватившая монстра за горло. Она сдавливала его голову. Настолько сильно, что у существа выпали глаза из орбит, а вскоре голова и вовсе лопнула, обрызгав всё зелёной жидкостью. Тощая рука ушла вниз, а в дыре засверкали глаза.       — Почему ты сдалась? — спросили они.       Теперь женщина заорала. Завизжала на весь дом, если не улицу. Её голос моментально надломился, и она начала кашлять. Горло болело очень сильно.       — Что случилось?!       На кухню прибежал её муж. Вид у него был очень испуганный.       — Там… там…       Она указывала ему на пол. Но “там” уже ничего не было.       — Ты уже всё? — серьёзно спросил он. — Мне психушку вызывать или как?       — Но…       — Иди спать. Найдётся твой сын. Не переживай.       Мужчина схватил бутылку и ушёл из кухни. А она осталась одна. Женщина упала на пол. Руками она начала трогать то место, где только что была дыра с чёрным дымом. Откуда вытянулась тощая рука и откуда засверкали глаза. Но, теперь ничего: ни зелёной жидкости, ни дыры, ни существа. Всё испарилось за миг.       «Ты не ответила на мой вопрос».

17

      — А что, если его украл… — Даниил быстро сделал наигранное зловещее лицо, уж это он умеет, — бродяга?       — Чего? — спросил Слава, идя рядом. Они спускались с третьего этажа на физкультуру.       Даниил словно расстроился и быстро убрал “маску”.       — Ну, ты чего, не слышал никогда?       — Уж извините, всего на свете знать не могу, — ответил ему Слава.       — Зануда, — прошептал Даниил, а после начал говорить обычным голосом: — Когда в нашем городке пропадает ребёнок, то всегда говорят, что его бродяга спёр. Это у нас в городе такая легенда раньше была, в году так 2011. Прочитал о ней не так давно.       — М, понятно, типичная крипипаста.       — Ну, кто-то в него действительно верит, — он почесал затылок, — или верил…       — Ага, а я в Хиробрина верю, и в Слендермена тоже, и в Рейка…       — Кто-то сказал Рейк? — писклявый голосок послышался позади них. К тому моменту они уже стояли у двери в раздевалку.       Слава обернулся с мыслями:       «О, чёрт, нет».       Но пока он увидел лишь чёрные волосы, а также его товарища Юрия, стоявшего рядышком с этим чёрным кустом волос. Ему пришлось опустить голову, чтоб убедиться — это Рушан. Низкорослый мальчик с пухлым лицом, обожающий мистику.       — Ты… — очень тихо сказал Слава. Он захотел сказать нечто неприличное, но сдержался, сглотнув это слово. — Привет.       — О, продавец из Ашана! — воскликнул Даниил. Почти все в классе называли Рушана так, вдобавок издеваясь над ним из-за его сросшихся чёрных бровей. Они и вправду выглядели смешно. — Ты как раз вовремя, ты же разбираешься, расскажи Славе про бродягу.       И вот теперь уже Рушан начал строить из себя зловещего рассказчика. Только у него получалось это делать ещё хуже, чем у Даниила. Так казалось Славе. Не исключено, что из-за предвзятости.       — Так в нашем городе называют Рейка или Слендера, — говорил он наигранно загадочным тоном, — он живёт в лесу, но по ночам гуляет по городу… и забирает себе тех, кому он приглянулся. А потом он их…       — Боже мой, какой испанский стыд, — закатив глаза, подумал Слава.       «Максим действительно пропал, а они такое городят».       — Ты что, испанец? — ворвался в диалог Юрий.       — Нет, — ответил Слава.       — Ну так почему тогда испанский? Ты же не испанец.       Слава раздражённо вздохнул:       — Потому что есть такое выражение: “испанский стыд”.       — Я знаю, — сказал Юрий, — но ты же не испанец.       — И что? — спросил Слава. — Что за тупая придирка?       — Юра, Юренций, а, Юренций, — вклинился Даниил, — пойдёшь с нами искать Максима?       Юрий поднял бровь.       — Это кто?       — Действительно, — теперь ещё более раздражённо воскликнул Слава. Да он кипел как чайник! — Учится в нашем классе, кто же это такой, хмм…       Дальше разговаривать он не хотел и решил уйти уже непосредственно в раздевалку. Внутренние часы подсказывали ему, что скоро перемена закончится и нужно поторопиться. Да и вдобавок у него не было ни капли настроения, чтобы стоять здесь и переговариваться с Юрием и Рушаном. Вот прямо совсем не было.       Развернувшись, он оставляет троицу и открывает белую железную дверь. Свет в раздевалке был очень плохим. Но это была мелочь по сравнению с тем, какая вонь там стояла. Это отвратительно. Омерзительно и противно. Когда Слава заходил туда, у него косилось лицо. Ему приходилось закрывать нос.       Там разгорался конфликт. Далеко не шуточный. Он уже почти перерос в драку. Конфликт был между задирой, тем, кто избил Максима, и тем, кто был как Максим — изгоем в классе, — только он был ублюдком. Возможно, даже похуже задир. Вечно влезал в проблемы и был попросту мерзким типом. Слава ничуть не удивился, что ему сейчас опять набьют морду. Что ж, он был даже одной рукой за. А поэтому он спокойно пошёл в конец раздевалки.       — Ты, додик, признавайся, куда дел мой телефон, — говорил задира, уже сжав кулаки.       — Конченный, я тебе говорю,— он хотел уже замахнуться, — я не брал его.       Первый удар — и этот тип лежал на полу. Все разом зааплодировали, кто-то даже засвистел.       — Круто ты его! — подбадривали его такие же, как и он.       В свою очередь, тот тип начал быстро дышать. Он приподнялся с пола и хотел схватить задиру за ноги. И у него даже почти получилось это сделать, но на подмогу пришли остальные, забивая его, как свинью. Дальше хуже — с него стянули штаны и выбросили их за раздевалку.       — Этот телефон стоит больше твоей жизни, нарик, — сказал задира, влепив кулаком тому по животу. — Если не найдешь его, то…       Слава смотрел на это спокойно. Однако, в голове… в голове творился кошмар. Вина нависала над ним, как огромное существо, смотрящее сверху осуждающим взглядом. Ещё немного, и оно проглотит его.       «Нет». — Слава отмахнулся от этого. — «Я найду его».       На физкультуре Слава чаще всего практически ничего не делал. Урок состоял из двух частей: разминка и грёбанный футбол. А «грёбанный футбол» юноша не любил. Совсем. Как и его товарищи. Разве что кроме Даниила, иногда он уходил играть, но не в этот раз. После разминки они все дружным составом сели на скамейку и принялись играть в зеркало. Ведущим был Даниил, поскольку у него хорошо получалось придумывать смешные ответы. А играли они баскетбольным мячом, потому что другого больше не было, ведь футбольный уже занят.       В конце игры Слава был говорящем овощем живущем на Марсе и ездящим на кабане. Ему это не нравилось.       — Хахаха, говорящий овощ! — смеялся Юрий, который был популярной рыбой, живущей в крутом отеле и ездящей на вертолёте (да, ездящей).       — Очень смешно, — ответил говорящий овощ.       Рушан, который был бомжом, живущим в туалете и ездящим в кровавой ванне, тоже присоединился к Юрию.       — Эта игра точно тебя описала, хахаха!       — И тебя, бомж в туалете, — сказал Даниил. А затем он посмотрел в маленькое окошко. — Слушай, Юра, Юренций, может сегодня гулять?       — Ты с ума сошёл? — ему ответил сперва Слава, — мы ведь хотели…       — Да-а-а-а! — Юрий встал и хлопнул в ладоши. — Сегодня погода просто чума! Давай, давай, чёрт, давай! Меня аж трясёт, ух!       Его правда трясло от радости.       «А как же…» — подумал Слава.       — Только мне сперва в парикмахерскую сбегать нужно, — Юра потрогал волосы. — Глянь на это безобразие.       — М-да уж, друг, тебе на волосы будто коты насрали, — усмехнулся Даниил. Потом он глянул на Славу. — Тогда, когда ты будешь там, я со Славой поищу Максима.       Юрий явно не понимал эту инициативу.       — Зачем вам его искать? Его же полиция ищет.       — Просто Славе так будет ле…       — Не важно, — прервал его Слава. — Просто поищем, может найдём.       — Беспонтовая идея, друг.       «Тебе-то какое дело».

18

      Женщина сидела, забившись в угол. Сжавшись, как беспомощная собака, когда её лупят ремнём. А на неё смотрело летающее око. Пожирало взглядом, пронзало насквозь. У неё на шее была прикована цепь, сдавливая горло, более не давая ей ни малейшей возможности закричать. Если тогда она не могла это сделать из-за сильного шока, то сейчас что-то насильно не позволяет этого сделать.       — Ты сдалась. Только что.       Сказав это, око испарилось. А из чёрного дыма материализовалось… нечто. Поистине уродливое создание. Нет, это точно не человек. Скорее, гуманоид, гораздо выше человека. В руке он держал ту самую цепь, прикованную к горлу женщины. Ему пришлось сгорбиться, дабы не удариться головой о потолок. Тело было очень сухощавым, словно на скелет натянули кожу. А сама она была тёмно-серой с множествами тёмных пятен. Женщина подняла голову и снова увидела эти сверкающие глаза. Она бросила быстрый взгляд на его руки, и сомнений больше не осталось — это он убил то существо. С секунды на секунды её горло разорвёт крик…       — Я могу понять, почему дети или подростки поддаются этому, — сказал он. — Но, чтобы взрослые… да ещё и с семьёй… как же это отвратительно.       Он достаёт книжку и открывает её.       — По правилам, мне придётся стереть тебе память. Иначе, я не сомневаюсь, ты сойдёшь с ума. Только учти, что делать это во второй раз я не стану.       По её щекам потекли слёзы. Она быстро ему кивает. Лишь бы он поскорее ушёл. Она очень надеется, что этот монстр пропадёт из её памяти, иначе он будет всю жизнь посещать кошмары, доведя по итогу до белой горячки. Или до белых стен.       Монстр, выдохнув, начинает читать текст из книжки:       — मैं आदेश, — он дотрагивается пальцами до листка книги и начинает вести его по тексту, оставляя яркий свет позади, — नई दुनिया को भूल जाओ।.       В конце концов, его указательный и средний пальцы зажглись фиолетовым огнём, свет которого поглотил собой всё помещение. Они дотрагиваются до её лба… женщина закрывает глаза и засыпает.       — Ну, вот и всё. — Монстр смотрит в окно. — Дел только прибавилось.

19

      Последний урок всегда самый тяжёлый. Для Славы так особенно. Желание пойти домой усиливалось очень быстро, но вот время… оно тянулось очень и очень медленно. В один момент, поглядывая на часы, Слава мог подумать, что время и вовсе остановилось, а он попал в другое пространство, где понятия времени и реальности вовсе отсутствуют.       Чего только не придумает детский мозг и воображение…       Урок географии вызывал у него скуку размером с планету. Где-то в середине его начало клонить в сон, и он едва сдерживал зевки. В глазах мутнело, голова качалась, как попрыгунчик и совсем ничего уже не соображала. К концу учебного дня Слава часто выглядел именно так. Учёба безжалостно выжимала из него все соки.       «Состояние овоща», — подумал Слава над тем, как бы это назвал Даниил. — «Да уж, овоща…»       Слава повернулся назад, желая взглянуть на пустующую парту. Там обычно сидел Максим. Один лишь он, а рядом никого и не было. А сейчас эта парта и вовсе выглядит лишней.       — Что за… — раздалось в классе. Это был задира. — Ника Петровна, представьте, я прое… кхм.       Все засмеялись. Маты — очень смешно и весело.       «Ха, ха, ха, ой какой ты смешной».       — Потерял ручку я, — он чесал затылок и делал наигранно виноватое лицо. — Не поверите, она только что была здесь.       — Ага, испарилась? — спросила Ника Петровна.       — Да! — он расставил руки. — Бам, и нет. Не верите? Сами посмотрите.       Нравилось этому придурку разговаривать с Никой Петровной. Слава точно не знает, но у него появляется предположение, что практически все люди, вроде него, просто стараются подлизаться к старшим ради личной выгоды. И они готовы выставить себя ангелочками, несмотря на свою гнилую, прогнившую до мозга костей натуру. И это заставляет Славу щуриться и хмуриться каждый раз, когда он начинает играть спектакль. Всем, кроме него, смешно. Многие даже примут инициативу и станут вместе с ним подшучивать или вбрасывать свои пять копеек. Но Слава, похоже, единственный, кому противно смотреть на этот идиотский театр идиота и учительницы.       — И что? Дальше что? — спросила Ника Петровна.       — Можно не писать, — быстро ответил он. На лице была тупая натянутая улыбка маленького младенца, просящего соску.       — Нет, — также быстро, даже резко ответила учительница. Своим фирменным строгим голосом, содрогающим стены этой школы уже не первый десяток лет…       — Но Ника Петровна, мне нечем писать, — ещё бросил он. — Сама судьба отобрала у меня этот шанс.       — Пиши карандашом, — парировала она.       Вдруг их театр обрывает другой голос среди парт:       — Эй, отдай тетрадь, — сказал один.       — Чего? Нет у меня её, — ответил другой.       Славе показалось это очень странным. Вся эта ситуация. Да в принципе — весь день. Что-то в нём не так.       «Что-то? Да всё! От начала и до конца какое-то не такое…» — ответил Слава, повернувшись и уставившись обратно в свою тетрадь.       А затем краем уха, совсем немного он услышал, как тот задира говорит:       — Эй, жопоголовый, после школы мы тебя, — а затем свистнул, крутя указательным пальцем в воздухе. — За телефон платить будешь.       — Натурой своей, — шипя, подобно змее, посмеялся его сосед по парте.       Слава сжал руки в кулак.

20

      Слава всегда считал, что мелкий Рушан — явно лишний элемент их компании. Бесполезный, глупый и назойливый малый среди них. Славу часто раздражал Юрий, ведь его выходки крайне липучие и могут надоесть, но даже он выглядел здесь более уместным, чем этот малый.       «Он даже ходит… так по-идиотски».       Рушан ходил как стереотипная девочка из мультсериалов для детей — в припрыжку, а нередко он даже напевал какую-то песенку.       «Ну как-так можно!?» — недоумевал Слава.       — Глянь, — шепнул Даниил Славе, когда был позади Рушана. — Ну как-так можно то, а?! НУ КАК?!       «Читаешь мысли, приятель», — покивал ему в ответ Слава с закрытыми глазами. — «Как же хорошо ты порой читаешь мои мысли, чёрт, как ты это делаешь?»       В их классе, как, наверное, и во многих других, принято вешать клеймо на человека. Славе это не нравилось, но он не подозревал, что сам следует этому правилу. Рушан получил клеймо ботаника, потому что любил насекомых. Как это связано? Никак. В этом классе клеймо “ботаник” получает автоматически человек в очках, о какой связи может идти речь? Несмотря на эту очевидную тупость, Слава всё равно будет называть Рушана ботаником.       — Этот ботаник меня раздражает, — он посмотрел на Юрия. Наверное, самого явного виновника в том, почему он здесь. С ними. — Зачем мы вообще с ним дружить начали?       — Теперь будем вертеться с ним, — сложил руки Даниил. — Разве что пока он не исчезнет, смекаешь?       — Эй, это было явно лишним.       — Зануда.       — Нет, правда.       Проходит время, уроки заканчиваются, все направляются домой. Они вчетвером выходят на улицу и пару секунд просто смотрят в никуда. День позади. Очень поганый день. Мерзкий и противный.       Настаёт время прощаться с Рушаном. Он вылетает первым, потому что идти ему в противоположную сторону. Это к лучшему, для некоторых.       — Ладно, пока, дружище-е-е.       Юрий прощался с Рушаном фирменным способом. Они ударялись кулаками, потом также сверху и снизу, потом пожимали руку… в общем, вся эта тема “крутых ребят, банд и реальных пацанов”.       «Зачем это нужно?» — подумал Слава. — «Можно же просто руки пожать…»       — Пока, Ашан, — вместо тупых прощаний он просто поднял руку.       Юрия смешило прозвище “Ашан”. Его вообще само слово это заставляло хохотать. И сейчас это было не исключение.       — Ашан! — дико смеялся он. — Ашан-байк! Торговец Ашан-байками!       — А ты “Пятёрочка”! — ответил ему Рушан. Он всегда отвечал лёгким обзывательством на обзывательство. Но почему-то в его исполнении это всегда выглядело нелепо. — Знаешь почему? Потому что ты пятёрочник!       Слава посмотрел на Даниила. Ему удалось прочитать на его лице: «как же ты меня, чёрт, бесишь», спрятанное под маской недоумения.       — Пока, — попрощался Слава. Он был рад, что Рушану идти совершенно в другую сторону и по дороге домой никто не будет травить глупых шуток, ходить вприпрыжку (Как, ну КАК так можно?!) и рассказывать про бродягу, Рейка, Слендермена и… прочих тварях, «обитающих» в нашем мире.       Рушан ушёл. Как камень с души.       Даниил обратился к Юрию:       — Всегда хотел спросить, — начал он. — Почему ты вообще с ним познакомился?       — Да так… — иногда Юрий говорил, громко выдыхая весь воздух в лёгких. А в этот момент на его лице всегда красовалась ехидная улыбка. Это могло значить что угодно. — В младших классах ещё познакомились.       — Ну, это понятно.       — Знаешь, на кого он похож? — спросил Юрий. — Мне вот он вашего Максима пипец как напоминает. Вот прямо вылитый. Две капли воды. Две вылитые капли водички.       — Неудивительно, — пожал плечами Даниил. — Они же раньше дружили, а потом почему-то поссорились. Весь класс ещё тогда хвалил Рушана, что он перестал дружить с ним.       «Интересно, почему они поссорились», — задался вопросом Слава, глядя в спину Рушана.       — Давайте через школьный двор пойдём, — предложил Юрий, когда Рушан свернул за поворот и спрятался за школой.       — Это не имеет смысла, — сказал Слава.       — Да давай, что ты как девчонка ломаешься, — Даниил ударил его в плечо, совсем легонько.       — Не ломаюсь. Просто не вижу смысла.       Юрий спросил:       — А в своей жизни видишь смысл?       Слава промолчал.       Они пошли через школьный двор. И прямо за первым поворотом он увидел до боли знакомую сцену. Тот самый одноклассник, вляпавшийся в проблемы из-за телефона, стоял в окружении задир. И, конечно же, перед ним стоял тот самый. Тот самый, избивший Максима, после чего он пропал. И нет сомнений, он… нет, они, они побьют его. Слава не знает, правда ли тот неудачник похитил телефон, но он ненавидел, когда одного бьют толпой.       Его одолели самые разные мысли. Он резко остановился и уставился в землю. На его плечах сидели ангел и демон. Они шептали:       «Да забей ты, не лезь в проблемы. Ты разве забыл, что сказал себе в начале этого дня? Ты не встанешь у них на пути, пока они тебя не тронут».       «Сказал, но неужели тебя не грызёт совесть, смотря на эту сцену? Глянь, да он такой же, как Максим — невиновный. И сейчас его изобьют на твоих глазах. Снова. Они».       Да, грызёт. Острыми зубами пилит глотку как пила. Его губы вздрогнули. Всё тело, впрочем, тоже вздрогнуло. А рука твёрдо сжалась в кулак. На что он идёт?       — Подождите немного…       Слава пошёл к ним. Тот задира уже готовился замахнуться, а его прислужники верно держали неудачника за руки. Славе было противно. Не хотел он смотреть на эту мерзость.       — Э-эй… — в голове он был героем, но вот в реальности… голос дрожал, а когда на него выплеснули взгляд того ублюдка, то Слава вообще забыл, ради чего он подошёл сюда. Хорошо, что ему удалось взять себя в руки. — Может, фиг с ним? Зачем вам тратить на него время. Вы посмотрите на него.       Тот без промедлений ответил:       — Эта паскуда украла мой телефон. — Он хрустнул пальцами. — Думаешь, я просто так оставлю это?       — Да ничего я не крал, идиоты! — сказал тот мальчик.       Слава посмотрел на него.       — Видишь, он говорит, что не крал, — сказал он.       Задира цыкнул.       — Слава, давай, брат, уходи отсюда по-хорошему.       — Ты мне не брат, — ответил Слава. Теперь уже его пальцы хрустнули, когда кулак был максимально сжат, что аж костяшки побелели, как корректор для ручки. Слава выглядел ощутимо выше этой тупорылой задиры. И сейчас это как никогда было ярко видно.       «Гнида черножопая», — хотел добавить он после.       Он толкнул Славу. С размаху по плечам, да так, что тот аж полетел назад.       — Да ты кто вообще тако…       Слава ему врезал. Прямо по лицу. Врезал тем самым кулаком, который так долго сжимал, что аж пальцы хрустнули. Как же давно он хотел сделать это. Как же ему хотелось ощутить под кулаком его свиную морду. Лицо пивоприёмника, рождённого сидеть в тюрьме по своим идиотским пацанским понятиям.       Все бросились бить Славу, когда этот ублюдок рухнул на асфальт. Смачно он упал. Так же, как и они избили Максима. Он не ожидал этого, это было видно.       — Стойте, — сплюнул он. Слава надеялся, что сплюнул зуб, а лучше два.       Он поднялся на ноги. На лице возле щеки была ссадина, а губа так и вовсе была разбита и кровоточила. Слава никогда не подумал бы, что ему будет так приятно видеть это. Но это сменилось страхом.       — Завтра. В шесть. На Мурадьяна, если не зассал. — И ушёл. — Пошлите.       Одноклассника отпустили. А Слава остался стоять с разжатым кулаком. Он готов был поклясться, что в момент удара слышал чей-то шёпот, похожий на собственный внутренний голос. Но… искажённый.       Никто не знает, сколько бы он ещё так стоял в ступоре, если бы Даниил не положил ему руку на плечо.       — Пошли.       Они неспеша направились по тропинке, ведущей к выходу со школьного двора. Она проходила возле поляны для футбола и площадки для катка.       Все, кроме Славы, бурно обсуждали только что случившееся. Что уж скрывать, все были в шоке. Никто не ожидал. Даже сам Слава.       — Неплохо ты ему так въебал! — сказал Юрий и начал дико смеяться. Не забываем, что мат — смешно и весело. А для него это правило работает как никогда кстати.       — Это точно, — улыбался Даниил. — Ты видел его лицо? Слава, ты вообще красава.       Юрий ещё больше засмеялся.       — Да у него глаза на лоб вылезли, ты видел? — Он начал пародировать его морду. Надо признать, это выглядело смешно — округлённые глаза и искривлённый рот выглядели правда забавно.       — Он ещё так упал, с таким звуком. — Даниил закрыл глаза. — Прямо как в “Гаррис моде”, когда умирают.       Теперь Юрий не смеялся… он ржал, ржал, как дикий конь. Он даже схватился за живот, зажмурился и начал задыхаться. Ему было очень смешно представлять и имитировать ртом те звуки из игры.       А Славе было не до этого.       «Завтра…» — слова, сказанные задирой в конце этой встречи, его пугали. Даже слишком пугали.       Он начал тяжело дышать ртом, представляя, как его завтра после школы изобьют. Он взялся за голову.       «Зачем… зачем я опять полез в это?!» — думал он. — «Почему я не послушал тот шёпот? Они меня убьют».       Его глаза наполнились слезами.       «Зачем я строил из себя героя? Всё же только стало нормальным. Всё только недавно закончилось. А теперь…»       Снова шёпот в голове. Снова он похож на его собственный голос, правда на него будто наложили фильтр искажения. Только если тогда он говорил что-то внятное, то теперь это были совершенно неразборчивые слова. Похоже на то, что с ним говорит пришелец. Или нечто вроде того. Телепатия? Странно, но Славу не слишком смущал этот внутренний голос в голове. Наоборот, он бы его сейчас даже послушал, если бы тот говорил внятные вещи. Ведь, как оказалось, этот голос говорит разумные вещи. Может, это голос его разума? Потому что только разум и здравый смысл могли остановить его в тот момент.       «Что если тот упырь реально украл телефон? Он же ненормальный…» — Слава зажмурился. Сдерживался. — «Нахрена?! Хотел сбросить груз совести? Но это ведь не вернёт Максима… идиот, спас придурка, но не смог спасти товарища и друга. Господи».       А тем временем Юрий и Даниил были готовы кататься по траве со смеху.       — Эй, слышь, сюда иди, на, — Юрий делал серьёзное лицо и добавлял в свой голос хрипотцу, — в шесть вечера, понял? Не обоссысь там.       — Э-э-э, — и Даниил туда же, — ты братан браткой душой брата в душу братьев за братьев и брата моего не трожь, слышь, э-э-эй.       — А то что, братский брат братьев моих, а?       — Тогда мы будем тебя всеми братьями моими драть в задницу, ясно?       — Оу… — а затем он опять начал ржать, прекратив пародировать, — а он и не против.       «Боже, испанский стыд, какой же стыд», — Слава отвернулся от них, словно и не знает. — «Говорят они, а стыдно мне. Боже».       Когда их шутки закончились и приходило время прощаться, Юрий поднял палец вверх.       — Итак, ребята, не забываем, — сказал Юрий, держа дверь в свой подъезд. — Сейчас вы идите там пока, ищите, делайте что хотите, в общем, а потом встречаемся у “Магнита” и идём гулять. Всем понятно?       — Ясно, ясно, хватит кота за шары тянуть, иди уже, — ответил Даниил. — Кислород только тратишь.       Тот ему показал знак “о’кей” и скрылся за дверью подъезда.       — Ну, вперёд, Слава.       Они уже теперь вдвоём направились к подъезду Даниила. А он находился на обратной стороне дома. Даниил жил совсем рядом с Юрием, в отличие от Славы, проживающего чуть дальше, и чтобы туда дойти, нужно было пройти через детский сад.       — Погоди меня, буквально пару секунд.       Теперь и Даниил скрылся, уйдя в подъезд. И тогда Слава остался наедине с собой. Со своими мыслями, со своими демонами и ангелами…       «Куда же ты полез, дурак», — говорил кто-то с одного плеча. — «Сидел бы спокойно сейчас дома, а не вот это всё. Спрятавшим свою гордость всегда меньше попадается. Только посмотри на себя… герой хренов».       «Зато ты ему врезал, смачно врезал. Неужели тебе не было приятно? Ты видел это только в своих снах, не так ли? А сейчас — мечты стали реальностью».       «Тебе никто не мешает врезать ему ещё раз. Ты же можешь сделать это, так сделай ещё! Ударь им всем по их наглым мордам. А может…»       Глаза Славы резко округлились. Он смотрел на руку.       «Убить их».       Он не заметил, как пролетело время и дверь подъезда снова открылась с характерным звуком. Даниил вышел из подъезда спустя минут пять или шесть. Он заходил туда не на такое долгое время, как Юрий, который мог пропасть на полчаса… в лучшем случае.       — Ну у тебя и видок, — сказал он. — Идём?       Слава ему кивнул. Они пошли через детский сад, пробравшись сквозь забор. Это был отличный срез, и грех им не пользоваться, обходя такую пусть хоть и не большую, но весьма ощутимую область. Правда, Слава долгое время был против.       — А вдруг нас поймают? — Да что уж, он и сейчас до сих пор бывает.       — Убежим, — махнул рукой Даниил. — Тут никого всё равно нет.       — Меня просто мама убьёт тогда.       — Не волнуйся, не успеет. — Слава только лишь посмотрел на его широкую улыбку.       Через минуты две детский сад был преодолён. Им оставалось только пройти арку — и они на месте. Пройдя арку, Слава и Даниил оказывались в замкнутом дворе, дома которого практически постоянно отбрасывают на двор холодную тень. Здесь Слава провёл много времени, он хорошо помнит, как ему нравилось кататься на тех жёлтых качелях.       Однако ещё больше времени он провёл во дворе его потерянного друга, который находился дальше по дороге. Конечно же, больше всего внимания там к себе приковывала деревянная сцена с зелёной стеной. От этой стены постоянно откалываются кусочки краски, падая вниз и разбиваясь вдребезги с приятным хрустящим звуком. А чего только не было нарисовано на самой этой стене… начиная от простых слов и заканчивая рисунками, настоящими рисунками. Хотя, большинство рисовали повешенных стикменов.       — Ого, тут кто-то слушает металл, — говорит Даниил, читая то, что было написано на зелёной стене, пока его товарищ бесцельно бродил по округе. Затем он обратился конкретно к нему: — И как же ты искать его собрался? Вот так ходить будешь?       Слава посмотрел на него. Его этот взгляд — нахмуренный — говорил только о том, что он, скорее всего, и сам осознаёт идиотизм своих действий, но…       — Нужно попробовать все способы.       Затем он ставит обе ладони возле рта.       — Ма-а-аксим!       Его голос эхом прошёлся по всему двору, улетая в небо, отскакивая от панельных однотипных зданий.       — Гений, нечего добавить. Полиция никогда бы до такого не додумалась.       — Да заткнись ты, — сказал Слава. — Нужно…       — Опробовать все варианты, — прервал его Даниил и пошёл смотреть на зелёную стенку. Это занятие было для него в разы интереснее. — Я понял.       — И вообще, я знаю то, что не знает полиция, — тихо сказал Слава. Друг его не услышал.

21

      — Прошло очень много времени… — Даниил смотрел на небо уже уставшими глазами. Солнце потихоньку садилось. — Ты всё ещё будешь искать? Чува-а-ак, ты даже за пределы этого двора никуда не ушёл.       — Надо ещё поискать.       — Интересно, — сказал юноша, — если бы я получал по десять рублей за это, то я бы накопил тысячу? Думаю, что да.       Потом он посмотрел прямо на Славу.       — Всё, хватит, на это уже просто больно смотреть, Славенций. Пойдём. Там уже, наверное, Юра закончил.       — Но…       — Скажу честно, я не считаю, что ты должен себя сейчас мучать тем, что Максим пропал.       Слава умолк на секунду. И только потом спросил:       — О чём ты?       Даниил ответил:       — Мне было неприятно с ним разговаривать всё это время. Разве ты не заметил? — сказал он. — Он каждый день на нас обижался из-за тупых пустяков. И такую репутацию он получил вполне заслуженно. А пропал он не потому, что ты его не защитил, а небось сам надумал себе что-то и свихнулся уже с концами. Я не знаю, почему он пропал. Знаю лишь то, что ты тут ни при чём.       — Он — мой друг, — ответил Слава.       — Друг не друг, не важно. Ты его ищешь сейчас просто потому, что думаешь, что он потерялся из-за тебя. Я же прав?       Слава молча кивнул. Нехотя, но открыто признался в этом.       — Да и честно, нафиг таких друзей иметь. Сегодня друг, а завтра уже обиженка, которая вечно говорит, что никому не нужна. Готов поспорить, что и в тридцать лет он таким же будет.       Даниил хотел закончить на этом. В конце он спокойным голосом добавил:       — Если ты правда хочешь помочь в его поисках, то звони в полицию и говори всё, что знаешь. Говори, что его избили, говори их имена… так ты действительно поможешь, а не вот этим. Только я знаю, что никуда звонить ты не будешь.       — Почему?       — А разве не видно, что ты боишься?       Диалог продолжаться не стал. После бесполезных поисков Слава вспомнил про то, что ему необходимо переодеться, ведь он всё это время ходил в школьной одежде. Раз они собрались гулять, то желательно было и одеться подобающе, а не бродить в этом нелепом пиджаке и рубашке. Никому не нравилась эта форма. Вдобавок нужно оставить и тяжёлый портфель, в котором тонна учебников и тетрадей.       — Я скоро, — сказал Слава и убежал в подъезд.       Идя к лифту сегодня, он вспоминал подъезд Максима. Как они иногда с Даниилом заходили внутрь, видели насколько там всё плачевно и дурно пахнет, становились у двери их друга и ждали, пока он оттуда выйдет. Там было жутко, как минимум, из-за освещения. В подъезде Славе не было так уж страшно. Он выглядел неплохо, насколько это возможно. В особенности лифт: белоснежный, чистый внутри, даже зеркало есть и женщина в динамиках, озвучивающая, на какой этаж приехал лифт. Настоящий класс люкс, не иначе. Когда Славе было девять лет, он действительно думал, что этаж озвучивает настоящая женщина, смотрящая через скрытую камеру, куда едет лифт. Подозрения насчёт скрытой камеры до сих пор остались, но вот с женщиной в динамиках всё было уже понятно. Хотя…       Он открывает дверь в квартиру. В таком возрасте он гордился, что имеет собственные ключи. Даже целую связку ключей. От своего отца Слава перенял привычку крутить их в руке. А иногда он представляет, что ключ от квартиры — это нож. И ведь, чем-то правда они были похожи.       Слава заходит внутрь. Никого нет, тихо и спокойно. Все придут только под самый-самый вечер, поскольку работают. Тем не менее, нужно было действовать всё равно быстро и не тратить лишнее время Даниила, ждущего на улице. Проходя в свою комнату быстрым шагом, Слава вспоминал, как хотел привести сюда Максима, дабы показать компьютер. Он просто хорошо помнил, что Максим очень сильно хотел поиграть в “Майнкрафт”, а на его компьютере эта игра почему-то никак запускаться не хотела. Однако, мама напрочь запрещала запускать кого-то домой. Тем более Максима.       Подросток резко остановился. Слава просто поверить глазам не мог. Он надеялся, что это какая-то шутка, совпадение, да что угодно, но чтобы это не было правдой. Перед ним лежали тетрадь и ручка. Тетрадь… и ручка.       «Это же…»       Всё стало понятно, когда глаза зацепились за чёрный кирпич, лежавший на тетради. И когда он понял, что это телефон, то гадать не нужно было. Никто не крал телефон и ручку задиры, никто не крал тетрадь из класса. Это всё каким-то образом оказалось у Славы дома.       Быстрым движением подросток решает убрать эти вещи в ящик компьютерного стола. Он сейчас не хотел разбираться в том, почему пропавшие вещи оказались у него дома; если сам Слава ничего не крал — как это могло произойти? Мозг спокойно сказал:       «Тише, мы обговорим это немного позже, хорошо? А ты сейчас ступай гулять, подыши свежим воздухом. Иначе я сойду с ума…»       Слава послушался. Он был всеми руками за. Его сердце колотилось как ненормальное.       «Давай уже пойдём скорее».       Быстрый кивок головой, означающий согласие. Он вышел… нет, он вылетел из квартиры где-то через минуту после того, как зашёл. Ещё никогда Слава так быстро не переодевался. К слову, юноша даже не повесил школьную форму, лишь безжалостно бросил её на кровать. Ему влетит от мамы, несомненно, однако сейчас голову подростка терзали совсем другие мысли, а не эти.       «Лишь бы не заметили телефон…» — думал Слава, спускаясь быстро по лестнице вниз.       Он же даже ничего не прятал, а всего лишь положил в ящик, где хранятся все тетради для учёбы, в том числе и абсолютно пустые.       «Ладно, не заметят, думаю».       Слава открывает входную дверь и выходит на улицу. Даниил сидел на скамейке, и по его выражению лица было видно — он очень удивлён.       — Ничего себе ты… шустрый тип.       — А то! — Слава сказал это с лёгкой улыбкой.       — У тебя настроение появилось? — подметил Даниил, ведь чаще Слава ходил с каменным лицом. — Слушай, тебя не подменили там случаем?       — Нет, не подменили. Ты дурак, что ли? — На самом деле ему хотелось просто разрядить обстановку. Сердце до сих пор колотилось, только теперь оно могло колотиться потому что он бежал по лестнице как ненормальный. Хотя, и от страха тоже. Всё-таки такое случается не каждый день.       — Я просто смотрел недавно сериал про злого двойника. Представляешь, там мальчика изнасиловали палкой в задницу… — затем он сделал таинственное лицо, — а что если Максима…       — Давай не надо. Ты опять начинаешь лишне шутить.       Даниил рассмеялся.       — Я просто тебя проверял. Вот теперь я вижу, что ты тот же Слава. А если бы ты рассмеялся… — он выждал паузу, — я бы может что-то заподозрил.       — Детектив тут нашёлся.       — Ладно, бежим, а то важный человек там уже, небось, заждался.       Они бежали на своём пределе. Слава из-за небольшого лишнего веса всегда отставал от Даниила, который помимо того, что хорошо учился, мог также поддерживать и свою физическую форму. Это отличало его от типичных тупых зубрил, не знающих ничего, кроме учёбы. Даниил и учился хорошо, и играть в компьютер мог, и по роже дать спокойно. Правда с юмором у него явно проблемы, так думает Слава.       Но никто не ждал их возле “Магнита”. Вообще никого, пусто. Слава остановился и отошёл к стенке, чтобы отдышаться, пока Даниил стоял с недоумением на лице.       — Ну-с, какого… — сказал он сквозь зубы. — Где этого министра сортиров носит? Неужели он до сих пор там?       — Не… знаю, нужно про… проверить.       Теперь они шли спокойным шагом в сторону парикмахерской. Она находилась за магазином, чуть дальше. Возле этой парикмахерской было что-то вроде столовой или ресторана. Слава всегда смотрел на него и думал, что это ресторан бизнес класса и что там едят только какие-то президенты или крайне богатые личности. Наивный мальчик не знал, что там никого нет не потому что там дорого, а потому что невкусно.       Они зашли в парикмахерскую и заглянули в комнату, где стояли кресла напротив зеркал. Однако никого, кроме уже полысевшего мужчины, там не было.       — Так… — теперь Даниил был ещё больше озадачен текущей ситуацией. — А это уже не смешно.       Выйдя обратно на улицу, он зачем-то добавил:       — Теперь и Юрий пропал?       — Не говори ты так, — ответил Слава, косо смотря на него.       — А вдруг? Может, и его бродяга украл.       Слава опусти голову.       — Испанский стыд.       Ироничная ситуация, однако, вышла у них. Одни поиски, крайне бесполезные, переросли в другие. Поиски Юрия начали занимать уже слишком много времени и перестали восприниматься как шутка. Даниил уже всерьёз начал подозревать, что их товарищ бесследно пропал. А Слава ходил с мыслью:       «День пропаж. Самых разных…»       Поиски превратились в повторение действий. Они сперва шли во двор Даниила и Юрия (их отделяла всего одна арка). Потом шли через детский сад во двор Славы и пропавшего Максима, а затем возвращались к “Магниту”, заглядывая попутно в парикмахерскую, перед повторением этого цикла.       На восьмой раз девушка, работающая в парикмахерской, не выдержала.       — Вам что-то нужно или что?! Делайте запись или просто скажите уже…       — Кхм, вы видели делового, состоявшегося человека с толстым кошельком и которому на голову будто насрали кошки?       — Что?..       — Ничего, хорошего дня.       Наконец, клубок вечных циклов и повторения хождения туда-сюда завершился, когда они в очередной раз ходили во дворе Даниила и внезапно вдали раздалось цоканье. Даниил тут же остановился.       — О! — и сам громко цокнул.       Цоканье вдали повторилось трижды, и с каждым разом становилось громче.       — Что ты делаешь? — спросил Слава.       — Это у нас… способ нахождения друг друга такой, — пояснил Даниил и опять цокнул в ответ.       Слава посмотрел вперёд. Действительно, источником цоканья был Юрий, выглянувший из-за дерева. К слову, Слава также обратил внимание и на странное дерево позади него. Оно было каким-то неправильным. Худым, голым, с низко опущенными ветвями. Конечно, его закрывали пышные ели, не давая увидеть всё уродство этого дерева, но почему-то глаз Славы зацепился за это дерево сразу.       — Где ты был?! — воскликнул Даниил. — Мы тебя тут искали чёрт пойми сколько.       Юрий таким же громким и восклицательным тоном ответил:       — Да я вас… да я вас сам сколько искал, придурки.       Их крики были слышны повсюду. Даже жители, которые сидели сейчас дома с закрытыми окнами, наверняка услышали их крики друг на друга.       — Ты сам сказал, чтобы мы стояли у “Магнита”!       — Я там и стоял! Смотрел себе там всякое…       Даниил замолчал. Всего на секунду.       — Ты был в “Магните”?       И их ругательства разразились с новой силой. Каждый доказывал другому то, что было для него правдой, не слушая собеседника. Это в их стиле. Слава стоял рядышком и смотрел на это, закрывая лицо рукой.       «Испанский стыд».

22

      К большому сожалению, прогулка не смогла ему ничем помочь. Напротив, кажется, Славе стало только хуже. Всю дорогу он шёл отстранённо от двух своих товарищей, которые, вечно смеясь, что-то обсуждали. А он, словно совсем один, шёл рядом, полностью погружённый в свои мысли. В голове летали только мысли о завтрашнем дне. О том, какой ад наступит завтра, когда он придёт в школу.       «Что мне делать с пропавшими вещами?» — Это волновало ничуть не меньше. — «Отдать?.. Он же тогда мне точно шею свернёт. Нет, они. Мне конец, боже, мне конец».       Его сознание пыталось сфокусироваться на чём-то хорошем. Оно пробовало сменить тему обсуждений в голове на нечто другое. И ничего не выходило. Слава только лишь больше начинал загонять себя в угол собственных рассуждений, забиваясь и трясясь от страха.       «Что делать?!»       Домой он вернулся примерно в полседьмого. Это было слишком поздно для него. И, конечно же, ему неслабо влетело дома от родителей за это, в частности, от матери. Чуть позже Слава получил ещё за: то, что не ел всё это время, то, что не повесил форму на вешалку, то, что не закрыл за собой дверь, то, что получил плохую оценку в школе… в общем, за всё он получил. Но для него это была мелочь перед тем, что он получит завтра.       Закрывшись в своей комнате, он резко открыл ящик и положил всё на стол. Нет, никаких сомнений быть не могло, это правда те самые пропавшие сегодня в школе вещи. Телефон того придурка можно было легко распознать по трещине и девушке на экране блокировки. Владелец тетради был указан на обложке, вдобавок, его куриный почерк трудно с чем-то спутать. А ручка… она была вложена где-то посередине тетради. Слава открыл тетрадку и достал ручку. И только тогда он заметил то, на что не обратил внимание тогда. Надпись: «Как дела?» посередине тетрадного листа. И как-то этот почерк совсем не был похож на куриный. Совсем иной, словно чужак написал это уже после того, как украл. Почему-то у Славы нет сомнений, что написано это было тоже украденной ручкой задиры. Подросток впал в глубокий ступор. Как это оказалось у него дома?       «Это шутка такая?»       Он бы не так сильно удивился, если бы всё это оказалось в портфеле. Но это лежало у него дома. На столе. И эта надпись… Слава был уверен, что над ним кто-то шутит, издевается. Почему он? Непонятно.       «День пропаж и вопросов».

23

      Наступила ночь. Все уже уснули. Кроме него. Он лежал, положа руку на сердце и смотря в потолок. Славе очень хотелось, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась и завтра не наступало. Ему очень этого хотелось. Он боится, его трясёт от страха. Этот холод поглощает его, пожирая насквозь. Одеяло не помогало. Мысли убивали здравые размышления. Он хотел убежать отсюда, сбежать в другой мир, что угодно, но не идти завтра в школу. У него были планы заболеть или попытаться обмануть маму, сказав, что у него температура. Однако, Слава помнит, что маму просто так не обмануть. В конце концов, Слава сдался. Его завтра изобьют. Может, даже до смерти.       Он встал с кровати чтобы сходить попить воды, ибо в горле совсем пересохло. Тихими шажками подросток добирается до кухни. Включать свет он не стал по двум причинам: во-первых, было уже поздно, и разбудить маму или отца было равносильно тому, что разбудить сатану; а, во-вторых, он не хочет ослеплять свои глаза резким ярким светом. Глаза привыкли к темноте, он хорошо видел всё, что нужно, а потому потребности в свете не было. Налив воду из фильтра в прозрачный стакан, Слава встал у окна, наблюдая за фонарями и попивая воду. Почему-то в тот момент он вспомнил уродливое дерево. Прямо как то, что стоит у машины его отца. Они были действительно похожи, отличались разве что тем, что первое дерево пряталось за своими братьями и сёстрами, а это стоит чуть ли не в открытую. В последнее время Слава стал много обращать внимания на деревья... Он допил и поставил стакан на стол.       Развернувшись, Слава направился в свою комнату. И только он был готов лечь в свою кровать обратно и погрузиться в море плохих мыслей, как его резко остановил голос позади. Кто-то стоял в коридоре.       — Здравствуй.       Слава моментально развернулся к источнику. Он видел только два ярких пятна, сверкающих за дверным проёмом из коридора. Окружающая тьма прятала его, и Слава не видел даже очертаний постороннего. Было понятно только то, что он очень высокий тип. Гораздо выше отца. И ещё Слава понял — это не человек. Ему всё снится? Он уснул и сейчас видит кошмар? Каким образом этот тип пробрался в дом при своих размерах и остался незамеченными? И что ему нужно от него?       Подросток собирался закричать.       — जंजीरों. — Что он сказал? Его голос звучал точно так же, как когда Юрий намешал всяких дурных фильтров в программе для изменений голоса: искажённо, неразборчиво и так, словно оригинальную запись пустили задом наперёд.       Было понятно только одно — похоже, что этими словами посторонний заковал Славу в цепи. Они сдавили всё его тело, в том числе и горло, не дав закричать. Лишь тихое хрипение вырвалось из открытого рта. Он ощущал боль, сильную. Нельзя было даже немного пошевелить ни конечностями, ни пальцами, ничем, абсолютно. Только смотреть в эти… глаза, сияющие во тьме.       — Очень странно, что Максим не вписал твоё имя в ту книгу, — сказал он. — Ты был его другом, но несмотря на это, бросил в такой ситуации. Ты смотрел, как его бьют.       Он дёрнул цепи, и Слава подобрался ближе к нему. Он полностью беспомощен перед ним.       — Думаешь, что это останется просто так?       Славе было страшно. Особенно, когда позади этого незнакомца послышалось рычание. Непонятное совершенно, точно звериное. Из тьмы потянулись сперва синие лапы с когтями, а потом и морды… уродливые, зубастые, напоминающие каких-то драконов морды с пустыми глазами. Их было много, они шипели и показывали длинные острые языки.       — Я не стану стирать тебе память, несмотря на все правила. Я хочу, чтобы ты хорошо запомнил меня, когда мы встретимся вновь.       А потом он пропал. Пропал со странным хлопком, и вместе с ним исчезли и монстры, выползающие из тьмы. Оковы снялись со Славы, упали и растворились чёрным дымом, который очень быстро рассеялся. От шока юноша упал на колени. Теперь он точно не уснёт.       Всю ночь он слышал шипение этих монстров. Оно не уходило ни на минуту, будто они рядом с ним. Сидят возле, собравшись в круг, и шипят, оскаливая острые зубы. Они лакомятся его страхом.       «Убей или умри, убей или умри, или иди к нам».