Туман Тирента

***

      В ужасе я резко оборачиваюсь на голос, но даже не для того, чтобы посмотреть на говорящего, а скорее оценить, смогу ли при таких обстоятельствах сбежать от него.       В темноте вырисовывался достаточно громоздкий силуэт, стоящий посреди прохода между двумя домами.       Судорожно начинаю глазами искать обходные пути, но, чёрт возьми, справа — тупик, а слева это существо.       — Как ты сюда попала? — спрашивает он и подносит к моему лицу масляную лампу, которую до этого держал на уровне коленей.       Я зажмуриваю глаза от яркого света, пытаясь придумать хоть что-нибудь, что спасет мою никчёмную жизнь.       — Успокойся, слышишь? Я тебя не трону, — его голос был грубым, но отчего-то внушал спокойствие.       Сжав оберег в ладони, я осмелилась посмотреть ему в лицо.       Лампа слабо освещала его небрежно лежащие волосы, отдающие синим цветом. Выразительные глаза глядели на меня внимательно, будто я была редким зверьком в зоопарке.       Мне стало не по себе. Он выглядел, как человек, но так ли это было? Был ли он моим единственным спасением в этом странном мире или же всё это очередная жестокая ловушка? Ответов не было, а вопросов нарастало с каждой секундой все больше и больше.       — Что это за место, чёрт побери? Где я? — рискнула задать вопрос, хотя мой голос все ещё дрожал.       Парень не отвечал.       Вдалеке послышался шум нарастающих голосов, и я в панике посмотрела на незнакомца.       — Помоги мне, умоляю!       Он испытующе смотрел на меня, а я на него. Голоса неминуемо приближались к тёмному переулку.       — Ты уже слышал последние новости? На ярмарку пришли люди! — послышался скрипучий женский голос. На слово «люди» она сделала особый акцент. — Отведать бы человечины. Говорят, вкуснее деликатеса нету.       Мои глаза расширились от ужаса, и я, спешно поднявшись с земли, отходила дальше от звуков, но они становились всё ближе и ближе.       — Постой! Я, кажется, что-то чувствую, — сказал второй грубый голос, а затем замолчал, однако по приближающимся шагам я поняла, что они принюхиваются. — Неужели повезло? За столько лет впервые попробовать мясо человека.       Парень, стоящий рядом, похоже, долго взвешивал все «за» и «против». По его озадаченному лицу было понятно, что он не слишком горел желанием мне помогать.       — Пожалуйста, — умоляюще зашептала я, стараясь не плакать, но в горле стоял огромный противный ком, и было весьма трудно сдерживать непрошеные слёзы, — помоги.       Нависшие тени нелюдей показались из-за угла, и теперь можно было рассчитывать лишь на чудо. И оно произошло.       Парень резко пихнул меня к стенке, заслоняя собой. Затем сорвал с моей головы повязку и отвернулся.       Я стояла, загнанно дыша и судорожно прижимая ладони ко рту, и видела его широкую спину. Бушующий в крови адреналин затуманивал мозг, я была готова довериться кому угодно. Вот что страх делает с людьми.       — Запах идёт вот отсюда, — послышался гнусавый мужской голос. Я старалась не издавать лишних звуков, чтобы никто меня не заметил. Ноги дрожали и не слушались, приступ паники только увеличивался с каждой секундой.       — Вы что-то потеряли? — голос парня, стоящего передо мной, был вежливым, но твёрдым и решительным.       — Человека. Я уверен, здесь…       — Боюсь, вы ошиблись, тут только я.       — Нет же, запах идёт отсюда.       Я вжалась в стену, чувствуя, как сознание начинает меня покидать. Я молила всех богов, чтобы сейчас не упасть в обморок.       — Ах, запах... — парень лениво поднимает руку и кидает что-то на пол. Синяя ткань, словно вода, мгновенно растеклась по мощёной дороге. Мой платок! — Нашел сегодня на ярмарке. Можете оставить себе.       — Вот это да! И правда, пахнет человечиной, — слышу, как существо неприятно втягивает носом воздух и, облизываясь, поднимает пыльный платок с земли. — Ладно, извини, что побеспокоили.       Шаги начинают отдаляться, и все затихает.       Я громко выдыхаю, устало закрывая лицо ладонями.       Когда кончится весь этот кошмар? Может, я правда ещё сплю? Больно щипаю себя за руку так, что на коже остаётся красный след, но не просыпаюсь.       — Спасибо, — тихонько пищу, не в силах совладать с голосом.       — Потом отблагодаришь, — парень резко поворачивается ко мне. — Тебе нельзя здесь оставаться. От тебя за километр несёт свежим мясом. Тебя заметят в любом случае, это лишь вопрос времени.       Он хватает меня за руку и, дойдя до края дома, выглядывает, осматривая все вокруг.       — Быстрее, — командует он, и мы бежим в неизвестном направлении всё дальше и дальше, пока очертания злополучного места окончательно не исчезают в чернильной кляксе ночи.       Я лишь мельком успеваю разглядеть деревянные дома разных размеров и огромные деревья, что загораживают обзор на темно-синее небо.       — А это точно не ловушка?       Он окидывает меня насмешливым взглядом, а затем спокойно говорит:       — Была бы это ловушка, я бы съел тебя прямо там. Как видишь, ты ещё жива. Знаешь, я не такой извращенец, чтобы сначала втереться в доверие, а потом убить.              От этих слов по коже пробегают колкие мурашки, и я замолкаю, больше ничего не говоря и не спрашивая.       Мы мчимся между зданий, иногда останавливаясь, чтобы внимательно прислушаться, нет ли кого за следующим поворотом.       Парень заводит меня за очередной домик, даже скорее сарай, и мы несёмся дальше куда-то вглубь леса, то и дело спотыкаясь о кочки и перепрыгивая через ямы.       Перебегаем старый шаткий мостик с чуть подгнившими досками и, наконец, останавливаемся возле одиноко стоящего на краю холма дома.       Последний раз оглядевшись, входим внутрь.       Тёмное помещение встречает морозным воздухом, запахом древних книг и пряным пудрово-смолистым цветочным ароматом.       Я озираюсь по сторонам, не зная какой вопрос задать в первую очередь.       Пока я осматриваюсь, парень зажигает свечи по всему дому, разгоняя скопившуюся в углах темень.       Внутри всё выглядит старым, но ухоженным. Напротив центрального окна, выходящего в поле, стоит огромный стол с толстой столешницей. По бокам от него — небольшие стулья. Слева расположен стеллаж во всю стену, на котором лежат колбочки с жидкостью разных цветов, какие-то тетради, бумажки с математическими расчётами и графиками, всякие безделушки. Справа же находится проход в другую комнату.       — Ничего не хочешь спросить? — спокойно интересуется парень, зажигая последний вощёный фитилёк. Комната наполняется мягким светом и новыми благоухающими запахами: видимо, свечи необычные — ароматические.       — Разумеется, хочу, — устало выдыхаю я, чувствуя себя, наконец, в безопасности. — Что это за место?       — Мой дом, — он садится за стол и указывает головой на соседний стул.       — Да нет же. Кто эти чудовища? Куда я попала? — я плюхаюсь на табурет и кладу локти на колени, закрыв лицо руками. — Мне так страшно, — уже тише добавляю я.       — Это Тирента. Город, населённый разными существами. Понятия не имею, как ты сюда попала, но, боюсь, выбраться отсюда живой будет очень сложно.       Я громко сглатываю, и предательские слёзы снова начинают стекать по щекам. Ну за что мне всё это?       Напряжение сковывает шею, и я кручу головой, разминая её.       — Чудовища, о которых ты говоришь, — фэйны. Они могут изменять свой облик, отличаются хитростью и жестокостью. А также очень любят человечину.       От его слов становится совсем жутко. Тугой узел внутри завязывается всё сильнее.       — Ты тоже фэйн?       — Не совсем, — он немного замялся. Его глубокие голубые глаза глядели куда-то вдаль, губы растянулись в тонкую линию, — наполовину.       — Это как? — вполголоса спросила я, глядя на его выразительное лицо. Он совсем не похож на тех существ, что я видела ранее на ярмарке.       — Моя мама была человеком, а папа — фэйном. Поэтому я могу перевоплощаться по собственному желанию, а не когда на землю опустится туман.       — Туман?       — Да, ровно в двенадцать часов ночи с наступлением тумана все фэйны показывают свою настоящую сущность.       — Погоди-ка, когда мы садились в автобус, то тоже был туман. Но с нами ехали люди, а не фэйны! — вытираю мокрые дорожки от слёз руками, стараясь успокоиться. Нельзя поддаваться панике.       — Ты заметила, что когда произошла трансформация, то туман был очень сильным?       В голове всплыл момент: я стою возле прилавка с амулетами и поражённо смотрю на свои исчезнувшие в молочной дымке ноги. Да, туман в тот момент и вправду был очень густым.       — Туман проходит несколько стадий: сначала предвещающий — лёгкий дымок, почти незаметный, затем подготавливающий — туман становится сильнее, и уже тогда фэйны начинают походить на животных, — говорит парень, и я киваю. Теперь понятно, почему они все были похожи на зверей, — а уже потом последняя стадия — конечная. Эту стадию ты как раз и застала.       Пытаюсь выбросить из головы живую, скалющую зубы картинку этой полуженщины-полулисы, которая так отчётливо отпечаталась у меня в памяти. Особенно хорошо запомнились эти безумные чёрные глаза и мерзкая вытянутая морда: как вспомню — до сих пор дрожь пробирает.       — Ты согласился мне помочь, потому что сам наполовину человек?       — Возможно, — коротко ответил он. — Я не ем себе подобных.       Пару минут мы сидели в полной тишине, пока я снова не начала говорить.       — Как тебя зовут?       Парень посмотрел на меня с недоверием, нервно поправил свою прическу, побарабанил пальцами по столу и, когда я думала, что он уже не ответит, сказал:       — Можешь звать меня Ка́зу.       — Казу, — я произнесла его имя ещё раз, словно пробуя на вкус. — А меня зовут Мэй. Как ты нашёл меня?       Из открытой форточки подул ледяной ветер, пробрался под тонкий слой одежды, забирая последние частички тепла. Я начала растирать свою кожу руками.       — Я возвращался с ярмарки и учуял резкий необычный запах. Пошёл на него и нашёл тебя. Повезло, что ещё живую.       — Повезло… — эхом повторила я, шумно сглотнув.       Казу со скрипом отодвинул стул, взял коническую колбу со стеллажа, поставил передо мной стакан с чистой водой и налил туда пару капель странно пахнущего экстракта, по цвету напоминающего выдержанное вино.       — Пей.       — Что это? — с недоверием спросила я, оглядывая бордовую, быстро растворяющуюся жидкость в стакане. Секунда, две — и вода, вступив в реакцию с непонятным веществом, вмиг окрасилась в бледно-розовый оттенок.       — Даже если и яд, неужели это хуже, чем умирать мучительной и болезненной смертью, пока тебя кто-то ест?       Я крепко сжимаю стакан, все ещё не решаясь выпить.       Казу тяжело вздыхает.       — Это уберет твой резкий запах на некоторое время. Мама часто этим пользовалась, чтобы жить в этом мире.       Я без лишних вопросов выпиваю всё до последней капли.       Горький привкус остаётся на языке ещё долго, неприятно щиплет рецепторы, но жаловаться не решаюсь. Если это поможет быть незамеченной среди этих тварей, то я готова хоть ванну такой жидкости выпить.       Казу уходит в другую комнату и возвращается с чем-то в руках.       — Съешь это, — он протягивает маленькую румяную булочку.       Выхватываю её и сразу делаю большой укус. Этим самым хочу показать, что доверяю Казу, а не то что я голодная как волк.       Он хмыкает.       — Всегда ешь что-то сладкое, иначе начнёшь превращаться в фэйна, начнёшь постепенно терять воспоминания. Ты, я так понимаю, приехала не одна?       — Со мной были мои брат и сестра. Я очень боюсь за них, — сжимаю недоеденную булочку в руках, представляя самые ужасные ситуации, которые могли произойти с ними. — Мне нужно их найти и поскорее отсюда выбраться!       Казу сел рядом, упёрся локтем в стол и молча смотрел на меня.       — Не уверен.       — Что?       — Я не уверен, что ты сможешь найти своих родных. Поэтому просто уходи отсюда побыстрее.        Он начал размеренно загибать пальцы и бубнить что-то себе под нос:       — Так, если ты сегодня приехала, значит… обратный автобус приедет через три дня. Тебе нужно успеть на него. А пока ты должна сидеть тут и ни в коем случае не выходить на улицу!       Я перестаю жевать, прокручивая его слова в голове снова и снова, будто кто-то навязчивый поставил одну и ту же музыку на повторное звучание.       — Я, конечно, понимаю, что ты считаешь меня слабой, но если ты мне немного поможешь, то мы сможем найти моих брата и сестру. Мы уедем и больше никогда вас не потревожим.       Казу, потирая шею рукой, с серьёзным выражением лица посмотрел мне в глаза.       — Д-даже если их ещё не съели, то вам всё равно не воссоединиться, — он тщательно пытался подобрать нужные слова и поэтому часто запинался, начиная заново. — Этот город разделяет людей. Если ты будешь близко подходить к своей семье, то случится что-то, что всё равно тебя к ним не подпустит. Я не слышал ни об одном человеке, который смог бы выбраться отсюда, а уж тем более не один.       В сердце неприятно кольнуло. Неужели я никогда больше не услышу искренний смех Кэтти? Дурацких шуточек Макса? Дышать становится трудно.       — Ну-ну, тише. Всё будет в порядке, только успокойся, — говорит Казу, слегка поглаживая меня по спине. — Хорошо, попробую тебе помочь, ладно?       Поднимаю на него свои заплаканные опухшие глаза и слегка улыбаюсь.       — Правда?       — Правда, — он утвердительно кивает головой.       — Спасибо, Казу! — я поднимаюсь и в порыве эмоций обнимаю его. — Для меня это очень важно!       — Пока не за что, Мэй.       Спустя время я успокаиваюсь и следую за парнем в другую, пропахшую насквозь сырой древесиной и свежей хвоей комнату, в которой около стены ютилась маленькая кровать.       Он уложил меня, заботливо накрыл старым одеялом и, выходя из комнаты, произнес:       — Я сегодня поищу твоих родных по запаху. Так как вас разделили, будет сложновато. Но я постараюсь. Если ничего не получится — пойдем завтра искать их вместе. Но сначала тебя нужно будет загримировать. Ты уж слишком сильно похожа на человека.       — Не устану тебя благодарить, — вымученно улыбаюсь, пытаясь отогнать плохие мысли прочь. — А на красивого хоть человека? — я неловко пошутила, чтобы хоть как-то придать ситуации немного обыденности.       — На приставучего, — он улыбнулся в ответ, показывая очаровательные ямочки на щеках, и, уже выходя из комнаты, прошептал на грани слышимости: «да».