Падение в тиши

Когда он открыл глаза вновь, огонь уже догорал. Тусклые сонные глаза смотрели на тускнеющее пламя. Оно тлело внутри себя, покорно глохло в безвыходной точке пространства ограниченного правильного камина, не обладающего ничем, кроме тяжеловесной определенности. Парень закрыл глаза с мыслью, что не хочет просыпаться. Он думал, что будет лениво нежиться в дреме до тех пор, пока ему не надоест, а было ощущение, что это никогда не случиться. В тот момент, когда он снова начал проваливаться в сон, послышалось отдаленное лошадиное ржание. «Если этот звук повториться, я встану» – сонно решил он, надеясь, что это снова ему показалось, – «вот бы еще укрыться чем-нибудь…» Но, вопреки его ожиданиям, лошадь почти сразу же повторила свое ржание. В его голове раздался отзвук эха, множественно повторяющий эти далекие звуковые волны, подобно тому, как тускнеющий разум ухватывается за какие-нибудь надоедливые жирные слова и громогласно повторяет их. Он нехотя сел, все еще не до конца проснувшись, размял крылья и уставился на огонь в камине. – Снова мучает, – пожаловался он ему, лениво ворочая языком, – разбираешься с одной загадкой, так он заставляет решать другую. Никак не хочет оставить в покое, утягивает внутрь себя… Зачем это все? Остатки огня камина молча мигали горящими глазами в ответ, выглядывая из черной золы. Юноша вздохнул и взглянул на руки, которые все еще не отмыл от крови. Они не вызывали в нем никаких чувств. В голове словно поселился туман, блокирующий воспоминания того, что произошло в подвале, заставляя верить, что это всего лишь сон. Но грязь на руках мешала, и хотелось смыть ее. Над головой раздался стук. Он поднял голову. Значит, лошадь там? Решимости, в отличие от первого раза, он в себе не ощущал. Тело охватила усталость, а сердце словно окаменело. Но это равнодушие приносило удовольствие. Он ощущал удивительную туманную белесость в груди и беззвучную неопределенность в голове. – Значит, все это — забота наследника, – проговорил он, облокотив голову о руку, – но причем здесь я, вообще? Выглядит так, словно все старик подстроил. Не понимаю, что происходит. Еще и долг по дурости на себя взял, – парень задумчиво и грустно опустил взгляд на пол, – Анне помочь. Хотя, я не обязан, по сути… Вдруг дверь комнаты, находящаяся за спиной, хлопнула, и парень вздрогнул, не окончив фразы. Он хотел повернуть голову и посмотреть, что это было, но звук приближающегося стука копыт, заставил его замереть. Обойдя диван и соседнее кресло, некто подошел к шкафу и, что-то бормоча, стал водить рукой по корочкам книг. Напряженно вцепившись пальцами в подлокотники, юноша смотрел на широкоплечий силуэт незнакомца, стоящего к нему спиной. Поначалу казалось, что это игра света огня придает коже схожесть с раскаленным железом во время ковки, но потребовалось совсем немного времени, чтобы понять, что она, действительно, имеет насыщенный красный цвет. После юноша обратил внимание на задумчиво виляющий разодранный хвост и отростки на голове, произрастающий силуэт которых выглядел величественно и угрожающе. «Нечистый?» — подумал он, приподняв бровь. Незнакомец, не замечая удивленного парня, переминался с ноги на ногу и бурчал, перебирая книги: — И на этой тоже… И эта… — он грубо отбрасывал от себя каждый томик, который просматривал, быстро теряя терпение, — негодяи, от вас всех остаются сотни страниц, но жалкая обложка не сохраняет даже букв, которые вас называют… Чертово имя, дайте мне чертово имя… Он вздохнул, запрокинув голову с видом мученика. Захлопнув очередную книгу в когтистой руке, нечистый демонстративно бросил ее в камин, после чего обратил, наконец, взор на неподвижно сидящего в кресле юношу. Обрамленное бараньими рогами лицо черта отличалось грубостью и прямотой: резко очерченный рот с напряженными уголками, взгляд острых воинственных глаз из-под приподнятых бровей и ярко выраженный нос с горбинкой и шрамом. Некоторое время они молча смотрели друг на друга. ¬— Ого. Ты как здесь оказался? — обратился черт к парню. — Пришел, — просто ответил тот. — И давно? Юноша неопределенно пожал плечами. Незнакомец бросил взгляд на полки с книгами, находящихся с другой стороны камина и сел в соседнее кресло напротив юноши, чинно закинув ногу на ногу. — Не ожидал, что здесь кто-то будет, — проговорил он, — точнее сказать, встретить в этом месте кого-то, по меньшей мере, странно. — Я того же мнения, но ты уже третий. — Забавно. Они такие же, как ты? — Признаться, не уверен, — немного подумав, честно ответил парень. — А ты здесь зачем? — Не знаю. — Не знаешь, значит, — черт усмехнулся с ноткой надменности, — и что, тебя это устраивает? Впрочем, конечно, есть одна причина, которая бы все объясняла, и тогда мои вопросы были бы излишни. — И какая же? Черт перевел на собеседника внимательный, хоть и немного насмешливый взгляд янтарных глаз. — У меня не было бы к тебе вопросов, если бы ты был мертв. Скажи, ты умирал? Юноша молча смотрел на нечистого, сохраняя ровное и неподвижное выражение лица. И что это может значить? Он спросил с видом, словно ответ очевиден: — А что, по мне не видно? — Нет, — упрямо отвечал черт, — не видно. Я не могу сказать, жив ты или мертв в данный момент, поскольку это пространство находится на границе жизни и смерти. Путь сюда открыт и для тех, и для других, но найти его — та еще задача. И если я не знаю столь важной информации, то не могу ничего с тобой сделать. Сложность именно в неопределенности. — Тогда, что будет, если окажется, что я умер? Фыркнув, черт усмехнулся. — Как я и сказал, я не буду задавать тебе лишних вопросов и смогу только посочувствовать. — В каком это смысле? ¬— Ты не выберешься отсюда. Юноша невольно замер, ощущая, как по спине пробежал холодок. Не сказать, что это стало неожиданностью для него. Более того, он ожидал этого. Но мысль, что из этого непонятного места нет выхода, весьма жуткая. — Люди иногда попадают сюда, — продолжил говорить черт, словно утешая его, — такое бывает. Думаю, тебе крупно повезло, что ты оказался именно здесь, в замке. Это своего рода оплот этого пространства. Корабль среди бескрайнего океана. Тем, кому повезло меньше, приходится туго. Они обречены на то, чтобы бродить в тумане среди безжизненных скал. К тому же, будучи бессмертными. — С чего вдруг бессмертие? — Возможно, ты уже заметил, но здесь время ощущается иначе. Точнее, не ощущается вообще. Не думаю, что я тот, кто должен рассказывать тебе о пространственно-временных штуках. В любом случае, будь ты живым или мертвым тебе не будет спасения. — Изумительно, — мрачно ответил парень, глядя на то, как черт весело качает копытом ноги, — запертые наедине с вечностью. — Вечность — это, конечно, значительно, — с шутливой серьезностью согласился тот. — Тебе ведь безразлична их судьба, да? — Абсолютно и бесповоротно. В жизни и смерти как таковых нет ничего интересного. — Тогда, то, ради чего ты здесь торчишь, стоит выше этого? Черт согласно кивнул. — Неопределенность — вот что увлекает. Бесит, но, все же, увлекает. Я ищу зацепки по одной выдающейся и недосягаемой личности. Я, как и все, не понимаю этого гения. Но, в отличие от них, я уважаю его ум. Он поистине гениален, потому что преодолел время, создав это пространство на руинах разрушенного мира. Я не знаю его имени, но я чертовски близок, я чувствую это. — Ты не знаешь даже его имени? — фыркнул юноша. — Оно никому не известно. Никто не знает, человек он, дьявол или бог. Все знают лишь одно: он мертв. Долгие века он преображал пространства, разрушал миры и наживал себе врагов. Я не могу думать об этом и не чувствовать восхищения. Парень отвел глаза. Очередной покоритель миров? Как скучно. Неужели великими называют лишь тех, кто достигает абсолютной власти? Власть над жизнями и миром — разве это не самая хлипкая позиция? Так или иначе, поднялся ты за счет силы или уважения, в любом случае будешь иметь врагов и завистников. Чем ярче сияешь и громче о себе заявляешь, тем сильнее будет ненависть недоброжелателей. Невозможно быть любимым всеми. Властитель упадет рано или поздно. Но совсем другое дело, когда сильный правит из тени и его власть неочевидна. Серый кардинал, что стоит за королем, предаст своего господина и станет правой рукой того, кто учинил переворот, сохранив при этом свои полномочия и силу влияния. И так раз за разом, покуда позволяет хитрость ума. — Этот замок был резиденцией Разрушителя, — продолжал говорить черт, — я уверен, что среди его коллекций книг остались дневники или какие-нибудь записи. Я перерыл весь читальный зал и ничего не нашел, но это еще малая часть того, что мне предстоит. Здесь далеко не одна библиотека и… Здесь слова черта вызвали заинтересованность у покорного слушателя. Картинка потихоньку складывается. Загадочное искаженное пространство, созданное после разрушения мира, которое в прошлом было резиденцией некого гения-разрушителя. Не он ли случайно писал письма любовницам в сентиментальной манере? И не он ли тот романтический герой, что взывает к доверию даже с учетом того, что действует «отнюдь не из добрых побуждений?». Весьма интересный, хоть и шаблонный персонаж. — Так значит, наследник должен по крови принадлежать этому Разрушителю, — задумчиво и как бы невзначай пробормотал юноша, — и именно он должен заполучить пленницу… Черт, который во время размышлений слушателя, продолжал хвалебные речи, замолк, когда тот прервал его мыслями вслух. Парень перевел взгляд на вопросительно нахмурившегося черта. — Я вот думаю, — начал он, — великие мира сего всегда стремятся оставить после себя наследника. Или наследников, если коварная царская душа требует хлеба и зрелищ. Раз уж мы говорим о Разрушителе, то он, должно быть, обладал достаточным умом, чтобы осознавать хрупкость своей власти. Поэтому, она должна быть наследуемой, разве нет? — Это верно, — кивнул собеседник, скрестив руки на груди, — но подвох в том, что они были уничтожены. Юноша задумчиво прищурился после чего, вздохнув, развел руками со снисходительным выражением. — Досадно. Но тем лучше, потому что у меня для тебя хорошая новость. Я нашел то, что может дать нам ответы. Черт выразил заинтересованность, приподняв бровь. — И что же это? — Заточенная в подвале этого замка дева. Абсолютно беззащитная и одинокая. Хорошо звучит, не так ли? Думаю, она может что-то знать. Путь к ней я зачистил, осталось лишь достать ее. Поможешь ради общего дела? — Сладко поешь, однако, позволь уточнить: ты просишь помощи у дьявола? — А я-то был уверен, что мы с тобой говорим на равных. Я же не человек, в конце концов, чтобы боятся взаимодействия с хтоническими существами. — И, что же, ты думаешь, это делает тебя равным мне? — Я думаю, что мое предложение довольно выгодное для тебя. Та девушка, что заключена в подвале, находится без сознания. Но если она придет в себя, то, уверен, она сможет ответить на многие твои вопросы касательно Разрушителя. Слова, сказанные им, вызвали в нечистом внезапную волну негодования, которая выразилась в подергивании уголка рта от сдерживаемой злости. — А не много ли ты на себя берешь? — раздраженно спросил он. — Не понял? — «Мое предложение довольно выгодное для тебя». Ты торговец лошадьми, что ли? Предложение имеет право на существование, если есть спрос. Я тебя о чем-то спрашивал? Нет. Я тебя ни о чем не просил и твои предложения мне не нужны. — Ну зачем же так категорично, — отвечал юноша с легкой улыбкой, — ты ясно сказал, что тебя интересует; я нахожусь с тобой в одной лодке и знаю способ как мы можем помочь друг другу. Чего же ты упрямишься и, к тому же, злишься? Я думал, что дьявол имеет особый фетиш на договоренности. Ну правда, ты меня разочаровываешь. Черт фыркнул. — Это не очень-то приятно, знаешь ли, когда на твою территорию вламывается смертный и предлагает свои услуги. Не испытывай мое терпение. Я обчесал весь этот замок и если я правда пропустил аж целую женщину, то это сильно бьет по моему самолюбию. А ты же не хочешь, чтобы я обиделся, верно? Юноша не хотел сдаваться так просто, хоть и имел шаткие позиции. Его радовала возможность конструктивного диалога, который был, судя по всему, большой редкостью в подобном месте. — Ты не веришь мне, как я вижу. — Вообще никак, — с категоричным удовольствием махнул тот рукой, — хотя, знаешь, это вполне естественно, ты не думаешь? Ты знаешь, кто я, но мне до сих неизвестно, кто ты. Ты так и не ответил на мой вопрос. — Я же сказал, что сам не знаю. На некоторое время черт задумался, внимательно скользнув взглядом по собеседнику. Его лицо приобрело хитрое выражение и это настораживало. Юноша напрягся, когда тот поднялся и подошел к нему. Облокотившись руками о подлокотники, он опасно приблизился к его лицу и оскалил зубы. Парень всеми силами сохранял невозмутимое выражение, вдавив затылок в спинку кресла, пытаясь соблюсти дистанцию. — Есть один способ узнать, — проговорил черт, — я доверяю интуиции, и она мне подсказывает, что более всего тебе подходит смерть от удушения. Да, это определенно идет твоему образу. — Ты заигрываешь со мной, что ли? В этот момент черт взял юношу за шею, тот ощутил накатившую волну страха и вцепился пальцами в кресло. Когти больно царапали кожу, заставляя сердце сжиматься от приступов адреналина. Паника росла и, видимо, глаза выдали его и черт, заглянув в них, удовлетворенно улыбнулся. — Надо же, я угадал. Теперь я вижу их. Эти следы. — Отпусти меня. — И вижу тот страх, что ты чувствуешь, когда я их касаюсь. Тебе не было бы так страшно, если бы не они. Их увидит каждый, кто находится за гранью жизни, как только коснется тебя. И лишь слепая жизнь останется в неведении. — Что ты несешь? — ответил парень мрачно, отводя подбородок, — любой испугается, если ты захочешь его задушить. Рука отпустила шею, и юноша ощутил облегчение. Нечистый пододвинул зеркало к креслу и, облокотившись о него, принял выжидательный вид. — Давай так. Посмотри в зеркало и скажи, видишь ли ты эти следы. Тогда я тебя выслушаю и, возможно, подумаю над твоим «предложением». «Он хочет узнать кто я» — подумал парень, коснувшись своей шеи, взглянув в зеркало. Он видел свои белесые испуганные глаза, находящиеся в вечном диалоге с белой прядью, выбивающуюся из смолисто-черных растрепанных волос. Переведя взгляд на черта, он заметил сверлящие его острые янтарные глаза, за которыми, наверняка, таился какой-то умысел. Что-то здесь не так. «Живые не увидят следы смерти», так он сказал? Вопрос в том, остался ли он жив, верно? В таком случае, это нелогично. Следы удушения не исчезают так просто, даже если тело переместилось в другое пространство. Явное противоречие: не только он, но и другие живые существа могли видеть то, что он пережил. Тогда, если бы его настигла смерть? Физическое тело после перехода за грань уже не имеет смысла. Это просто плоть со шрамами, гнилью, выпирающими скулами и пустыми глазницами. Когда ты мертв уязвимость твоей шеи не имеет значения: шрамы и телесность присущи исключительно жизни. Но… Глядя в зеркало, парень не видел никаких следов. Чистая и гладкая шея, слегка поцарапанная. Неужели… это смерть? Но почему она неотличима от естества жизни? «Не верю» — твердо думал он, — «это не смерть. Она не такая. Она не может быть такой». — Ну что? — спросил нечистый, наблюдая за ним. Его глаза-угольки странно сверкали в сумраке, и юноша начал понемногу осознавать с кем имеет дело. Эта хищная угловатая тень, застывшая рядом с зеркальным отражением, давала понять, что на самом деле было скрыто за всеми этими разговорами. Дело даже не в когтях и хвосте, все это — лишь иллюзорное отражение кривого зеркала. Парень не хотел пускаться в мистицизм, но не мог не признать, что его ввели в заблуждение. «Интересно, мне причитается награда, если я обману самого дьявола?» — невольно возникла легкомысленная мысль. — Я… — заговорил он, наконец, воспроизведя на лице неопределенное выражение, — вижу. Эти следы. — О как, — вытянул лицо черт, — ты уверен в этом? — Более чем. Я ответил на твой вопрос. Теперь поговорим? Некоторое время черт продолжал смотреть на него, и парень занервничал, боясь, что его раскусили. Но затем, словно что-то решив про себя, нечистый кивнул и, приняв удовлетворенный вид, заинтересованно сощурил глаза. — Хорошо. Я слушаю. — Мне нужна твоя помощь в том, чтобы освободить девушку из заточения в подвале. Но ты же не согласишься просто так, верно? ¬— Ты пытался приводить доводы того, почему мне это может быть выгодно, но я не заинтересован в этом. Пока что. И все же, я помогу. — Какая неожиданная щедрость… — Только не испытывай мое терпение, а то я могу передумать, — черт протянул парню ладонь, — как тебя звать? «Странно, что это…» — с сомнением думал парень, — «…оказалось так просто» — Коршун, — выдержав паузу, ответил он и пожал черту руку. Нечистый демонстративно фыркнул и развел руками. — Прозвище? Тогда я — ебучий баклан. Зови меня Криус.