Падение в тиши

Коршун выдохнул, сидя в одиночестве на скамье перед обрывом. Его охватила меланхолия. Он думал, что Анна возненавидит его, когда узнает его прошлое. Думал, что его по праву обвинят в предательстве и трусости. — Я малодушен, не так ли? — горько спросил он ее, когда окончил свой рассказ. Она посмотрела на него. Его сердце прерывало свой ритм, каждый раз, когда он видел ее глаза. Какие бы эмоции они не выражали, это заставляло его внутренне вздрагивать. Так и в этот раз. Наполненный слезами и грустью взгляд. Теперь казалось, что лучше бы она презирала его, чем смотрела такими глазами и вызывала в нем это волнение. Она ответила не сразу. Немного помолчала. — Нет, — наконец тихо сказала девушка, — это не так. — Ты слишком добра, — ответил он. Парень видел, как дрожали ее руки. Она отвернулась от него, скрывая слезы и пробормотав что-то о том, что ей нужно прийти в себя, извинилась и ушла, оставив его одного. «Неожиданно, но она оказалась весьма впечатлительной» — думал он, глядя в туман, — «хотя, по ней не скажешь». Ему стало немного легче, когда он поделился своими переживаниями. Голова опустела, и он наслаждался тишиной, бесцельно смотря в пустоту. Невольно возникало желание пропасть и стать ничем, потерять свой смысл. Быть туманом, каплями воды в воздухе. В какой-то момент он мысленно потерялся и забыл, зачем здесь находится. Может, не нужно ничего делать? Может, это все иллюзии, а он додумывает смысл? Скорее всего так и есть. Ведь какое-то все неправильное. Девушка, которая не стесняется своей наготы. Насмешливый демон, копающийся в старых книгах. Пугающий и пошлый образ матери. Почему все такое странное? Все, что находится здесь словно теряет свой смысл. А что, если и он тоже станет неправильным и его личность перевернется с ног на голову? Из тумана к нему вышла фигура. Парень, сидящий, запрокинув голову, перевел на нее взгляд. Перед ним стояла сгорбленная горгулья в балахоне: Георгий, опирающийся уродливыми руками на кривой посох. — Тебя еще не хватало, старик, — заговорил с ним Коршун, — снова пришел поиздеваться? — Я смотрю ты тут уже освоился, — усмехнулся хриплый голос из-под капюшона. — Я не в настроении, чтобы препираться и разгадывать твои загадки. Сомневаюсь, что ты пришел, чтобы просто спросить, как у меня дела. — Отнюдь, — Георгий сел рядом с ним, — я пришел как раз поэтому. Если тебя оставить надолго, ты потеряешь себя. — Ты все это подстроил. — Подстроил? Какое жестокое обвинение. Неужели ты встретил что-то странное? — Именно, что встретил. И не похоже, что просто так. Может, ты уже скажешь, что хочешь от меня? Закончим этот театр и разойдемся. — Ты за кого меня принимаешь? — хрипло засмеялся старик, — что конкретно ты хочешь закончить и куда после этого пойти? Не думаю, что у тебя есть выбор, кроме того, что я тебе дал. У тебя ничего нет. Парень нахмурился. — Ничего нет, говоришь. Я уже понял, что ты все обо мне знаешь. Ты специально упрятал меня в этом месте, ведь оно связано с отцом. Позволил мне найти то, что было оставлено им, как некое наследие в виде… слуги и соратника, — он на мгновение задумался и усмехнулся, — это именно то наследие, которое нужно. Однако… есть парочка вопросов. — Отвечать я на них не собираюсь, — отмахнулся Георгий. Юноша продолжал: — У меня ничего нет, но это решаемо. Главный вопрос состоит в том, что хотел от меня отец. Я ничего о нем не знаю, но как сын я чувствую, что на мне лежит какой-то долг. Отомстить? Смешно. Для этого нужно стать чем-то большим, чем просто полуживым и потерявшим все. Для этого нужно пойти против его врагов, но в этом нет резона. — Бессмысленно, — отвечал старик, — зачем тебе знать жизнь и мотивы уже мертвого родителя? Не теряй зря времени на выкапывание могил. Коршун озадаченно уставился на Георгия. — Когда ты не знаешь кто ты, — медленно проговорил юноша, — нужно осознать на чем ты стоишь. Горгулья в балахоне хрипло засмеялась. — Это верно. И на чем же ты стоишь, как думаешь? — Фундамент, что оставил отец… — парень поднял глаза на пустоту, покрытую туманом, — это руины. Разрушение… — Как разочаровывающе. Предок, что должен давать основу и почву, не оставляет ничего. — Я не верю, что мой отец был так глуп, — покачал головой Коршун, — что-то стоит за этим. Какое-то намерение. Только ли разрушение ради разрушения? Старик сделал движение рукой, как будто отмахивается от мухи. — Выдумки. Какая бы цель не была, руины есть руины. — Нет, — ответил тот, — я хочу знать. Я хочу знать свой фундамент. Понять. Это единственное, на чем я сейчас могу держаться. Кроме этого, у меня ничего нет. Некоторое время старик молчал, словно о чем-то раздумывая, после чего поднялся со скамьи. — Раз так, — стукнув посохом, сказал он, — у меня есть кое-что для тебя. Воспоминание, связанное с прошлым твоего отца. Думаю, тебе это пригодится. Но, конечно же, за даром ты его не получишь. Юноша с сомнением дернул уголком рта. — Воспоминание? И как же это работает? — спросил он. — Тебе не стоит об этом переживать. Ты получишь его после того, как кое с чем разберешься. Коршун со вздохом кивнул и тоже поднялся. — Что мне нужно сделать? — Ходит здесь одна тварь, — начал объяснять старик, постукивая пальцами, — роковое создание, творение твоего родителя. Оно не может найти покоя, ведь ее хозяина больше нет. В нем кипит чистая злоба, ненависть и всепоглощающая печаль. Это просто зверь, обремененный человеческими чувствами. Если справишься с ним, я отдам тебе воспоминание. — И где мне его найти? — спросил парень, понимая, что у него снова будут проблемы. — Искать не нужно, оно само найдет тебя, потому что уже давно идет по твоим следам, — старик замолк, капюшон балахона приподнялся, словно прислушиваясь, и из-под него раздался смешок, — как я и сказал. Это уже здесь. Коршун резко повернул голову в ту сторону, куда кивнул Георгий. Испуг заставил его вздрогнуть, когда он увидел высокий, расплывчатый в тумане силуэт, медленно приближающийся к ним. — На этом я с тобой прощаюсь, — то ли кряхтя, то ли посмеиваясь бросил Георгий. — С-стой! Подожди! Парень от страха икнул и потянулся за ним, но тот растворился в воздухе. — Вот козел! — выругался он, чувствуя дрожь в руках. Тем временем темная и угрожающая фигура приближалась, приобретая более отчетливые черты. Будто сквозь глухоту до него донесся цокот копыт. Парень похолодел, разглядев ядовитые красные глаза на лошадиной морде, смотрящие исподлобья, совершенно не свойственные этому животному. Шкура имела поглощающий черный цвет без отлива, а позади крупа вилял длинный змеиный хвост. Зверь неторопливо подошел и остановился в паре метров от парня. Тот отступил и замер. Красные глаза злобно впились в него, словно ожидая чего-то, но он не двигался, чувствуя подбирающийся под кожу холод. Они смотрели друг на друга. Ожидание затягивалось. Коршун был уверен: одно движение и оно нападет. Колотящиеся нервное сердце подводило, и он решил заговорить со зверем: — Чего ты хочешь? Голос оказался сиплым. Ему показалось, что в глазах животного мелькнуло что-то вроде осознанности. Оно подняло голову. В это мгновение его накрыла сильнейшая аура ярости, подкашивающая ноги. Это чувство было не его. Грудь разрывало, вырывались шипы, красные, ядовитые, глушащие легкие. Поднималось к горлу. Тело задрожало. Шею сжало, и он начал задыхаться. Что-то хотело вылезти из его рта, и он сжал зубы. Что-то пронзило сердце, и он застонал. Содрогаясь, он почувствовал что-то странное. Будоражащее. Словно он стал принадлежать кому-то или чему-то. Едва дыша, парень смотрел на неподвижно стоящую лошадь. Она смотрела на него. Надменно смотрела. — Будь ты человеком, — покрытый холодным потом, усмехнулся он, — я бы затащил тебя в постель. Непонятное чувство отпустило его, и он воспользовался моментом чтобы отдышаться. Зверь начал подходить к нему, хищно впившись глазами. — Ты жалок, — раздался в его голове глубокий голос. — О, теперь ты заговорил? — Жалок, — снова сказал голос. — Да пошел ты, — огрызнулся юноша, разозлившись, — много знаешь, да, кобыла? Зверь рванулся на него. Коршун отпрыгнул, сиганув через скамью. Животное начало снова наступать, обходя полукругом. Кожа на ее морде в районе рта разошлась, обнажив доходящие чуть ли не до ушей ряды клыков. Раскрыв крылья, парень не сводил с нее глаз. Пасть лошади воспроизвела неприятное рычание, смешанное со ржанием. Эти звуки повторялись снова и снова. Еще один рывок лошади. Парень отпрыгнул, взмахнув крыльями с намерением подняться в воздух, но длинный змеиный хвост хлестнул по нему и отбросил на землю. Тут же он кувырком увернулся от копыт; они нацеливались на него снова и снова, метя в лицо, живот, конечности и не давая времени подняться. Громоздкие крылья усложняли увороты по земле: он получил сильный удар по одному из них, а потом по руке. Удар хвостом под живот и его бросили в стену — из легких выбит воздух, парень начал задыхаться. Перед глазами все расплылось, во рту чувствовался вкус крови, крыло и рука горели от боли. Цокот копыт приближался. Опираясь о стену, он пытался подняться, но ноги дрожали. — Блять… — сипло выругался он. Морда распахнулась и перед его глазами оказалась огромная пасть с зубами. Резкое движение к его шее и… — Господин!!! Пасть остановилась у самой кожи, когда звонкий женский голос разрезал воздух. Лошадь почти испуганно шарахнулась, увидев бегущую к ним девушку. — Пошла прочь! — провизжала Анна, взмахнув руками, — пошла вон, падаль! Удивительно, но зверь, действительно, отступил. Девушка, теперь одетая в платье, подбежала к Коршуну, уже когда черное существо со змеиным хвостом исчезло в тумане. — Какого черта? — глухо спросил парень, глядя на девушку. — Я помогу вам подняться, господин. Она попыталась взять его руку, чтобы опереть на свои плечи, но он отказался, покачав головой. — Я сам. Опираясь не раненной рукой о холодную каменную стену, он поднялся, глубоко вздохнул, пытаясь побороть дрожь в ногах и успокоить бешено бьющееся сердце. Судя по боли в руке, это был перелом. Да и одежда вся в пыли… Анна встревоженно заглядывала ему в лицо, желая хоть как-нибудь его поддержать. — Господин… Позвольте мне помочь вам. — Я могу идти сам, — более резко ответил он; не хватало еще чтобы его на плечах несла девушка, — просто помоги потом с перевязкой, этого будет достаточно. — Хорошо, поняла, — с готовностью кивнула она. Коршун перевел дух, и они направились в замок. Дойдя до комнаты с камином, девушка полностью взяла его под свою опеку. С него сняли верхнюю одежду, наложили холодный компресс на синяки в районе живота и зафиксировали левую сломанную руку. Он начал было противился такому обхаживанию, но Анна была строга. — Я что тебе сказала? — холодно подняла она тон, внезапно перейдя на фамильярное обращение, — ротик закрыл и смирился. Лег быстро. Он не хотел ее злить, так что молча принял ее заботу. Лежа на кровати, пока Анна возилась с бинтами на его руке, парень заметил странное. Комната была чистой. В камине горел огонь, красные диван и кресла были как новые, воздух не имел ни единого намека на пыль или сырость. — Что ты сделала с комнатой? — спросил он, повернув голову к девушке, — ты владеешь магией? — Что-то вроде этого, — уклончиво ответила она, — вам не нужно переживать об этом. Скоро вы сможете чувствовать себя здесь как дома. — И… ты отогнала того зверя, — продолжил юноша, — как у тебя это получилось? Девушка, не поднимая взгляд и продолжая перевязку, ответила: — Эта лошадь создана из темной магии и поглощенных ею злых людских чувств. Такие существа остерегаются светлых и божественных созданий. Даже таких слабых, как нимфы. — Ты и правда богиня, — с теплотой отозвался он, — спасибо. — Быть рядом и помогать вам — моя обязанность, — учтиво ответила Анна. Ее ресницы слегка подрагивали, пока она сосредоточенно обматывала бинтами его руку. Приятно, когда есть тот, кто заботиться и помогает. Юноша слегка улыбнулся, почувствовав, как внутри растекается покой и тепло. Он давно такого не ощущал. Ему повезло спуститься в тот сырой подвал, и все те трудности определенно стоили того, чтобы красивая нимфа с прелестными глазами сейчас залечивала его раны. Наконец, девушка закончила с перевязкой. Коршун хотел сесть, но она остановила его. — Вам нужен отдых, не вставайте. — Я же не старик какой, — юноша отвел ее руку от своего плеча и сел, — не нужно так беспокоится. — То чудовище едва не убило вас, — тверже проговорила она. — Какое ужасное воспоминание, — Коршун трагически поднял брови, — больному может стать хуже, если вы будете об этом напоминать. Анна подняла брови в ответ. — Ах ну да, ведь у больного болит гордость. — Чрезвычайно, — усмехнулся он, — но, пожалуй, мне, действительно, стоит отдохнуть. — Ну вот и хорошо, — девушка заметно расслабилась, — вы не должны будете напрягаться некоторое время. И я прослежу за этим. Вы же это понимаете? — Вы видите меня настолько безрассудным? — Я вижу в вас типичного молодого человека, готового к неоправданному риску ради достижения целей. — Какая глупость, — отмахнулся парень, — я сравнительно благоразумен. Или вам больше по душе парни с горячей кровью и тягой к авантюризму? — Не имеет значения. — Правда? — Я заинтересована только в служении вашему роду. Но если вам угодно, я могу сказать, что мне нравятся «сравнительно благоразумные» молодые люди с синяками по всему телу. Коршун окинул девушку взглядом. Она и правда вызывала в нем интерес. — Не обременяй себя этим, — произнес он, продолжительно глядя на нее с легким прищуром, — не хотелось бы, чтобы ты мне угождала. — Служение вам — значит угождать вашим желаниям, — она опустила взгляд, —иначе не может быть. — Мне показалось или в твоих словах прозвучало сожаление? В этот момент девушка испуганно раскрыла глаза и посмотрела на него. Сообразив, она соскочила с кровати и согнулась в поклоне перед юношей. Дрожащим голосом Анна залепетала: — Приношу свои извинения, мой господин! Вы увидели в моих словах недостаточную преданность к вам, мне очень жаль! Парень с улыбкой хмыкнул. — Я прощаю тебя. Подними голову. — Слушаюсь. Анна выпрямилась. Она быстро моргала из-за слезящихся глаз. Так легко заплакала? Как очаровательно. Парень облокотил голову о руку, не сводя с нее глаз. — Я не мог не заметить твой решительный характер, — заговорил он, — ты знала, что он весьма часто выводит тебя из роли служанки? — Ох, я… — девушка нервно теребила пальцы, — мне жаль… — Но при этом ты ужасно упряма в своем стремлении служить мне как своему господину, — продолжал юноша, — ситуация двусмысленная, не находишь? — Не совсем понимаю, о чем вы… — Тогда давай поясню, — его тон стал серьезнее, — мы здесь только вдвоем: ты и я в огромном замке. Здесь не высшее общество, обязывающее соблюдать формальность и условности. Никто тебя здесь не осудит. Я не стал тебе говорить во время нашего первого разговора, что нет необходимости играть ту роль, что ты исполняла раньше. Думаю, это моя ошибка. — Господин… Голос Анны дрогнул и по щекам девушки потекли слезы. Она всхлипнула и опустила голову. Сердце парня дрогнуло. Он невольно чувствовал себя извергом от мысли, что заставил девушку плакать. Она стояла перед ним и дрожала всем телом, пряча лицо. «Матерь божья…» — он мысленно выругался, — «я был слишком резок?» — Господин… — лепетала она, — прошу вас… господин… — Аня, послушай… — начал было юноша. Но она упала на колени и зарыдала. — Прошу вас, не бросайте меня!!! — неистово закричала она в рыданиях, прижимая руки к груди, — не оставляйте меня одну-у!!! Прошу, прошу, прошу!!! Пожалуйста! Она опустила голову к полу, содрогаясь и крича. Парень опешил, не зная, что делать. — Я не хочу быть одна!!! Не хочу, не хочу, не хочу, НЕ ХОЧУ! Я НЕ СМОГУ БЕЗ ВАС!!! — Да что за черт… Коршун соскочил с кровати и приподнял ее за плечи. Она закрыла лицо руками. Парень отнял их от ее лица, взяв за кисти, и заглянул в ее покрасневшие, полные слез глаза. — С чего ты взяла, что я собираюсь оставить тебя одну, Аня? Я ведь не говорил этого. Она опустила голову на его плечо, продолжая всхлипывать и дрожать в его руках. Он, чувствуя тревогу на сердце, прислонился к ее уху. — Я не уйду, успокойся, — заговорил он тихо и ласково, — я с тобой. Не плач. Парень слегка поглаживал ее по голове. Постепенно всхлипы стали тише. Ее похолодевшие руки прислонились к его груди, а дрожащее девичье тело немного расслабилось. Он хотел увидеть ее лицо, но девушка не поднимала головы с его плеча. Все еще встревоженный, он негромко спросил: — Почему ты подумала, что я собираюсь бросить тебя? Она нерешительно поджала пальцы, слегка царапнув ногтями его кожу. — Я просто… — зашептала девушка, — вы сказали, что мне не нужно больше исполнять свою роль… а если не это, то зачем… кем я тогда буду? Я ведь все отдала… всю себя. Все оставила ради этого… Что если я не смогу вам угодить и тогда… — И тогда я оставлю тебя, как мой отец? — уточнил он, — так? — Угу, — кивнула она. Он вздохнул и приобнял ее за плечи. Она приятно и успокаивающе пахла. Парень прикрыл глаза. — Этого не будет, — сказал он, — я уже говорил, тебе не нужно угождать мне. Ты очень преданная и для меня этого достаточно. Если для тебя так важна твоя роль, я не против нее. Но я хочу, чтобы ты знала, что мне не важны формальные условности. Проявляй себя как хочешь и говори то, что ты думаешь. Хорошо? Она подняла голову и взглянула на него, но тут же смущенно опустила глаза. — Хорошо, — снова кивнула девушка, — тогда… могу ли я быть честной? — Да, конечно. — Я заметила, что мое обращение к вам некомфортно для вас. Верно? — Ну да, — протянул парень, — есть такое. — Тогда… могу ли я обращаться к вам по имени? По настоящему имени. Юноша слегка нахмурился и неуверенно потер шею. — Не знаю… — он отвел взгляд, — я уже говорил, что… мне оно противно. — Почему? — спросила девушка, участвующее приподняв брови. — Это своего рода, — немного помолчав заговорил он, — наверное, непринятие себя. После того, как я так трусливо оставил брата, я не нахожу покоя. Кажется, будто… я не достоин этого имени. Оно не подходит мне и плохо звучит. Анна провела пальцами по его руке, заставив его вздрогнуть. Взяв его ладонь в свои ладони, она погладила ее с ласковым выражением на лице. Их взгляды встретились, и она слегка улыбнулась, мягко заговорив: — Я не считаю, что вы малодушны. Хоть мы и недолго знакомы, но я уже вижу, что вы не лишены силы воли. Вы вините себя. Но это лучше, чем если бы вы себя оправдывали. Тогда бы это было малодушием, но не то, что я вижу в вас сейчас. Он промолчал. Девушка поглаживала руку парня тонкими и дразнящими касаниями, пытаясь утешить, но это, наоборот, заставляло его чувствовать все более сильное волнение. Дыхание участилось, а сердце быстрее забилось в груди. — Скажите, — продолжила она после некоторых раздумий, глядя ему в глаза, — вам будет противно, если я назову вас по имени? — Не уверен, — ответил он как можно спокойнее, сделав над собой усилие. — Я хочу звать вас по имени. У меня нет никого кроме вас и мне хотелось бы, чтобы мы доверяли друг другу. Я не слишком многого хочу? Ее чистые голубые глаза, смотрящие из-под приподнятых бровей, придавали ее мордашке столь милое выражение, что его пробрало. Ее дразнящие задумчивые круговые касания его руки лишали рассудка. Она была так близко, что он мог чувствовать ее дыхание. Он сам того не заметил, как его начало охватывать желание. И он не был уверен в том, что сможет остановиться. Голова перестала соображать, а глаза затуманились, видя перед собой только ее манящий взор, губы, шею и слегка приоткрытые плечи. Не получив от него ответа, девушка робко коснулась его плеча, ее ресницы дрогнули, и она тихо произнесла: — Милвус, ты слышишь? Ее слова спустили курок. Не в силах себя больше контролировать, он подхватил ее и бросил на кровать.