Импринтинг миров - 7 (объединяй и властвуй)

      – Что, без тебя ебут, того, кого сам ебать хочешь? – осоловело взглянул на Рахура Богдан, явно употребивший достаточно алкоголя.       – А ты ничем другим заниматься не можешь, кроме как пить, и думать, кто и кого? – буркнул Рахур, взяв стакан с полки, чтобы сцедить собственный яд со стрекал. – Слушай меня, и внимательно. Вот это, – показал он почти прозрачную жидкость, – надо разбавить в алкоголе. Но, тот, кто пьет, должен быть как минимум согласен с тем, что с ним будет. Иначе, после воздействия, почувствует себя изнасилованным.       – Здесь стой, да? – подхватился Богдан. – Сейчас приду!       – Стою, – хмыкнул Рахур, закончив сцеживать яд, с интересом смотря на вход.       – Вот, – Богдан ввалился в кухню, притянув с собой Ридана. – Рид сказал, что если ему будет интересно, то мы сможем получить удовольствие.       – Рид? – кивнул Рахур вампиру.       – Он прав. Грайб мне говорил, что, такие как я – похотливые создания, – Ридан виновато улыбнулся. – Вроде как я должен хотеть постоянно и всех, и то, что у меня нет желания, это неправильно.       – В этом мире все неправильно, – согласился Рахур. – Но ты сам хочешь? Как ты относишься к Богдану?       – Как к другу, – пожал плечами Ридан. – А как я еще должен к нему относиться?       – Фух, – Рахур осознал, в чем проблема, и сцедил несколько капель собственного яда, в чистый стакан, разбавив его водой. – Выпей. И после скажи, что ты чувствуешь к Богдану.       – Не думаю, что мое отношение эта жидкость изменит, – хмыкнул Ридан, залпом опустошив стакан. – Он мой друг, и никак иначе.       – Бага, со спины зайди, и поцелуй в шею, – хмыкнул Рахур, заметив, как поплыл взгляд вампира. – Если спереди покажешься, может сыграть жажда. А так...       – А так, сыграет желание, – пробормотал Богдан, касаясь губами шеи вампира, что под действием яда Рахура, прогнулся, отдавая свое тело в его руки.       – Ну, я пошел тогда, – хмыкнул Рахур.       Очень хотелось оказаться возле озера, ощутить, как прохладный хвост Энди обвивается вокруг тела, тянет к себе, и как когти впиваются в плечи, фиксируя в желанной позе. То ли лицом к себе, то ли спиной. И ощутить, как расходятся мышцы, впуская большой и теплый член, ласкающий изнутри. Ваэл уже свое получил, Рах это знал. И теперь хотел получить то же самое.       – Где ты был? – едва Рах показался у озера, возмутился Энди, стегая хвостом кислотную жидкость.       – Смотрел на отношения Богдана с Риданом, – хмыкнул Рахур, погружаясь в жидкость, в которой отдыхал их змей. – Им надо начинать понимать друг друга.       – Не спорю, – согласился Энди, медленно, но неотвратимо сжимая петлей хвоста ноги Рахура.       – Я так понимаю, ты хочешь, чтобы я был к тебе спиной? – хмыкнул тот, укладывая себя на тугие кольца желанного тела.       – А скажи, что против? – прошипел Энди, впившись когтями в плечи Рахура, нависнув над ним, осторожно ткнувшись головкой члена между ягодиц.       – Глупости не говори, как я могу быть против? – выдохнул Рах, приподняв бедра. – Я... Со всем... Что ты делаешь... Согласен... – выстонал он, окончательно приняв в себя желанный член.       – Скажи, он хорош? – томно и с улыбкой произнес Ваэл, разлегшись на берегу. – Большой, длинный...       – Очень... большой и очень длинный, – согласился Рахур, не испытывая должного удовольствия. Пока не испытывая. Нужно было хотя бы пару минут, чтобы расслабиться и начать наслаждаться. Да и разговоры не позволяли соскользнуть в марево удовольствия.       – А еще – бесконечно желанный, – хмыкнул Ваэл и, чтобы не смущать исхата, начал выбираться наружу. – Я был бы не против, если бы Энди и в кровати иногда принимал эту ипостась.       – Заткнись... – выдохнул Рахур, ощущая, как первые отголоски острого удовольствия заставляют подрагивать тело.       – Ну, или чтобы ты на меня иногда обращал бы свое внимание, – словно не услышав, продолжил Ваэл. – А то как-то грустно ощущать тебя только рядом с Энди.       – Ты не хочешь продолжить разговор немного в другом месте или антураже?! – прорычал Рахур, дернув стрекало в сторону Ваэла.       – Хочу, но когда это еще будет... – хмыкнул Владыка Пустоты, наконец, оставив пару.       После того как Энди, словно речной голыш, кинул ему идеально структурированный конструкт души, Ваэл многое переосмыслил и даже понял. Ему, как первооснове, занимающей собой половину или даже три четверти мирового пространства, собраться в комок, сгусток плоти и нервов, ощутить себя особью, было не только занимательно, но и очень познавательно. Ведь многое из того что он ощущал в данный момент, ему, будучи разобщенной энергией, было непонятно да и недоступно, если говорить прямо. И дело не в плотских удовольствиях.       Как бы Энди не хаял феникса, но получить плоть было захватывающе. Ведь та, которую создавал он сам, была просто уплотненной энергией, и не дарила ему тех же ощущений. А вот внедрить в это тело душу оказалось поистине великим даром. Ваэл бы даже сказал, что даром, который равен абсолютному. Он даже представить сейчас не мог, чтобы Энди или кто-то другой, такой же сильный или даже сильнее, смог бы преподнести ему дар такой же величины. И было удивительно то, что для Энди это оказалось едва ли не мелочью...       Ваэл осознавал, что этот конструкт не то что не вечен, а даже не долог в своем существовании, но это не уменьшало самого дара. Ведь всегда можно было получить новый конструкт, или научиться его копировать, чтобы создавать самому. Точно так же, как он разобрался с полученным телом, теперь имея возможность скопировать и создать его для себя. Конечно, постоянно в таком, собранном виде, не просуществуешь. Материя и Пустота не терпят недосмотра. А Госпожа, как бы ни была милостива, не допустит того, чтобы ее создание отлынивало от работы. Но даже в этом случае, можно всегда отделить крупицу себя и оставить рядом с Энди полностью воплощенным, и заглядывать «на огонек» временами или по зову. Никто не отличит, разобщен Владыка или полон собой в данной части вселенной. Разве что, если Энди или Рахуру, ну или Ашелину потребуется помощь, то в полной мере он может оказать ее только будучи рядом всей своей структурой, а не крупинкой. Но, с другой стороны, Ваэл даже сейчас не мог предположить той опасности, которая нависнет над его эннэшше, и с которой Энди, будучи обученным магом пустоты, не сможет справиться. А до той поры, пока он не научится оперировать пустотой, Ваэл решил быть рядом так полно, как только возможно.       Как ни странно, но душа, которой одарил его Энди, позволяла внедриться, или скорее вобраться в данное Максом тело полностью. Не силой, а структурой, созданной Госпожой. И Ваэл прекрасно понимал, что это значит: конструкт, что был создан Дерехом, Энди, или же ими двумя еще до разделения, оказался совершенным. В свое время Ваэл пытался использовать души смертных, чтобы ощутить хоть часть того, что испытывают они, но это было совсем иначе. То ли потому, что те души обладали собственными воспоминаниями и личностями и не желали впускать в себя такое создание как он, то ли потому, что были слабы и несовершенны. Но их рвало на клочки, убивая и память личности, находящейся внутри, и не способствовало освоению миров. Сейчас же Ваэл оказался в роли слепца, увидевшего свет. Для него все сейчас было внове, и все нравилось. Даже некоторое несовершенство личности, которой он себя ощущал. И, кстати, это несовершенство личности, сейчас требовало поговорить со второй тройкой, ну или хотя бы с одним из ее представителей.       – Как Энди? – Грайб возился на кухне, собирая поднос, явно рассчитанный не на одного едока.       – Заканчивает линять, – удовлетворенно кивнул Ваэл.       – Как снимается старая чешуя? Чулком, или пластами? – Грайб оторвался от жарящейся яичницы, внимательно взглянув на приятеля.       – Пока не могу сказать, он ее еще не снимает. Кожа только отслаивается. Но, судя по тому, что я продрать ее не смог, и она местами смещается, а не слазит...       – То чулком. Это очень хорошо.       – Следи за плитой, а то сгорит, – посоветовал Ваэл, присев за стол и налив себе сока.       – Да. Слежу, – Грайб отвернулся к конфоркам.       – Ты это все вашим кроликам готовишь? – хмыкнул Ваэл, кивнув на поднос.       – Почему кроликам? – удивился ярген, но тут же расхохотался. – А, ну да. Им. После марафона, который им устроил Рахур, они будут хотеть есть.       – Если что, это было по обоюдному согласию.       – Меня уже уведомили об этом, – согласился Грайб. – Претензий не имею. Наоборот, даже поблагодарю, а то Богдан стал совсем невыносим.       – Насчет этого я бы хотел поговорить со всеми вами, – нахмурился Ваэл.       – Послушай, – Грайб стряхнул готовые яйца на поджаренные тосты. – Ты же слышал Макса. Мы не умрем, даже если будем здесь убиты. Если тебя так сильно беспокоит Богдан, то ты всегда можешь свернуть ему шею.       – Это хорошее предложение, – хохотнул Ваэл, – но я бы предпочел сначала поговорить. Желательно со всеми вами. И, только в том случае, если мои слова не будут приняты к сведению, только тогда я буду распускать руки. Ты, кстати, в курсе, что Бага предложил Рахуру на пару раз отдать ему Энди?       – Видимо, мозги все в сперму переработались, – помрачнел ярген. – Если тебя устроит, то я приношу извинения от всей нашей тройки. И предлагаю загладить свою вину. Только скажи, как и чем.       – Свою? – Ваэл удивился. – А ты-то в чем виноват?       – В том, что не донес до Богдана в полной мере того, кем именно ты являешься. Вы являетесь. В отличие от них, я свою память сохранил первозданной, и мог бы отнестись к тому разговору серьезнее.       – Тому, это какому?       – Послушай, – Грайб ухватился за поднос. – Если ты хочешь поговорить со мной, то я через пять минут вернусь. Если с нами, то приглашаю тебя в наши апартаменты. Я бы и не шел никуда, но Ридан, скорее всего, истощит Богдана, а тому потребуется еда, чтобы восстановиться быстрее.       – Я бы пошел с тобой, – кивнул сам себе Ваэл. – Во-первых, разговор касается всех вас, а во-вторых, я мог бы подпитать Ридана своей кровью. Если ему уже не по вкусу та, что во фляге.       – Он на нее стал как-то странно реагировать, – повел плечом Грайб. – Насыщает, но вызывает рвотный рефлекс. Испортилась что ли?..       – Заодно и это проверю, – кивнул Ваэл. – Кровь Дереха я знаю и на вкус и на запах.       – Ну, если не опасаешься увидеть трахающихся кроликов, то, прошу за мной, – хмыкнул Грайб, подхватив еще и кувшин сока.       – Давай мне, донесу, – Ваэл забрал у него кувшин и пошел следом.       «Кроликов» он не застал, но запах в комнате стоял такой, что впору было спускаться к озеру и продолжать ласки с Энди. Да и эмоции Богдана и Ридана фонили похотью так, что голова шла кругом. Зато, нервное напряжение, давно висевшее над троицей, испарилось. Все, в той или иной степени были расслаблены, и даже не очень истощены. Но и радости от появления Ваэла в своей обители ни Ридан, ни Богдан не получили.       – Чего приперся? – сразу же буркнул Богдан. – Рах нажаловался?       – Если бы я имел что-то к тебе, то не ждал бы, пока вы закончите, а сразу оторвал бы тебе голову, – сообщил Ваэл. – Но я умею отделять зерна от плевел, как говорил Дерех. Поэтому слова для меня являются словами, пока не переходят к действиям. А к действиям, если они касаются Энди, я тебе просто не позволю перейти.       – Богдан что-то хотел от Энди? – Ридан приподнял голову с груди любовника.       – Это не столь важно, как наш с вами разговор, – качнул головой Ваэл, но тут же не сдержал язвительности: – хотя, Бага нам предлагал отдать мало что понимающего змея ему, чтобы заняться сексом.       – Уебок, – буркнул Грайб, напрягшись, готовый врезать Богдану по морде. – Извиняет только то, что не пошел насиловать, а выдал свои пожелания.       – Я совершил ошибку, согласившись на этот эксперимент с тем, кто мог о подобном даже подумать, – пробормотал Ридан, соскользнув с кровати и, натянув штаны, пересел в кресло. – Меня удивляет только один момент: почему Ваэл все еще говорит с нами, а не ломает кости Богдану и нам вместе с ним?       – Ну, может потому, что Ваэл достаточно адекватный, много знает и понимает во всей этой игре, затеянной Максом? – хмыкнул Лорд Арду. – Признаюсь, даже зная, что сам Бага не виноват в произнесенных словах, я едва удержался от ментальных или физических воздействий.       – Не виноват?! – яростно расшипелся вампир. – Ты считаешь, что это нормально?!       – Я бы разделил с вами такой вкусный обед, – улыбнулся Ваэл, придвинув столик с подносом на середину комнаты, поставив на него кувшин с соком, добавив пару блюд из своего пустотного хранилища. – Рид, покажешь мне свою флягу? Думаю, что что-то не в порядке то ли с ней, то ли с тобой. И да, есть некоторая тенденция думать, что это именно так. С вами – то же самое.       – В смысле, что-то для нас из еды или питья является ядом? – нахмурился Грайб.       – Ну, это было бы проще всего... но я хочу проверить свою мысль, – Ваэл кивнул, когда получил из рук Ридана флягу с кровью. Долгих экспериментов не понадобилось. Достаточно было капнуть на палец каплю, чтобы понять, что жидкость так же чиста и питательна, как и раньше. – Что ж, подтверждение я получил, теперь, что касается вас. Рид, думаю, тебе бы еще пару глотков крови не помешало, – взяв чистый стакан, Ваэл вспорол запястье ножом, начав сцеживать кровь, увидев, как радужки вампира начали отливать алым.       – Вот это меня настораживает. То, что Рид реагирует на твою кровь, но ему не нравится та, что оставил Дерех, – глухо пробормотал Грайб.       – А тут все просто, – закончив наполнять стакан, Ваэл зализал рану, подвинув емкость вампиру. – Мир вливается в вас, вы вливаетесь в мир. Не знаю, заметили ли вы, но это заметил я: вы стали употреблять меньше продуктов из тех, что хранятся в закромах керра, и больше из тех, что находятся снаружи. Из неизменного остались лишь яйца, хлеб и соки. Просто потому что их невозможно достать.       – Хочешь сказать, что мы превращаемся в часть данного социума? – удивился Грайб.       – Я бы сказал, что это изменение заложено Максом. Мы здесь должны выжить, при этом не голодать и не испытывать отвращение к еде данного мира. Думаю, стоит нам переместиться в другой мир, и мы так же начнем привыкать к тому питанию, даже если это будет кремний. Это, что касается еды для нас. Для Ридана же, сейчас подходящей является только наша кровь, – он кивнул на вампира, что растягивал удовольствие, цедя кровь едва ли не по каплям.       – И наши психические изменения тоже происходят из-за еды? – угрюмо произнес Богдан.       – А вот ради этого разговора я и пришел к вам, – весело хлопнул в ладони Ваэл. – Донести до вас всю дерьмовую ситуацию, в которой находитесь вы, и постараться снизить ее накал.       – А вы – нет? – тихо спросил Ридан, пребывая в нирване насыщения.       – А мы – нет. Притом, только по той причине, что двое из троих понимают, что происходит. А Энди мы позволяем себя вести так, как ему хочеся. И я хотел бы поделиться этой информацией с вами. А как вы ею воспользуетесь – другое дело. Но... – Ваэл улыбнулся так, что все трое от него постарались отодвинуться, – если я еще раз услышу хоть что-то в сторону нашего мальчика, от кого бы то ни было из вас троих, я обещаю, что умирать вы будете долго, как и помнить свою смерть, даже там, в старой жизни.       – Хорошо, напугал, – буркнул Богдан. – А теперь – говори.       – Вель, если ты нас убивать за его бред будешь, – осторожно произнес Ридан, – то можно нас с Грайбом не сильно мучить? Эти слова мы ему в рот не вкладывали.       – Откуда у меня только такое терпение берется? – вздохнул Ваэл, – словно сама Судьба за вас, полоумных, просит.       На самом деле, ни одно из слов или действий Богдана его не задело. И не из-за толстошкурости, а потому что точно знал, что это противоположная, к тому же наносная сторона его личности. Наоборот, насторожился бы, будь тот покладист и мягок. Хотя, в этом случае, даже не подумал бы разбираться. Не мешают, и ладно.       – Не знаю, откуда у тебя столько терпения, но тому, кто тебе его дал, я бы всенощную отслужил, – буркнул Грайб. По нему видно было, что готов был сорваться и не раз, чтобы заткнуть Богдана, но, чувствуя, что не все так просто – крепился и молчал, разве что скулы заострились.       – Так вот, открою вам тайну, которую мы сами поняли, – спокойно произнес Ваэл, разлив по стаканам сок. – Здесь, кроме изменения вкусов, вы еще получили и смену характеров. Точнее, все мы получили. Но в отличие от вас, в нас память проснулась, а в тебе, Грайб, и не засыпала. Из этого можно сделать вывод, что ты себя ведешь так же, как и раньше, разве что некоторые черты твоего характера усугубились, а вот Богдан и Ридан, словно отражение самих себя, в виде антиподов. По Ридану я услышал, что он перестал желать, а по Богдану услышал, что начал говорить чепуху. Благо, что не творить. Но, уверен, если мы это не остановим, то до подобного недалеко. Насколько сильно сменились характеры, я этого не скажу. Может быть полностью, может быть частично... Но этот мир – кривое зеркало вашей психики. Скажу сразу, у меня нет желания разбираться с ней. Хватает и того, что происходит с Энди. Но ты, Грайб, должен понимать, что все ваши слова эмоции и желания являются противоположностью того, что было до вселения в данные оболочки Максом.       – Я тебя понял, – кивнул Грайб. – И буду действовать в соответствии с тем, что услышал. По большому счету, меня твои слова волнуют только потому, что мы можем нанести своим поведением вред вам, троим. Как я понял, наши жизни и наше присутствие здесь не столь важно. Мы – вторичные элементы, – Ваэл хмыкнул, давая понять, что Грайб прав. – А вот то, что касается Энди, об этом бы хотелось поподробнее.       – Зачем? Все равно, этим будем заниматься мы с Рахуром, – не понял Ваэл.       – Раз мы не первичные элементы, то нужно хотя бы узнать, чем помочь этому самому элементу, чтобы не сдохнуть от недопонимания, – проворчал Богдан.       – Тогда, просто представьте, что это не взрослый человек, вашего возраста, а подросток. Как ты там сказал, Грайб? Лет двенадцати?       – Порой, бывает, похоже, – согласился тот.       – Вот. И, таким его делаю я. С момента, как мы оказались здесь, я часто, осторожно снимаю слой за слоем с его личности, стирая их эмоциональную часть. Я говорил с Дерехом об этом, и мы пришли к обоюдному решению, еще там, в реальности, что Энди нам нужен умелым и сильным, но полностью перезагруженным. Во-первых, это избавит его от боли прожитой жизни, а во-вторых, такой психологический возраст будет максимально близок нашему фениксу. Энди быстро восстановится, но первичное знакомство между ними будет как между детьми.       – Для чего? Энди же будет слабее своего брата, – нахмурился Грайб.       – Отнюдь, – улыбнулся Ваэл. – Перед тем, как начать эту чистку, мы с Энди откровенно поговорили, и он сам согласился стереть годы, которые помнит. И, как сказал Богдан, чтобы не сдохнуть от недопонимания, вам нужно всего лишь следовать путем, который проложим для вас мы с Рахуром, – он широко улыбнулся, – и с Дерехом.       – А он тут причем? – не понял Грайб.       – Он – отец всех фениксов, – как само собой разумеющееся произнес Ваэл, но, не увидев понимания в глазах троицы, вздохнул. – Как вы думаете, может ли создатель этой расы проследить за тем, что сделал один из его питомцев, и подправить реальность так, чтобы его брату было в ней уютно?       – Вот оно что, а я-то думал, откуда все так внезапно и случайно берется, когда оно нужно, – хмыкнул Грайб.       – Именно. Эту реальность, на данный момент, создают для Энди. И я вас троих прошу принять это как данность. И не пытаться ее ломать под себя. Все равно Дерех сделает так, как нужно ему.       – С чего ты так уверен? Он что, следит за нами? – не осознал Богдан самого смысла работы фениксов. А если я сейчас щелкну пальцами и попрошу его доставить нам бу... – Богдан запнулся, ощутив внезапно появившуюся у ног бутылку вина, на которой была прикреплена бумажка.       – Следующую вставлю тебе между булок, – прочитал Ридан, хохотнув.       – Так вот, он не следит, он пропускает через себя пройденный нами этап, вмешиваясь там, где считает нужным, или забавным, – улыбнулся Ваэл. – Как именно действуют фениксы – я не знаю. Они живут чьей-то памятью, или общей памятью события, проживают его, сосуществуя с выбранными разумными, или же получают отчет, но итог известен. Каждое мгновение, прожитое нами здесь и сейчас, находится под неусыпным контролем Дереха, который для Макса является так же отцом, как и для всех фениксов.       – Но ведь Макс прожил сотни лет, – нахмурился Грайб, – или даже тысячи. Как я слышал. Он вообще из другой вселенной...       – Если брать здесь и сейчас, то ты прав, Дерех ничего о нем не знает, но если допустить, что для Дереха, с данного момента, прошли года или даже века, и он умеет возвращаться в прошлое, то его ненавязчивое внимание очень полезно всем его детям, и тем, кого он охраняет. А раз он способен на такие шутки, как эта бутылка вина, то ему подобное до сих пор интересно.       – А как ты, бессмертное и вечное существо, воспринимаешь над собой контроль такого, как он? – поинтересовался Ридан.       – С интересом, – вежливо улыбнулся Ваэл. – Особенно мне интересен момент самого создания этой расы и знакомство с ее прародителем. А так же любопытно ощущение того, как пространство раздвигается, впуская в прошлое новую созданную расу. К тому же, мы с Дерехом не контролируем друг друга. Его дети любят баловаться со временем, а мне нравится пустота.       – Это все хорошо, – задумавшись, произнес Богдан, – но чем тогда мы можем быть вам полезны? Ведь, я так понимаю, тянуть на себя одеяло нет никакого резона. Главные здесь вы, или даже ты. Нам вообще нет смысла дергаться.       – Это хорошо, что тебе потребовалось так мало времени, чтобы это понять, – кивнул Ваэл. – И да, может показаться, что дергаться действительно бесполезно, но без ваших попыток сделать хоть что-то, не получится сформировать личность Энди. Думаю, стоит уже кое-что приоткрыть вам, из того, что я имею, – Ваэл проявил из пространственного кармана шкатулку. – Энди пока еще об этом не знает, но стремится понять, что его напрягло в этом мире. Здесь – записи, которые он передал Дереху, а так же собственные мысли Дереха по поводу того, что здесь происходит. Если кратко, то в данном мире есть участок пространства, который нам надо зачистить. Ты, Грайб, ищешь лодку, не потому, что хочешь переплыть на другой материк, а потому что тебя тянет эта гниль, как и всех нас, – посмотрел он на остальных. – Мы, как существа порядка, не можем терпеть рядом с собой гниль бездны.       – Это ты-то порядок? – хохотнул Богдан. – Тьма! Пустота! Ничто!       – Не путай Бездну и Хаос, – мягко улыбнулся Ваэл. – Так же, как тьму и пустоту не путай с бездной. Это как сравнить пепельного и тлеющего феникса. Понятия схожи, но разница очень велика. Я не Повелитель Бездны, а Повелитель Пустоты. Госпожа дала мне власть над этой силой, и я ей благодарен за это.       – Позволь вопрос, – Ваэл кивнул, когда к нему обратился Ридан. – Кто для тебя твоя госпожа?       – Наша Мать, – пожал плечами Ваэл. – Никто не знает, был ли изначально Абсолют, или была она, Тьма, Пустота. Если бы я не знал, что ее встречали в облике, я не был бы уверен, имеет ли она разум, но я владею всей ее силой. И даже не знаю, потому что ей лень владеть ей самой, или же это дар мне. Я был создан, уже имея эту власть.       – И при всем этом, все, что ты можешь, это жопу подставлять нашему Энди, – буркнул Богдан.       – Ой, дура-ак, – простонал Грайб, хлопнув себя по лбу.       – Бага, – в голосе Ваэла послышались рычащие нотки, но с места тот так и не сдвинулся, полностью контролируя себя. – А кто для тебя Энди? Расскажи мне?       – Братец прародителя какой-то расы, уровня Бог? – хмыкнул Богдан.       – Хоть бы заранее спросил, дебила кусок! – возмутился Грайб. – Он – часть Абсолюта! Он сам, блядь, и есть Абсолют! И Ваэл, если брать по градации, ниже, чем он! Извини, не имел ничего против тебя, – буркнул он Ваэлу.       – Этот пиздюк, который дальше своего члена не видит?! – возмутился Богдан.       – А ты что, на его член смотришь?! – возмутился Грайб.       – Так в верхней-то головке и смотреть нечего! – отмахнулся Богдан.       – Ваэл, а можно, ты его прибьешь? – спокойно спросил Ридан. – А то я уже устал слушать подобное.       – Прибить легко, но где я еще такого клоуна найду, – хохотнул Ваэл. – А когда восстановлю разум Энди, ему будет интересно самому послушать подобное.       – А, так он еще и восстановится? Ну, тогда мне придется заставить его кое-что из сказанного забыть, – скабрезно ухмыльнулся Богдан. – Например, как я предлагал ему пососать.       – Это показывает твою, а не его глупость, – покачал головой Ваэл, поднявшись. – И да. Я оставляю тебя с твоими партнерами. Энди уже ждет меня.       – Ебать доставлено? – хохотнул Бага. – Или доставляется?       – Предоставляется, – подмигнул Ваэл. – Всегда, везде, в любой позе, так что не завидуй.       Бездонно черный портал с далекими сияющими звездами открылся посреди комнаты, мягко впустив в себя Владыку Пустоты, и выпустив его в зеленоватой жидкости озера.       – Я ждал тебя, – прошипел змей, обволакивая собой, кольцо за кольцом. Ваэл стоял, закрыв глаза, отдав себя ощущениям скользящей по телу чешуи, ощутив прикосновение груди Энди к своей спине, и его коготки на своих плечах. – Знал, что придешь...       – Поцелуй меня, – прошептал Ваэл, ощутив прикосновение холодного раздвоенного языка к своим губам, поймав самый кончик на свой язык, улыбнувшись. * * *       – Знаешь, я устал, – пожаловался Рахур, дернувшись, когда дверь в их общую комнату открылась. – И, наверное, впервые в жизни могу сказать, что больше не хочу секса. Никак.       – А больше и не надо, – довольно спокойно, хоть и устало, отозвался Ваэл. – Подушку подвинь.       – Зачем? Сам не...       Рахур со стоном повернулся, но, стоило увидеть, что Ваэл вернулся не один, а с Энди, что мирно спал, прижавшись головой к его груди, как тут же подскочил и, передвигаясь как можно тише, подготовил кровать, встав рядом, с одеялом.       – Все закончилось, – подтвердил Ваэл, уложив Энди на чистые простыни, после чего присел рядом. – И если он каждый раз будет линять _ТАК_, то нам нужно, минимум, еще трое разумных.       – Если это будет не в данном мире, то найдем, – Рах плеснул виски в два стакана, один из них протянув Ваэлу.       – Что-то происходило за то время, пока я был внизу? – несмотря на то, что Грайб предложил им с Рахуром меняться, Ваэл за все время отлучился только однажды, чтобы поговорить со второй троицей. А вести деловые разговоры рядом с Энди, пока тот линял, не казалось правильным.       – О лодке ты слышал, ее остается только привести в порядок, – Рах покачал головой. – И я не то чтобы не уверен в возможностях Энди, или сомневаюсь в них, но...       – Говори как есть, – махнув рукой, Ваэл пересел в кресло. – Поведение Энди и тебя заставляет сомневаться в его возможностях. Даже, я бы сказал, сейчас и ты воспринимаешь его как совершенно не способного к работе разумного.       – Если его еще, после твоей чистки, разумным назвать можно, – очень тихо пробормотал Рахур, увидев, как лютой злобой на миг изменило красивое лицо Лорда Арду.       – Ты знаешь меня достаточно долго, Рахур, – шумно выдохнув, угрожающе произнес тот. – И очень хочу верить в то, что пожирателем ты меня назвал по незнанию, – в конце его голос сорвался на рык.       – Я не буду оправдываться за свои слова, Ваэл, – мотнул головой Рахур. – Все происходило перед моими глазами. Энди лишался себя, кусочек за кусочком, пока не стал тем, кого мы перед собой сейчас видим – бездумным глупым мальчишкой, который думает только о сексе. Ты его выжрал. И очень надеюсь, что не сломал.       Ваэл, громогласно зарычав, мгновенно изменил форму с человеческой, расплескав тьму по комнате, ухватив щупальцем Рахура за шею. Но Рах, не впервые сражаясь с Ваэлом, тут же впился в его щупальца отросшими когтями, разрывая тьму на куски, не давая ей собраться вокруг себя коконом. Уже даже выпростав стрекала, готовый бить концентрированным ядом, специально выработанным под тьму Ваэла, зная, что этот яд будет жечь его как кислота...       – Господи, что ж вы такие шумные?.. – отчаянно зевнув, проворчал Энди и, сонно щуря свои серебристо-серые глаза, присел на кровати. – Вель, хороший мой, отпусти Рахура. Он мне еще дорог, как память. Рах, перестань провоцировать Веля. Лучше налей мне тоже.       – Да, как скажешь, – Рахур, отскочив в сторону, злобно глянул на Ваэл Нара, но, все же, повиновавшись, отошел к столу, чтобы взять чистый стакан, до краев наполнив его виски. – Держи.       – Вы чего вообще шумите? – кивнув, Энди принял стакан.       – Да вот, Рахур на меня чего-то взъелся, – насмешливо произнес Ваэл. – Считает, что я тебя выжрал.       – А ты ему объяснял, чем мы занимались?       – А ты как думаешь? – Ваэл удивленно развел руками. – Конечно, ты ему не показывал то же, что и мне, но можно же хоть немного иметь доверия к своему давнему любовнику, а, Рах? И не хамить, обзывая меня каким-то жруном!       – Чего я не знаю, но должен знать? – Рахур нахмурился.       – Ты когда-нибудь задумывался над тем, как очищают драгоценную руду от примесей, если ее нельзя очистить плавкой? – Энди поелозил по дивану, понимая, что ему неудобно сидеть, не опираясь ни на что, и взглянув на Ваэла, капризно протянул к нему руки.       – Я весь в твоем распоряжении, светоч мой, – проурчал тот и, не меняя форму, черной кляксой перетек ему за спину, подставив свои бока ему под спину.       – Спасибо, – нежась в теплой тьме, пробормотал Энди, с трудом вернувшись к разговору с Рахуром. – Так вот, как, по-твоему, можно очистить такую руду?       – Промыть? – нахмурился Рахур. – Перебрать?       – Да, можно и так, но процесс долгий и не всегда действенный. В моем случае, мы используем растворение и будущую кристаллизацию.       Рахур надолго задумался.       – Хочешь сказать, что Ваэл выедает все, растворяет, вычищает то, что может... Чтобы потом это же и вернуть?       – Дошло, наконец-то, – буркнул Ваэл, собравшись в антропоморфное тело, опершись на стену спиной, откинув Энди на себя, за плечи. – Если бы можно было растворять частями и уже очищенное кристаллизовать где-то в отдельном уголке осколка, я бы так и делал. Но, к моему большому сожалению, Лиэн, как неразумное животное, изломал и изорвал само пространство души и разума Эндери, так что пришлось все эти ошметки пропускать через себя, выбирая по крупицам все знания, умения и остатки личности...       – И мы еще не закончили, Рах, – с сожалением вздохнул Энди.       – Можно сказать, остался последний штрих, драгоценность моя, – Ваэл напряженно нахмурился. – То ли сегодня, то ли завтра, по твоему желанию, я закончу чистку.       – Вель, скажи тогда Рахуру, что ему ждать, и что он увидит, чтобы не получилось так, что когда я приду в себя, у меня останется только кто-то один из вас, – попросил он.       – И? Чего мне ждать? – деловито переспросил Рахур, наконец, начав понимать, чем занимаются эти двое.       – Когда... – Ваэл прокашлялся, так как внезапно охрип. – Когда матрица будет полностью снесена и растворена, Энди, как такового, не останется. Я бы сказал, это будет самый обычный биороид, в котором не получится увидеть даже отблеска личности. Кукла. Притом, невероятно сильная. Мне придется закрыть Энди в одном из помещений, полностью огороженных от силы, и держать его там, пока я не закончу работу с его матрицей. А так как работать с ней я тоже не могу по кускам, то это будет длиться несколько дней. И все это время нужен будет кто-то, кто будет его охранять.       – Только охранять? А кормить? А помогать...       – Мы проверяли, – сам себе кивнул Энди. – Несколько дней я вполне могу обойтись без воды и пищи. Поэтому, думаю, мне нужен только страж, который бы охранял всех остальных от меня, чтобы я случайно не вырвался, – он грустно улыбнулся. – То, что воплощено, удержать легче, только поэтому Вель не убивает это тело, и не изымает из него душу. Но личности в нем не будет, а значит, я могу вытворить все, что угодно. Все, на что у меня хватит фантазии.       – Притом, не той, что ты видел здесь, Рах, – слегка напряженно произнес Ваэл, – а той, что мы видели там, в реальности. Той, которой обладает Дерех, включая те дополнительные сто лет, когда Энди был палачом.       – Ты уверен, что мы сможем тебя удержать? – Рахур присел в кресло.       – Зал для тренировок, – лениво отмахнулся Эндери. – Он сделан так, что может удержать в себе богов, и даже на некоторое время пленить основ.       – Подтверждаю, – кивнул Ваэл. – Мы проводили там однажды тренировку, и я смог ощутить все защитные плетения, что внедрил в сферу удержания Дерех. Это лучшее место из всех, что можно придумать.       – Можешь рассчитывать на меня, – решительно произнес Рахур.       – Только он? – чуть прищурился Ваэл. – Или я тоже могу на тебя рассчитывать?       – Как вы мне дороги со своей скрытой агрессией, – вздохнул Энди. – Хорошо, я веду себя как полный придурок, но вы-то чего? Вы же столько лет вместе были, еще до меня!.. Или как раз тогда и успели рассориться?       – Хочешь, я расскажу тебе, что нас объединяет? – насмешливо произнес Ваэл, смотря в глаза Рахуру. – Что стало для нас камнем преткновения?       – Ты не посмеешь, – с угрозой прорычал Рахур.       – О, дорогой, я все посмею, – тихо рассмеялся Ваэл. – И не потому, что эта досадная мелочь мешает нам стать ближе, но и потому, что Эндери должен знать некоторые обстоятельства, сведшие нас с тобой.       – Зачем? – с отчаянием произнес Рахур.       Он не мог понять, то ли Ваэл пытается шантажировать его возможным рассказом, то ли действительно решил вскрыть неприятные подробности их встреч. И, если это так, то чего именно он добивается? Чтобы, как и сказал Энди, у него остался только кто-то один из них?..       – Кое-какие секреты должны быть вскрыты, – грустно и виновато улыбнулся Энди. – А почему сейчас... Наверное, потому, что у меня от тебя, Рах, тоже есть секрет. Сейчас и здесь я его не помню, но Ваэл мне его открыл. И, я не знаю, почему так боялся тебе сказать его раньше, и чем он так страшен...       – Почему сейчас? – с нажимом произнес Рахур. – Зачем? Как вы это называете? Грязное белье перебирать? К чему это? Кому станет легче?       – Вель... – Энди, поцеловав эннэшше в уголок губ, отодвинулся. – Прости, я отсяду. Мне невероятно удобно и приятно быть в твоих объятиях, но в них я себя так уютно чувствую, что начинаю засыпать. А спать мне пока нельзя.       – Как скажешь, звезда моя, – Ваэл выпустил Энди из рук. – И ты не засыпаешь, ты растворяешься. Как и должно быть.       – Как и будет через несколько часов, – согласно кивнул Энди. – И я дал тебе на это свое согласие. Но... Перед этим я хочу, чтобы все, что между нами, было бы, наконец, открыто.       – Вы говорите так, будто это не снятие матрицы, с ее перезаписью, а убийство личности, – насторожился Рахур, увидев обоюдный кивок. – Ваэл! Ты не имеешь права! – он вскочил на ноги, но Эндери успел ухватить его за плечи, вновь усадив в кресло, смотря в бездонную чернь глаз. – Энди, хороший мой, неужели ты не понимаешь, чем это завершится, если с помощью Ваэла ты себя убьешь?..       – Я все понимаю. Очень и очень хорошо, – прошептал Энди, нежно прижавшись к губам Рахура. – Поэтому и хочу, чтобы эти секреты, мешающие нам жить, остались бы в моей прошлой жизни. Чтобы здесь и сейчас мы смогли понять и простить друг друга, и в ту, новую мою жизнь, вступили бы уже без них. Ты согласен, родной?       Рахур перевел взгляд на Ваэла, увидев его короткий кивок, понимая, что эта тайна, которой они поделятся с Энди здесь и сейчас, будет стерта так же, как и его матрица.       – Хорошо, пусть так и будет, – смирился он с неизбежностью. – Пусть Ваэл расскажет, что нас с ним связало и как. Только, пусть рассказывает без прикрас, – уже тише, с едва сдерживаемой злостью, выплюнул он. – Может, тогда поймешь, насколько темная тварь тебе досталась в его лице.       – Хочешь, я накажу его? – Энди на миг обернулся на Ваэла. – Я же палач, там в реальности. Ведь так?       – И я приму любое наказание от тебя, светоч мой, – уважительно склонил голову Ваэл. – Если я виноват.       – Если?! – рявкнул Рахур и, осторожно отодвинув Энди, встал с кресла. – Если?! У тебя еще есть сомнения в этом?!       – Пусть он нас и рассудит, – оскалился Ваэл. – А для того, чтобы ему было что судить, я и расскажу, как все было!       – Брейк! – Энди замахал руками, давая понять, что так, криком, ничего не решится. – Вель, садись в третье кресло, и давай, рассказывай. А ты, Рах, если что, дополняй.       Отойдя к бару, Энди достал бутылку виски из тайных запасов Дереха, из тех бутылок, которые никогда не опустошались, снабженные конструктом наполнения. А для Ваэла выбрал тот алкоголь, который был настоящим, а не сконструированным. Поставив все на столик, уже придвинутый между креслами, он вернулся за стаканами, слушая, как шепотом ругаются два его самых любимых существа. И немного помедлил, сделав вид, что ищет что-то особенное, задумавшись над тем, что ожидает его самого.       ...С вечера, после того как Рахур, утомленный и насытившийся, покинул обитель ягов, а Ваэл оказался в его руках, Энди ощущал некоторое напряжение своего темного Лорда, не понимая, с чем оно связано. Линька завершилась. Притом, с помощью кафы, которая досталась ему от Дереха, он получил очень крепкую и красивую шкурку золотистого цвета, которая под излучением ламп, включенных в помещении, где он линял, переливалась радужными разводами. Разум пришел в полное соответствие с тем, каким был до линьки. Поэтому, данное напряжение Энди не мог связать с собой. И в чем дело, решил спросить у Ваэла...       – Ты же понимаешь, что я убиваю тебя? – тихо и проникновенно спросил тот, оглаживая золотую чешую.       – С какого-то момента начал понимать, – Энди усадил Ваэла на кольца своего тела и положил свою голову на его бедро. – Но мне все равно. Я доверяю тебе. Если ты меня убиваешь, то знаешь, что делаешь.       – Да, знаю, – Ваэл гладил его по носовым пластинам. – Лорд Тиэс изорвал твою душу, ломая под себя, матрица альда, наслоенная на эти обрывки, внесла свою лепту... Если сравнить с тем, как ты должен сиять, сейчас ты едва ли тлеешь... Я получил разрешение на это действие от твоего брата. Он, как прародитель фениксов, просмотрел все возможные реальности, и мы вместе решились на этот путь. Все эти полгода, как мы находимся здесь, я истощаю тебя.       – Заметил, – Энди вяло шевельнул кончиком хвоста. – Но, как и сказал, меня это не волнует. Ты знаешь, что делаешь. Только... Скажи, после того, как ты закончишь... – он повернул голову, чтобы смотреть в глаза Ваэла. – Это будет конец? Или начало нового меня?       – Энди!.. – Ваэл даже фыркнул от возмущения. – Естественно, это будет продолжение тебя, такого, каким ты был, только цельного! И пусть Абсолют покарает меня, если своим действием я нанесу тебе вред!..       Вернувшись за стол с маленькой, всего на двести грамм, бутылочкой настойки, которая была подписана как «Эликсир жизни! Пить только богам!», Энди присел в свое кресло, увидев на столе пачку сигарет, ощутив невероятное желание закурить, что и сделал. И, наслаждаясь дымом, кивнул, давая право Ваэлу разливать и вести разговор.       – Что ж, даже не знаю, с чьей тайны мне начать, – загадочно улыбаясь, Ваэл Нар Арду, смотрел только на Рахура. – Наверное, будет правильно, если я начну с нашей тайны. С того, как однажды нашел нашего исхата, истощенного, поглощенного наслоением собственных матриц, почти лишенного желания жить...       – Я всегда так себя чувствую после сложного боя! – возмутился Рахур.       – Так вот, – Ваэл сделал вид, что не услышал реплики. – В тот день, или точнее вечер, наш невероятно добродетельный исхат, которого многие новые поколения дар-кэй чтили едва ли не как бога, потеряв себя в бою, сорвался и изнасиловал Кармилла. Тебе, Энди, это имя ничего не скажет, так как ты не знаешь, кто это, но это один из преданнейших друзей и соратников Рахура, с которым он и начинал этот путь.       – Ты бредишь! Я никогда бы...       – Я уже сказал, – металлом лязгнули слова Ваэла. – Ты потерялся в бою. А для того, чтобы Кармилл не помнил этого, ты сорвал с него портал сохранения личности до того, как приступил к делу. Твой вампирчик восстановился без памяти о тех часах, как ты делал с ним все, что хотел. А осознав, чем закончилось твое восстановление, ты включил стфар на деструкцию, направив его на себя. Да, я там был, мой друг. Так уж случилось, что именно с моими воинами в том мире шел бой. И именно я подобрал одну из последних твоих особей, вернув ее твоим соратникам. Для меня, до этого дня, дар-кэй всегда были чем-то мелким и слабым, с чем и бороться не имеет смысла, поэтому я и устроил этот показательный бой. Мне не важен был тот мир, он был ставкой между мной и еще одной основой. Мы поспорили, кто из нас выиграет. Я ставил на себя, он – на вас, дар-кэй. Что ж, в тот раз я хоть и проиграл, но проигравшим себя не ощущал, – Ваэл хищно улыбнулся. – Потому что моим выигрышем стал ты.       Рахур едва сдержался от того, чтобы ударить Ваэла. А потом, словно что-то поняв, скривил губы в горькой улыбке.       – Так ты, тварь, еще тогда меня нашел и строил под себя? Не удивительно.       – Рах, – Энди положил ладонь на сжатую в кулак руку эннэшше. – Не делай выводов раньше, чем услышишь все.       – Наш мальчик прав, – Ваэл согласно кивнул. – Не делай ранних выводов. Тогда, Рахур, я увидел существо, израненное самим собой, практически шагнувшее за грань. Лишившееся всякой цели и стремления жить дальше. Ты, Рах, за всю свою жизнь, так ни разу и не прошел капсулу очистки сознания, снятия наслоенных матриц. Не потому что не хотел, а потому что не мог. На тебя она не действовала. Ты пах болью, отчаянием, смертью и ненавистью к себе. И я решил взять тебя себе, чтобы избавить от этой наносной горечи. Но, увы, я не светлое создание, которое может что-то дарить, ничего не получая в ответ. Поэтому, избавляя тебя от тех эмоций, которые ты не должен был чувствовать, я брал свое.       – Использовал меня, как проводник, трахая мной, или меня с помощью своих рабов! Подчинял! Ломал!..       – О, нет, мой дорогой друг, ломал себя ты сам. Дело в том, Энди, – Ваэл чуть склонился к Эндери, делая вид, что шепчет ему на ухо, но при этом не снижая голоса, – что наш любимый червячок, как назвал его Дерех, очень похотливое создание, которое не хочет себе в этом сознаваться. Так уж получилось, что это существо не из нашего участка мироздания, не имело никаких чувств и эмоций, схожих с теми, что испытываем мы. Наш червячок был растерян и подавлен, получил зачатки матрицы антропоморфных созданий, их законы и правила жизни, но так и не понял, зачем и за что ему это. И только страсть, похоть, желание, вожделение, стали его якорем. И этот якорь ему дал я...       Ваэл выпрямился в кресле, делая вид, что удовлетворен сделанным признанием.       – Доволен? – буркнул Рахур, налив себе полный стакан виски, опустошив его залпом. – Признался?       – Да, признался, – легко согласился Ваэл. – Но еще не во всем. Я не рассказал, как ко мне, однажды, наведался Фирке, предложив себя, как Судью, который будет на моей стороне, лишь бы я держал тебя, не давал уйти. Чтобы правил твою матрицу, лишал отчаяния и безысходности. Сколько вас, тех, самых первых, осталось, не напомнишь мне? Из тех, сорока, кто пришел в темные миры? Я могу назвать поименно. Ты для дар-кэй, тех, самых первых, был и остаешься лидером, за которым они идут. Не будет тебя, Рахур, не станет стражей, некому будет защищать мироздания или даже просто миры. Останутся кучки бойцов, которые расползутся по мирам, пойдут кому-то под руку, но той сплоченности, которую им даешь ты, сам не подозревая этого, уже не будет. Поэтому да, я имел тебя сам, с помощью других существ, и имел тобой этих существ. Потому что возмущение, ярость, противостояние мне, было куда как желаннее твоего бездонного отчаяния и распада личности, которое ты себе устраивал вдали от меня. Что ж, я свой рассказ о твоей тайне завершил. И жду как вердикта, так и наказания палача, – чуть едко улыбнулся он Эндери.       – Бестолочь, – Энди, фыркнув, влепил Ваэлу легкую затрещину. – Ты мог это все ему сказать в самом начале! И я более чем уверен, что Рахур сам бы летел к тебе после каждого боя!       – А мою версию происходившего, ты услышать не хочешь? – Рахур закусил нижнюю губу, снова прокусив ее до крови.       – Рах, – Энди склонился к исхату, слизнув кровь, залечивая укус. – Наверное, я покажусь тебе несправедливым, но я знаю, что услышу от тебя. Что Ваэл – невероятно сильное, могущественное создание, которому нельзя сказать «нет», отказать, противиться... Которому можно только подчиняться, даже если не хочется... Я прав? Владыка Пустоты... Такому, если откажешь, то он убьет... Рах, а ты, ведь, не хотел отказывать, тебе нравилось ломаться под него... – серые глаза начали сиять серебром, но не холодным, а расплавленным, жарким, таким, от которого хотелось отстраниться. Энди преобразился как-то незаметно, но сразу: черты лица истончились, волосы, чуть вьющиеся ранее, потяжелели, выцвели, распрямились, зубы заострились... И Рахур с содроганием понял, что перед ним сейчас сидит именно Палач. – Ты всегда мог уйти, тебя никто не держал в плену, – жар расплавленного серебра ощущался и в голосе Оддерамуса. – Но ты возвращался, даже получив того, кого твой яд не убивал. Нет вины Ваэла в том, что он делал. Я сказал.       – Выпей, светоч мой, – улыбнулся Ваэл, налив в стакан Энди немного опалесцирующей жидкости из маленькой бутылочки. – И расслабься.       – Да, – Энди, словно стесняясь того, что произошло, одним глотком выпил жидкость. – Простите, накатило.       Закурив, он опустил глаза, смотря в стол. На самом деле, он понимал Рахура. Иметь в своей крови, или в чем там еще, яд, который лишает разума, быть тем, кто всегда одинок... Сколько лет до встречи с Ваэлом или Ианом, о котором рассказал Ваэл, жил Рахур? Миллионы? Миллиарды?.. И, найдя того, кто дал хоть какой-то смысл в жизни, понять, что тот играется им... Обидно. И не уйти, потому что с ним легче, и выполнять все его прихоти, будучи чуть ли не рабом... Нужно иметь, действительно, очень гибкую психику, чтобы суметь прогнуться.       – Я хотел бы задать вопрос, – наконец, собрался с мыслями он. – А когда у тебя появился Иан... Мне Ваэл рассказал, что ты все равно к нему шел. Почему?       – О, а теперь насчет Иана, – лучась довольством, проворковал Ваэл.       – Нет, прошу, – почти с мольбой произнес Рахур. – Давай оставим жизнь этой твари там, где ей и место. В прошлом. Энди, и тебя прошу. Да, был у меня этот... Это существо. Но это было до тебя.       – Не совсем так, – виновато улыбнулся Энди. – Ваэл мне рассказал, да и у меня есть доказательство...       Рахур вымученно выдохнул, понимая, что придется рассказать, как изменял тому, кто ему предложил алтарь таллов. И даже сказать, что «виноват Ваэл» – не выйдет, потому что именно его член вставал на это непотребство, и он имел, а не его.       – Я надеюсь, ты меня когда-нибудь простишь... – тихо произнес он. – Но да. Я изменял тебе с Ианом...       – Счастье мое, – Энди ласково провел по щеке Рахура. – Ты не понял. Иан погиб около семидесяти лет назад в настоящем. Ваэл мне рассказал, и Дерех подтвердил, что последние встречи с Ианом, это были наши с тобой встречи. И я виноват перед тобой в том, что не сказал об этом сразу.       – Если бы не нужда в нем, именно как в альде, последнем альде... – бормотал Рахур, так и не услышав признания Эндери.       – Мне кажется, твоя тайна его не интересует вовсе, – громко расхохотался Ваэл, выводя Рахура из состояния погружения в вину. – Рах, ты хоть понял, что тебе Энди рассказал? – дернул он исхата за волосы.       – Что ты еще от меня хочешь, чудовище? – возмутился тот.       – Тебе. Только что. Сказали. Что Иан сдох. Семьдесят лет назад! – прорычал Ваэл. – Знаешь, о чем сожалел Энди там, в настоящем?! Только о том, что вынужден был оказаться рядом с тобой в облике твоего любовника! Не о том, что ты его избил, как последняя тварь, а о том, что в этом облике он не мог сказать, как любит тебя!       – Прости, родной, но нам нужен этот облик ради феникса, – виновато произнес Энди. – Я бы не играл с тобой в такие злые игры.       – Злые игры? – До Рахура начало доходить.       Вскочив, он с яростным рыком запустил кресло, на котором сидел, в стену. Ваэл, не зная, что ожидать от исхата, стремительно перетек черной туманной субстанцией к Энди, заранее защищая его от гнева второго эннэшше. Рахур же, осознавая, чему стал виной, осел на пол, с потрясением вспоминая, как, не сдерживая себя, в экзоброне, избивал того, кто сейчас сидит перед ним.       – Если что, друг мой, дорогой, – насмешливо произнес Ваэл, снова собираясь в антропоморфное существо, – я тебя никогда не бил.       – Сейчас ударил, – снова сверкнули расплавленным серебром глаза Энди, и Ваэл дернулся, понимая, что эти слова были лишними.       Энди же опустился рядом с Рахуром на колени, покрывая поцелуями его лицо, заставляя очнуться от потрясения.       – Иногда такие фениксы как Макс, делают добро, стирая память прошлого, – проворчал Ваэл, плеснув себе виски. – Рах, да не заморачивайся ты так. Сказал же, что это вскрытие секретов, а не попытка выяснить, кто виноват больше. Ты не знал. У вас с Ианом свои отношения были. Дерех мне рассказал, что тот был частым посетителем капсулы возрождения, даже вне войн. В смысле, что ты его забивал до смерти. Ну, ошибся, бывает. Энди же бессмертный. Ну, почти, – задумавшись, он тяжело вздохнул.       – Это был первый раз... – хрипло возразил Рахур. – Когда бил. Убивал... Матрица Иана была заранее удалена мной из капсул возрождения. Я не знал...       – Послушай меня, – Энди взял лицо Рахура в ладони, заставляя смотреть на себя, а когда тот сосредоточился, улыбнулся. – Вот так. Смотри на меня, и слушай. Я – хтур. Ты это помнишь? Забывший себя, не совсем правильный, потерянный, но хтур. А ты знаешь, что это значит, – Энди впился в губы Рахура поцелуем, напоследок чуть прикусив нижнюю губу. – Я не обморочное создание, которое ответить ударом на удар не может. Не трус, забивающийся в угол. Ваэл сказал, чтобы я напомнил нашу с тобой тренировку...       – Ту, когда тебя Энди на куски порвал, а потом к столу мордой припечатал, – напомнил Ваэл.       – Вот. И ты думаешь, я бы не смог нанести удар в ответ? Так что, перестань себя корить.       – Почему ты не сказал? – на Рахура было больно смотреть. – Я бы понял, принял в любой личине. Поверил...       – Ох, как же мне хочется вмешаться в ваш диалог... – Ваэл с самого начала разговора сочился ядом, и Энди это тревожило. – Знаешь, о чем он думал, когда ты его приблизил к себе?       – Я не знал, что он хтур, – Рахур дернулся, словно пытаясь защититься, но потом смирился с тем, что должен был услышать. – Я думал, он Основа...       – А знаешь, будет лучше, если ты сам скажешь, ради чего ты с ним сошелся. А то все я, да я рассказываю. Открываю вам ваши секреты... Хотя нет, я скажу, о чем думал Энди, когда стал твоим любовником. Для него, после стольких разочарований ты, Рахур, был тем, ради кого он захотел жить и бороться против Лиэна. Тот, кого он, не кривя душой, в первый же час знакомства, назвал своим эннэшше. Алтарь таллов для него был как знак сплетения судеб. Просто он не знает, что сам умеет сплетать судьбы. А ты...       – А я – тварь. Ты прав, Ваэл, – Рахур дернулся из рук любимого. – Хочешь знать, о чем я думал, когда ты попался у меня на пути? – встав на ноги, смотря на сидящего на полу Энди, спросил он.       – А ты так же думаешь и сейчас? – Энди даже не пытался встать следом, просто с улыбкой приподнял голову. – Если да, то я хочу услышать эти мысли. Если нет, то мне важно, как ты относишься ко мне теперь.       – Мой дух, мой разум, моя жизнь принадлежит тебе, пусть свидетелем моих слов будет Абсолют, – произнес Рахур.       – Будь стражем моей души, пока я возрождаюсь, – мягко улыбнулся Энди, протянув исхату руку, позволяя себя поднять с пола.       – Буду, светоч мой, – Рахур, надеясь на то, что прощен, нежно прижал его к себе.       А Ваэл украдкой выдохнул. Играть на эмоциях он никогда не умел, но этот разговор, здесь и сейчас, был затеян только для того, чтобы сказать Рахуру о том, когда у него появился Энди и в какой ипостаси. Еще один листок с указаниями Дереха можно было выбросить, и начать готовиться к самому сложному действию, которое, как ни странно, все фениксы видели темным пятном.