Dance with the Devil

Эмма откинулась на спинку сиденья и без особого интереса взглянула в окно. Они проезжали мимо серых многоэтажек, огромных зданий офисов и неприметных магазинчиков. Этот пейзаж был даже слишком хорошо ей знаком. Каждый день они ездили по одному и тому же маршруту, и потому она успела запомнить каждое из этих зданий наизусть. Она могла безошибочно сказать, сколько этажей у конкретного небоскрёба и какая вывеска у того или иного магазина, и от того разглядывать их из раза в раз становилось невыносимо скучным. Однако ничего другого ей просто не оставалось: делать в машине было больше нечего. Разве что только разговаривать с Норманом, но этого ей хотелось меньше всего. Поэтому каждый раз она отворачивалась к окну, давая понять, что на диалог она не настроена. Вот и сейчас тоже. К её счастью, Норман никогда не настаивал на разговорах, и потому она могла спокойно посидеть. А сегодня он и вовсе не обращал на неё внимание, будто бы её не существовало для него. Это радовало её, пускай и казалось несколько странным. Всё же Эмма всё ещё прекрасно помнила его слова о том, что на сегодня он приготовил для неё нечто особенное. Однако она старалась об этом не думать, чтобы лишний раз не загоняться. Сейчас он её не трогал, и это самое главное. Когда они проезжали мимо магазина игрушек, Эмма заметно оживилась. Всё потому что она увидела стоявшего на витрине плюшевого жирафа. Он особенно заинтересовал её, и потому она придвинулась поближе к окну, чтобы получше его разглядеть. Она даже невольно прижалась ладонями к стеклу, всматриваясь в игрушку. Жираф был очень красивый: маленький, аккуратный, с милой улыбающейся мордашкой, выполненный в нежно-оранжевом цвете. Он настолько ей понравился, что Эмме захотелось его купить. Она даже повернулась к Норману, чтобы попросить его остановить машину, но вдруг передумала. Поняла, что он вряд ли согласится. В конце концов, ему ведь никогда не было дела до её желаний. Его интересовало только то, чего хотел он. Поэтому просить у него чего-либо — заведомо бессмысленное занятие. Понимая это, Эмма тяжко вздохнула и покачала головой, после чего отвернулась обратно к окну. «И на что я только надеюсь…» — подумала она, разглядывая однообразные здания, мимо которых они проносились. Магазин игрушек остался далеко позади, как и плюшевый жираф. Какое-то время Эмма ещё думала о нём, представляла, как приятно было бы с ним спать. Она любила жирафов, и потому ей хотелось бы иметь дома хотя бы одного такого, пускай даже и плюшевого. Однако Норман, казалось, даже не рассматривал такую перспективу, поэтому всё, что ей оставалось, — лишь мечтать о нём. Вот она и мечтала. Особенно сейчас, когда она снова увидела его на витрине. Она очень хотела бы потрогать его, прижать к себе, почувствовать его тепло и мягкость. Ведь Норман, с которым она засыпала и просыпалась каждое утро, был невероятно холодным. Когда она обнимала его, то не чувствовала ничего, кроме пробирающего до костей холода. Он обволакивал её с ног до головы, пробирался под одежду, нет, под самую кожу. Рядом с ним она постоянно замерзала, не могла толком уснуть, а если у неё всё-таки получалось, то она почти не высыпалась. А с жирафиком, она уверена, всё было бы совсем не так. Но, к сожалению, никто даже не собирался ей его покупать, поэтому приходилось довольствоваться тем, что есть. Эмма настолько погрузилась в мысли о жирафе, что даже не заметила, как они приехали. Когда машина остановилась, она совершенно не обратила на это внимание. Она так и продолжала сидеть, бездумно глядя в окно. В себя она пришла лишь после того, как почувствовала, что Норман положил ей на плечо свою холодную, как лёд, руку. Тогда она дёрнулась так, словно её током ударило, и обернулась. Норман смотрел на неё, склонив голову набок, и улыбался. В его взгляде читалось что-то странное, непонятное, чего она раньше никогда не замечала. Это насторожило её, но виду она не подала. — Мы уже приехали, — наконец спокойно сказал Норман, тем самым нарушая тишину, образовавшуюся между ними. Рукой он медленно провёл по плечу Эммы, заставляя её вздрогнуть. — Д-да, я вижу, — она неловко улыбнулась и отвела взгляд. На самом деле, сейчас меньше всего ей хотелось идти в школу, но сказать об этом вслух она не решилась. Норман мило улыбнулся ей и, оставив лёгкий поцелуй на щеке, вышел из машины. После обошёл её, открыл дверь, галантно протянул Эмме руку. Он всегда вёл себя на людях вот так. Помогал ей выйти из машины, придерживал дверь, доставал книги с самых верхних полок. В общем, показывал, какой он воспитанный джентльмен. Всем вокруг казалось это милым, но только не Эмме. Она прекрасно знала, что он скрывал за маской вежливости и галантности, и оттого такое его поведение было ей особенно отвратительно. Она терпеть не могла, когда он строил из себя добренького пай-мальчика. Её невообразимо раздражало то, с каким трепетом он относился к ней в школе, ведь дома он обращался с ней как с игрушкой. Но ни одну из своих претензий она не высказала ему в лицо, потому что понимала, что ничем хорошим для неё это не закончится. Поэтому приходилось каждый раз молчать, сдерживаться и принимать его помощь. Как и сейчас. Когда Эмма выходила из машины, то заметила пару одноклассниц, стоявших недалеко от них. Они наблюдали за тем, как Норман помогал ей вылезти, негромко что-то обсуждали. Ей не нужно было прислушиваться, чтобы понять, о чём они говорили. О ней. С тех пор как она переехала жить к Норману, все её одноклассницы только о ней и шептались. Они завидовали — она точно знала. Каждой из них хотелось оказаться на её месте, гулять с Норманом, держаться с ним за руки, целоваться. Она их не осуждала: в конце концов, когда-то она была точно такой же наивной дурочкой, как и они. Она тоже мечтала о том, чтобы встречаться с принцем, выйти за него замуж и создать с ним семью. Поэтому, каждый раз видя их в школе, она лишь грустно улыбалась. Понимала, что им просто не известны ужасы, скрывающиеся за дверьми его особняка. Вот и сейчас, заметив их, она только печально улыбнулась и вздохнула. — Ну что, пойдём? — обратился к ней Норман. Он, очевидно, заметил смену её настроения, но никак на это не среагировал. Впрочем, Эмма и не ждала от него никакой поддержки. — Угу, — она только коротко кивнула и покрепче взялась за ручку школьной сумки. Когда они зашли в класс, Эмма заметно взбодрилась: она почти сразу же увидела Рэя. Он как обычно сидел за их общей партой и активно беседовал о чём-то со своим другом Доном. При виде него у неё стало тепло на душе, а всё плохое моментально забылось. Она не знала, как у него это получалось, но он всегда мог поднять ей настроение одним только своим присутствием. В этом был весь Рэй. Но именно за это он ей и нравился. Они дружили с самого детства, и он, сколько Эмма себя помнила, всегда мог с лёгкостью развеселить её. Каждый раз, когда она грустила, он находил что-то, что радовало её. Поэтому, когда она снова увидела его, её настроение поднялось. На мгновение ей даже показалось, что у неё за спиной выросли крылья. Ей захотелось сорваться с места и побежать туда, к нему, но она вовремя вспомнила, что рядом с ней стоял Норман. Он крепко держал её за руку, не давая ей отойти слишком далеко. Он всегда так делал, если они выходили куда-то вдвоём. Поэтому ей пришлось сдержать этот порыв и пойти к своей парте уже вместе с ним. Рэй поначалу не замечал её: был слишком увлечён разговором. Однако, когда она подошла достаточно близко, он всё же обратил на неё внимание. Они встретились взглядами, и он улыбнулся ей в знак приветствия; Эмма отзеркалила его улыбку. Заметивший это Норман помрачнел, крепче сжал её ладонь пальцами. Её окатило волной обжигающего холода, и оттого по всему её телу побежали неприятные мурашки. Она зябко поёжилась. — Поговорим об этом на перемене, — шепнул ей на ухо Норман, после чего отпустил её и пошёл к своему месту. Эмма закусила губу. «Вот чёрт, я влипла…» — Всё хорошо, Эмма? Что он тебе сказал? — Рэй, заметив, как сильно она побледнела после слов Нормана, обеспокоенно взглянул на неё и взял её за руку. Она дёрнулась, но после натянуто улыбнулась. — Нет-нет, ничего особенного, — отмахнулась она, присаживаясь рядом с ним за парту. Ей не хотелось впутывать во всё это ещё и его, ведь она прекрасно помнила, что Норман сделал с её родителями и сестрой. — Ты уверена? — Рэй внимательно посмотрел ей прямо в глаза. Очевидно, он не верил ей. Впрочем, это было весьма ожидаемо: Эмма совсем не умела врать, в особенности ему. И тем не менее, говорить правду она всё равно не собиралась. — Ну конечно уверена, — заверила она. Для убедительности она даже закивала головой. Он хотел сказать что-то ещё, однако в этот момент прозвенел звонок. Эмма с облегчением вздохнула и стала поспешно раскладывать учебники и тетради. Что ж, по крайней мере, одного конфликта ей избежать удалось. Однако расслабиться она не могла, ведь впереди её ждал серьёзный разговор с Норманом. И, судя по его суровому взгляду, ничего хорошего он не предвещал.

***

Эмма опасливо вжалась спиной в стену, таким образом как бы пытаясь спрятаться. Норман чуть подался вперёд, поставил руки по обе стороны от её головы так, чтобы она точно не смогла убежать. Он смотрел ей прямо в глаза, холодно, внимательно, угрожающе. От его взгляда по всему её телу бежали мурашки, а сердце начинало особенно быстро биться в груди. Она поняла, что всё совсем плохо, ещё когда он сразу после звонка потащил её в женский туалет. Он держал её грубо, совсем не так, как обычно. И выглядел он раздражённым, каким-то даже злым. Она никогда не видела его таким. Раньше, если он злился, то просто мрачно смотрел на неё, иногда мог пригрозить, что накажет, но не более. А сейчас, казалось, он был готов даже ударить её: уж больно страшно смотрел. Эмму это пугало. Она с ужасом ждала того, что же он сделает, и готовилась к самому худшему. — Скажи, Эмма, — наконец заговорил Норман. Он говорил спокойно, но она всё равно смогла различить в его голосе лёгкие нотки металла. — Скажи, кому ты принадлежишь, Эмма? — Т-тебе… — сглотнув вставший в горле ком, шёпотом ответила Эмма. Её руки мелко задрожали от страха, и он это заметил. — Правильно, — он тонко улыбнулся и провёл ладонью по её щеке, спускаясь к шее. — Тогда объясни мне, какого чёрта ты улыбаешься другому, Эмма? — улыбка на его лице сменилась хищным оскалом, в глазах промелькнул огонёк ярости. Пальцами он сжал её подбородок, таким образом не позволяя отвести от него взгляд. Эмма снова сглотнула. Она понимала, что своим страхом лишь сильнее раззадоривает его, но ничего не могла с собой поделать. Сохранять хладнокровие в сложившейся ситуации было попросту невозможно, и потому она совсем не могла сдерживать эмоции. Однако, несмотря на всё это, она решила хотя бы попытаться успокоить его. Всё же, злой Норман был способен на любые зверства, а ей не хотелось, чтобы он кому-нибудь навредил. В том числе и ей самой. — …Прости… — наконец собравшись с духом, прошептала Эмма. Она виновато опустила глаза и закусила губу, как бы показывая, что правда раскаивается. — Я… Я больше не буду так делать… — Ну конечно не будешь. После сегодняшней ночи у тебя другого выбора и не останется, — Норман вдруг звонко рассмеялся, из-за чего она вздрогнула. Его гнев сменился на милость даже слишком внезапно, она совсем такого не ожидала. Впрочем, это же Норман. — Хорошо, я прощу тебя, если ты докажешь мне свою верность, — уже более серьёзно сказал он и заглянул ей в глаза. Его взгляд ясно давал понять, чего он от неё хочет. Поцелуй. Эмма стиснула зубы и медленно обхватила его шею дрожащими руками. Не то чтобы ей хотелось с ним целоваться, но ничего другого ей просто не оставалось. Для Нормана поцелуй — самое лучшее доказательство верности, и она прекрасно об этом знала. Поэтому, превозмогая нарастающее отвращение, она прижалась к нему и нерешительно накрыла его губы своими. Он тут же ответил, обхватив её талию руками. Целовал он жадно, настойчиво, требовательно. Он всегда так делал, но в этот раз был особенно страстным. Сегодня он даже не позволял ей отстраниться, наоборот, крепко удерживал, не давая разорвать поцелуй. Впрочем, Эмма и не пыталась как-то сопротивляться: понимала, что бесполезно. Она просто прижималась к нему, обнимая его за шею, и ждала, когда всё закончится. Иногда она гладила его по плечам или запускала одну руку ему в волосы: ему такое нравилось. Она перебирала белоснежные пряди тонкими пальцами, игралась с ними, иной раз даже легонько сжимала. Когда она делала так, Норман негромко стонал сквозь поцелуй. Для неё это было знаком того, что он доволен, и потому она продолжала. Когда воздуха стало совсем не хватать, он наконец отстранился. Эмма глубоко вдохнула, пытаясь восстановить дыхание, сделала нерешительный шаг назад. Из-за нехватки кислорода у неё кружилась голова, и потому она придерживалась за Нормана, чтобы не упасть. Он, в свою очередь, не спешил отпускать её. Напротив, по-прежнему обнимал за талию, разглядывал. Эмма не видела его лица, потому что перед глазами всё расплывалось, но даже не сомневалась, что сейчас он улыбался. — Хорошая девочка, — спустя пару минут молчания произнёс Норман. Его удовлетворённый тон лишь подтвердил её догадку: он всегда улыбался, когда был доволен. — Ну что же, ты прощена, Эмма. Но учти: в следующий раз ты так легко не отделаешься, — он нежно погладил её по щеке и наконец отпустил, после чего неспешно направился к выходу. — Увидимся в классе. Не опаздывай. Как только за ним закрылась дверь, Эмма с облегчением выдохнула и съехала вниз по стене. Прикрыв глаза, она прижалась виском к холодной плитке и обхватила себя руками. Несколько минут она просто сидела, переводя дыхание. Её сердце всё ещё гулко стучало в груди, отдаваясь неприятной пульсацией в висках. Она по-прежнему чувствовала себя нехорошо после долгого поцелуя, однако всё равно была рада, ведь Норман наконец-то ушёл. Только вот радость её в одно мгновение сменилась настоящим животным ужасом, когда в голову ударила одна мысль. Внутри всё похолодело, руки снова затряслись. Сердцебиение, только-только начавшее успокаиваться, вновь участилось в несколько раз. Она наконец поняла, что приготовил ей Норман.

***

Весь остаток дня прошёл для Эммы как в тумане. Всё время она думала о том, что будет с ней этим вечером. Она пыталась отвлечься, развеется, но всё равно рано или поздно возвращалась к мыслям о сегодняшней ночи. Она переживала. Каждый раз, когда она представляла Нормана, опасно нависающего над ней сверху, у неё внутри всё сжималось. Иногда ей даже казалось, что она физически ощущала боль внизу живота. Она старалась не думать об этом, переключиться на что-то другое, но у неё попросту не получалось. Всё равно рано или поздно она приходила к мысли, что сегодня ей придётся лишиться девственности с Норманом. Осознание того, что её первый раз будет происходить именно с ним, пугало, нет, приводило её в дичайший ужас. Ещё хуже было осознавать, что она ничего не могла сделать. Норман — демон, и потому он в разы сильнее, чем она. От него зависела её жизнь, и потому она не имела права отказывать ему. Поэтому всё, что ей оставалось, — это смириться и отдаться ему, когда настанет время. Только вот мириться она не хотела. Сейчас, лёжа в своей постели, Эмма размышляла над тем, какие у неё есть варианты. И чем дольше она думала, тем больше убеждалась: никаких. Она не могла убежать, не могла отказаться, не могла даже просто ударить его. Норман не оставил ей ни единого выхода, ещё когда впервые привёл в эту комнату. Ещё тогда он ясно дал ей понять: любое сопротивление бесполезно и будет чревато последствиями. Поэтому, хотела она того или нет, но смириться ей просто пришлось. В конце концов, она ведь не сумасшедшая, чтобы идти против демона. Да и что она, обычный человек, могла ему противопоставить? Она была сильной, но он сильнее. Она была умной, но он умнее. Это не Рэй или Оливер, которых она легко побеждала в любой драке, это, чёрт возьми, самый настоящий Дьявол, чудовище, прибывшее прямо из Ада. Он смог запросто убить её родителей и подстроить всё как несчастный случай, и она боялась даже представить, что случится с ней, если она посмеет противиться ему. Вот ей и оставалось только смиренно ждать, когда же он наконец придёт к ней. А он, как назло, всё не приходил. Эмму уже начинало это напрягать. Он будто специально тянул время, чтобы её понервировать. Знал ведь, что она боится, гад. Она старалась этого не показывать, но Норман, как демон, всё равно чувствовал её эмоции. Он хорошо считывал, что она испытывала в тот или иной момент, и потому умело манипулировал ею. А она, как наивная дурочка, каждый раз велась, потому что понятия не имела, когда он играет, а когда говорит серьёзно. Наверное, за это она ненавидела его больше всего. И сейчас она точно так же, как и всегда, злилась на него, ведь он опять ею манипулировал. Она почти не сомневалась, что он специально не приходит к ней так долго, потому что других причин не идти у него попросту не было. Но с другой стороны, это даже хорошо. В конце концов, она могла хоть немного побыть одна, подумать о том, что ей делать. Ведь если всё правда так, как она поняла, то ей нужно хорошо подготовиться. Потому что в первую очередь зависело от неё, понравится Норману или нет. И желательно, чтобы понравилось, ведь иначе ей будет плохо. Пока Эмма размышляла над всем этим, в коридоре раздались неспешные шаги. Как только она услышала их, сразу же приняла сидячее положение. По телу прошлась лёгкая дрожь, сердце забилось быстрее. Норман наконец-то шёл к ней. Значит, это совсем скоро начнётся. «Так, Эмма, соберись… Всё будет хорошо, если ты постараешься, он останется доволен…» — пока он шёл, Эмма пыталась себя успокоить. Получалось, мягко говоря, плохо. Унять дрожь в руках всё никак не удавалось, как и бешеное сердцебиение. — Хэй, Эмма, — в этот момент дверь отворилась, и в комнату заглянул Норман. Выглядел он на удивление довольным. — Заждалась? — ласково протянул он и прошёл внутрь. — Ну ещё бы, — Эмма хмыкнула, стараясь таким образом скрыть нарастающее волнение. Не получилось: дрогнувший голос выдал её с потрохами. Норман беззлобно усмехнулся и присел рядом с ней. — Какая недотрога, — промурлыкал он и медленно провёл ладонью по её бедру. Она вздрогнула. Гладил он непривычно нежно, осторожно, без напора. В какой-то степени это было даже приятно. Однако Эмма понимала, что ничего хорошего её дальше не ждёт, и потому совсем не могла расслабиться. Наоборот, она лишь сильнее напрягалась от каждого его прикосновения. А он, чувствуя это, продолжал. При этом он неотрывно смотрел на неё, наблюдал за реакциями. И улыбался. Надменно, ядовито, угрожающе. Он чувствовал своё превосходство над ней, знал, что она целиком и полностью зависит от него. И Эмма тоже знала. Именно поэтому сейчас она ощущала себя слабой, беспомощной и беззащитной зверюшкой, которой не посчастливилось попасть в лапы к хищному зверю. Она загнана в угол, поймана в ловушку, из которой ей уже не выбраться. Ей суждено быть съеденной. Норман в какой-то момент зашёл дальше и залез рукой под платье. Эмма вздрогнула, и по всему её телу пробежались неприятные мурашки. Невольно она вжалась спиной в спинку кровати, пытаясь спрятаться. Такая реакция вызвала у него усмешку, но гладить он всё же не перестал. Напротив, вместо этого он легонько провёл ногтями по бедру, оставляя на коже небольшие царапинки. Эмма зажмурилась, закусила губу. Это было не больно, но неприятно. — Да ладно тебе, я же не делаю больно, — заметив, как исказилось её лицо, Норман усмехнулся. Второй рукой он провёл по её щеке, убирая выбившуюся рыжую прядь. — П-прекрати… — прошептала она. Она старалась держать себя в руках, но это слово само непроизвольно слетело с её уст. — Но я не хочу, — он чуть сжал её бедро, вновь впиваясь в кожу ногтями. Вторую руку он запустил ей в волосы, став неспешно перебирать их. Эмма стиснула зубы и стала осторожно развязывать корсет. Она понимала, что в этой ситуации лучше ему подчиниться. — Хорошая девочка, — Норман удовлетворённо улыбнулся и нежно погладил её, после чего пересадил к себе на колени. Она неуютно поёжилась, но всё же продолжила развязывать корсет. Пальцы по-прежнему дрожали, и потому сделать это было проблематично. Она с трудом могла зацепить шнурок, а если у неё и получалось, то он очень быстро выскальзывал. Иной раз она даже тихо ругалась, если случайно выпускала шнурок из рук. Заметив, что ей тяжело, Норман усмехнулся и завёл свободную руку ей за спину. С его помощью развязать корсет удалось гораздо быстрее, и потому вскоре платье съехало вниз, обнажая аккуратную грудь. Она была скрыта бюстгальтером, однако это ничуть не помешало ему разглядеть её. Он с неприкрытым восхищением осматривал её, иногда даже гладил. Когда он надавливал на сосок сквозь ткань бюстгальтера, Эмма негромко выдыхала. Каждое его прикосновение отдавалось болезненной волной электротока по всему телу, особенно, когда он трогал грудь. Он делал это с особой осторожностью, словно боялся навредить. Сжимал нежно, мягко, совсем не грубо. Невольно Эмма даже поддалась его ласкам, прижалась к нему и обхватила руками плечи. Однако нежность в одно мгновение сменилась грубостью. Когда Эмма прильнула к нему, Норман вдруг резко впился губами в её шею. Она из-за этого вздрогнула, непривычно громко выдохнула и вцепилась пальцами в его плечи. Всё её тело задрожало, в ушах гулко застучало сердце. Он усмехнулся и погладил её по талии, после чего стал покрывать шею настойчивыми поцелуями. Он целовал быстро, но требовательно. Иногда он задерживался в каком-то одном месте, чтобы оставить красный след — свою метку. В такие моменты Эмма закусывала губу, впивалась в его одежду пальцами и мелко подрагивала. Она надеялась, что засосами всё и ограничится, однако потом он начал кусать. Он больно вгрызался зубами в кожу, оставляя на ней уродливые ранки. Иногда он даже кусал до крови, а потом эту же кровь слизывал. Каждый раз, когда он оставлял на её теле новый кровоточащий укус, Эмма едва слышно всхлипывала и сильнее сжимала его одежду. Ему, судя по всему, это нравилось, потому как прекращать он даже не собирался. Наоборот, он продолжал покрывать её тело отметинами. Руками он по-прежнему гладил её по груди и рёбрам, изредка спускаясь к животу. Наконец оторвавшись от шеи, Норман облизнул губы, на которых остались капельки крови, и заглянул Эмме в лицо. По её щекам текли жгучие слёзы, которые она была не в силах остановить. Она просто сидела у него на коленях, мелко дрожа и цепляясь пальцами за его рубашку, и часто всхлипывала. Её вид, похоже, ещё больше возбудил его, потому как в его взгляде промелькнул странный огонёк. Она это заметила, и ей это совсем не понравилось. — Ты такая красивая, когда плачешь, Эмма… — с придыханием прошептал Норман и медленно, растягивая момент, провёл ладонью по её мокрой щеке. После он вдруг прильнул к ней губами и стал слизывать дорожку из слёз. Эмма зажмурилась. — …Больно… — лишь негромко прошептала она. — А вот так больно? — он чуть надавил на один из укусов, из-за чего она болезненно поморщилась. — Б-больно… Норман тихо посмеялся и надавил сильнее, прежде чем прекратить. — Мне нравится видеть тебя такой, Эмма, — наклонившись к самому её уху, прошептал он. По всему телу Эммы побежали мурашки. — Но, знаешь, я хочу от тебя большего, — он отстранился от неё и тонко улыбнулся. Было очевидно, о чём именно он говорил. Она закусила губу и дрожащими руками стала стягивать платье. Закончив, она отбросила его в сторону и устроилась у Нормана между ног. Несколько секунд она сидела, не решаясь сделать что-либо, но потом потянулась рукой к ширинке, чтобы её расстегнуть. Он всё время внимательно наблюдал за ней, буквально не спускал с неё глаз. Из-за того, что он надменно смотрел на неё сверху вниз, она чувствовала себя некомфортно. Ей и так было неловко заниматься подобным, а тут ещё и он со своим взглядом свысока. Но поделать она ничего не могла: если он приказал, то надо выполнять. Даже если ей самой это не нравится. С ширинкой тоже возникли трудности. Пальцы по-прежнему не слушались её, и потому Эмма вновь не могла её подцепить. Ей пришлось возиться несколько минут, прежде чем она наконец смогла стянуть с Нормана брюки вместе с нижним бельём. После этого она снова замерла, глядя на его член. Он был даже слишком большим, особенно для такой неопытной девушки, как она. Она даже не представляла, как будет брать его, ведь совсем не знала, как вообще это делать правильно. Она боялась даже подумать о том, какое количество спермы может выделиться у такого огромного члена. Но самое страшное даже не это. Страшнее всего то, что она должна будет всё это проглотить. Её начинало мелко трясти лишь от одной только мысли о том, что ей придётся глотать его сперму. А Норман, будто чувствуя её страх, издевался. — Я хочу, чтобы ты взяла его весь, — сказал он, погладив её одной рукой по щеке. Второй он провёл по местам укусов, заставляя её вздрогнуть. — В-весь? — Эмма широко распахнула глаза и с ужасом посмотрела на него. Это ведь ещё хуже, чем она думала. — Да, весь, — он утвердительно кивнул, не переставая надменно улыбаться. Она закусила губу, но спорить не стала. Лишь покорно поддалась вперёд и стала искать удобное как для себя, так и для него положения. Сделать это оказалось сложнее, чем она предполагала. Член у Нормана был действительно большой, и поэтому она не знала совершенно, с какой стороны к нему подступиться. Несколько раз она даже пыталась взять его, но каждая такая попытка заканчивалась тем, что она отстранялась, чтобы прокашляться или проблеваться. Когда она делала так, Норман с усмешкой наблюдал за ней. Иной раз он даже смеялся, если у неё совсем ничего не получалось. Её это раздражало. Чем дольше она находилась рядом с ним в одной комнате, тем сильнее ей хотелось плюнуть ему в лицо. Или ударить. Но она не могла, потому что понимала, что это чревато последствиями. Поэтому каждый раз, когда накатывала очередная волна гнева, она подавляла её и продолжала пытаться взять член в рот. Спустя с десяток неудачных попыток у неё всё-таки получилось. Она наконец-то нашла такое положение, в котором и ей было удобно, и Норману приятно. Правда, взять член в рот с первого раза не вышло, но и это она всё же смогла. Она облизывала неумело, часто сглатывала слюну и морщилась от неприятных ощущений, но всё же старалась. Периодически она поглядывала на Нормана, проверяя его реакцию. Судя по довольному выражению его лица и сладким стонам, ему нравилось. Он гладил её по волосам и хвалил, говорил, что она хорошая девочка. Слушая его, она понимала, что делает всё правильно, а потому продолжала. Иногда она и сама негромко стонала, потому что пальцами второй руки он надавливал на места укусов. Порой он делал это настолько больно, что на её глазах проступали слёзы. Тогда он смахивал их большими пальцами, а затем слизывал. Когда Эмма в последний раз надавила языком на головку, Норман вдруг отстранил её от себя и поменял с ней положение, из-за чего оказался сверху. Это произошло настолько неожиданно, что она даже удивилась. — Наполнить тебя я хочу иным способом, — объяснил он, мягко улыбнувшись. Эмма закусила губу. Ну конечно, ей стоило ожидать подобного. — А ты что думаешь об этом, Эмма? — вдруг спросил он и погладил её по груди. — А у меня есть другой выбор? — она выдохнула и откинулась на подушку. — Нет. Но мне интересно узнать твоё мнение. Эмма стиснула зубы и крепко вцепилась пальцами в простыню. Очень хотелось сказать, что ей будет неприятно, но вместо этого она лишь выдавила: — …Я думаю, что мне будет приятно. — Правда? — видимо, её слова прозвучали достаточно убедительно, потому как он удовлетворённо улыбнулся. Мысленно она с облегчением вздохнула. Пронесло. — Тогда расскажи мне, чего ты хочешь, Эмма, — наклонившись к её лицу, прошептал он ей в самые губы. — Я… — Эмма тихо выдохнула, и её щёки покрылись пунцовым румянцем. Ей было стыдно говорить такие развратные вещи, но ничего другого не оставалось. Она должна потакать Норману. — Я хочу чувствовать тебя внутри… — Продолжай, — промурлыкал Норман, поглаживая её по груди, рёбрам и животу. — Я хочу чувствовать тебя глубоко, хочу ощущать, как твоя сперма разливается по моему телу… — она глубоко вздохнула и прикрыла глаза, поддаваясь его ласкам. Руками она обхватила его плечи и стала поглаживать их. — Чего ещё ты хочешь? — он чуть приподнял её и завёл одну руку ей за спину. Нащупав застёжку бюстгальтера, он ловко расстегнул его и начал стягивать. — Я хочу… Хочу… — она сильнее прикусила губу, и её лицо ещё больше покраснело от стыда. Она никому и никогда не говорила подобных вещей, и потому сейчас особенно смущалась. — …Я хочу, чтобы сегодня ты имел меня во всех возможных позах… Хочу, чтобы оттрахал меня как самую последнюю суку… — Мне нравится, когда ты говоришь такие грязные вещи, — Норман тихо посмеялся и, отбросив лифчик сторону, прильнул губами к её груди. Эмма протяжно простонала и запрокинула голову назад, запустив одну руку в его волосы. Она гладила его по голове, перебирала непослушные пряди пальцами и легонько сжимала их, пока он покрывал поцелуями её грудь. Иногда он впивался в неё губами, оставляя яркие засосы, из-за чего она стонала чуть громче. Его ласки были действительно приятными, и любая другая девушка на её месте наверняка с удовольствием отдалась бы ему, но только не Эмма. Она чувствовала и видела надменность в каждом его взгляде, в каждой улыбке, в каждом движении, и потому совсем не могла абстрагироваться. Она знала, что для него это всё игра. Ему плевать на её чувства, он всего лишь удовлетворял свои потребности и желания. А до того, чего хотела она, ему и дела не было. Она — просто кукла, которую он выбросит на помойку, когда она ему надоест. А до того дня она, как певчая птичка, должна развлекать и ублажать его. Оторвавшись, наконец, от её груди, Норман снова приблизился к её лицу и погладил по щеке, убирая прилипшую ко лбу рыжую прядь. Эмма выдохнула и чуть приподнялась на локтях, робко коснулась своими губами его. Он тут же затянул её в поцелуй, не желая более ждать. Второй рукой он медленно провёл по её хрупкому телу и, остановившись внизу живота, погладил. Она тихо простонала сквозь поцелуй, вцепилась пальцами в его одежду. Он улыбнулся и продолжил, постепенно спускаясь ниже. Когда он добрался до нижнего белья, то на секунду остановился, однако потом продолжил. Забравшись под бельё, он медленно провёл ладонью по промежности и ввёл в неё один палец. В этот момент Эмму как током ударило. Она мелко задрожала, вцепилась ногтями в его плечи так, что пальцы заболели. Норман усмехнулся сквозь поцелуй и начал медленно двигать пальцем внутри неё. Когда он задевал особенно чувствительные точки, Эмма вздрагивала и болезненно стонала. В такие моменты ей казалось, будто ей под кожу запустили сотни тысяч маленьких острых иголочек. А он, гад, будто специально искал именно эти зоны и давил именно на них. Словно проверял, где ей особенно больно. — Ну что, готова, плакса? — наконец отстранившись от её губ, спросил Норман. В его голосе слышалась насмешка, однако Эмма не обратила на это внимание: ей было слишком больно. — У-угу… — она лишь коротко кивнула. Нет, она не готова. Ни черта не готова. То, что происходило дальше, она помнила с трудом. Когда Норман вошёл в неё, она почувствовала острую боль внизу живота, а потом перед её глазами всё потемнело. Она ничего не видела, лишь ощущала, как он двигается внутри, как по внутренней стороне бедра течёт кровь, как бешено колотится в груди сердце. В тот момент ей казалось, что её разрывают на сотни тысяч маленьких кусочков. Она кусала губы до крови, впивалась ногтями в кожу Нормана и молила его быть помедленнее, но ничего из этого не помогало. Невыносимая боль, за считанные секунды заполнившая каждую клеточку её тела, по-прежнему разъедала её изнутри, сводила с ума. Тогда ей хотелось кричать, но голос её не слушался. Тогда ей хотелось плакать, но слёзы, казалось, закончились. Всё, что она могла сделать, — это умолять его замедлиться хотя бы немного. Не помнила она и того, как всё закончилось. Просто в какой-то момент она перестала чувствовать Нормана внутри, а вместе с тем и острую боль внизу живота. Тогда она расслабилась, обмякла на кровати и наконец-то закрыла глаза. Она не делала почти ничего, но всё равно невероятно вымоталась, и потому сейчас ей хотелось спать. Хотелось провалиться в глубокий сон без сновидений, чтобы хоть и ненадолго, но забыть о произошедшем. Спасительная дремота накрыла её как раз вовремя. Она укрыла её тёплым пуховым одеялом, окутала с ног до головы. Это было настолько приятно, что Эмма совсем не могла, да и не хотела ей сопротивляться. Поэтому совсем скоро она провалилась в долгожданный сон. — Спокойной ночи, Эмма, — это было последним, что она услышала перед тем, как окончательно погрузиться в темноту.