Ты до сих пор звучишь как песня

Дверь закрывается, и они одни в лучшей комнате для гостей, которую может предоставить Башня Кои. Обнаружение закопанного архива заняло очень мало времени. Чтение спрятанных бумаг заняло гораздо больше времени, уничтожая любую возможность надлежащего времени ужина. Они закончили далеко за девять часов. Лань Ванцзи отвернулся от двери, ожидая, что Вэй Ин будет ждать, готовый к разговору и утешению, но за то короткое время, что Лань Ванцзи был занят распусканием слуг, Вэй Ин сел за стол. Кажется, он осматривает каждую часть письменного набора, берет кисть и кладет ее, пододвигает туда-сюда, поворачивает чернильный камень так, чтобы он находился дальше от края, его руки беспокойны и постоянно заняты. Его лицо пустое, рассеянное. - Вэй Ин, - говорит Лань Ванцзи. - Она дешевая, - говорит Вэй Ин, снова беря кисть и глядя на нее так, как будто это что-то важное. - Ни разу не качественная. Не думаешь ли ты, что Орден Цзинь мог купить что-то получше, Лань Чжань? Я имею в виду, в чем смысл? Некоторые лампы мерцают, словно их сбивает порыв ветра, но все окна закрыты от ночного бриза. Некоторые лампы борются. Несколько гаснут. - Какой смысл покрывать стол позолотой, если кисть дерьмовая? Разве письменный стол не нужен для того, чтобы писать? Одна за другой лампы сдаются, пока не остается только одна. Яркие поверхности внезапно растворяются во мраке, и Лань Ванцзи немного расслабляется. Он не осознавал, что свет его слепил, пока он не оказался в полумраке. Лань Ванцзи садится на край кровати и тут же проваливается в невероятную мягкость матрасов, так что ему приходится коротко и неуклюже махать руками, чтобы остаться в вертикальном положении. Он бросает на кровать уважительный взгляд, когда восстанавливает самообладание. Он не будет недооценивать это снова. Его утешает тот факт, что он, по крайней мере, заставил Вэй Ина улыбнуться, но когда он смотрит через комнату, Вэй Ин смотрит на столешницу, и хотя его лицо находится в тени, не похоже на то, что он улыбается. Лань Ванцзи слышит, как он постукивает кончиком кисточки по столешнице, тук, тук, тук. - Я должен злиться, - Вэй Ин говорит таким тоном, словно не может решить, вопрос это или нет. - У Вэй Ина есть веская причина злиться, - отвечает Лань Ванцзи. - Я должен быть очень зол, - говорит Вэй Ин. В кисти возникла небольшая трещина и постукивание прекращается. - Я должен заколоть Цзинь Гуаншаня очень острым ножом, чтобы смотреть, как он медленно умирает, - говорит Вэй Ин после паузы. - Молодая госпожа Вэнь сообщает, что Цзинь Гуанъяо может продержаться еще один день, - отзывается Лань Ванцзи. - Значит, Не Хуайсан сможет смотреть на него еще один день, - говорит Вэй Ин. - Я не уверен, что это хорошо для них обоих. Не мог ли Не Хуайсан снова ударить его, чуть дальше? Или уступить очередь Вэнь Цин? - Вэй Ин может нанести удар Цзинь Гуаншаню, если захочет, - отмечает Лань Ванцзи. Никто бы не спорил, если бы Вэй Ин решил сделать это в отместку за смерть своих родителей. Вэй Ин скользит по нему взглядом, пристальным и оценивающим взглядом, несмотря на его беспокойные руки. - Думаешь, мне следует его заколоть? - спросил он. Лань Ванцзи колеблется. - Это то, о чем я думал, - говорит Вэй Ин. Он оглядывается на стол. - Цзинь Гуаншань, Цзинь Гуаншань, что с тобой делать… — шепчет он. - Так много всего натворил тайком… он такой… такой… - Злой человек, - говорит Лань Ванцзи. - Да, - немедленно говорит Вэй Ин. - Только не злюсь на него. Меня ужасно тошнит после прочтения всего этого. Наконец он кладет сломанную кисть и складывает руки. - Мне всегда было интересно, что это за чудовище, сумевшее убить обоих моих родителей, а затем просто исчезнуть. Я имею в виду, это должна быть, по крайней мере, местная легенда, но больше ничего о таком монстре не было слышно… — говорит он будничным тоном, как будто они обсуждают погоду. Последняя лампа мерцает низко, очень слабо. - Цзинь Гуаншань и Вэнь Жохань сговорились, оба послали заклинателей, - сказал Лань Ванцзи. - Потребовались тайные отряды двух Орденов, чтобы победить твою мать. Вэй Ин делает паузу. Свет лампы мал, но спокоен. - Мне нравится такая формулировка, - говорит он. - Спасибо, Лань Чжань. Вэй Ин кивает сам себе. - Так что же делать? — снова спрашивает он, но на этот раз он задает настоящий вопрос и смотрит на Лань Ванцзи так, будто у него есть ответ. - Какое подходящее наказание для такого человека, как Цзинь Гуаншань? Лань Ванцзи знает как наказывать, по крайней мере, теоретически. Он научился этому, сидя на дядиных коленях. - "Чтобы наказание было значимым, оно должно затронуть что-то важное для преступника, будь то его жизнь, его личность, его деньги, его семью, его репутацию… Что-то, что вызовет сожаление, если не раскаяние," - цитирует он слова из прошлого. - Цзинь Гуаншань, конечно, заботится о деньгах, но на самом деле это деньги Ордена, не так ли, не его личные? В любом случае, я не хочу никаких денег от Ордена Цзинь… Я не хочу наносить ему удар, я не хочу подходить к нему достаточно близко, чтобы нанести ему удар. Просить Цзиньских старейшин о его казни кажется каким-то легким путем, как будто мне плевать на сыновний долг… — бормочет Вэй Ин почти про себя. - Цюань Сун казнен, — мягко говорит Лань Ванцзи. - И он сделал гораздо меньше, чем Цзинь Гуаншань. - Цюань Сун убил своего двоюродного брата и напал на Янь Кун… Как ты думаешь, Лань Чжань, лучше или хуже то, что Цзинь Гуаншань заставил других людей совершать преступления вместо него? — спрашивает Вэй Ин. - Хуже, - твердо сказал Лань Ванцзи. - Но Цзинь Гуаншань также нападал на женщин, лично. - О, да, их много... - бормочет Вэй Ин. Он снова чертит фигуры на поверхности стола. Наконец он кивает и встает. - Тогда должна быть публичная казнь, - он говорит. Он кажется усталым. - Вот что я попрошу у старейшин Цзинь. Я не могу придумать ничего более подходящего, и это не моя компетенция. Я не знаю, есть ли что-то, что могло бы заставить Цзинь Гуаншаня на самом деле почувствовать сожаление или раскаяние, если только его член не отвалился. - Вот, - говорит Лань Ванцзи. - Лань Чжань! - ахает Вэй Ин. Он выглядит внезапно довольным. Две лампы вспыхивают. - Это должно быть возможно, - отмечает Лань Ванцзи. - Если уж Вэй Ин смог исцелить Вэнь Цюнлиня… - Я определенно могу покалечить член Цзинь Гуаншаня, определенно, но смогу ли я заставить его отвалиться? Вот в чем вопрос! - восклицает Вэй Ин. Его лицо просветлело. - Ты такой плохой человек, Лань Чжань! - Я уйду в уединение, - говорит Лань Ванцзи. - После. - Я пойду с тобой, - говорит Вэй Ин. - Я могу придумать как минимум пять правил Лань, над которыми нам нужно будет поразмыслить, и это не считая того, что касается прелюбодеяния. Лань Ванцзи смотрит на него. Вэй Ин вздыхает. - Значит, шесть! - говорит он и предостерегающе цокает языком. Он смотрит на Лань Ванцзи, и постепенно веселье с его лица исчезает, и он выглядит усталым, очень усталым. - Лань Чжань, Лань Чжань! - говорит он и беспомощно качает головой. - Я здесь, - говорит Лань Ванцзи и раскрывает объятия, чтобы продемонстрировать это. Внезапно у Лань Ванцзи на коленях оказывается Вэй Ин. У Лань Ванцзи впечатляющая сила верхней части тела, но она имеет ограниченное применение на неустойчивой поверхности. Он падает назад, и Вэй Ин падает вместе с ним, даже не подняв головы. Лань Ванцзи кряхтит, когда Вэй Ин ложится ему на грудь, а затем усаживается поудобнее. Они лежат в ложбине из мягких стеганых одеял кремового и золотого цвета, вдавленных в тканевые долины высотой с плечо Вэй Ина, и когда Лань Ванцзи смотрит вниз, один темный глаз смотрит на него так близко, что Лань Ванцзи может сосчитать ресницы Вэй Ина. Двести тридцать шесть. - Цзинь Гуаншань помог Вэнь Жоханю убить моих родителей, - проговаривает Вэй Ин. Его дыхание согревает ключицу Лань Ванцзи. Его голос плоский. - Да, - говорит Лань Ванцзи. Он тихо напевает случайные ноты и гладит Вэй Ина, чтобы утешить. Такой способ кажется ему подходящим. - Я действительно не помню своих родителей. Они как история, которую кто-то когда-то рассказал мне. Мне грустно, что история закончилась, но трудно поверить, что это имеет какое-то отношение ко мне. Значит ли это, что я плохой сын, Лань Чжань? - Нет, - говорит Лань Ванцзи и начинает тихонько напевать старую песенку, детскую колыбельную. - Теперь я речной дух, - мягко, почти смущенно говорит Вэй Ин. - Я могу утопить его там, где он стоит. Я могу найти достаточно воды для этого, даже здесь! Я могу удавить его собственной слюной. Это то, что я хотел бы сделать, если бы кто-нибудь когда-нибудь причинил тебе вред, но… - Смерть кажется недостаточной для Цзинь Гуаншаня, — говорит Лань Ванцзи. - Да! Да, это так… - Орден Цзинь будет решать о своих собственных наказаниях, — говорит Лань Ванцзи. - Мадам Цзинь не любит своего мужа, ни тем более его выходки. Но наказание Вэй Ина причинит Цзинь Гуаншаню больше боли, чем что-либо еще. Лань Ванцзи чувствует, как тело Вэй Ина немного расслабляется, поэтому он решает рисовать магкими ладонями круги на спине своего мужа. Похоже это оказывается эффективным. Лань Ванцзи доволен. Он вытягивает голову, чтобы как следует разглядеть Вэй Ина. Вэй Ин выглядит изможденным. Он должен готовиться ко сну. - Волосы? - спрашивает он и дотрагивается до макушки Вэй Ина. Вэй Ин кивает. Это неудобная поза, чтобы снять украшения с волос Вэй Ина, но Лань Ванцзи справится. Теперь он может расчесать волосы мужа. — Ну конечно, у тебя есть расческа, - смеется Вэй Ин, отодвигаясь назад после того, как Лань Ванцзи закончил рыться в своем рукаве. — А зубных щеток у тебя нечаянно нет? — Мгм, — говорит Лань Ванцзи. Чистота важна, и в прошлый раз, когда его попросили о таких вещах, он был недостаточно подготовлен. Это больше не повторится. Он распутывает небольшой колтун, затем расчесывает волосы Вэй Ина по всей длине. - Это так мило, - Вэй Ин говорит с тихим выдохом. - Лань Чжань, ты так добр ко мне. Лань Ванцзи не отвечает. Он не чувствует, что поступает как-то добродетельно. Ему кажется, что он начинает эгоистично предаваться каждому желанию, которое сохранилось в одиночестве его сердца, подобно янтарю. - Завтра, - говорит Вэй Ин, сонный под руками Лань Ванцзи. - Завтра я заставлю член Цзинь Гуаншаня отвалиться. - Завтра, - соглашается Лань Ванцзи и медленно расчесывает волосы мужа в тихой комнате, наполнившейся звуками сонного дыхания.