Надежда умирает последней.

Будучи дома, девушка, закрыв за собой дверь, неуверенно сползла по двери, смотря вперёд, погружаясь с головой в свои мысли. Для неё было совершено не очевидно, коим образом Адриан заметил то, что она что-то скрывает и что настроена она к нему не агрессивно. Ведь по сути их отношения после того, как он повысил на неё голос, вполне могли снова сойти на дно, но, как оказалось, нет. Либо же сегодня это изменится, чего брюнетка безумно боялась, но старалась утихомирить свои мысли и не поддаваться нарастающей с каждым разом панике. Поднявшись с пола и разувшись, Маринетт неспешно переставляла ноги, поднимаясь по лестнице в свою комнату, где уже села за стол, выдвигая ящики в поисках скетчбука. Наконец его найдя, Дюпен-Чен тяжело вздохнула, начиная делать зарисовки к эскизам, которые в дальнейшем она должна будет показать начальству. Она уже словно сошла с ума со всем тем, что происходит в её жизни, позабыв и о работе, и о том, что она может запросто её лишиться, если не поторопится. Однако девушке тяжело давались эти костюмы, ведь мысли были совершенно не о том, о чём надо, рука то и дело дрожала, делая на листе корявые и неаккуратные линии, а раздражение от того, что уже сотый вырванный лист летел на пол, было всё больше и больше, ведь у брюнетки совершенно ничего не выходило. В очередной раз выкидывая неудачный эскиз, Мари сбивалась со счёта, в который раз она перерисовывает - ей абсолютно ничего не нравилось. По итогу сидела она над пустым, но таким ненавистным листом, прожигая его раздражённым и уставшим взглядом. Решив посмотреть на время, Дюпен-Чен поняла, что уже в край опаздывает на встречу, которую ей назначил Адриан и с её стороны непунктуальность - это ещё большее неуважение к нему, если учитывать то, что произошло утром. Быстро собравшись и убедившись, что Маринетт ничего не забыла, девушка буквально выбежала из дома по направлению в парк, всё-таки успев на встречу. Увидев знакомый силуэт возле лавки, синевласка с облегчением выдохнула, понимая, что она успела вовремя. Однако всё же по-прежнему было неловко, что она имела совесть опаздывать, когда он и так решился пойти ей навстречу. — Привет, - совершенно неуверенно поздоровалась Дюпен-Чен, по-прежнему задыхаясь от только что проделанной пробежки. — Извини, что... Опоздала. Я не заметила, как пролетело время, с этой работой... Адриан совершенно спокойно взглянул на неё, явно будучи неудивлённым. Да и злости та в его взгляде прочитать не могла, чему была безусловно рада. — Ничего, - блондин слабо качнул головой, - бывает. — Так о чём ты хотел поговорить? - в какой-то степени робко задала вопрос Маринетт, то и дело заламывая пальцы, нервничая. — Это был мой вопрос, Мари, - безэмоционально проговорил тот и эта апатия с его стороны, заставила брюнетку напрячься. Но он всё ещё продолжает называть её сокращённой формой его имени, словно всё ещё чувствует дружбу с её стороны. И где-то в глубине души она безусловно есть, но не сейчас при таких обстоятельствах. — Мы же оба прекрасно знаем, что ты что-то знаешь, но не говоришь, будто специально. Твоя провокация сегодня лишний раз это подтверждает: ты явно хотела, чтобы я дал ответ сам на эмоциях, я ведь прав? - Агрест взглянул на неё, слегка выгнув бровь. Дюпен-Чен всегда удивлялась такой проницательности её друга, его способности так точно оценивать ситуацию и принимать здравые решения. Ведь он сейчас был всё таким же спокойным, несмотря на обстоятельства. Он не был готов кричать, даже несмотря на неправоту Мари, и она была ему действительно благодарна. Под его взглядом она не продержалась долго и тут же отвела глаза от его лица, смотря на землю, словно она сейчас была самым красивым, что она видела в своей жизни. — Да, прав... - тихо произнесла та. Дюпен-Чен совершенно не хотелось это признавать, должно быть, она делала это неосознанно, но такой и была её цель изначально. Возможно, даже когда они стояли у кафе в полнейшей тишине. — И что ты хотела выяснить, Маринетт? Я отвечу, если тебя это очень интересует, - сказал Адриан, скрестив руки на груди, посматривая куда-то в бок. Девушка не знала, стоит ли говорить правду, время ли это для того, чтобы раскрывать все карты... — Я не могу сказать... - тихо сказала та, прикусив губу. — Мари, твоё молчание не сделает лучше ни мне, ни тебе. Признайся честно, я постараюсь отреагировать спокойно, если тебя волнует это, - пожал тот плечами. Синевласка взглянула на него, размышляя над ответом. — Это ведь ты убил своего отца... - эти слова она сказала чуть-ли не шёпотом, понимая, что напряжение между ними двоими нарастает. — Что?! - Агрест, кажется, пришёл в ужас, услышав подобное от той, от кого совершенно не ожидал. — Ты действительно считаешь, что я на такое способен?! — Я не считаю, Адриан, я это знаю... - вздохнула девушка. — Но ты же знаешь, что виной этому Кот Нуар! Ты ведь даже спрашивала сегодня о нём сама! Так в чём же проблема? Почему ты обвиняешь в этом меня, а, Мари?! Не молчи! - блондин не на шутку запаниковал, стоило ему услышать об отце. И хоть он и понимал, что то, что она говорит, правда, ему было страшно, что теперь она может подумать и не расскажет ли она это кому-то... — Потому что... - девушка набрала в лёгкие побольше воздуха, стараясь произнести эти два слова. — Потому что я знаю, что ты... — Что я что?! - перебил тот её, продолжая нервничать. — Замолчи и дай мне продолжить! - огрызнулась Маринетт, насупившись. Адриан тяжело выдохнул, отведя взгляд, давая собеседнице продолжить. — Я знаю, что отца убил ты, потому что ты.. Кот Нуар... Удивление Адриана невозможно было передать словами, когда он услышал это. В его голове были разнообразные мысли о том, откуда Дюпен-Чен могла знать правду, которую он так тщательно пытался скрыть, но то, что она знает его вторую личность, для него было полным поражением. Ему было даже нечего сказать и он заметил, как брюнетка растерялась, начиная нервничать и смотреть по сторонам, не желая пересекаться с его взглядом. Но Агрест не собирался оставаться в стороне, создавая немую тишину, из которой девушка точно выпутается со словами "мне пора". Необходимо было во всём разобраться и сохранить рациональность... — Откуда ты знаешь?!.. - у парня даже не находилось слов, чтобы просить что-то ещё. Он впервые чувствовал себя настолько слабым, что от самого себя же ему становилось тошно. — Я не могу сказать... - Дюпен-Чен отвела взгляд, нервно кусая губу, после чего услышав нервную усмешку в ответ. — Класс, и теперь ты собираешься молчать?! - он настолько сильно распереживался, что сарказма в его речи было слишком много. — Посмотри на меня, Маринетт. От такого строгого тона девушке становилось не по себе и она начала тяжело дышать, с трудом посмотрев в его зелёные глаза, которые сейчас казались ей отнюдь не добрыми, как то было раньше... — Скажи, я что, выгляжу, как идиот? Как клоун, над которым можно подшучивать и обсуждать его?! А? - он был настойчив, явно ожидал ответа и Дюпен-Чен еле сдерживалась, чтобы не уйти, ведь его действия её пугали. — Какого чёрта ты молчишь?! Ты за моей спиной что-то узнала и имеешь совесть не говорить об этом?! Или мне самому тебе показать?! - парень схватил её за запястье, крепко сжимая его пальцами. У Маринетт уже не хватало сил и терпения, из глаз хлынули слёзы от такого тона, от таких больных действий... У неё не было абсолютно никакого желания видеть его и связываться с ним. — Да ты сам её раскрыл, сам! - вскрикнула брюнетка, приподнимая другую руку с браслетом, который она всё это время носила с собой в кармане. — Вот! Твои инициалы! А потом в открытке я нашла твои имя и фамилию! Агрест растерялся, понимая, что только что нанёс ей какой-то чепухи, удосужился поднять руку, как то было совсем недавней ночью, когда он вновь разозлился. А ведь девушка была абсолютно права, поскольку исключительно невнимательность Адриана причастна к тому, что он раскрылся перед ней. И он так к ней относится... Юноша мало по малу начал понимать, что он опасен для общества, что его выводит самая, даже малейшая, деталь. Он застыл в оцепенении, вновь осознавая содеянное им... — Отпусти меня! - вырвала та руку. — Если ты неспособен сдерживать свой гнев, то исчезни из моей жизни, Адриан! Я ненавижу тебя! - сказав это, Маринетт совершенно не ожидала, что выкрикнет именно это, поскольку это было неправдой... Но эмоции делали своё и та быстро скрылась из поля его зрения, не желая объясняться. А вот блондин же застыл, смотря ей вслед, больше не решаясь пошевелиться. Таких больных и колящих за больное слов парню не говорил никто, но только сейчас он осознавал, насколько же это больно слышать от человека, с которым они когда-то были близки. Он абсолютно не желал ей зла, не хотел, чтобы ситуация вышла из-под контроля. Он не хотел ей причинить боли: ни физической, ни моральной. Но ему всё так вскружило голову, а разум затуманился гневом, что за словами и действиями он не следил. И по итогу.. Возможно, вполне заслуженно услышал от неё эти слова. Сев на лавку, не в силах больше стоять на ногах от такой боли, которое сейчас испытывало его сердце, отдаваясь громкими ударами, Адриан впервые за долгие семь лет ощутил на глазах мокрую дорожку, которую старательно пытался стереть. Но слёзы продолжали стекать по его щекам и, не имея сил противиться им, он всхлипнул, закрыв руками глаза... За такое долгое время он чувствовал себя жалкимч беспомощным, абсолютно никому не важным и нужным... Вся эта ситуация открыла глаза на другие вещи и Агрест не имел понятия, что делать дальше... Он был в заблуждении, замешательстве и при этом не имел под рукой так сильно нужной сейчас поддержки. От этого на душе становилось ещё хуже и всхлипы уже превратились в тихие жалобные постанывания. Впервые за долгое время сердце Адриана сумело почувствовать боль...

***

Сидя у себя в комнате возле двери на полу синевласка пыталась прийти в себя и осознать всё ею сказанное в его адрес. И сознание словно боролось само с собой, ведь она совершенно не была согласна с тем, что на эмоциях ляпнула. Не хотелось верить в то, что она сказала это Адриану - тому, кому любила и с кем очень хорошо дружила. Но простить ему то, что он поднял на неё руку и повысил голос, она не могла, учитывая то, что это было незаслуженно. Девушка всеми силами пыталась отвлечься от всего произошедшего в парке, но совершенно не выходило, ведь так или иначе в голове всплывало то, что она ему сказала: "я тебя ненавижу". Она совершенно не хотела это говорить, но оно выплеснулось само... Было больно это осознавать, но поделать ничего она не могла, абсолютно не зная, каково сейчас Коту. И, чтобы заглушить боль, девушка решила прогуляться по крышам, дабы развеяться и прогнать плохие мысли. Но, перелетая с черепицы на черепицу, абсолютно везде был вид на Париж, напоминающий о Коте Нуаре и том, как раньше они сидели на краю, обсуждая какие-то моменты из жизни или забавные битвы. Это также всё лучше проясняло то, что она произнесла сегодня, вставая огромным комом, который тянул на дно. Эти слова ей было больно услышать от Кота, в ту роковую ночь, когда она получила от него пощёчину. И она абсолютно не представляла, насколько же больно это было услышать ему, когда он действительно начинал быть искренним. Это не шло на пользу никому из них... Идя по крыше и смотря на черепицу, не желая блуждать по тропинке своих воспоминаний, брюнетка по случайности наткнулась на Кота, который стоял к ней боком, смотря на Эйфелеву башню с крыши, скрестив руки на груди. Маринетт было безумно страшно к нему подходить, но так как он не знает её личность, то она наполовину была в безопасности и постаралась подойти к нему с приветственной улыбкой. — Привет... Не ожидала тебя увидеть, ты редко патрулируешь... - нервно улыбнулась девушка, однако юноша был явно настроен иначе. — И не буду больше, - фыркнул тот, даже не смотря на собеседницу. Это она услышать не ожидала. — Что?.. - переспросила она, надеясь, что ей послышалось. — Что услышала, ЛедиБаг! Я же ненавистный тебе герой, да? Признайся, это ведь правда! - он всплёскивал руками, нервно жестикулируя. — С ч-чего ты взял?.. - запинаясь, неуверенно спрашивала юная героиня, не зная, что происходит и как ко всему этому причастна её вторая личность. — Ну как же? Той ночью, когда ты гуляла по крышам. Думаешь, я не слышал, как ты бежала, как чуть не упала с крыши?! Ты ведь ненавидишь меня! - его крик был подобен рычанию дикого зверя. Это всё ужасно ударяло по нервам ЛедиБаг. Кот Нуар, не в силах что-то сказать, снял с себя шест и с оглушающим грохотом кинул его на черепицу, отчего было ощущение, что оружие вот-вот разобьётся. Герой покинул крышу, не желая продолжать разговор, а Мари, понимая, что у неё кружится голова от всего произошедшего, повалилась на черепицу с рыданиями, где вскоре потеряла сознание.