Надежда умирает последней.

Давящая и такая томящая темнота падала пеленою на глаза, словно оставляя обжигающие отметины в виде прошлых ошибок и неисправностей. Каждая последующая отметина оставляла за собой всё более жгучий след, от которого на глазах появлялись слёзы, а губы поджимались, создавая кривую гримасу, выражающую боль, отчаяние, которые долгое время скрывались за улыбкой - мучительной, натянутой. Руки поддавались дрожи, глаза невозможно было распахнуть из-за обжигающей пелены, что не давала смотреть вокруг, затягивая в воронку прошлого, из которой невозможно было выбраться. Однако голоса в голове отдавались громким и оглушающим эхом, из-за чего хотелось вскрикнуть и жалобно простонать. Но девушка не слышала своего голоса, чувствуя себя будто немой... Ровно точно также и не ощущала своего тела, находясь будто в пустом пространстве и даже не на холодной поверхности. Она словно проваливалась в пучину сознания - бесконечную яму, где конца для тяжёлого падения не было... Задыхаясь от всего того, что происходило с её телом, до брюнетки начали отдалённо доходить голоса, которые не были к ней доброжелательны. "Я тебя ненавижу!" Она продолжала слышать эту фразу, пытаясь заткнуть уши, пытаясь закричать, но тело не слушалось, а затем ей и вовсе показалось, что её не существует, ведь она не чувствовала ни одну из конечностей. Голоса участились, стали громче, продолжая оглушать и заставлять в тишине страдать, словно синевласка находилась в агонии, не находя в себе последних сил борьбы со смертью. "Я тебя ненавижу!" Голос, до боли знакомый, но который она не могла определить, будучи в беспамятстве и оглушении, в немой мольбе прося, чтобы это кончилось. Внезапно она увидела свет ночного неба, а затем, почувствовав своё тело, поднялась, жадно хватая воздух, которого ей не хватало, пытаясь восстановить недостаток кислорода в лёгких. Слёзы безостановочно текли из глаз, а выражение лица изображало огромный испуг, который девушка ощущала, прижимаясь всем корпусом к коленям и опуская лицо, часто моргая и безумно тяжело дыша, будто воздух напротив покидал её. Глотая слюну, которая выделялась ещё сильнее, Мари внезапно сплюнула кровь, опираясь на холодную черепицу. Приходя в себя, героиня вытерла слёзы одним движением руки, только сейчас позволив себе оглядеться и понять, что она всё там же, где был их последний с напарником разговор. Но из того, что произошло, она помнила только то, что сказал ей Кот Нуар, но осознание не заставило себя ждать и она поняла, что потеряла сознание из-за того, что перенервничала. Здравый рассудок мало-помалу возвращался и Дюпен-Чен сумела прийти в норму, хотя по-прежнему чувствовала себя ослабленной, всё также почти не чувствуя тела. Попытавшись пересилить себя, брюнетка, опираясь на крышу изо всех сил, прибегла к попытке подняться ноги, но те её совершенно не держали, из-за чего синевласка издала плачевный стон, осознавая, что сейчас её никто не услышит. В конце концов кое-как поднявшись, хотя ощущая ужасную боль и тягу вниз, Маринетт прижалась к стене, пытаясь хоть как-то сохранить равновесие и тяжело выдохнув. Её сейчас волновало то, как добраться до дома, ведь состояние было отвратительным, во рту ужасно пересохло, а руки совершенно не слушались, ладони болели. Такой слабости Дюпен-Чен ещё ни разу в своей жизни не доводилось ощущать... Аккуратно пройдясь кончиками пальцев по бедру, судорожно пытаясь нащупать карман, синевласка поняла, что телефона при ней нет. — Вот дерьмо... - прошептала девушка, скатившись прямиком вниз по стене, схватившись за переносицу, пытаясь пересилить головную боль, которая уже напоминала ей мигрень. Ощущая привкус крови, до Мари дошло, что она раскусила губу, хотя особо внимания этому не придавала, пытаясь сейчас понять, что ей делать дальше. — Маринетт, ты слаба... - послышался тихий голос квами, который еле доносился до ушей подопечной: та, в свою очередь, прикусив губу и нахмурившись, запрокинула голову, вжавшись лбом в холодную стену дымохода, надеясь хоть так избавиться от боли. — Я полечу за подмогой... — К кому?.. - грустно усмехнувшись, спросила Дюпен-Чен, кое-как взглянув на неё уставшими глазами. — И что ты будешь говорить? — Хотя бы к Плаггу! Я не могу оставить тебя на холодной крыше, ты ведь заболеешь... - беспокоилась маленькая Тикки, хотя безусловно и сама была слаба, ведь последние два часа абсолютно не подкреплялась. Маринетт было приятно, что божья коровка переживает за неё, но сейчас её высказывания для неё звучали абсурдно, ведь ни сама, ни с Плаггом она абсолютно ничем не поможет, как бы не старалась. — И что дальше? Вы поднимите меня на своих головах и дотащите до дома? Прости, Тикки, но это бесполезно... Лучше лети домой и подкрепись, а я наберусь сил и приду... - синевласка тяжело вздохнула уже не в первый раз, чуть сильнее прижимаясь к стене и сжимаясь калачиком, стараясь согреться. Однако от того было и больнее: лишние действия заставляли нахмуриться. — Нет, Мари, я тебя не оставлю. Жди меня тут! - возразила квами и тут же покинула её, стремительно куда-то улетая. Девушка могла разглядеть только красное удаляющееся из её поля зрения пятнышко, которое вскоре она и вовсе перестала видеть, а потом, схватившись за затылок от очередного приступа головной боли, повалилась на черепицу полностью, поджав ноги к себе. Тикки не замечала ничего на своём пути, не видя преград, которые бы могли остановить её от того, чтобы не искать помощи для её хозяйки, которая сейчас находилась в ужаснейшем состоянии. Главной целью квами видела только то, чтобы хоть кто-то довёл Маринетт до дома, а вариант был только один и надежда была на волоске, зная последние события. Но, наконец заметив вдали дом, в окнах которого совершенно не виделось света, квами ускорилась, прибавив ходу и в конце концов оказавшись возле окна, сквозь которое не виднелось ничего. Понимая, что иных вариантов нет, Тикки пролетела сквозь него, оказываясь в омрачённой комнате Адриана, в которой не было видно абсолютно ничего и освещение давали только большие панорамные окна, сквозь которые хоть как-то пролетал фосфорический луч месяца, помогая упростить поиски необходимого. Тщательнее вглядываясь в окружение и медленно пролетая дальше, божья коровка вскоре оказалась у кровати, а устремив свой взор чуть поодаль, нашла того, кого искала - спящего и слегка посапывающего квами, лежащего на небольшой подушке, которая лежала неподалёку от подушки Адриана. Однако последнего не было ни в кровати, ни в комнате в принципе, да и никакого освещения квами не видела, разве что только то, что шло из коридора сквозь запертую дверь. Прислушавшись, Тикки сумела услышать отдалённые звуки шумящей и капающей воды, что доносились из ванной комнаты, а переведя взгляд на необходимую дверь, божья коровка заметила слабый свет, который виднелся из-под точно такой же запертой двери. Благодаря дедукции, малышка смогла догадаться, где находился сейчас Агрест. Тикки не видела больше выходов, кроме как обратиться за помощью к нему, ведь пренебрегать Маринетт ради сохранения тайны личности, будет подло и мерзко, хотя квами безусловно попытается хоть как-то скрыть свою связь с девушкой, которой вдруг захотела помочь. Подлетая к своему маленькому и так сладко спящему напарнику, квами вздохнула, слегка тряхнув его, стараясь пробудить ото сна, что выходило не сразу: котёнок только неприязненно поморщился. — Плагг, проснись... - к действиям квами добавила тихий голос, стараясь не кричать, но и чтобы тот мог её услышать. И это работало, потому что маленький квами начал небыстро открывать глаза, недовольно кряхтя. — Адриан, ну что ты за... - тот явно хотел продолжить, но стоило его взору предстать Тикки, он тут же пробудился ото сна, пытаясь проморгаться и окончательно прийти в себя. — Господи! Ты что тут делаешь? — Мне нужна твоя помощь, Плагг! Срочно! Это не терпит отлагательств! - квами была безумно чем-то обеспокоена и явно куда-то торопилась, отрапортовав слова, словно наизусть. Котёнок не понимал такой спешки. Да и сложно сказать, что он вообще что-то понимал из её торопливо сказанных слов. Спросонья это сделать было довольно тяжело. — Моя? Чем я могу тебе помочь в половину второго ночи? - тот явно пребывал в шоке от слов маленькой напарницы. — Да и что ты так взбунтовалась в такой поздний час, сахарок? — Маринетт! Она... - та, кому принадлежало весьма специфичное прозвище, которое квами терпеть не могла, хотела продолжить, однако запнулась, а через секунду и вовсе вздрогнула от неожиданного звука открывающейся двери. Квами начинало казаться, что её пугает абсолютно любой шорох и движение из-за того, что та была очень взвинченной сейчас. Однако и волновало её это меньше всего, ведь она беспокоилась больше за то, каково сейчас её хозяйке и в порядке ли Мари вообще... Из-за двери показался Адриан с полностью оголённым торсом, по которому ещё стекали капли воды. От самого же парня веяло приятным ароматом шампуня, а тот в свою очередь вытирал намокшую шевелюру с прикрытыми от усталости веками, из-за чего Тикки отметила, что тот явно принимал душ именно по этой причине. Но парень находился словно в своём мире, утопая в мыслях настолько, что даже посмотрев уже раза три в необходимую сторону, где находились квами, не сводя с него взгляда и, казалось, даже не дыша, он не заметил никого из них, хотя Тикки в темноте была хорошо заметна благодаря алому окрасу и голубым сияющим глазам, которые сейчас были наполнены волнением и неким страхом. Кладя полотенце на кровать, предварительно аккуратно сложив его, блондин чуть размял шею, по случайности взглянув на квами и даже вздрогнув от того, что увидел, что Плагг уже не спит и смотрит на него, а ещё больше удивившись от того, что его котёнок был не один, а в компании квами ЛедиБаг, которая также глядела на него и с которой он уже относительно давно был знаком. — Тикки? Какого чёрта ты тут делаешь? - Адриан, в силу не очень хорошего настроения, не следит за словами и вежливостью. А сама квами помедлила с ответом, пытаясь придумать правдоподобную версию, в которую тот мог бы поверить, ведь воспользоваться его сонным состоянием, как планировала изначально божья коровка, не выйдет, а значит, за каждым словом надо следить. Но и медлить было нельзя, ведь время идёт, а Маринетт одна на холодной черепице... — Я хотела оглядеть окрестности Парижа, так как спать не хотелось, но... Заметила на одной из крыш девушку, которую, кажется, зовут Маринетт и.. Она лежала без сознания, потом очнулась, но встать она не может, а я же.. Её не подниму.. А общем, я хотела обратиться за помощью, а.. - квами собиралась продолжить, но Агрест её перебил, словно на ситуацию ему было глубоко наплевать, что раздирало душу. — А как, прости, это касается меня? - тот вопросительно выгнул бровь, скрещивая руки на груди; его безразличие сбивало с толку, ведь больше просить о помощи некого. — Что же твоя благородная хозяйка не займётся этим? Это ведь её работа, а не моя. — Она... Плохо себя чувствует после разговора с тобой.. - по сути, Тикки отчасти даже сказала правду. — Да ну? Отчего ж? - усмехнулся тот. — Выходит, у нашей ЛедиБаг не такое недоступное сердечко, раз она постоянно в каких-то проблемах. — Но мы ведь говорим не о ЛедиБаг... - прошептала Тикки, понижая тон и отводя взгляд, с каждым разом всё больше теряя надежду на то, что тот согласится помочь девушке. — А я вполне непротив узнать, почему же она постоянно плохо себя чувствует, - юноша явно язвил и не было понятно, почему он испытывает такой гнев к напарнице, если совсем недавно нормально к ней относился. — Адриан, прекрати! - осадил подопечного чёрный котёнок, злясь. — Какого чёрта ты так себя ведёшь? Ты сам сегодня её незаслуженно оскорбил, когда она абсолютно ничего тебе не делала! Хватит перебрасывать на всех вину, хоть раз ответь за свой поступок! - фыркнул Плагг, скрещивая лапки на груди. Наступила минутная тишина, уносящая каждого куда-то в пучину своего сознания, откуда словно не находилось выхода. И, кажется, до парня действительно начало доходить, что он вёл себя неправильно по отношению к напарнице, разум в очередной раз начал возвращаться в строй. Блондин не в первый раз начал осознавать, что его здравый рассудок в любой момент способен упорхнуть и неизвестно, какие увечия он может нанести городу, людям... Напарнице, если он постоянно будет поддаваться гневу. Ведь дойти может и до того, что он может покалечить не одного человека, а нескольких, если не будет вовремя останавливаться от жажды мести. Но кто способен ему помочь? Он снова задавался этим вопросом и снова не знал, что на него ответить... — Прости, Маринетт, я пыталась, но не вышло... - прошептала квами самой себе, но услышали это все. Она явно была разочарована тем, что её старания не принесли положительного результата, ведь она искренне рассчитывала на помощь. Но, видимо, это было всего лишь пустой тратой времени и она бы успела за это время хотя бы принести хозяйке еды... Адриан испытывал сожаление, но понимал, что всё ещё может всё изменить и, решившись, наконец подал голос. — Ладно, я помогу Маринетт, - сказал блондин и, незамедлительно произнеся нужную фразу, благодаря которой квами тут же засосало в волшебное кольцо, перевоплотился, облачившись в костюм бесстрашного Кота Нуара, скрестив руки на груди. Всё произошло за пару секунд и Тикки даже не успела среагировать на слова и действия парня, пребывая в немом удивлении, которое выдавали её глаза. Она была растеряна, но герой не стал рычать или поторапливать её, как делал обычно при плохом настроении, а сдержанно ждал, что было для него и самого удивлением: он не делал ещё ни для кого столько, сколько делает для этой беззащитной и хрупкой девушки Маринетт. Однако он не зазнавался, ведь ему было и за что стыдиться перед ней. Прецедентов для её ненависти к нему было уже достаточно много и хвастаться ему нечем. Тикки, отойдя от шока и помотав головой, наконец сумела осознать смысл сказанных им слов и искренне старалась поверить, что ей не послышалось. И в этом она убедилась, стоило ей взглянуть на уже трансформировавшегося Адриана, что терпеливо выжидал её слов. — Так, Тикки, мы идём? - Нуар решил аккуратно спросить, ведь ожидание и для него было неприятным. — Д-да! Да, спасибо большое, Кот Нуар! - квами добродушно улыбнулась в знак благодарности, на что герой лишь кивнул и, дождавшись, пока квами пролетит через окно, распахнул его и, выпрыгнув, используя шест, последовал за ней... *** Сидя на черепице, Маринетт всё ещё пыталась прибегнуть к попытке встать, но слабость не позволяла ей это сделать. Она лишь тратила лишний кислород, который она, несмотря на уже относительно большое прошедшее время, всё ещё не могла набрать в легкие полноценно. Усталость брала своё и глаза начинали слипаться, но на этот раз из-за того, что та хотела спать. Она распласталась на крыше, собираясь отдаться сну прямо здесь, однако звуки рядом заставили её распахнуть глаза и увидеть приближающегося к ней Кота Нуара, который вскоре присел рядом с ней, заставив её вжаться в стену. — Тише ты, успокойся... - произнёс тот, успокаивающе махая рукой, заставляя её нормализовать своё состояние. Из-за спины показалась маленькая квами, глядя на свою хозяйку, и Маринетт без слов всё поняла, но говорить с ней не стала, дабы не вызывать лишних подозрений. — Ты как? — Н-нормально... - с трудом произнесла Дюпен-Чен, тяжело выдохнув. — Заметно, - усмехнулся герой. — Встать можешь? - спросил тот, глядя за её бесполезными попытками и усердиями, посредством которых она пыталась подняться на ноги. Кот Нуар внезапно осознал, что эта девушка, даже несмотря на годы, всё равно такая же упрямая и стоит на своём, чего бы ей это не стоило, чем он отчасти восхищался. — Да ладно, Мари, неужели тебе так сложно сказать нет? - Нуар слегка улыбнулся, наблюдая за тем, как она в конце концов села, промолчав и отведя взгляд, и тот вздохнул. — Ладно, давай доведу тебя до дома. — С-спасибо... - девушка неуверенно склонила голову от некого стеснения, понимая, что ситуация выглядит нелепее некуда и синевласка была готова проклинать себя за слова, которые сказала ему днём в парке. А вот у её напарника были совсем иные мысли, он отмечал, что место, где Маринетт находилась, до боли напоминает ему какое-то, будто он видел его раньше, но он сослался на глупые ассоциации и, аккуратно взяв Дюпен-Чен на руки, про себя отметив, что она очень легко весит, чему улыбнувшись, направился к её дому, но неспешно, дабы не доставлять брюнетке неудобств по дороге резкими движениями. Путь до дома пролетал в полнейшей тишине и неловкости, которую прервать не решался абсолютно никто, ведь каждый был погружён в своей мысли, а Мари меж тем пыталась найти момент, чтобы извиниться за всю сказанную чепуху ему в парке. Но готовиться надо было не к этому, ведь когда обладательница голубых глаз была доставлена домой, лёжа на кровати, от Нуара поступил неожиданный вопрос: — А как ты оказалась то на крыше ещё и без сознания? - спросил тот, опустившись на стул и скрестив руки на груди. Девушка пыталась лихорадочно придумать оправдание, решив назвать первое, что пришло в голову. — После нашего последнего разговора меня грызла совесть, я взобралась на крышу, чтобы хоть как-то освежить мысли, у меня закружилась голова от высоты и я.. Потеряла сознание. Очнулась уже глубокой ночью и... Если честно, было ощущение, что я пережила клиническую смерть... - брюнетка пожала плечами, глянув в окно, за которым была глубокая звёздная ночь, казавшаяся такой красивой, но такой неважной сейчас... — Хреново... - Нуар вздохнул, откинувшись на спинку стула и девушка устремила на него свой взгляд, понимая, что выглядит он крайне уставшим и задумчивым. Она не знала, связано ли это с тем, что он хочет спать, но ей определённо было его жаль... — Слушай, Адриан, я... Хотела сказать... - начала было брюнетка и, заметив, что собеседник устремил на неё свой взгляд, тяжело вздохнула, решившись и продолжив: — Прошу, прости меня за те слова, в парке... Я сказала это на эмоциях, хоть это меня и не оправдывает совершенно. Я не хотела тебя задеть, сказать что-то лишнее, сделать больно... Пожалуйста, извини, это мой косяк... - тихо подытожила Дюпен-Чен, неуверенно опустив голову и нервно прикусив губу и тот поджал губы. — В этом есть также и моя вина, Мари, не беспокойся, - его губы растянулись в нежной улыбке. — Ты тоже прости меня, мне не следовало повышать на тебя голос, а тем более... Трогать тебя. Мне стыдно, правда... Маринетт взглянула на него и, впервые слыша от него такие приятные для души слова, с облегчением выдохнула. — Я рада, что ты не злишься, но... Всё же, я буду обязана как-то загладить вину... - Дюпен-Чен грустно усмехнулась, вновь отведя взгляд, ощущая такое непривычное для неё смятение. Кот перевёл взгляд на собеседницу и, поднявшись со стула, подошёл к ней, сев рядом, заставив и её подняться и сесть, посмотрев на него. — Хах, в таком случае я тоже буду вынужден сделать это, принцесса, - он по-доброму посмеялся. — Ты всё такая же справедливая. Но если по-справедливому, то я обязан искупить свою вину хотя бы прекрасной розой, - он говорил с каким-то облегчением, даже каким-то радушием, которое она не видела в его глазах давно... — Принцесса? - девушка безусловно помнила это незамысловатое прозвище, которое он ей дал много лет назад, но не ожидала услышать его спустя такое долгое время. — А кто же ты? Самая настоящая принцесса. Только принцессы такие добрые, - он усмехнулся, глядя в её сапфировые глаза, которые были ему до боли знакомыми. — Ох, ладно, - Маринетт хихикнула. — А вот роза у меня уже есть, стоит в вазе на нижнем этаже. — Ну, судя по всему, и мой подарок ты носишь, - сказал юноша, устремив взор на безделушку, подаренную им, у неё на руке. — Видать, моя судьба постоянно искуплять вину. Хотя я очень постараюсь больше не доставлять тебе неприятностей, Мари. — Хах, приятно слышать, - она улыбнулась, взглянув на него, в его изумрудные глаза, которые казались ей словно блестящими, как будто это настоящий драгоценный камень, на который можно любоваться вечно. Повисла тишина, уносящая обоих в пучину мыслей, но те были увлечены явно не мыслями, ведь блондин и не понял, в какой именно момент он подался вперёд, приближаясь к лицу девушки, к её таким манящим его пухлым губам. Она сейчас казалась нежным цветком, такой досягаемой, такой милой и тот, чуть приблизившись к ней, втянул её в нежный для обоих поцелуй. Синевласка опешила от таких действий, но его губы были такими нежными, а слова были усладой для ушей, будто к ней спустился ангел с небес и она поддалась чувствам, ответив на такой приятный поцелуй, прикрыв глаза и чуть приобняв его за шею. Однако по случайности Кот, стараясь обнять её в ответ, надавил на неё, заставив Мари лечь, не отрываясь от поцелуя. Оперевшись на локоть, Нуар и не понял, в какой момент его рука скользнула по её шее и плечу, из-за чего по коже девушки пробежали мурашки и та чуть вжалась в него. И юноша неожиданно почувствовал накатившее возбуждение, углубив поцелуй, проникая языком в её рот, изучая его. Дюпен-Чен особо не противилась, понимая, что остатки здравого рассудка сходят на нет. И почувствовав ответ с её стороны, блондин прижался к ней чуть сильнее, скользнув ладонью уже по её руке, примерно на уровне её груди, из-за чего синевласка издала очень тихий стон, чувствуя, как его набухшая от возбуждения плоть упирается ей в бедро, и это начинало заводить и её. Герой прошёлся рукой по телу партнёрши, нащупав верхнюю пуговицу и начав постепенно расстёгивать рубашку, которая легко поддавалась. Пройдя ладонью по торсу парня, она нащупала молнию его костюма, невзначай дёрнув за застёжку, которая поддалась, открывая вид на пресс блондина, который синевласкала очерчивала пальцем, проходясь по нему ладонью, из-за чего юноша довольно вздохнул. Нуар расстегнул рубашку практически до конца, устремив свой взгляд на грудь девушки, скрывавшуюся под бюстгальтером, который закрывал весь интересный вид. Желая увидеть Маринетт полностью обнажённой и рассмотреть каждый миллиметр её тела, которое было для него неимоверно сексуальным сейчас, он потянулся к застёжке, однако Дюпен-Чен остановила его, восстанавливая дыхание. — Кот... Сейчас не время... - прошептала брюнетка, взглянув на его лицо, которое изображало удивление. — Ты не хочешь?.. - аккуратно спросил тот. — Мы не должны сейчас, когда не разобрались со своими чувствами... - прошептала Мари, проводя рукой по его торсу. Кот Нуар замолк, наслаждаясь её прикосновениями и размышляя над тем, что хочет сказать. И, наконец решившись, спросил: — Если ты отвечаешь на мои действия, то что ты ко мне чувствуешь?...