Надежда умирает последней.

Ночной город - это везде лучшее зрелище, откуда ты на него на посмотришь. И каковы бы не были твои взгляды на жизнь, любой вид на ночь - такое невероятно прекрасное время суток - всегда невероятный и завораживающий. Порой ночи можно позавидовать, ведь она прекрасна всегда и даже, если случится катастрофа, именно она укутает всех в безмятежную темноту, в которой ты чувствуешь себя в полной безопасности, будь то улица или же дом. Темнота прекрасна. Она находится в гармонии с лёгким ветерком, что заигрывает с ветвями деревьев, с людьми, гуляющими ночью, а также она - лучший помощник для размышлений, глубоких мечтаний и воплощений в реальность творений... Сидя на крыше и покачивая ногой, находясь в нервозном состоянии, синевласка опиралась руками на колени, глядя на сейчас такие ничем неприметные улицы, словно находилась она вовсе не в городе любви и романтики, как его прозвали. Погода была приятной, ночь была не прохладной, лишь изредка дул ветерок, который то и дело выбивал пряди девушки, заставляя её постоянно, тяжело вздыхая, заправлять их за ухо. Стоит отметить, что движения героине по-прежнему давались трудно, но та уже не обращала на это как такового внимания, ведь это было последним, что её волновало. За последнее время навалившиеся проблемы были ей как будто непосильным грузом на спине, ведь разобраться ни со своими чувствами, ни со своими стремлениями и желаниями, брюнетка, увы, совершенно никак не могла, то и дело либо опуская голову, либо вскидывая её, явно переживая внутри борьбу, которая руководила ей. Но сама Маринетт как будто была опустошена, и физические неприятности были для неё уже настолько обыденными, что на них она уже не обращала абсолютно никакого внимания, ссылаясь на то, что так оно и должно быть, ведь важнее было другое. Тишина, что погружала в эту бездну, из которой Дюпен-Чен бы даже при желании не сумела выбраться, стала совершенно полноценной, когда стих даже ветер. Девушке словно показалось, что она одна на весь мир, в этой глуши, в этой пучине мыслей, пока не раздался бархатный голос, что свёл её мысли об этом на абсолютное и категоричное "нет": — Не видел тебя с распущенными волосами, - произнёс некто за её спиной и героиня тут же повернула голову в его сторону, увидев вполне знакомого ей человека и даже не зная, что сказать. — Тебе идёт, - он меж тем сел неподалёку от напарницы, но не совсем вблизи, явно сохраняя дистанцию. — Спасибо... - практически неслышно произнесла Баг, поворачивая голову обратно в сторону рассвета, который сейчас не интересовал её взор - больше мучил голову его комплимент. Повисла совершенно неловкая тишина, ровно та же самая, как и была до его прихода, но только теперь они делили её вдвоём и неприятные мысли посещали головы уже обоих, находящихся тут, молодых людей. — ЛедиБаг? - окликнул напарницу Нуар, заставив её оторваться от рассматривания горизонта и взглянуть на него; та дала понять, что слушает. — Мне безумно неловко за тот инцидент. Твоя квами говорила, что ты плохо себя чувствовала, переживала... Поверь, в том, что я повёл себя как идиот, нет твоей вины, это лишь мои проблемы, и я должен их решать. Я знаю, что извиняюсь каждый раз и каждый раз повторяется, как первый, но... Я правда стараюсь побороть самого себя и перестать вести себя, как полнейший придурок... Хоть и пока попытки не увенчались успехом... - произнёс тот с периодическими паузами, то и дело заламывая пальцы, иногда поглаживая себя по колену, болтая ногой и кусая губы, явно безумно нервничая, что отчётливо прослеживала его собеседница. Парень взглянул на напарницу, ожидая увидеть там опустошённость, недоверие, отчаяние, быть может, даже недовольство и угрюмость, но вместо этого, переведя взгляд на её лицо, он увидел лишь доброжелательную и искреннюю улыбку, а её глаза искрились теплом и светом, что она всегда была способна внести в его сердце раньше, когда он был наивным романтиком, что подносил этой великолепной героине розы. — Ничего, Кот, я не обижаюсь, - ЛедиБаг одарила его лучезарной улыбкой, радушием, которым от неё веяло неимоверной силой, что так нравилось её напарнику. У неё не было желания на него злиться, ведь после его помощи она была ему благодарна, так что была готова простить его в очередной раз, надеясь, что он исправится, а Нуар же отмечал, что непременно должен стать для неё хорошим другом, ведь после этих слов его сердце ёкнуло, заставляя ощутить то, чего он не чувствовал очень долгое время, какое-то незнакомое и одновременно близкое ему чувство, как бы парадоксально это не звучало. — Спасибо... Миледи... - произнёс тот, медленно растянув губы в ответной и такой же нежной улыбке, переводя взгляд на светающий горизонт, в то время как девушка посмотрела на него, слегка покраснев от его прозвища, которое она не слышала уже очень и очень давно. Героиня считала, что он способен измениться, что его слова - не пустые, что он действительно пытается исправиться, ведь это подтверждает и вчерашняя ночь... И мысли о ней закрались к ней в голову, делая теперь настроение чуть хуже, а молодых людей погружая в тишину и воспоминания...

***

Кот Нуар замолк, наслаждаясь её прикосновениями и размышляя над тем, что хочет сказать. И, наконец решившись, спросил: — Если ты отвечаешь на мои действия, то что ты ко мне чувствуешь?.. - голос его был тихим, спокойным, но словно уже ожидающим неудачи, что оказалось правдой, ведь после этих слов брюнетка словно обожглась об огонь, когда в очередной раз прикоснулась к его рельефному торсу, прокручивая его вопрос в голове раз за разом и не находя на него ответа, тут же отстранившись от него, до боли прикусывая губу, стараясь не глядеть в его глаза. Однако тот и без слов прочитал её взгляде испуг, понимая, что ответа у неё нет. Он опустил голову вместе со взглядом и поднялся, сев на краю кровати, застёгивая молнию на костюме, звук которой донёсся до ушей Маринетт, заставив её также приподняться в кровати и взглянуть на некогда её собеседника. Девушка безусловно понимала свою вину в этой ситуации, ведь всё дошло чуть-ли не до постели, хотя по абсолютной случайности, ведь она в своих чувствах не уверена от слова совсем, это угрызало её совесть, не находилось слов, которые помогли бы спасти ситуацию хоть как-нибудь... — Уходишь? - тихо спросила та, отводя взгляд, ощущая на себе огромную вину за всю сложившуюся ситуацию. — Мари, ты не готова, - он не оборачивался, - поэтому я не имею желания давить. — Нет, подожди... Может, мы обсудим это? - спросила синевласка, садясь в более удобную для неё позу, заставляя его глянуть на неё через плечо; и та наконец застегнула пуговицы рубашки, закрывая вид на грудь, что смущала и отвлекала от мыслей юношу. — Что именно? Пойми, Мари, дело не в сексе... - сказал тот, вздохнув. — Я тебе не нравлюсь, а если это так, то не надо пытаться через силу заставить себя меня полюбить. От этого не будет легче ни тебе, ни мне. Нам нужно взять перерыв в общении... - сказал герой, что-то поправляя в своей причёске, но было видно, что на нервах. — Адриан, ты мне нравишься, правда! Я просто не уверена в своих чувствах, я никогда подобного не испытывала и... - Дюпен-Чен запнулась, прикусив губу и неуверенно отведя взгляд. Нуар отвернулся. — Об этом я и говорю, - сказал тот, поднявшись с кровати. — Когда будешь уверена в решении, просто позвони мне, - натянул тот явно печальную улыбку, после чего покинул комнату через окно, погружая Маринетт в такую бездну вины, что она и представить себе не могла чего-то более ужасного, чем такой исход этого разговора, ведь всё могло сложиться намного лучше, чем оно вышло на деле. Хотя бы спокойным разговором, а не этим... Тяжело вздохнув, Дюпен-Чен повалилась на кровать, уткнувшись в подушку и проклиная себя за каждое, собой сказанное, слово...

***

Тишина, наступившая между ними, заставила убрать улыбки с лица и напрячься, ведь всё это не выглядело умиротворённым и спокойным, словно так быть и должно... Каждый из них ощущал разные эмоции от всего этого диалога, которые могли плавно перетекать из положительных в отрицательные и наоборот. Всё это давило и тяготило, в особенности, Маринетт, которая нервно болтала ногой, пытаясь не стучать ей о край черепицы и не создавать шум, что уж очень она норовилась сделать на нервах. Молчать сейчас хотелось меньше всего, поэтому брюнетка боковым зрением взглянула на Кота и потупила взгляд обратно к проезжей части города. — Тикки рассказала мне о том, что ты сделал вчера ночью и о той девушке Маринетт... Ты поступил очень благородно, Кот... - сказала девушка, на пару секунд слабо улыбнувшись, всё ещё не понимая, чем же она заслужила его помощи в настоящем обличии. — Пустяк. Просто я никоим образом не мог пройти мимо мадемуазель Дюпен-Чен, поскольку мы с ней ранее были в достаточно хороших отношениях, - пожал плечами герой, словно сейчас он питает к этой девушке безразличие, хотя всё заходило даже дальше поцелуев. Этот равнодушный тон насторожил обладательницу голубых глаз, ведь он был готова завести с ней отношения, ибо не зря же был задан вопрос о том, что она чувствует к нему. И сейчас, когда она начинает распутывать комок чувств, до него вновь доносятся отголоски безразличия прошлого, и он, кажется, уже и не думает о Маринетт, как о варианте развития событий или хотя бы как о кандидатуре... К тому же, ЛедиБаг не знала, врёт ли он или же просто отходит от темы, не желая рыться во всём том, что произошло относительно недавно, но он сказал, что в хороших отношениях они были, а не находятся, а между этими словами колоссальная разница. Ведь слово были как раз больше подойдёт под "мы были в плохих отношениях" и никак не наоборот. Хотя не следует и отрицать то, что он действительно просто не углубляется в подробности, ведь его напарнице это не следует знать, да и нельзя для сохранения тайны личности, пускай её она и знает. Ему это неизвестно. — Что ж... Так или иначе, ты молодец. Признаться честно, это для меня удивление в какой-то мере... - сказала героиня, немного закусывая губу. — Да, но советую в следующий раз этим заниматься тебе, - произнёс юноша и улёгся на крышу спиной, разведя руки в стороны. — Почему? - девушка поджала колени к себе, взглянув на него. — Потому что это не моя работа. Ей я помог в исключении, но остальным - нет. Ты знаешь, я раздражительный, не хочу лишний раз шатать нервы, ведь я сейчас пытаюсь стабилизировать состояние, чтобы перестать срываться, - Нуар посмотрел на небо и на плывущие по нему облака. Брюнетка тяжело вздохнула, отведя взгляд и положив голову на колени, с одной стороны понимая его, но с другой осознавая, что это в какой-то степени и усугубит ситуацию, ведь все проблемы действительно из-за его раздражительности, но раздражительность появилась из-за плохого контакта с людьми на протяжении многих лет. Тут и спорить нечего - это очевидно. Будет ли после этого верным решением ещё больше отдалиться от общества? Возможно, где-то глубоко в душе она его осуждала и не исключено, что вновь начинала относиться к нему с некоторым недоверием и отчуждённостью, но перечить она ему не стала, ведь последнее, что сейчас девушка хотела сделать и вопрос, хотела ли бы вообще, это испортить с ним отношения и вновь получить оплеуху. Она ещё не отошла от прошлого скандала, пускай уже и, вроде как, отпустила эту ситуацию. — Как скажешь, просто... Я была не в духе, а моя квами не сказала ничего про ту девушку, - произнесла брюнетка, потупляя взгляд к своим ногам. — Твоя квами безумно заботлива, мне кажется, даже чересчур, - усмехнулся тот, посмотрев на напарницу и сев. — Однако меня интересует, что она делала на улице в такое время? Квами нельзя покидать хозяев без их ведома и уважительной причины, - выгнул вопросительно бровь юноша, заставив героиню вздрогнуть, лихорадочно придумывая ответ, но лучший способ сейчас был - притвориться, что она абсолютно не в курсе, что творилось в голове её талисмана удачи. — О, я без понятия! - Баг сделала вид, что возмутилась, однако тут же смягчилась. Упоминание Тикки заставляло ныть старые незажившие раны, ведь она всегда была рядом с ней, а сейчас героиня судорожно придумывает оправдания, которые никак не благодарят квами за всё, что она сделала, поэтому девушка мысленно уже избивала себя всевозможными способами за подобную интонацию при произнесении этих слов. — Она просто переживала за меня, а я отказывалась от таблеток. Потом выяснилось, что их нет. Вполне вероятно, что она полетела за ними, но я не знаю, я спала на тот момент, - ЛедиБаг отвела взгляд, стараясь не выглядеть глупо. И Кот Нуар на секунду прищурился, словно недоверчиво, явно видя какую-то недостоверную информацию. Но так или иначе вычислить, в какой части предложения она находится, он не сумел, поэтому смирился, так как через пару секунд перевёл взгляд с напарницы на небо. — Тебя настолько довела вся эта ситуация? - спросил Нуар, чуть запрокинув голову назад и прикрыв глаза, явно наслаждаясь ветром, что слабо покачивал его белокурые волосы, которые как обычно были неаккуратно уложены. Маринетт особо не знала, что ответить на этот вопрос, ведь она не знала, что он будет беспокоиться о её состоянии. В этот момент в голове девушки промелькнула уже более яркая мысль, звезда надежды, что, может быть, всё-таки она уловит эту тоненькую нить, и её напарник сможет пойти в верном направлении. Пока же его направление было совершенно не ясно. — Нет, я просто простыла, ведь после твоего ухода долгое время сидела на крыше, вот и всё, - пожала плечами героиня, нервно, но незаметно для него, сжав черепицу. Очередное упоминание о крыше заставляло Адриана вновь упиваться ассоциациями, которые так или иначе вели к одному вопросу: "что делала на той крыше ЛедиБаг после его ухода?" Ведь совершенно не понятно, почему две абсолютно разные по характеру и внешности девушки, могли оказаться буквально в одном и том же месте в одно и то же время? — Простыла? - спросил Кот. — С того момента прошло два дня, ты уже выздоровела, ЛедиБаг? - он задавал такие вопросы далеко неспроста, пользуясь моментом, что его напарница сейчас в наиболее расслабленной позиции. Даже если она попытается соврать, он был уверен: кошачья интуиция ни за что не подведёт своего хозяина. Вот только снаружи казалось, что ведёт себя она непринуждённо, а на самом же деле она уже ощущала, как по пальцу медленно стекает тоненькая, как нить, струйка крови: брюнетка настолько сильно сжала край черепицы, что уже оставляла на ладонях царапины. Нервы давали первый сбой. — Регенерация у героев быстрее, чем у обычных людей, благодаря квами, - произнесла героиня, словно не понимает, к чему такой скептицизм. — И всё же за два дня простуда никак не пройдёт, останутся хотя бы кашель или слабость. А ты выглядишь абсолютно здоровой, как для той, кто избавился от простуды, - Кот скрестил руки на груди, непрерывно глядя на неё. — Регенерация работает на физические повреждения кожи, органов или например на царапины, порезы, синяки и прочее. Но не на простуду, ЛедиБаг, не на простуду, - после слов юноши брюнетка поняла, что застряла в тупике. Она надеялась его провести, будучи уверенной, что он не станет докапываться до сути этого слова, но он это сделал, как делал всегда, а значит, он слишком умён и остроумен, чтобы его можно было обвести вокруг пальца. В голове героини вот уж в сотый раз всплывала фраза: "он изменился", отдаваясь эхом в голове. Маринетт встряхнула головой, стараясь избавить её от этих мыслей и начать думать, что ответить. И здесь, пожалуй, следовало придерживаться тактики "лучшая защита - это нападение". — Понять не могу, почему ты такой недоверчивый, Нуар? - Дюпен-Чен вопросительно выгнула бровь. — Я не врач, у меня нет медицинского образования, чтобы я понимала, почему я так быстро вылечилась, но я полагаю, что и ты в этом не знаток. Поэтому твоё дело верить или нет моей правде. Мне это не будет важно, - произнесла ЛедиБаг, безэмоционально вернув взгляд на просыпающийся с восходом город. Её слова были чистой воды манипуляцией, ведь после такого психологического метода собеседник может почувствовать вину за недоверие. Баг не знала, что почувствовал её оппонент, но он явно перестал спорить, промолчав, но буквально через полминуты заговорив. — Ладно, нам нет нужды спорить. Извини, - сказал парень, опираясь на свою ладонь. Хоть внешне девушка и оставалась спокойной, но внутренне она была удивлена, что услышала от него извинение, а к тому же.. Он не стал спорить, хотя обычно никогда не мог согласиться с чужими словами, считая себя правым. "Он может измениться" Пару минут просидев в тишине, Нуар чуть качнулся, сделав кувырок и встав, потянувшись, заставив Баг оглянуться на него. — Полагаю, мы засиделись. Было приятно поболтать, Миледи, - юноша сказал это в своей нуаровской манере, но было видно, что он очень задумчив, что делало эту фразу немного грустной. Не такой, какой она должна звучать на деле. — Мне тоже... Кот... - сделав паузу между словами, брюнетка говорила достаточно неуверенно, но для приличия решила улыбнуться, показывая, что его слова никак не повлияли на её состояние. И он после этого тоже слабо растянул губы в улыбке, а после без слов покинул крышу, отталкиваясь от каждого дома на шесте. Через полминуты героиня уже не слышала звуки, что издавал её напарник, а встав, она направилась в противоположную от его пути сторону, исчезая в оглушении её йо-йо звуками проезжающих уже учащённо машин...

***

— И что это за выходка такая, позволь спросить, была? - спросил Плагг по прибытию домой. Адриан ровным счётом не успел даже шага сделать, как получил явное недовольство своего квами-обжоры, как он его называл, не понимая, какова у него к нему претензия. — Плагг, ты о чём? - вопросительно выгнул бровь тот, обходя его, не посмотрев в сторону котёнка, будто он невидим глазу, как какая-то блоха микроскопического размера. — Сам знаешь, о чём. Прошлой ночь ты непринуждённо болтал с Маринетт, словно вы встречаетесь, а сегодня уже спокойно разговариваешь с ЛедиБаг, вернув ей её старое прозвище. Ты кем себя почувствовал, что решил за двумя зайцами погнаться? - скрестил лапки на груди квами. — О боже... - выдохнул тот, садясь на кровать. — Плагг, отстань. Ты вечно придумываешь в своей сырной голове какую-то ерунду. То, что я разговариваю с ними на нормальном тоне, не так, как обычно, не значит, что у меня к ним обеим есть чувства. Твои комментарии про двух зайцев абсолютно не уместны. А старые прозвища... Господи, нашёл, к чему придраться. — О, неужели? А ты со всеми своими "у меня нет к ним чувств" разговариваешь на тему секса, намереваясь переспать? И вы бы переспали, если бы она не остановилась в один момент! - возмутился Плагг, заставив своего подопечного вздрогнуть, взглянув на него. Адриан точно не знал, что сейчас он хотел сделать со своим квами: зарезать его, задушить или зажать в дверном проёме, но он точно знал, что эти слова раздражали его. Но самое обидное было в том, что съязвить он не мог, ведь этот "вечный поедатель сыра" говорил правду... — Плагг, заткнись! - кинул в него подушку юноша, чуть-ли не рыкнув от недовольства и возмущения. — Даже если так, то тебе что с того? Я не заставляю тебя с ней спать! — Я тебя тоже, если ты не заметил! - фыркнул котёнок, закатывая глаза. — Катись отсюда и жри уже свой сыр! - крикнул тот, встав и направившись к выходу из комнаты, предварительно кинув в квами коробку, после чего хлопнув дверью. Агрест сполз по двери, яростно набирая в лёгкие кислород, пытаясь успокоиться и прийти в себя. И к его удивлению, это произошло гораздо быстрее, чем раньше. Он не был готов метать молнии, а был абсолютно спокоен и, в какой-то степени, даже с юмором относился к произошедшей ситуации, что для него было невозможным. "Он меняется" Поскольку парень уже пришёл в чувство, через минуту он вновь вернулся в комнату, где его квами с усердием пытался открыть коробочку с сыром, издавая непонятные звуки вроде кряхтения и пыхтения. Юноша усмехнулся, наблюдая за этой забавной картиной и в какой-то мере умильнулся этому, не понимая, что же с ним всё-таки происходит. — Долго будешь вертеться, Плагг? Или всё-таки извинишься и попросишь помощи? - спросил блондин, заставив своего квами вздрогнуть и развернуться. И всё же, Адриан пускай и не изменяет своей нуаровской натуре, эгоизм из него выселить полностью будет до жути тяжело... Если бы хозяин котёнка не настаивал на извинениях, возможно, он бы действительно начал задумываться, что Адриан начинает меняться, но, увы, эта искра исчезла. "Изменения тяжелы"...

***

Выпивая вот уже сотую кружку кофе, Маринетт подумывала о том, чтобы начать обливаться кипятком, ведь её клонило в сон из-за прошедшей бессонной ночи, а мысли никак не складывались в единый пазл. Она жалела обо всём на свете: от того, что испортила отношения с Адрианом, будучи Маринетт, до того, что она абсолютно не понимала, что происходит с её напарником - нравится ли она ему хотя бы, как напарница, партнёр в команде или же он таит к ней неприязнь. Это давило на нервы, из-за чего Дюпен-Чен ударилась головой об стол, тяжело вздохнув. Это случалось с хозяйкой часто, поэтому Тикки никогда не влезала в её мысли, беспрерывно надеясь на то, что этот период просто скоро пройдёт. Но надежда шла, а период такого безвыходного положения не прошёл ни через год, ни через два, ни через три.. Ни даже через все семь лет, которые отсутствовал Кот Нуар... Девушка находилась взаперти в собственных заблуждениях, будто она находилась в лабиринте, где на каждом повороте тупик и нет ни единого выхода. Это пугало, раздражало, но больше всего разочаровывало, ведь поделиться чувствами было не с кем. Но прошло то время, когда она нуждалась в поддержке. Сейчас Маринетт уже привыкла разбираться со всем сама, перестав искать в немой надежде решение. Смирение порой и есть лучший выход - этой точки зрения она и придерживалась. Приподняв голову, Дюпен-Чен устало взглянула на стоящую впереди на столе кружку кофе, который она уже была не в силах допить. Усталость была не из-за сонливости, а из-за того, что не оставалось никаких сил искать путь к свету дальше, поскольку она словно шла в невидимую стену. Куда бы она ни шла и что бы ни делала, она стоит на месте... Встав со стула, Маринетт с головной болью поплелась наверх, забыв выпить таблетку. Повалившись на кровать и глядя в потолок, синевласка словно чувствовала, что глаза начинают слипаться, намереваясь закрыться. Больше не в силах бороться с усталостью, девушка провалилась в сон, так и не найдя целесообразного решения... Ночь. Время вдохновения и самых красочных моментов. Но не сейчас. Поскольку Мари легла спать практически в четыре часа вечера, проснулась она уже глубокой ночью из-за уведомлений на телефоне. С трудом разлепив глаза и выдохнув, девушка перевернулась на живот, взяв телефон и включая экран. Яркость была слишком высокой, из-за чего брюнетка прищурилась, но, убавив её, поняла, что сообщения принадлежат Алье. И писала она по поводу того, что произошло недавно в кафе и как себя чувствует подруга. На самом деле, девушка, пожалуй, была даже слишком благодарна Сезар за её беспокойство, озабоченность и доброту, несмотря на то, что в той ситуации Маринетт была конкретно не права. Как бы ей не было тяжело, подруга всегда могла её поддержать, даже если в этой ситуации ошибку совершила Мари. И Дюпен-Чен искренне жалела, что именно с такой великолепной подругой, девушкой, которая всегда могла поддержать её в трудную секунду и вселить в неё тот маленький лучик надежды, она не может делиться ничем, ведь сейчас что угодно запросто могло бы её раскрыть. А личность, как бы то ни было, всегда необходимо хранить в тайне, даже если это будет дорогого стоить. Ведь раскрытие личности - подвержение опасности всех близких. А между личной жизнью и жизнью непричастных ко всему этому людей выбор для синевласки оставался одним, и он был вторым. Герой обязан защищать город до последнего, защищать его жителей, ведь тот, кто один раз струсил - уже не герой. Маринетт придерживалась исключительно таких взглядов, пускай даже они были совершенно ошибочны. Поскольку герой прежде всего должен выполнять работу рационально, не бросаясь в опасности. А рациональность, способность гуманно оценивать ситуацию, не полагаясь на иррациональность, - это то самое качество, которое необходимо любому человеку, пускай иногда оно и просто не срабатывает. Но Маринетт считала иначе, как бы то грустно не звучало, поэтому сейчас, хватаясь за переносицу и тяжело дыша, девушка пыталась понять, что же всё-таки ответить подруге, ведь пессимизм сейчас был совершенно ни к чему. Придя к мысли, что иного выхода не остаётся, кроме как съехать с вопроса, Дюпен-Чен убрала с лица чёлку, пытаясь сосредоточиться и, неспешно нажимая на буквы на клавиатуре, набрала текст в сообщении. Цитировать его полностью детально нужды нет, поэтому стоит отметить, что Маринетт написала лишь о том, что самочувствие у неё в норме, а рассказать о произошедшем ей лучше позже, когда она будет готова это сделать. Ожидать ответа от подруги обладательница голубых глаз не стала, просто выключив телефон и положив его на кровать, самой уткнувшись в подушку и жалобно простонав. Она устала, морально устала от всех тайн, поэтому порой такие всплески эмоций - норма. Но и оставлять её наедине с проблемой - эгоизм. Хотя не о чем говорить, ведь это качество, от которого Адриан не может избавиться, что очень ранило, задевало и, возможно, немного отталкивало Маринетт от этой персоны. Девушка с последнего их разговора нередко задавалась вопросом, почему на вопрос Кота о чувствах она промолчала, не дав никакого ответа. Словно она проглотила язык и не могла говорить, потеряв голос. Словно в её горле засел какой-то камень, не позволяющий выходить звукам. Именно так Дюпен-Чен ощущала этот вопрос - тяжёлым камнем, вот только совершенно не в горле, а на сердце. Камень, который сдавливал все вены и сосуды, натуго завязывая на них узел. И это безумно тяготило. Девушка села в постели, слегка поглаживая подушечками пальцев свою шею, что по каким-то причинам неприятно ныла, при любом повороте головы издавая негромкий хруст. А бросив взгляд в сторону окна, за которым виднелось тёмное необъятное небо, та сумела различить нечёткий силуэт. Постепенно глаза привыкали к темноте и щуриться, в попытке что-то разглядеть, не приходилось, поэтому Маринетт сумела различить очертания маленькой летающей фигуры и не осталось сомнения, что возле окна никто иной, как её верная квами Тикки. Дюпен-Чен поднялась с кровати, почувствовав очередной хруст и шикнув от неприятной боли, осознавая, что ей совершенно нелегко справляться ни с физической болью, ни с моральной тем более. Но она полна сильным духом и упорством, так что это не должно тяготить. По крайней мере, Маринетт старалась сделать так, чтобы её страдания были облегчены хоть одним приятным моментом. И всё же, садясь на край, девушка опустила голову, пытаясь подождать, пока онемение в шее пройдёт и на смену ему придёт более-менее нормальное состояние. Так или иначе, синевласка поднялась, с трудом переставляя ноги к окну, откуда шёл слабый фосфорический луч, исходящий от луны, а на подоконнике с небольшим кусочком печенья сидела её квами, наблюдая за спокойными и неоживлёнными улицами. — Приятного аппетита, - прошептала брюнетка, облокотившись о подоконник спиной и слегка повернув голову в бок, следя за частью улицы, видную через окно. Божья коровка вздрогнула, посмотрев на свою хозяйку, судя по всему, удивившись, что та уже не спит. — Спасибо... - тихонько произнесла та, съедая оставшийся кусочек в её лапках. — Я думала, ты уже будешь спать до утра... — Нет, легла рано, вот и спать больше не хочется, - ответила ей Маринетт, не переводя на маленькую собеседницу взгляда. — А ты чего не спишь? — Я? - Тикки спросила это рефлекторно. — Не знаю, мне не охота спать. Квами, в отличие от людей, не нуждаются как в таковом сне, так что мне от этого ни горячо, ни холодно, Мари. — Нам бы, людям, также... - тяжело вздохнула Дюпен-Чен, опустив голову, глядя в пол, который в темноте сейчас никак нельзя было разглядеть. Ни один узор, ни одно очертание не было доступно её взору, однако это и было последним, что её сейчас интересовало. — Порой я завидую вам. Квами не испытывают любви, влечения... Вы не испытываете боль, ведь вы бессмертны. Вы лишь имеете суперспособности, а это такая безмятежная жизнь. Если бы не спасение Парижа, вы бы вообще не волновались ни по какому поводу, ведь вам больше нечем заниматься в людском мире.. - произнесла Маринетт, кусая губы и нервно сжимая край подоконника. Тикки прекрасно понимала свою подопечную сейчас, ведь её жизнь далеко не так проста, как кажется, она ведь уже совершенно не тот подросток, в заботах которого была только учёба и спасение родного города и его жителей. И она не такая уже семь лет... В целом каждый отрывок девушка помнит, как вчера, словно именно это в её памяти отложится навечно. Каждая деталь, каждое слово, каждое чувство, пускай и не самое приятное. Но это безусловно то, что не забыть...

***

Бег и радостные визги доносились отовсюду, ведь все выбегали из кабинетов, словно там только что произошёл взрыв, заставив всех так резко подняться. Однако это абсолютно не новость, поскольку только что закончился последний урок. Последний день учёбы.. Казалось, что самая страшная полоса уже пройдена - экзамены уже сданы, а дальше только светлое будущее - учёба, за ним работа, а далее только радость, которую Маринетт непременно собирается делить с собой и своим оптимизмом. Впереди оставалась только одна полоса - завтрашний выпускной, на котором Маринетт приняла решение рассказать Адриану о своих чувствах, что она таила долгие и мучительные два года, которые они отучились вместе. Каждый его взгляд, каждое его прикосновение безусловно были для неё спасением после опасений, что она ему не нравится. Она надеялась на взаимность, однако к решению признаться именно в такой важный день, после которого, возможно, они больше никогда не свяжут свои судьбы, Дюпен-Чен готовилась упорные годы, ведь сделать это - не так легко. Но надежда была, как искра маленького огонька в кромешной тьме - пускай и мелкая, но значимая. — Поверить не могу, что учёба закончена! - пролепетала шатенка на одном дыхании, поднимая руки и крутясь, наслаждаясь солнцем, пробирающимся через открытый вход школы. Как никак, был июнь - невероятно тёплый месяц в таком городе любви, как Париж. — И не говори, Алья, - Маринетт усмехнулась, непринуждённо подходя к ней. — Начинается новая страница нашей жизни, Мари! Столько всего в будущем теперь! - Сезар, казалось, улыбалась во все свои тридцать два зуба, явно радуясь такому успешному дню, который обязан был отложиться в их памяти, как невероятно радостный кусочек жизни... — Да, ты права, - соглашаюсь Дюпен-Чен, также искренне улыбаясь, ведь что ещё нужно говорить? Нельзя было не согласиться. — Однако твоя страница ещё имеет пару пропущенных строк, - произнесла Алья, скрещивая руки на груди, и девушка вопрошающе выгнула бровь. — Завтра выпускной вечер. Помимо того, что мы прощаемся с одноклассниками, Мари, ты же прекрасно помнишь, что мы с тобой обсуждали... - намекнула брюнетка, увидев, как подруга тут же поникла, убрав улыбку с лица. — Я не знаю... Я никогда не была готова к этому разговору, с каким упорством бы я не готовилась... Он может меня отвергнуть даже до того, как я скажу эти три слова... - вздохнула Дюпен-Чен, начав теребить край своего пиджака. — Маринетт, из-за того, что ты себя накручиваешь и только по этой причине у тебя и есть сомнения. А ты подумай о том, что бы было, если бы он ответил тебе взаимностью, а не отказом. О красивом доме, свадьбе, хомячке и трёх детях, - усмехнулась шатенка, заметив, как синевласка тут же залилась краской, отведя взгляд. — Ладно, может ты и права... Я подумаю над этим. В конце концов, есть ещё сутки... - тяжело выдохнув, девушка попыталась перестать краснеть от слов своей подруги и, увидев, что та идёт в сторону выхода из школы, кое-как поплелась за ней... Но мысли не сбавляли свой ход, ведь не отпускали Дюпен-Чен до самого дома и самой ночи вскоре... Каждый раз возникал один и тот же вопрос: как же поступить? Какой бы вариант не выбирала девушка, один был провальным, а другой был возможным провалом. Выбирать между трещиной на сердце и трещиной жалости придётся в любом случае, вот только какая из них больнее? Этот вопрос никак не отпускал разум Маринетт, окутывая и очень сильно пугая. Но будущее - есть будущее. И всё встанет на свои места завтра. Или же не встанет... Пока синевласка задавалась этими вопросами, она погрузилась в сон, который проводил её по долгому времени, что для неё было незаметным и мимолётным, ведь оно лишь быстрее и стремительнее подводило к тому самому моменту. Моменту, который отложился в памяти Маринетт, навсегда... С самого утра Дюпен-Чен была сама не своя - рассеянная, неспокойная и даже сонливая порой, но даже сама она не могла понять, в чём причина этого. А возможно, виной тому была нервозность перед предстоящим торжеством, а может и не только перед ним, но исключать эту возможность тоже нельзя. Однако к вечеру девушка не горела огромной радостью ни когда одевалась в праздничный наряд, ни когда уже подходила к школе, ни когда... Узнала новости от Альи и Нино. — Привет! - поздоровалась синевласка, натянув улыбку и подойдя к подруге, обнявшись с ней. — Как настроение? — Хорошее. Больше интересует, как твоё? - спросила Сезар, кладя руки ей на плечи и наблюдая за тем, как Мари растерялась. — Боевое... - хрипло ответила та, отводя взгляд и замечая, что шатенка тяжело вздыхает, глядя на стоящего чуть поодаль Нино и что-то печатающего в телефоне. — По тебе не заметно, Маринетт. Ты слишком переживаешь по этому поводу, - скрестила руки на груди девушка, а Дюпен-Чен лишь пожала плечами. — Я ничего не могу поделать! Признаться парню в чувствах, как бы оно ни казалось простым... Очень тяжело, - брюнетка сцепила руки в замке, ощущая собственный хруст пальцев от сильного сдавливания. Алья хотела было как-то подбодрить подруга, но слов в такой ситуации не находилось, а через пару секунд к компании присоединился Ляйф. — У меня... Не самые лучшие новости, - начал тот, обращая на себя внимания обеих девушек. — Когда ты так говоришь, мне становится страшно... - чуть-ли не шёпотом сказала Маринетт, переводя на него нервный взгляд. — В целом, это действительно страшно, но суть в том, что... - шатен вздохнул, поправляя очки, словно готовясь сказать последние слова в своей жизни, словно сейчас не праздник, а чьи-то похороны... — Нино, не тяни кота за хвост! - выпалила Сезар, слегка сжимая своё запястье. — Во-первых, Адриан не будет присутствовать сегодня на выпускном, так как он поссорился с отцом на почве того, что он никогда его не понимает. Я разговаривал с ним сегодня, он был взъерошенным, взвинченным, отчаянным, у меня даже не находилось слов для поддержки. Агрест много говорил об этом, кажется, был готов кричать, чтобы сорвать голос, лишь бы хоть как-то избавить себя от мучений, однако его добило последнее... - юноша затих. — Он женится. Маринетт казалось, что её с головой облили кипятком, не оставляя живого места. Ожог, за ним другой ожог - воспоминания чётко проявлялись в голове, одним за другим сжимая и дёргая за нитки, что приносили только боль. Словно сейчас она специально залезла в костёр, ощущая боль. Девушка не знала, что именно жгло вены больше всего: то, что он не придёт, то, что у её возлюбленного нет никакого настроения или же то, что он женится? У синевласки не оставалось никаких слов, ровно точно также она и не знала, на что она могла надеяться, если у Адриана уже есть суженная... Дюпен-Чен пошатнулась, понимая, что руки начинают трястись, сердце - колотиться сильнее, а ноги перестают её держать. Благо, была она тут не одна и значительной опорой для неё стала Алья, которая придержала подругу за плечи. — Маринетт, успокойся! Дыши глубже, - попыталась та успокоить девушку, но та словно ничего не слышала, каждый раз прокручивая в голове одну фразу "он женится". Она была уверена, что больнее, чем отказ на её чувства, она ничего услышать не сможет, но как же она ошиблась... "Изменчивость невозможна" — Мари, прошу, очнись, - присоединился Нино, подходя к подруге с другой стороны и также держа её за спину и плечи, ведь великолепно чувствовалось, что она теряет равновесие. — Он не хочет этого брака, Мари. Успокойся! Синевласка проваливалась в пучину своего сознания, в ту до боли знакомую темноту, теряя в глазах свет, понимая, что полминуты - и она упадёт в обморок. Но каждая фраза друзей мало по малу заставляла прийти в себя, и Дюпен-Чен в конце концов вздрогнула, резко отойдя от Альи и Нино, тяжело дыша и явно пытаясь окончательно очнуться, чуть кашляя и чувствуя на глазах слёзы. Ей никогда не приходилось испытывать такой шок, такую боль и такое удивление разом... — Тише, тише, девочка... - подошла Сезар, прижимая Мари к себе. — Маринетт, прошу, успокойся. У тебя по-прежнему есть шансы. Этот выбор сделал за Адриана отец, он ни в коем случае не захотел бы этого так быстро! Ты же знаешь Агреста... - Ляйф пытался как-то подбодрить Дюпен-Чен, но ей, кажется, уже не способно было помочь ничто, однако рассудок возвращался на удивление быстро, поэтому сама девушка тяжело вздохнула, отстраняясь от объятий. — Простите за лишние хлопоты, мне нужно уходить, - произнесла брюнетка и, вытирая последнюю покатившуюся слезу, развернулась, побежав в противоположном направлении от дома, но самой Маринетт казалось, что она так не бегала никогда. Она не замечала никого и ничего на своём пути, она чётко знала, что делает, пускай это и сейчас было сумасшествием, но она обязана была сделать то, что задумала. Потеряв бдительность напрочь, Мари совершенно позабыла о том, что думать о безопасности тоже достаточно важно, посему, выбегая на трассу, Дюпен-Чен совершенно не заметила летящий на неё автомобиль. В ушах отдавался лишь сигнал и свет, на момент которых девушка остановилась. Но даже сейчас, при таких обстоятельствах, до девушки всё равно до конца не доходило то, что происходило, а когда дошло и она уже прокрутила в голове все свои воспоминания, она почувствовала, что её кто-то схватил в крепкой хватке, отрывая от земли, из-за чего Мари не на шутку испугалась. А когда синевласка оказалась вне проезжей части, она аккуратно открыла глаза, видя перед собой свет зелёных, злых и перепуганных глаз, а за этим тут же услышала громкий крик, который превращался в эхо по всей пустующей улице. — Ты что, спятила?! Тебя родители не учили правилам дорожного движения?! - человек, которому принадлежало имя Кот Нуар, явно был зол, буквально выплёвывая слова. — Ты не видишь красный свет?! Куда ты несёшься?! - гневался тот, уже проворачивая в голове варианты того, что могло бы быть, если бы он не успел... Хотя по правде говоря, вариант был один. — П-прости, - сглотнула та ком в горле, вжимаясь в стену и тяжело дыша. Нуара чуть отпустило, стоило ему услышать такой робкий, но более того - безумно напуганный, голос. — Боже... Иди домой, - произнёс герой, разворачиваясь, но слыша, что брюнетка даже и шага не сделала. Он повернулся к ней вполоборота, глядя на Мари. — Тебе помочь? - спросил тот, видя то, как она отрицательно качает головой. — Извини... - прошептала она вновь, слыша его тяжёлый вздох после этих слов, словно она его нервировала. — Зная тебя, я понимаю, что мне нет смысла спорить. Просто будь осторожнее, ладно? - аккуратно спросил тот, глядя на девушку, что кое-как находила в себе силы что-либо отвечать. Со стороны внезапно послышались визги, за ними - какая-то шумиха, словно кто-то скачет по крышам. У Кота Нуара промелькнула мысль, что это может быть его напарница, но она сразу улетучилась, ведь прыжки были достаточно громкими, не такими, как у его Леди, поскольку она была бесшумной, лёгкой и элегантной подобно кошке. Из-за всей этой ситуации юноше пришлось протараторить что-то невнятное стоящей напротив него Маринетт и скрыться из её поля зрения буквально через секунду. Ни для кого не секрет, что девушка его никак не послушала. Она всегда делала по-своему, но в этот раз - особенно, ведь Париж вновь нуждается в ней. Но как оказалось, решение спасать жителей было ошибочным для обоих героев... И навеки провальным... Баг и Кот столкнулись случайно, возможно, даже в погоне за одним и тем же - странный звук, странный шум, странный визг. Не было понятно, что происходило, куда ведёт этот путь, но это пугало обоих, несмотря на то, что Кот старался сохранять бдительность, спокойствие и рациональность. А вот его партнёрше сделать это было до жути трудно - её преследовало странное чувство, как будто здесь и сейчас в неё вонзят что-то острое. Но нужно отметить - интуиция часто не лжёт... Кот Нуар изо всех сил по дороге за неизвестным пытался успокоить девушку, заставить её прийти в себя, но та поддавалась панике очень легко и просто, учитывая последние в её жизни события. Ей почему-то всё казалось таким пугающим, однако она никогда так не нервничала, выполняя миссию, как сегодня и как в первый день, когда она стала героиней. Что-то тут определённо было не то. И это ощущение лишь увеличилось, когда звуки привели героев к особняку Агрестов, где они ранее уже бывали, подозревая их главным врагом Габриэля Агреста. Но подозрения с него были сняты, а вот звуки сейчас явно не предвещали чего-то хорошего, и даже Кот Нуар мало по малу начал терять своё спокойствие, страх начал наполнять тела обоих, поддавая их лёгкой дрожи... — Давай осмотримся получше? Ты осмотри второй этаж, а я - первый, - сказала героиня, смотря на напарника, что с трудом оглядывался вокруг. — Нуар? — А? А, да! Хорошо, ЛедиБаг! - кое-как натянул он улыбку, нервно проходя по холлу к лестнице. Такое поведение Кота синевласка видела уже далеко не впервые, но всё ещё не понимала, с чем же оно связано. Словно этот дом его безумно пугал, ведь парень выглядел здесь растерянным буквально постоянно... Девушке было некомфортно находиться здесь одной, интуиция всё больше и больше казалась ей правдивым ощущением, словно она сейчас имеет шанс спастись, но не пользуется им. И всё же Маринетт пыталась избавиться от иррациональности и поступать, как её напарник, но выходило слабо. В конце концов, она забрела в кабинет отца Адриана, где ей находиться было неприятнее всего, и сама Баг предполагала, по какой причине... Она сейчас как никто другой переживала за своего возлюбленного, но и возможности что-либо сделать сейчас у неё не было, ведь спорить с отцом Адриана - всё равно что совершать самоубийство. Однако вопрос о том, где все в доме, всё-таки тоже мучил голову, ведь здесь была тишь, двери - нараспашку... Маринетт не могла понять, что происходит, пока не услышала какой-то треск, что её насторожил. Героиня подняла голову, ведь звук шёл сверху. Раздался скрежет, и та резко развернулась в противоположную сторону, чувствуя, что всё тело содрогается от страха. И, сделав последний шаг назад, девушка почувствовала резкую боль в плече вместе с хрустом... Синевласка тяжело задышала, не в силах что-то сказать, а тело всё онемело. Безумно сильно дрожа, ЛедиБаг опустила голову, понимая, что под ней скапливается лужица крови, что текла из раны. Разум переставал понимать происходящее, но девушка не могла ничего сказать, чувствуя, как слабость охватывает всё её тело разом, обволакивая её пеленой огромного страха и огромной боли. Кровь не переставая собиралась под ней, а через пару секунд, предмет, что в неё вонзили, резко вынули из проделанной в плече дыры, заставив Маринетт повалиться на пол в собственную алую растекающуюся кровь, что была темнее её костюма. Девушка хрипела, понимая, что темнота начинает завладевать ей и последнее, что она слышит - слабое биение собственного сердца... ***

Нуар не мог понять, что больше всего пугает его в обстановке этого особняка, а по сути, его же дома - то, что здесь максимально приглушённый свет или же то, что в каждой комнате стояла абсолютная тишина, а в холле и вовсе было эхо. Каждая комната не казалось ему доброжелательной, хотя прожил он тут всё своё детство. Но одно герой знал точно - что-то тут явно было не так, и это ему говорило шестое чувство, что никогда его не подводило. Заходя в свою комнату, Нуар кое-как стоял на ногах, понимая, что не может унять дрожь в своём теле. Он не возвращался сюда вот уж несколько дней, но здесь всё осталось таким, каким он это и сделал. Разбросанные по округе вещи, неаккуратно стоящая, подвинутая, а где-то и перевёрнутая мебель. Юноша знал - его отец видел всё то, что он сотворил со своей комнатой после их разговора, но он не думал, что Габриэль Агрест даже не захочет узнать, где сейчас его сын... Парень опёрся о дверной косяк, окидывая окружение усталым взглядом. Это помещение вызывало у него неподдельное чувство боли и опустошения, словно он сейчас один, как брошенный на трассе котёнок... Такой жалкий и никому не нужный. Осматривать комнату целиком и полностью сил не было; слух подсказывал, что здесь абсолютная пустота. Покидая комнату, Адриан тихо закрыл дверь и, тяжело дыша, продолжил путь вниз по лестнице. Все остальные комнаты на втором этаже были уже им осмотрены, поэтому Агрест благополучно выискивал свою напарницу, надеясь узнать, что хотя бы она нашла что-то, что помогло бы расследованию, однако, медленно приближаясь к кабинету, Нуар внезапно увидел то, что отпечаталось в его памяти кошмаром - немаленькая лужа крови на полу... Парень не хотел приближаться, опасаясь, что может увидеть сущий ужас, то, что раньше он лишь боялся лицезреть вживую. Кое-как на ватных ногах приближаясь к распахнутым дверям, герой готовился ко всему и, наконец переступая порог... Он разрушил все свои ожидания в пух и прах, ведь не увидел абсолютно ничего... На полу растекалась кровь, но абсолютно никого на этом месте не было, что безумно напрягло юношу. И внезапно пришло осенение: раз напарницы нигде нет, а посреди кабинета, который она должна была осматривать, он сумел лицезреть пятно, что сейчас шло дорожкой поперёк всего помещения, то.. Где же сама девушка? Кота Нуара бросило в дрожь и тот кое-как выдохнул, судорожно оглядываясь. — М-миледи? - прошептал тот, поддаваясь панике. Гробовая тишина, эхо от его голоса и то, что сейчас творилось в этом доме с обстановкой и атмосферой безумно начинало пугать даже самого бесстрашного и храброго парня. Его волновало лишь одно - где, чёрт возьми, сейчас находится девушка и как он может её вернуть?! Рациональность сдавала свои позиции, на её место приходили паника, стресс и страх, которые сжимали всё его сердце и выворачивали наизнанку все его внутренности. Но ему необходимо было действовать и боязнь за её жизнь, жизнь его возлюбленной давали повод расти безумству, риску на безумные действия. И он этим пользовался. Выходя за грань резонных действий, парень стал лихорадочно оглядывать окружение, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, что могла бы ему помочь, однако ему казалось, что всё это начинает приобретать бессмысленность, ведь время шло, напарницы не было, а он по-прежнему не мог ничего предпринять. Нуар дорожил каждой минутой, которую терял, но и выходов больше не было, так что он безустанно продолжал искать, возможно даже, в уже глупой надежде, что ему повезёт. Но не везло... Теряя даже тот мелкий лучик, что хоть как-то помогал привести мысли в порядок, Агрест уже совершенно ничего не понимал, в который раз осматривая одно и то же место. И не одно. Он абсолютно не понимал, что делать, где искать ЛедиБаг, как поступать и считал, что это его первый проигрыш. Но за ним следовал другой... Сев на пол, парень взъерошил свои волосы, хватаясь за голову и тяжело дыша, пытаясь хоть что-то понять. — Леди... Прошу... Скажи, что ты в порядке... - шептал он раз за разом, каждый раз оканчивая фразу шумным вздохом. Он тревожился за свою напарницу, но также и представить себе не мог, что стряслось, пока они разделились. Он проклинал себя за всё: за то, что он не противился, когда девушка предлагала разделиться, что не был рядом, да и... В целом, пожалуй, он ненавидел себя за то, что сейчас казался полнейшим придурком, что не мог даже отыскать выход из этой ситуации; не мог найти её. Раздался грохот, из-за которого герой тут же вздрогнул, убирая руки от лица и чувствуя, как пол под ним дрогнулся, а портрет его матери, что висел в кабинете Агреста старшего, тряхнулся, слегка завалившись на бок. Юноша вскочил на ноги, а подойдя к картине и чуть лучше её разглядев, присел на корточки, приложив руку к поверхности пола, что сейчас ему отчего-то казалась важной. Он чуть постучал по полу костяшками кисти, вслушиваясь в звук. К его сожалению, с первого раза он абсолютно ничего не услышал, однако и сдаваться он не собирался, сжав кулак и, поднявшись, как только мог, притопнул ногой, вслушиваясь в отдавшееся эхо. — Твою ж... - выругался тот, пошатнувшись. Под этим кабинетом что-то находилось - он чувствовал это отчётливо, участив своё дыхание и ощущая неподдельный страх. Но он обязан был пойти на риск: ради себя, ради напарницы и, что, пожалуй, в особенности, ради интересов его родного города и его жителей, ведь он, как герой, был в обязательстве защищать его, во что бы то ни стало и чего бы ему это ни стоило. Нуар вздохнул, набрал в лёгкие больше воздуха и, подняв руку и громко произнеся необходимую фразу: "катаклизм", резко приложил руку к поверхности пола дома, заставляя ту оставить от себя только пепел и рассыпаться под ним, открывая вид на то, чего он и предположить не мог увидеть под своим же домом... Проваливаясь в непонятную яму, юноша старался сохранять спокойствие, что делать было практически невозможно, когда сейчас он находился в полном оцепенении, не зная, как реагировать на всё происходящее. Вальяжно и, что самое главное, аккуратно и без травм приземляясь, Кот Нуар тяжело вздохнул, с трудом пересиливая страх и поднимаясь на ноги. Впереди виднелось что-то большое, что-то пугающее и что-то безумно недоброжелательное. Парень сглотнул подступивший к горлу ком, ощущая привкус собственной крови на губе, которую он раскусил. Сделал шаг назад, не желая верить в происходящее, не желая идти дальше... Но он в первую очередь герой и если он струсит, то кем он будет после этого? Он даже не осмелился представить, что его ждёт, но, схватившись за оружие, Агрест сделал шаг вперёд, за ним - другой, и вот он уже боязненно, но решительно, как бы парадоксально это не звучало, шёл к цели, намереваясь побороть страх и уже готовясь к схватке, однако, подходя к тому самому огромному, как оказалось, окну, что он видел ещё издалека, он не увидел абсолютно никого, кроме... — ЛедиБаг! - вскрикнул парень, тут же подбежав к своей напарнице, которая буквально валялась на полу в крови, что не переставала течь. Она была в сознании, но явно не могла ничего сказать, вдавливая свою же ладонь в пол и не особо соображая, что происходит. — Миледи, ответь мне! Она пыталась взглянуть на Кота Нуара, но сделать это было довольно тяжело. С трудом повернув голову в его сторону, девушка старалась проморгаться и убедиться, что ей не кажется... — К-кот?.. - поступил следующий вопрос, после которого синевласка попыталась подняться с земли, но юноша озабоченно уложил её обратно. — Прошу, не причиняй себе боль. Я сейчас помогу тебе и всё будет хорошо!.. - он говорил достаточно быстро, не находя места своим ладоням, которые то и дело судорожно качались по воздуху, не зная, как помочь Леди и как одновременно и не сделать больно ей. Наконец он выдохнул, постаравшись успокоиться, что отчасти у него получилось и, приложив немного усилий, собирался поднять тяжело дышащее тело на руки - медлительность сейчас была совершенно ни к чему. Однако стоило ему это сделать, как Кот Нуар почувствовал ужасно сильный удар в спину, из-за которого его отнесло в стену, что была напротив него. Девушка же прокатилась по полу, оставляя за собой кровь и сильно шикнув от боли, сжав собственное плечо. Парень повалился на холодную поверхность, прорычав от боли, которую испытало всё его тело. Голова уже начинала кружиться, однако юноша не сдавался, попытавшись приподняться, но тут же был откинут в сторону напарницы, что тяжело дышала и кое-как могла поднять свою голову. Скрутившись, герой закашлял, чувствуя себя так, словно все его кости и мышцы только что вывернули наизнанку, разорвали в клочья и как ни в чём не бывало выбросили. Ни ЛедиБаг, ни сам Кот Нуар не понимали, что происходит, какого чёрта одна из них истекает кровью, а другой бьётся обо всё, как стеклянная ваза или как ненужное никому насекомое, которое вечно норовятся прихлопнуть в ладошках и размазать, оставив от него ничтожную грязь. В непонимании они оставались долго, пока не услышали множество следующих друг за другом звуков: слух Нуара смог различить в них чьи-то медленные шаги, и тот через боль слегка приподнялся, пытаясь заглянуть в глаза ему - их главному врагу... — Неужели, такие хрупкие детишки, как вы, наконец обломились? - послышался грубый мужской голос, что то и дело нервно, а может и предвкушающе усмехался. — Забавно, что вы дали сбой уже так быстро. Я надеялся, что в вас ещё осталась та капля героизма или хотя бы интуиции, но вы, наивно полагая, что ничего опасного вас не ждёт, разделились, - в голосе читался цинизм, который был совершенно не приятен в этой ситуации, но и поделать сейчас никто из героев ничего не мог. — Бражник?.. - Адриан, возможно, задал вопрос рефлекторно, от неожиданности, что главный враг предстанет прямо здесь и сейчас перед ними и будет насмехаться над их же беспомощностью. Пожалуй, этого никто из них не мог представить даже в самом худшем кошмаре... Сам же Бражник наклонился к лицу, на которое спадали блондинистые локоны, а губа была разбита из-за сильного удара об стену. И, можно сказать, парень легко отделался... — Ох, как же порой не везёт, - продолжал злорадствовать мужчина. — Сейчас бы вы жили обычной жизнью, не умирая здесь, на этом холодном полу моего логова, не чувствуя этот вкус крови и вкус поражения. А ведь вина хранителя, что дал вам талисманы - таким хрупким, беззащитным детям, которым ещё нужна забота со стороны родителей. — Заткнись! - выкрикнул юноша, издав тяжёлый вздох, а за ним и жалобный, плачевный стон от резкого движения. Но боль была для него на последнем плане. Парень, казалось, хотел ударить заклятого врага, но тот быстро срегировал и сделал шаг назад, не дав к себе даже прикоснуться. — Вы наивны, - произнёс обладатель талисмана бабочки. — Вы всерьёз считаете, что способны одолеть меня? — Может, сейчас и нет, но мы это когда-то сделаем... И ты, жалкий трус, нам не помешаешь!... - выплюнул на воздух эту фразу Нуар, тяжело выдохнув, исподлобья глядя на него. — Неужели? Взгляни на свою напарницу, - усмехнулся Бражник. — Неужто тебя совсем не беспокоит то, что она почти измотана? Мне нужно лишь подождать, пока она потеряет слишком много крови и что тогда? Она ведь умрёт. Это то, чего ты боишься, правда? - мужчина натянул зловещую улыбку, наблюдая за тем, как герой поворачивает голову в сторону ЛедиБаг, которая действительно находилась на последнем дыхании, кое-как соображая, что происходит. Но колкая фраза дошла до её ушей, и та повернула голову в сторону Бражника. — Может, сейчас я и беспомощна, но... Это не помешает нам... Одолеть тебя... В первую очередь я - героиня Парижа. И я буду стоять на его страже, чего бы мне это не стоило... - кое-как выговорила Дюпен-Чен. Блондин не мог наблюдать за тем, как она дрожит, как тяжело дышит от каждого лишнего движения, он не мог смотреть на такую израненную и кое-как находящуюся в сознании Леди... — Делай выбор, Кот Нуар. Подумаешь о своей Леди или бросишься в бой? - шантажировал мужчина, всплёскивая руками, словно для него эта битва - словно раз плюнуть, однако навыки его борьбы он не демонстрировал и юноша предпочитал не знать, в какую ловушку он угодит, если пойдёт на его провокационные действия. Но и сдаваться герой не намеревался, а потому, вопреки своему ужасному состоянию, он поднялся на ноги, беря в руки оружие и пытаясь встать в необходимую для боя позу. — Пускай все точки над "и" расставит битва, - кое-как произнёс тот, слыша первый писк своего кольца. — Уверен, что победишь? До твоего поражени остаётся пара минут, - усмехнулся Бражник, опираясь на свою трость. Из-за спины врага показалась другая обладательница талисмана - Маюра. — К тому же, нас двое, а ты один. — Он не один... - произнесла брюнетка кое-как вставая, невзирая на то, что кровь по-прежнему не останавливалась. Дюпен-Чен не знала, как ещё держится на ногах и находится в сознании, но она мысленно всё ещё могла оценивать ситуацию и сделала вывод, что её напарник прав - у них больше нет выбора, кроме как начать борьбу. — Миледи, не делай этого! - произнёс тот, однако тут же оказался прикрытым её йо-йо. — Нет времени болтать! Действуй, Кот Нуар! - скомандовала девушка. Решительна, умна, храбра и готова - да, именно такой была ЛедиБаг... И юноша не противился, полностью доверяя действиям девушки, что вела его по правильному пути, как обычно. И он был уверен, что не пожалеет об этом. Однако битва затягивалась, до время трансформации всех, сейчас сражающихся на этом боле битвы, подходила к концу, а что поделать с этим - никто и понятия не имел. Все пытались разобраться со всем этим бардаком как можно быстрее, но вскоре героиня была откинута к стене, а Кот Нуар остался без оружия, пятясь назад. — Что ж, кажется, своих слов вы не оправдали. Сдайтесь добровольно и никто не пострадает, - сказал Бражник, подходя к зажатому в угол юноше, который не знал, что ещё может поделать в такой критической ситуации - очередной писк кольца. До детрансформации остаётся меньше четырёх минут... — Кот Нуар! Неет! - выкрикнула Маринетт, но за такие действия героиня получила угрожающий взгляд напарницы Бражника. Она уже не могла ничего поделать. Без него - она никто. — Ты ещё не победил... - сквозь зубы процедил Агрест, исподлобья взглянув на врага. — Ты прав. Остаётся несколько минут и у тебя есть возможность сказать последние слова, - уже победно улыбнулся мужчина, делая ещё шаг в сторону парня, заставив его упереться в угол окончательно. Он зажат - выхода нет. Но кто такой Кот Нуар? Это человек, что стоит на страже города многие годы, человек, что готов пожертвовать собой. Это герой Парижа - тот, кто всегда был в сердцах всех парижан. И всё, что он сейчас сделает - навсегда останется в их памяти. Так может, самое время быть героем?... — Ты прав, Бражник, возможно, это твоя возможность насладиться своей победой, одолеть нас раз и навсегда... - начал парень, расслабляясь, признавая свой проигрыш, говоря последние слова... Казалось так, ведь он сделал резкий выпад в его сторону, оказавшись за его спиной и схватив его за плечи, прижимая к себе так, как только может. — Но я - прежде всего Кот Нуар. И мой долг - защищать парижан ценой своей жизни. И ты никогда и ни за что не сможешь помешать этому, ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ?!! - агрессивно рыкнул Агрест, заставив самого мужчину почувствовать себя совершенно некомфортно после этих слов. — Так умри достойно! - выкрикнул юноша и, хватаясь за свой шест, замахнувшись, вонзил его в тело врага с такой неистовой силой, что кровь брызнула во все стороны... Мужчина сумел лишь издать хрип - глухой, беспомощный, пустой и ничего не значащий, повалившись на землю сразу же, как только предмет вынули из него. — Бражник! - выкрикнула Маюра, отбегая от ЛедиБаг и со всех ног несясь, чтобы ему помочь, однако оказалась откинута Котом в сторону - не так сильно, но она сумела потерять сознание, так и упав возле стены. Глаза Нуара горели ярким зелёным светом, дыхание его было безумно тяжёлым. Маринетт могла с уверенностью сказать - это не её напарник... Резко разворачиваясь в сторону заклятого врага, парень с лёгкостью сорвал талисман с Бражника, а нежно-фиолетовая вспышка, смешавшаяся с цветом алой крови, представила блондину истинное лицо их заклятого врага - бездыханное тело, целиком и полностью находящееся в крови, что сочилась со всей силой из насквозь проделанной дыры в теле. Тело Габриэля Агреста... Оружие с глухим стуком отдалось эхом по всему помещению, заставляя вздрогнуть и саму напарницу, что кое-как дышала от увиденного. Глаза уже не полыхали огнём, что с каждым разом разрастался всё сильнее и сильнее, заставляя парня ощутить себя словно пеплом. Но он на сей момент ощущал себя так, будто из его тела вырвали сердце, разрезали на части все его органы и добили выстрелом в голову. Он полыхал, тело бросало в жар, а руки и ноги дрожали, заставляя его издавать непонятные постанывания и бормотания - он находился в ужасе. "Отец?!" В голове мелькали тысячи мыслей, что не укладывались в голове героя, пожирали его изнутри, поглощали и обволакивали гостеприимной темнотой. — Ч-что ты... Сделал..? - прошептала брюнетка, с жутью глотая кислород, которого ей уже категорически не хватало. Последний писк кольца... — ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ?!! - выкрикнула Маринетт, кое-как поднявшись и на ватных ногах подойдя к нему. Парень находился в ступоре, не знал, что ответить, был готов рвать и метать, но только не других, а самого себя. Зрелище раз за разом возвращало его к ужасу, испугу, с которыми он вёл внутреннюю борьбу. — ОТВЕТЬ! - выкрикнула на воздух Дюпен-Чен, ощутив лёгкий толчок. Она повалилась на пол, понимая, что слова и крик уже даются ей тяжело, глаза кое-как способны открываться. Поднимая голову в последний раз, она не видит вокруг ничего, кроме валяющегося в крови тела. Веки тяжело упали и, издав последний вздох, последнее, что она сумела услышать - звуки сирен, идущие снаружи... ***

Смотря в окно, девушка ощущала ту тяжесть в голове, держась за переносицу и наблюдая за спящим городом... — Изменения никогда не были для тебя возможны, Кот Нуар... - прошептала синевласка, опуская голову. — Но ты всегда будешь для меня котёнком...