Надежда умирает последней.

Сидя на стуле и прокручиваясь на нём же уже, казалось, сотый круг, Дюпен-Чен абсолютно не обращала внимания на то, что голова уже начинает кружиться от такого количества намотанных ей кругов. Мысли были заняты лишь только что прошедшим разговором, а приглушённый свет в комнате помогал думать ещё лучше надо всем произошедшим, отдаваться потоку собственных недопониманий... С самой собой же. — Мари... - тихо произнесла её верная квами, сидя на поверхности стола и наблюдая за тем, как её хозяйка утыкается в спинку стула и думает о чём-то своём. Но ответа не последовало. — Мари?.. - казалось, тише говорить уже было некуда, но не в случае беспокойной Тикки. И вновь никакой реакции. Девушка хотела находиться в беспамятстве, чтобы не метаться между двумя огнями, выбирать что-либо и заведомо знать, что ничто не принесёт ей положительного результата. Но к сожалению, мысль настигала её одна за другой, не давая покоя, да так, что в конце концов синевласка не выдержала и схватила со стола коробку с названием препарата, лихорадочно доставая оттуда полупустую конвалюту, где находилась одна последняя таблетка. Дюпен-Чен столько раз давала самой себе обещание больше не злоупотреблять лекарствами и не только, однако без них она уже попросту не может нормально жить, ведь без снотворного она не может спать, а без успокоительного - сдерживать слёзы. Поэтому она выдавила таблетку на ладонь, собираясь закинуть её в рот, однако подлетела квами, столкнув препарат на пол, да так, что в темноте синевласка уже не найдёт его, ведь таблетка и без того мала размерами... — Тикки! - возмущённо прикрикнула на божью коровку девушка, тяжело вздохнув. — Я не могу больше на это смотреть! Ты закидываешься этими таблетками, как сама не своя, постоянно наивно полагаешь, что они избавят тебя от проблем! Но это не так, Маринетт, не так! Ты только усугубляешь своё состояние, когда уже даже не пьёшь их, а просто ешь! Я не хочу, чтобы ты потом попала в больницу только из-за того, что я вовремя не остановила тебя! - буквально на одном дыхании беспокойно проговорила квами, глядя ей в глаза и встречаясь с её взглядом, который она старательно пыталась спрятать куда-то подальше... Синевласка чувствовала вину за все неудобства, что причинила Тикки, но иначе поступить и не могла, ведь кто мог её ещё понять в такой ситуации? Да, её переживания казались глупыми, необдуманными и абсолютно надуманными, но Дюпен-Чен никогда не преследовала мысль кому-то навязаться. Именно поэтому таблетки были единственным, что помогало сдерживать эмоции, держать их под замком и никогда и ни за что не выпускать, что безусловно не приносило ей никакой пользы, а лишь на время помогало забыть о боли. Боли на душе. Тикки помотала головой, глядя на хозяйку, которая опустила голову, глядя в пол, словно сейчас она могла найти там необходимый ей ответ. — Мари, прости... - неуверенно произнесла квами, поняв, что только что повысила голос. — Ничего, - издав негромкий вздох, девушка поднялась со стула, собравшись пойти в ванную комнату, чтобы освежить голову и избавить её от тяготящих мыслей. Заходя и закрывая за собой дверь, синевласка подошла к раковине, глядя на себя в зеркало и в который раз отмечая, что её внешний вид уже давно не выглядит таким жизнерадостным, пускай она старательно пытается это изменить и пускай, вроде как, сейчас появилось больше поводов, чтобы жизнь имела какой-то смысл. Надежда не ускользала, но её взгляд явно этого не демонстрировал, из-за чего Маринетт вздохнула, снимая с себя футболку и небрежно бросая её на пол. Разворачиваясь к зеркалу, от взгляда брюнетки не укрылось то, что красовалось на её плече - достаточно большой шрам, о котором была в курсе только она, а кроме неё - Тикки. Это навевало не самые лучшие воспоминания о том, каково было ей, когда её насквозь пронзил главный её враг, который в тот же вечер поплатился за содеянное. Было совершенно некомфортно смотреть на эту зажившую рану, которая несколько лет назад неимоверно кровоточила, за которую её хватал Кот Нуар, толкая её на пол и которую она обрабатывала сама, несмотря на неимоверную боль. Девушка неприязненно вздохнула, сжимая раковину и включая воду, чтобы умыться. Остужая лицо холодной водой, Маринетт взглянула на себя в зеркало, тяжело дыша, а затем медленно закрывая кран. Желание освежиться прошло, поэтому Дюпен-Чен незамедлительно подняла с пола свою футболку, глядя на кота на ней. Он раздражал её, из-за чего та немедленно разорвала ткань, выходя из ванной комнаты и кидая футболку на пол, агрессивно захлопнув дверь за собой. Тикки как обычно наблюдала за хозяйкой, но ничего не говорила, ведь понимала, что слова лишь усугубят ситуацию, сделают хуже им обеим, так что лучше она переживёт это сама. Вот только сама синевласка, очевидно, не могла с этим так просто смириться, ведь металась из стороны в сторону, даже не подозревая, что за ней подглядывает пара зелёных глаз. "Она разорвала футболку, в которой сегодня была? Но почему?.." - промелькнула мысль в голове героя, что сидел на фонарном столбе неподалёку от окна брюнетки. Но это не было главным вопросом, что мучил его, были куда более значимые, ведь парень не мог разобраться в своих чувствах и понять, что с ним не так. И даже нравоучения Плагга не спасали ситуацию, ведь он сам мысленно отмечал, что начинает с ним соглашаться. Агрест постоянно - раз за разом - возвращался к мысли, что он двуличен, что испытывает симпатию к обеим девушкам. И одной из них был недоступная героиня, что сейчас и не казалась ему такой недоступной. Он не раз замечал, как та улыбалась ему, как та была рада, даже несмотря на то, что он сделал, когда они были столь юны и когда Кот Нуар убил своего отца. Он видел, что небезразличен ей и начал осознавать, что он испытывает к девушке симпатию, однако не мог понять одного: почему его одновременно тянет и к другой персоне? Маринетт.

***

Дюпен-Чен ходила из стороны в сторону, что раздражало бы уже любого, но точно не беспокойную квами. Синевласка была на нервах, пытаясь выгнать мешающие воспоминания из головы, но ничего не выходило, поэтому она пошла на отчаянный шаг: немного порывшись в гардеробе, девушка сумела отыскать чёрную кофту с капюшоном и джинсы. И это было как раз то, что нужно, поэтому она быстро надела их и, накинув капюшон, взглянула на Тикки, непонятливо оглядывающую её внешний вид. — Ты со мной? - спросила Маринетт осипшим голосом. — Мари, уже шесть вечера, темнеет... Это небезопасно... - произнесла маленькая квами, паникуя из-за решения хозяйки, ведь прошлая такая прогулка не обернулась для неё успехом. И тогда выручил Кот Нуар, а сейчас... Каковы шансы? — Поэтому я и спрашиваю, - девушка тяжело вздохнула. - Я не заставляю. Тикки не была согласна на эту авантюру, но и оставить свою подопечную одну в беде она не может, а потому квами кое-как кивнула, подлетев к Маринетт, которая вздрогнула после неожиданного звонка телефона. Достав смартфон из кармана, Дюпен-Чен взглянула на имя контакта, удивляясь тому, что в столь поздний вечер ей звонит... — Алья? - с удивлением произнесла девушка, тяжело вздохнув, так как для неё был поражением тот факт, что ей звонит подруга, несмотря на то, что те достаточно долгое время не общались по её инициативе. — Привет, девочка! - поздоровалась Сезар после того, как Мари взяла трубку, и даже через голос шатенки слышалась улыбка, с которой она эта произносила. — Привет, а... Ты по какому поводу звонишь? - кое-как отходя от удивления, спросила брюнетка. — В последнее время мы не общаемся, Мари, поэтому я подумала о том, что было бы неплохо позвонить тебе и узнать, как ты. Извини, если я тебя отвлекаю, мешаю или что-то ещё, я просто хотела узнать, что ты в порядке... - неуверенно произнесла девушка, явно не желая задеть собеседницу. — О, нет, всё хорошо! - тут же сказала Дюпен-Чен, слегка улыбнувшись. — Я рада, что ты позвонила. Возможно, я бы даже хотела поговорить дольше и... С глазу на глаз. Мы не виделись примерно три недели... — Серьёзно? Я могу прийти к тебе сейчас, девочка! Если, разумеется, ты непротив... - сказала девушка, соблюдая вежливость. — Я непротив, Алья. И буду... Лишь с нетерпением тебя ждать, - не особо уверенно произнесла синевласка, нервно улыбнувшись, хотя слова, что были сказаны ей - безусловно правда. Без единой лжи. — Тогда до встречи! - сказала Сезар и, не дав даже что-либо сказать напоследок девушке, сбросила трубку, оставляя Маринетт наедине с её раздумиями и полной душой сомнений. Далеко не единожды Дюпен-Чен задавалась вопросами о том, почему ей так трудно даётся общение с людьми, даже если они к ней доброжелательны. Брюнетка уже давным-давно сбивается со счёта, сколько же раз она пыталась заговорить с Адрианом, будучи школьницей, ведь несмотря на то, что он невероятный человек, который всегда мог её поддержать утешить, да и в целом он всегда был рядом, девушка не понимала одной вещи: почему при любом разговоре с ним у неё краснеют щёки, слова застревают в горле, а сердце бьётся с такой скоростью, что кажется, что её пульс даже не выдерживает этого. И самое интересное, что со стороны это выглядело так глупо, но Агрест младший всегда находил в этом что-то милое и даже не взирая на это... Всё равно продолжал дружить с такой застенчивой одноклассницей? С тех пор очень многое изменилось: Маринетт стала закрытой в себе, ЛедиБаг стала недоверчивой к людям, а Кот Нуар, что являлся Адрианом, стал хладнокровным, что даже при едином его взгляде героине становилось так неудобно, что хотелось кричать и метаться в агонии: она испытывала стыд, отвращение, но одновременно с тем она всё ещё испытывала симпатию и уважение к тому, кто некогда был её напарником. Но и после этого переметнулось всё в миг - герой Парижа стал более лояльным, а некогда известная модель почему-то почувствовала симпатию к бывшей однокласснице. Да, сердце Адриана потерпело серьёзные изменения, когда в него ворвалась другая сторона Маринетт Дюпен-Чен - открытая, добрая, дружелюбная. Впрочем, такая, которую она показывала всем, кроме возлюбленного. И сейчас всё возвращается на круги своя, вот только Кот Нуар запутался в том, кого любит он, а у Маринетт уже не было никаких сомнений, что ей вновь нравится Адриан. Но сердце подсказывало, что застенчивая и вечно неуклюжая девушка из неё не вылезла даже в её двадцать один год, поскольку когда блондин потянулся к её лицу, она испытывала тот же трепет, что раньше. Вот только жаль, что тот поцелуй, аромат его парфюма и в целом его невероятный вид не подтолкнули её ближе к его манящим устам, чтобы слиться в длительном поцелуе и никогда и ни за что не отстраняться... Но это было лишь в мечтах, из которых девушку вывел какой-то шум на балконе. Синевласка наконец встряхнула головой, избавляясь от мыслей и приходя в себя, пытаясь осознать, что только что слышала и не накрутила ли она себя, что в последнее время случается довольно часто. Подняв голову в сторону неизвестного звука, Дюпен-Чен подошла к лестнице, медленно переступая со ступеньки на ступеньку, в конце концов достигая люка и поднимая его вверх, оглядывая поверхность небольшого балкончика и не замечая чего-то, что могло бы её смутить. Но всё же Маринетт решилась взобраться. Лёгкий ветерок и достаточно приятная погода раз за разом навевали брюнетке воспоминания обо всём, что происходило с ней и её внутренним состоянием на протяжении этих месяцев. И надо сказать, она не чувствовала от этого какое-то отвращение, а напротив - смотрела на эту ситуацию с неким оптимизмом даже, что для неё обычно не было свойственно. Подходя к перилам и облокачиваясь, Маринетт тяжело вздохнула, окидывая суетящуюся местность взглядом, лишь мимолётно посмотрев на Эйфелеву башню где-то вдалеке. Очередной шорох заставил девушку пошатнуться и отпрянуть от ограждения на балкончике, в который раз не понимая, откуда следует шум. Однако когда синевласка попыталась взглянуть вниз, чтобы найти источник звука, её оторвал от этого занятия настойчивый крик подруги, который, по-видимому, она не слышала, пока была погружена в мысли. Решив не заморачиваться, Дюпен-Чен достаточно быстро покинула балкон, оставив проблемы нерешённой. Но, быть может, это и не было проблемой? — Мари, всё в порядке? Почему так долго? - обеспокоенно спросила Алья, стоя на пороге входа, дверь которого только что открыла подошедшая девушка. — Да, я в норме... - неуверенно произнесла брюнетка, натягивая нервную улыбку и стараясь выглядеть более естественно. - А ты почему мокрая? — О, ты не видела? На улице льёт как из ведра, а я зонт не взяла, да и синоптики прогнозировали облачную погоду. Ну, что-то напутали, - пожала плечами шатенка, вешая промокшую кофту на поблизости стоящую вешалку. — А как доберёшься до дома? - спросила Дюпен-Чен, скрещивая руки на груди и вопросительно выгибая бровь. — Пока не знаю, но Нино в курсе, что если что, останусь у тебя. Он сильно устал за последнее время, так что, возможно, будет и к лучшему, если я не буду его дёргать по пустякам, - Сезар прикусила губу. - Мари, я могу одолжить у тебя какую-то одежду? Я была в единственной тонкой кофте, мне холодно, да и не в лифчике же одном стоять. — А, да, сейчас, - кивнула девушка поднимаясь наверх в комнату достаточно быстрым шагом и распахивая дверцы шкафа, пытаясь найти что-то тёплое из своих вещей. Но всё, что лежало в её шкафу, было в основном летним и весенним, однако, порывшись получше, брюнетка всё же сумела найти свитер, который она и взяла, закрывая шкаф и собираясь спускаться вниз. Но внимание к себе приковала порванная Маринетт вещь - её некогда любимая футболка, которая была ей достаточно дорога, поскольку связывала с собой немало приятных и не очень воспоминаний. «Я начинаю быть похожей на Кота Нуара...» - мысленно отметила про себя Дюпен-Чен тяжело вздохнув и, постаравшись не сильно переживать, спустилась по лестнице вниз, протягивая подруге утеплённый свитер. — Он может быть тебе немного мал... - предупредила девушка. — Всё нормально, он сидит как раз, спасибо, девочка, - улыбнулась Сезар своей привычной улыбкой, которая всегда умела вдохновлять и заряжать настроением Маринетт, а потому та растянула губы в такой же дружелюбной улыбке. Усаживаясь за стол, подруги первое время достаточно долго попросту молчали, не заводя разговор, так как присутствовала какая-то, непонятная им обеим, неловкость, которую они, как не пытались, особо не могли побороть. — О, кстати... - начала шатенка, поднимаясь из-за стола и проходя обратно в коридор. — Ты куда? — Кое-что вспомнила, - ответила та, возвращаясь уже с небольшой бутылкой фирменного алкоголя. При приглушённом свете синевласка далёко не сразу сумела понять, что это было вино. - Нам обеим необходимо снять стресс, не считаешь? У меня проблемы на работе, а у тебя что-то явно происходит, что ты не можешь мне рассказать. После одного бокала станет легче, Мари. Дюпен-Чен сомнительно смотрела на неё, не решаясь что-либо произнести в возражении. Но и согласиться девушка точно также не могла найти силы, словно мысленно рассматривая все варианты того, от чего станет легче: от бокала алкоголя, что хоть на время усыпит её напряжение, или же от того, что она откажется, но в трезвом состоянии будет более бдительной и тревожной. Ни один из вариантов до конца не казался хорошим, но выбор из двух зол сложен всегда, а в данном случае если её выбор и сделает кому-то хуже, то исключительно ей самой. И она об этом не пожалеет, даже несмотря на неимоверно мучающую её головную боль, которая явно усилится после того, как девушка протрезвеет. Но следует ли об этом знать её подруге? — Вообще-то я не пью, Алья... - неуверенно произнесла брюнетка, прикусывая губу и слыша тяжёлый вздох собеседницы. — Мари, я не собираюсь тебя спаивать, к тому же, это лишь для того, чтобы тебе было легче. Ты же понимаешь, что я прекрасно вижу, что тебя безумно гложет что-то, что ты не можешь рассказать? - спросила Сезар словно у самой себя, ведь на этот вопрос не ждала ответа, а синевласка склонила голову, глядя на свои руки, что она сцепила в замке, который сжимала всё сильнее. - Прошу, забудь хоть сейчас о каких-то рамках, в которые вгоняют тебя обстоятельства. Я твоя подруга, ты можешь быть со мной откровенной и делиться всем, что тебя беспокоит. И даже если ты не хочешь, я не буду досаждать, обещаю, но я хочу помочь, а не навредить... Маринетт затихла, исподлобья взглянув на достаточно обеспокоенную за состояние подруги шатенку. «Возможно, она права. Во всяком случае, хуже от этого если и будет, то только мне» - пронеслась мысль в голове брюнетки, после чего та подняла голову. — Ладно, возможно, ты права, - произнесла Дюпен-Чен, поднимаясь из-за стола и подходя к тумбе, присаживаясь на корточки и открывая дверцы, доставая два чистых и оттёртых до блеска бокала, что буквально сияли, даже несмотря на приглушённый в кухонном помещении свет. — Я не знала, что ты хранишь у себя бокалы, - удивилась Алья, вскидывая брови и ставя на стол бутылку с алкоголем, явно что-то вспомнив. — Ты про тот случай? - с какой-то грустью усмехнувшись, спросила синевласка, явно поняв намёк. — Да, - кивнула девушка, - и должна признаться я всё также сожалею, что в тот вечер меня не было рядом. — Всё хорошо, я тогда совсем немного поранилась, но ничего глобального, поверь, - Маринетт выставила ладонь в успокаивающем жесте. - К тому же не следует вспоминать то, что было так давно - это уже в прошлом. — Это было пять лет назад, Мари, но не двадцать. Случай не из приятных, - вздохнула девушка, разливая по бокалам вино. — Когда я пришла и увидела, что Он буквально кричит на тебя ни за что, я была готова его убить. — Он просто переживал. — Прекрати! - огрызнулась Сезар, чуть сжав кулак, что лежал на столе. — Кто так, блять, переживает?! Вместо того, чтобы заставить тебя по-доброму слезть с таблеток, Лука лишь усугубил ситуацию, наорав на тебя и разбив бокалы, что принадлежали на тот момент твоим родителям! — Алья, - тяжело вздохнула Дюпен-Чен, - прошу, давай не сейчас. Мне тошно от этих ужасных воспоминаний... — Прости, девочка, но я не могу скрывать своё откровенное возмущение на его счёт. Я понять не могу, почему тебя вечно цепляют те, кто относится к тебе бог знает как? То Лука, то Адриан... Они оба ведут себя в какой-то степени неадекватно, - скрестила руки на груди шатенка, залпом выпив бокал, глядя на подругу, что даже не прикоснулась к алкоголю. — Адриан нормальный, - тихо, буквально одними губами произнесла Маринетт, опуская голову и сжимая ладонь в кулак, чувствуя, что явно не испытывает удовлетворение от того, что сейчас оскорбляют того, кого она любит. Хоть девушка и полностью понимала беспокойство подруги. — Возможно, хочет таким казаться, но, Мари, он явно изменился не в лучшую сторону, потому что срывается буквально любом первом попавшемся столбе. А если в один момент под горячую руку попадёшь ты? Ты вообще понимаешь, как я переживаю за тебя?! - спросила шатенка, склоняя голову и облокачиваясь на стол руками, тяжело вздыхая. — Ты его совершенно не знаешь... - прикусила губу Маринетт. — Как долго ты будешь оправдывать его?... — Я говорю, что есть. Ты не знаешь ничего о нём, так что закроем тему. Адриан - взрослый человек, ему не пять. Он сам разберётся, что ему делать. И ни я, ни ты не должны его опекать и предостерегать от ошибок, - сказала синевласка, отпив из бокала немного вина, поморщившись. Алкоголь разливался по её телу достаточно быстро, заставляя её мало по малу пьянеть и расслабляться, испытывая некое удовольствие от разговора. Наконец до Маринетт начало доходить, что подруга была права, поскольку отпитая из бокала жидкость помогала привести бушующие мысли в порядок, перестать думать о лишнем и раскрепоститься. Настолько, что синевласка уже после пары бокалов перестала задумываться о словах. Собственно, её собеседнице тоже не было лучше. — И всё же, Маринетт, мне интересно, что с тобой происходит. Адриан вернулся, вроде как, появился повод возобновить общение, слезть с этих дурацких таблеток, начать строить какую-то жизнь, потому что ты ответила на главный вопрос, который тебя мучил, а именно, жив ли Адриан. А ты всё равно путаешься, скрываешься от меня, ни с кем не общаешься и даже сейчас успокоительное и снотворное я вижу у тебя постоянно, - сказала Алья, откидываясь на спинку стула, из-за чего пошатнулся стол и бокалы вместе с ним. — Всё куда сложнее, чем ты думаешь, - неоднозначно ответила брюнетка, разглядывая содержимое почти что пустого бокала. — Так и почему же ты мне не расскажешь, что сложного в твоей истории? В чём же кроется проблема, Мари? Твоя речь крайне суггестивная, знаешь ли... - тяжело вздохнула Сезар, отодвигая от себя бокал. — Потому что это вне моих возможностей. Я хоть и пьяна, но я в полном адеквате, - произнеся эти слова, брюнетка подняла взгляд на подругу, что явно была уставшей. — Маринетт, мы подруги! Клянусь, ты можешь не беспокоиться за информацию, которую расскажешь. Я никогда и ни за что тебя не подставлю! - Сезар выпрямила спину, положив руку на сердце. Дюпен-Чен металась в неимоверных сомнениях, ведь сделать выбор было тяжело, будь то выбор в сторону подруги или же в сторону сохранения тайны личности. Доверие и дружба Альи были ей дороги, но и сейчас зависело всё не от этого, а от того, будет ли лучше, если девушка повесит все свои проблемы на неё? Тем, кто вечно выслушивал, как считает сама Маринетт, её нытьё, уже удостоилась чести быть Тикки, что не удовлетворяет её подопечную. И синевласка бы совсем не хотела, чтобы то же самое произошло и с её подругой, которая была ей дорога не менее её верной квами. Но выбор сделать так быстро, да и в нетрезвом состоянии девушке было крайне тяжело, поэтому даже если она надумает что-то важное, это в любом случае будет не сегодня. — Мне необходимо подумать, Алья... На трезвую голову. Я не хочу болтать лишнего, чтобы потом пожалеть об этом, даже несмотря на то, что мне дорога наша дружба... - неуверенно произнесла брюнетка, отведя взгляд и слыша отчаянный вздох со стороны. — Я всё понимаю, девочка. Просто скажи мне, когда будешь готова, и я обязательно выслушаю и поддержу, - сказала Алья, после чего между обеими девушками повисла гробовая тишина, которая нарушалась, разве что, более учащённым дыханием с обеих сторон. Безмолвные раздумья забирали подруг в свои сети, мучая и не собираясь отпускать. Примерно до момента, пока тишину вновь не решилась разрушить Сезар: — Извини, Мари, могу я остаться у тебя? Просто уже поздно, не стих дождь, небезопасно как-то, а на такси тратить деньги не хочу, тем более, если недалеко... - неуверенно произнесла шатенка, явно чувствуя неловкость за сказанную просьбу. — Всё нормально, можешь спать а родительской комнате, там тихо и постелено чистое бельё, - кивнула Дюпен-Чен. Получив в ответ благодарность, после короткого разговора Маринетт кое-как устало поплелась наверх, почему-то не ощущая сонливости, несмотря на то, что алкоголь обычно действует на неё иным образом. Хотя вполне возможно, что девушка плохо знает свой организм, ведь сейчас её усыпляет только таблетка снотворного, к тому же, последний раз алкоголь она употребляла примерно года два назад, когда в последний раз Алья пригласила девушку к себе, чтобы отпраздновать день рождения шатенки. Бесшумно закрывая за собой люк, синевласка достаточно тяжело вздохнула, пошатываясь подходя к лестнице и с трудом переставляя ноги по ступенькам, чтобы не споткнуться, поднимаясь на балкон. Безусловно брюнетка чувствовала себя нетрезвой, но почему-то от этого ей было как-то легче, ведь тревожные мысли сейчас уходили на второй план или, по крайней мере, не тревожили её так сильно, нежели как в трезвом состоянии. Но Дюпен-Чен не любила пить, поэтому уже не в первый раз давала себе обещание, что уж лучше она будет каждый день пить успокоительное и снотворное, но только не алкоголь. Вставая возле перил, Маринетт чувствовала какую-то непривычную ей свободу, разум переставал ставить любые границы, и всё, что она хотела бы сделать, она была готова сделать. Прохладный ветерок и капли дождя, что капали на лицо, стекали по нему и заставляли морщиться, придавали ещё больше ощущения какой-то невесомости, мечтательности, из-за чего девушка и сама не поняла, в какой именно момент удосужились взгромоздиться на перила, разворачиваясь ногами к улице, а не к балкону. Было так легко, словно она парила, порой даже проскальзывала мысль, что она бы с преогромным удовольствием специально упала с этого балкона. Но для Маринетт это ни за что не пройдёт так просто, ведь в следующую секунду её крепко хватают за талию мужские руки, притягивая к себе. — Ты совсем спятила, идиотка?! - вскрикнул голос, который синевласка узнала бы из тысячи. — Что? Боишься? - нервно смеялась девушка. - Трус. А я ничего не боюсь. — Немедленно слезь отсюда, глупая! - буквально процедил Кот Нуар, пытаясь её стянуть. Но брюнетка была отнюдь не податливой, надавливая на сдерживающие её руки своим весом. — Я хочу упасть! Меня унесёт ветром, и я больше никогда не буду страдать! - продолжала гнуть свою палку Дюпен-Чен, не переставая вырываться. — Маринетт, ты пьяна! Угомонись! - крикнул герой, кое-как сдерживая её порывы, хотя он сам про себя отмечал, что девушка была очень сильной даже для него. — Отпусти меня! Отпусти! Я не хочу жить! Мне всё это надоело! — Успокойся, Маринетт! Ты мне нужна, прекрати это делать немедленно, иначе я сейчас подниму на уши весь Париж, и тебя всё равно снимут отсюда! Ты этого хочешь?! - блондин перешёл на угрозы, буквально прорычав эти слова около её уха. И именно после этого почему-то девушка, которая так отчаянно вырывалась, успокоилась, мало по малу отходя от ударившего в голову алкоголя и приходя в себя, чувствуя, как тело ослабевает. Это тут же почувствовал герой, подхватив девушку на руки и опуская её на пол балкона, но всё ещё не отпуская. — Я... Нужна тебе? - удивлённо повторила синевласка, кое-как поднимая на него взгляд, впервые слыша от кого-то подобные слова. — Да. Ты дорога мне, Маринетт, как ты не понимаешь этого?! - тяжело произнёс герой, глядя на неё исподлобья. — Прости меня... - девушка опустила голову, понимая, что к глазам подступают слёзы, которые сейчас были совсем не вовремя. Но парень понял всё без слов, обводя вокруг ослабевшей девушки руки и прижимая её к себе, давая ей выпустить эмоции. — Прошу, не делай так больше, - прижимаясь к ней сильнее, сказал Нуар, зарываясь носом в её волосы. — Адриан, я... - три слова застревали в горле, а Маринетт вся тряслась как от произошедшего, так и от того, что собирается произнести. — Л-лю.. Лю... — Тихо, я знаю... - усмехнулся парень словно самому себе, хотя пускай буквально пару минут назад он метался в раздумьях, кто ему важен, он уже сделал выбор. — Принцесса, это взаимно. Девушка не могла поверить услышанному, ведь была уверена, что её наивная вернувшаяся влюблённость не изменит ничего, ровно точно также, как и в студенческие годы, когда, будучи школьницей, Дюпен-Чен пыталась добиться взаимности от Адриана, который влюблён в ЛедиБаг. И сейчас это было наяву, не сном, и девушка наслаждалась каждой секундой этого момента. Но оставался лишь один нюанс, который грозился разрушить и испортить всё. И пускай сейчас он пугал не так сильно, он засел глубоко внутри... А зелёная вспышка тем временем облачила героя Парижа в Адриана Агреста, что всё с тем же трепетом прижимал дрожащее тело к себе, несмотря на дождь, который не беспокоил абсолютно никого из стоящих сейчас на балконе. — Простите, что прерываю, но... Я голоден, - негромко произнёс Плагг, глядя на пару, что наконец кое-как отстранилась друг от друга. — Плагг... - собирался сказать что-то в возражение Агрест, однако девушка, что взглянула на квами, перебила его хозяина. — Внизу, - намекнула Маринетт, после чего талисман неудачи достаточно быстро понял сказанный намёк и, кивнув, испарился в темноте ночи. Блондин, что внимательно слушал разговор, удивлённо вскинул брови, взглянув на девушку, что только что выпустил из объятий, но та, лишь кинув на него быстрый и незначительный взгляд, отошла на шаг, держа дистанцию. — Пока дождь не закончится, можешь побыть у меня... - сказала Мари, заламывая пальцы, что не скрылось от внимательного зрения Агреста младшего. И тот, разумеется, оценивал ситуацию объективно: заставить девушку чувствовать себя комфортно рядом с ним будет куда сложнее, чем он предполагал. По правде говоря, до девушки с огромным трудом доходили слова, которые сказала она и слова, что он сказал ей. Она сказала это на эмоциях, не контролируя ни себя, ни свои порывы, которые, обычно и так никогда не приносили ей пользы. Но всё же произошедший конфуз так или иначе дошёл до её разума. Именно поэтому, когда Адриан спустился в комнату к девушке, где в последний раз был несколько дней назад, Маринетт решила начать разговор с того, что всё спокойно объяснит. — Слушай, Адриан... - негромко начала брюнетка, тяжело вздохнув и прикусив губу, стоя возле стола, пока её слушатель всё ещё неуверенно оглядывал пространство, в котором находился. - Прости за весь этот цирк. Ко мне пришла Алья, после чего мы с ней немного выпили, а затем... Эта ерунда. Я не хотела, чтобы всё так вышло. — Всё в порядке, Мари, - спокойно ответил парень, подойдя чуть ближе к ней, поскольку до этого он стоял у лестницы. - Я бы хотел попросить лишь о том, чтобы ты впредь была аккуратнее, поскольку... Ты сама знаешь, что могло бы быть, если бы меня не оказалось рядом. — Знаю... - тяжело вздохнула Дюпен-Чен. - Это всё из-за плохих воспоминаний и настроения... Мне жаль, что я заставила тебя нервничать и доставила тебе множество неудобств. Это ужасно с моей стороны. — Маринетт, - сказал Агрест, положив обе руки на плечи девушки, которая не решалась посмотреть ему в глаза, - ты не причиняешь мне неудобств. Мне комфортно с тобой... И, как бы странно сейчас это ни звучало, ты единственная, с кем я чувствую себя комфортно... Синевласка кое-как оторвала глаза от пола, медленно посмотрев на него и встретившись с его взглядом. И именно в этот момент исчезли все слова, а девушка просто затаила дыхание, напрягаясь, но одновременно расслабляясь под его пристальным взглядом и прикосновением тёплой руки. Она видела его таким много раз, но он никогда не был таким нежным и заботливым, кроме как сейчас: в приглушённом свете, который всё равно позволял глядеть в его глаза, как во что-то драгоценное и невероятно важное. Сердце Адриана пропустило удар, когда брюнетка взглянула на него. Казалось, что пульс участился до неимоверной скорости, тишину прекратило нарушать даже дыхание, как будто они вновь были одни во всём этом мире, и им не нужно было ничего. Парень не понял, что заставляло его совершать подобные действия, но тот подался вперёд, потянувшись к лицу возлюбленной и затормозив прямо возле её губ, к которым хотел поскорее прильнуть. — Могу я...? - осторожно спросил тот, на что буквально сразу получил тихий, практически неслышный ответ, заставивший его мужское естество трепетать от невероятно сильного ощущения лёгкости, после которого их губы слились в неумелом поцелуе. Это не было их первым поцелуем, но он был таким нежным и чувственным, что кроме него не хотелось ничего знать. Они существовали вдвоём, а кроме них словно больше не было никого. И никто и не подозревал, что за ними наблюдают невероятно счастливые квами. Парень притянул хрупкое тело к себе, словно совершенно не желая его отпускать и всё более страстно целуя девушку, будто больше такой возможности никогда не будет. Рука сначала гуляла по спине, сминая кофту, надетую на ней, и приподнимая её, а затем неконтролируемо скользнула под неё. Маринетт, ощущая, как пальцы скользят по её коже, ощущала трепет и полыхала от разрывающих её сердце чувств, словно совершенно забывая, где она, забывая о времени и вообще о чём-либо. Подаваясь вперёд и прижимаясь к мужскому телу, Дюпен-Чен запустила руку в волосы Адриана, поглаживая его по голове и перебирая локоны, наслаждаясь моментом. Моментом, который прервался... На улице неожиданно послышались посторонние звуки, что свидетельствовали лишь об одном: нападении акумы на Париж, что явно не было хорошей новостью. Именно по этой причине Агрест, прорычав в поцелуй, нехотя отстранился, глядя на тяжело дышащую девушку и не отрывая взгляд от её сапфировых блестящих глаз, которые казались ему незаконно красивыми. — Прости... - кое-как проговорил блондин, стараясь не смотреть на губы, которые он несколько секунд назад так страстно и жадно ласкал. Но Адриан знал одно - эта девушка занимает особое место в его сердце. — Всё нормально, Адриан... - проговорила синевласка на одном дыхании, облизывая пересохшие губы, на что собеседник вновь постарался не обращать внимания, дабы не испытывать огромное желание прильнуть к этим пухлым губам вновь и забыть обо всём плохом. Её растрёпанный вид в целом очень соблазнял юношу, но тот подавлял это чувство. В конце концов, сейчас есть дела важнее этого. Наверное. — Я вернусь сразу после битвы, не хочу оставлять ЛедиБаг одну, - сказал блондин и, оставив короткий поцелуй на губах синевласки, достаточно быстро перевоплотился, выпрыгнув в распахнутое окно. Маринетт стояла около стола, вжимаясь в него, ибо чувствовала, что ноги явно не слушались свою хозяйку и подкашивались. Агреста младшего сейчас не было, но она чувствовала его присутствие, прикладывая указательный палец к губам и проводя по ним кончиком. В произошедшее разум категорически отказывался верить, из-за чего Дюпен-Чен тяжело дышала, глядя на распахнутое окно, в котором уже давным-давно скрылся смутный силуэт её напарника. Она не знала, означал ли этот поцелуй что-то, но почему-то только сейчас в голову пришло осознание тех слов, что он ей сказал. Ведь парень ответил на её чувства, а она словно пропустила это мимо ушей. Прикусывая губу и вспоминая этот нежный и трепетный поцелуй вместе со словами юноши о взаимной любви, синевласка сама не поняла, в какой момент на её лице медленно появилась лучезарная улыбка, которую ей не доводилось ощущать давно. Этот трепет, колотящееся сердце... Она словно попала в школьное время, когда эти ощущения перед Адрианом были обыденными. Мысли тоже были переполнены лишь этим несносным блондином, которого она любила до безумия, пускай сейчас до конца это не осознавала... — Мари? - появилась Тикки, тихонько окликнув её, вставая перед её лицом. — А? - помотала головой брюнетка, к которой обращалась квами, фокусируя взгляд на ней. - Да... Что такое? — Кот Нуар пошёл спасать Париж. Ты не пойдёшь с ним?... - аккуратно спросила божья коровка, дабы если что, не нарваться на конфликт. — Ох, точно! Акума! - стукнула себя по лбу синевласка, в который раз убеждаясь, что её чувства к Адриану - не ошибка. Именно с ним она ощула себя так, как сейчас, заикалась, постоянно витала в своих мыслях и... Очень часто опаздывала. Перевоплотившись, героиня подошла к окну, откуда подул лёгкий ветерок, что развевал её волосы. И девушка вздохнула, вдыхая приятный запах природы после недавно прошедшего дождя. Взобравшись на подоконник, Маринетт сначала окинула взглядом местность, что делала обычно редко и, чуть улыбнувшись своим же мыслям, прыгнула, зацепившись йо-йо за край крыши и благополучно направляясь к месту, где уже наверняка был юноша... Парень шёл по крыше неспешно, невзирая на то, что Париж не будет ожидать, пока его спасут. Он всё думал обо всём произошедшем и о поцелуе с Маринетт, касаясь своих губ пальцами. Он всё больше и больше задавался вопросами о том, почему его так зацепила девушка, почему с чувствами он определился так быстро, словно когда она собиралась упасть, перед глазами пролетели все моменты, которые были ему дороги. Дюпен-Чен была девушкой, искренне желающей ему добра несмотря на то, что он часто поступал неправильно. И, кажется, Кот Нуар и предположить не мог, каким образом он сможет отблагодарить её за всё, что она сделала для него и сможет ли... И пока мысли были лишь об этом конфузе, который сейчас казался Агресту младшему спасением, герой столкнулся со врагом, что отвлёк его от этих мучительных раздумий, возвращая его к реальности. Хотя бы на недолгий промежуток времени... Но и ЛедиБаг не отставала от напарника, ведь по приходу на место, где уже происходила очевидная битва без её участия, она на секунду столкнулась со свзглядом Кота Нуара, который окончательно свёл её с ума. Он был настолько красив, уверен и самоотвержен, что на секунду девушка перестала ощущать себя героиней и словно погрузилась в мир своих мечтаний лишь при одном взгляде на него. В последний раз ей это доводилось ощущать давным-давно, когда та была школьницей, гонявшейся за объектом её воздыхания. И сейчас всё было как в тумане, который рассеял юноша. — ЛедиБаг, берегись! - крикнул тот напарнице, после чего та, отвлекаясь, среагировала, отпрыгнув от удара в сторону. Больше нельзя было стоять... Решив, что действовать надо незамедлительно, синевласка достаточно быстро использовала супер-шанс, впрочем, также быстро разобравшись и как его применить. Очищая и вызволяя акуму, девушка смотрела на небо вслед улетающей белой бабочке, вновь о чём-то задумавшись, что не укрылось от взгляда её напарника. — Ты в порядке? - неуверенно спросил парень, подходя ближе к героине. — А? Да, всё хорошо, спасибо, Кот Нуар, - натянула брюнетка учтивую улыбку. — Не за что, однако... Всё же меня беспокоит твоё состояние, - озабоченно произнёс блондин. — Не хочешь поделиться? Ты же знаешь, что я выслушаю и помогу, если это в моих силах. Брюнетка взглянула на него, встречаясь с взглядом его зелёных глаз и осознавая, что влюблённость в него совершенно никуда не пропадала, а просто сидела где-то глубоко внутри. В голову закралась мысль о поцелуе, но она тут же оттолкнула от себя её, пускай и тонуть в его изумрудных кошачьих глазах не перестала, в то время как у Кота Нуара что-то словно переменилось, когда тот встретил взгляд её голубых глаз... Почему сейчас эта девушка казалась ему такой же близкой, как Маринетт? Почему сейчас он ощущал себя также легко и просто, как рядом с ней? Почему он вновь думает о поцелуе? Вопросов было много, но ни единого ответа не было... До одного момента, пока девушка не помотала головой, отходя на шаг назад. — Прости, мне пора идти, Кот Нуар... До встречи, - произнесла та и, достаточно быстро развернувшись, покинула крышу, оставляя на ней всё такого же неудомевающего от своих же чувств парня, который ещё минуту стоял, смотря вслед исчезающей из поля зрения фигуре, а затем также последовал в необходимую сторону, ведь обещал Маринетт прийти. Шёл он неспешно, но тем не менее и не медленно, поскольку девушка сейчас бы могла рассеять его сомнения и дать ему позабыть о своих чувствах на неопределённый промежуток времени. Но герой Парижа и предположить не мог, что находясь уже в нескольких метрах от балкона Дюпен-Чен, его глазам предстанет картина, в которую он и поверить не сможет. И, пожалуй, долго не забудет... В голове всё перевернулось, когда розовая вспышка света озарила тусклую улицу, превращая отважную и бесстрашную ЛедиБаг в девушку, укравшую его сердце. До парня долго не доходило то, что он только что увидел, словно разум просто отказывался верить в то, что произошло. Он попятился назад в испуге и недоумении, даже не зная, что думать. В горле встал ком, всё перемешалось, а все воспоминания, связанные с ними обоими, не раз пронеслись в его голове, заставляя его трепетать и всё больше ужасаться одновременно. — Маринетт, что с тобой происходит? В последнее время ты слишком закрыта, даже со мной. Я твой друг, ты можешь рассказать хотя бы мне? - неуверенно спросила Тикки, наблюдая за усталым видом девушки, которая тяжело вздохнула, пытаясь подобрать нужные слова. — Я расскажу всё, но чуть позже... Я устала, сегодняшний день меня изрядно вымотал... Сначала Адриан, потом Кот Нуар и этот поцелуй... - девушка не могла закончить предложение, но божья коровка поняла всё сразу, отпуская её в поток своих раздумий в комнату. Однако почему-то квами словно на секунду в небе показался какой-то блеск, напоминающий свечение зелёных глаз. Но тот сразу же исчез, поэтому Тикки, решив, что на этом нет смысла заострять внимания, последовала за хозяйкой. А Кот Нуар оставался на крыше, не веря своим глазам. Но отрекаться от того, что уже случилось, не было смысла. Поэтому тот принял важное решение...