Надежда умирает последней.

Тело не слушалось своего хозяина, ноги, казалось, подкашивались, а сердцебиение участилось до такой степени, что казалось, что всё тело вот-вот разорвётся. Кот Нуар не понимал, что он ощущает: радость, тоску или горечь от всего произошедшего, но точно знал, что ему не хватает ни сил, них смелости, чтобы разобраться с этим сейчас. «Этого не может быть!» - слышались далёкие отголоски его разума, от которых парень пошатнулся, а затем сделал шаг назад, едва не спотыкаясь о неровную черепицу. Резкий разворот поспособствовал тому, что у героя на время потемнело в глазах, а сам тот издал тихий стон, явно испугавшись. Но останавливаться юноша не стал, сделав рывок вперёд и побежав в сторону своего дома, надеясь сбежать от своих страхов, которые манили его в свои сети с неимоверной силой, которой Нуар старался не поддаваться, дабы не подвергнуться заражению акумы и не разочаровать ни своего квами, ни свою напарницу. Хотя, по правде говоря, о второй сейчас ему хотелось забыть, ведь он боялся что-либо думать о ней... Стараясь сбежать от своих мыслей, парень нёсся со скоростью света, удивительным чудом не спотыкаясь и не падая каждый раз, когда он лихорадочно перепрыгивал с крыши на крышу. В конце концов настигая свой дом, Кот по инерции остановился, тяжело дыша и, пару минут стоя и смотря на улицу, что освещали уличные фонари, заскочил в окно своей комнаты, детрансформируясь и валясь на пол, стараясь восстановить дыхание. — Я поверить в это не могу! - произнёс Адриан, схватившись за голову и кое-как веря в происходящее. — Я не мог так облажаться!!! Плагг устало глядел на своего подопечного, что явно был не в себе и, кажется, подвергался панической атаке. В голове квами крутилась лишь одна мысль - успокоить своего хозяина, но, кажется, здесь он ничего не был в силах поделать. Талисману разрушения было в удивление то, что он впервые не верит в свои силы и чувствует себя абсолютно бесполезным в этой ситуации. Но и стоять в стороне, ничего не делая, Плагг не мог. Это не было в его характере. — Адриан, всё не так плохо, возможно... - неуверенно начал квами, стараясь говорить тихо, чтобы не спровоцировать юношу на конфликт. — Не плохо, Плагг! Не плохо! Это я... Я такой идиот! - кричал Агрест младший, не контролируя свои эмоции, которые он выплёскивал на пол, что отчаянно бил кулаками. — Почему ты так говоришь?... - тихо и аккуратно спросил квами, стараясь держать дистанцию с подопечным, дабы тот никак не среагировал агрессивно. Адриан молчал, ничего не ответив и попросту сидя на холодном полу, потупив взгляд. Он ощущал неприязнь к самому себе и к самой этой себе, хоть и в глубине души пытался найти своё отношение к произошедшему, ведь квами прав: ничего критического не произошло. Скорее, проблема была лишь в том, что парень просто не мог смириться с тем фактом, что он узнал личность девушки, которую ненавидел и любил одновременно. Может ли такое быть? Любой бы ответил нет, но не в этом случае... В голове мелькало множество мыслей, как положительных, так и отрицательных, но Агрест младший знал, что чувства к девушке никуда не уходили, а лишь нарастали всё больше и больше, в конце концов превратившись из обычной симпатии в настоящую любовь. Его удивляло и поражало то, что Маринетт не держала на него абсолютно никакого зла, хотя, общаясь с Котом Нуаром, она прекрасно знала обо всех происшествиях между обоими напарниками. Более того, была их свидетелем. И теперь пазл собирался в единую картину, ведь Тикки действительно выдумала всю историю, дабы помочь своей хозяйке, так как она потеряла сознание... Исключительно из-за него. Он ненавидел себя и мысленно избивал разными способами. Он заставил страдать девушку, которую любит, думая, что та, кого он действительно любит, абсолютно к этому непричастна. А теперь ему придётся очень долго жалеть обо всём произошедшем и неизвестно, простит ли она его когда-нибудь... Но вопрос, пожалуй, был не в том, простит она его или нет, а убьёт ли она его или нет, когда узнает, что тот раскрыл её личность, пускай даже и поневоле. Ведь она строго-настрого запрещала ему что-либо узнавать друг о друге, тем более, такую значимую тайну, как её вторая личность. С другой стороны сам юноша понимал, что в этом ведь и нет его вины, по сути, ведь он не раскрывал личность нарочно, а лишь увидел то, что не должен был видеть. Адриан жалел об этом, но у него самого словно создавалось ощущение, что он занимается ерундой. Он не считает себя виноватым... Или считает? — Почему жизнь такая сложная? - спросил парень словно у квами, что витал рядом, хотя вопрос, скорее, был задан его естеству. Агрест целиком и полностью отдался рефлексии, хотя отголоски разума кричали, что ему явно нужна помощь. — У меня нет ответа на этот вопрос, но, прошу, Адриан... Только не переживай. Это не катастрофа, ведь... Она тебе всё равно нравится... - тихо произнёс квами, потирая лапки друг о друга, явно нервничая. Он не привык видеть своего хладнокровного и высокомерного зачастую владельца таким потерянным и расстроенным. Несмотря на то, что Адриан очень часто проявлял несправедливость по отношению к собственному квами, о чём сейчас несомненно жалеет, повышал на него голос и иногда игнорировал его, Плагг всё равно ценил юношу как хозяина и как владельца талисмана. И смотреть на то, как он растерянно бегает взглядом по очертаниям комнаты, в которой он живёт, квами было очень больно и неприятно. Хотя и поддержка, казалось, сейчас не особо ему помогала... Парень вновь ничего не ответил вздохнув и прикрыв глаза на время, стараясь вдохнуть больше кислорода и перестать беспокоиться, как он делает это всегда. Всё же, даже если казалось, что своего квами он игнорирует, блондин нередко задумывался над его словами. Собственно, и этот момент не исключение, ведь отрицать очевидного не стал: талисман неудачи безусловно прав - от всего произошедшего конфуза Агрест совершенно не отвернулся от этой девушки. Чувства пробудились лишь с большей силой, будоража всё его естество и выворачивая его наизнанку. Ему было приятно думать о ней, вспоминать её и тот поцелуй... Он машинально прикоснулся к своим губам, невольно растянув губы в лёгкой улыбке. «Маринетт... Как же я раньше не мог заметить столь прекрасную девушку, как она? Она ведь ничем не хуже ЛедиБаг, а если теперь и вовсе оказалось, что она является ей, то... И думать нечего. Я был настолько ослеплён красотой и умом одной героини, что даже не сопоставил факты в голове. Теперь абсолютно очевидно, что обе эти особы - настоящий луч света во мраке ночи. Вот только, кажется, понял я это слишком поздно...» - Агрест младший тяжело вздохнул, запрокидывая голову и открывая глаза, глядя в бесцветный потолок, который сейчас привлекал его к ещё большим размышлениям о жизни. Сейчас всё складывалось в голове в единую картину, что заставляло юношу наталкивать самого себя на мысль, что он был полным идиотом, что не замечал очевидных сходств и отрицал факты, которые были у него перед носом. В одном парень был уверен точно - он любит Маринетт. Больше, чем кого-либо. Вот только, очевидно, признаться ей во всём сразу будет до жути трудно. Блондин поднялся с пола, скрещивая руки на груди и раздумывая над тем, что бы могло ему помочь сейчас в такой ситуации, когда он совершенно растерян. И мысли сами натолкнули его на лучшего друга - Нино. Первая их встреча совсем не удалась, на второй они толком не обсудили ничего из-за стычки с Маринетт... Но парень был уверен - Ляйф, как его старый друг, который всегда был рядом и был готов поддержать его в трудной ситуации, не заслуживал такого отношения от Адриана, а потому, колебаясь между двумя решениями, оба из которых казались сумасшедшими, всё же юноша взял в руки телефон, неуверенно и медленно заходя в телефонную книжку и находя номер Нино, которому он не звонил семь лет. Он не находил в этом надобности, но сейчас он более чем убеждён, что ему нужна помощь весёлого и задорного шатена, который всегда был на его стороне и подбадривал его, когда он находился в яме. Он не откажет другу в помощи, вот только... Будет ли также сейчас? В конце концов, Адриан только недавно осознал, что пренебрежительно относился ко всем своим знакомым, когда те абсолютно не заслуживали подобного обращения, но что сейчас? Как поступит Нино? Парень предпочёл не гадать и не мечтать, а просто позвонить и разъяснить ситуацию. В любой ситуации молчание - худший выход. Под лежачий камень вода не течёт. Юноша долго смотрел на номер, на имя контакта, приближал палец к экрану смартфона и тут же одёргивал самого себя, словно от кипятка. Но, сделав глубокий вдох и вспомнив Маринетт... На лице вновь появилась улыбка, и тот нажал на трубку, поднося телефон к уху и слыша медленные м продолжительные гудки. Он ожидал, чувствуя, как трясутся руки, как к горлу подступает ком, и блондин нервно сглатывает слюну, тяжело вздохнув. Не имеет смысла молчать, ведь от этого ничего не изменится - на это он и опирался. Но ответ никак не поступал, из-за чего Адриан, кажется, уже начинал думать, что его план накроется, так как друг не брал трубку. С другой стороны, было поздно, Нино действительно мог спать и, когда Агрест уже готовился сбросить звонок, послышался голос... — Да? - начал Нино, и парень тут же приблизил телефон к уху, вздрогнув и явно не зная, что сказать. Столько мыслей в голове, но как их все уместить в нескольких предложениях? Но сказать всё так, как оно есть - действительно лучший выход, нежели молчание и бездействие. Поэтому юноша набрал побольше воздуха в лёгкие и, выдохнув, начал разговор... — Привет, Нино... - тихо произнёс парень, но решил на этом не тормозить. — Я... Понимаю, что ты, возможно, спишь или чем-то занят и я могу тебя отвлекать, но мне больше не с кем посоветоваться. Ты мой друг, я ценю тебя, пускай между нами есть много недосказанностей, и я неоднократно вёл себя, как полный придурок... У меня тяжёлое время и лишь ты, как мой лучший друг, как то было раньше, способен помочь мне... Ляйф замолчал на несколько секунд, в трубке было слышно лишь его дыхание, что заставило Агреста нервничать. Но тот вёл себя так, как вёл раньше, чему Адриан удивлялся - изменился только сам он, став высокомерным эгоистом, что не ценит никого в своём окружении. Но его друзья всё абсолютно те же - искренние, чистые и не желающие ни ему, ни кому-либо другому зла. Он чувствовал такой стыд, такую ненависть к самому себе, но был безумно благодарен Нино, Маринетт, Алье и своему верному квами, что помогли открыть ему на это глаза и взглянуть на мир так, как он видел его раньше. Это так воодушевляло. «Снова Маринетт... Боже, что ты со мной делаешь?...» - подумал про себя юноша, поджимая губы и прижимаясь к столу. Наконец послышался голос в трубке, который заставил парня отвлечься от своих мыслей и наконец вернуться к тому, что было его изначальной целью. — Прости, Адриан, просто мне необходимо было проснуться окончательно, чтобы понять суть твоих слов, - немного бормоча, сказал Ляйф, слышно зевнув. — Прости, если... - хотел было извиниться тот, но оказался перебитым другом. — Всё нормально! Не извиняйся, правда. Я готов тебя выслушать, но перед тем, как ты начнёшь, я хочу сказать тебе, чтобы ты ни в чём себя не винил. Мы - я, Алья, Маринетт - никогда не желали тебе зла и уж тем более не винили тебя в чём-либо, ведь тебе многое пришлось пережить. Сначала потеря матери, затем отца... Тебе нелегко пришлось, так что ты вполне можешь вести себя так. Я очень благодарен, что человеком, с которым ты решил поделиться своими переживаниями, стал я. Я поддержу тебя в любом случае, главное, расскажи, что тебя гложет, - сказал Нино, после чего Агрест вздохнул с облегчением - он не зря доверился этому парню, ведь он действительно не изменился и всё также может его поддержать. Адриан не знал, с чего начать. Как было сказано ранее, в голове было множество мыслей, но все они не собирались в единый пазл. Однако, пожалуй, самый оптимальный вариант - начинать с начала... — Что ж, - вздохнул тот, набирая в лёгкие воздух, - чтобы ты понял мою проблему, полагаю, я должен кое-что тебе рассказать... — Я полностью во внимании, друг, - сказал тот, после чего Агрест полностью преисполнился уверенности. — По правде говоря, вся моя травма зависит, скорее, не от смерти отца, а от того, что я сбежал от правды, когда покинул Париж, оставил всё, что мне дорого и спрятался от общества, сидя в глубоком гневе. Это лишь развило моё человеконенавистничество, что безусловно неадекватно... - тяжело вздохнул Адриан. — Я осознаю, что я опасен для людей, но что ещё хуже, что для меня окончательно потерялось понятие любви. В моей жизни за несколько дней всё перевернулось с ног на голову, когда я внезапно осознал свои чувства к одной девушке. Она не вылезает из моей головы, но я понимаю, что я не могу быть с ней лишь из-за того, что я опасен для неё. Я агрессивен и высокомерен, я не хочу, чтобы в случае чего она страдала, но... Что я могу сделать? Хуже остаётся лишь то, что... Я не знаю, что она чувствует ко мне, несмотря на то, что мы целовались... Я в растерянности и заблуждении, я ни с кем не могу этим поделиться, поэтому... Ты - мой единственный выход... - произнёс юноша с паузами между фразами, заставляя собеседника всё больше и больше распахивать глаза в удивлении, что хоть и не видел сам Адриан, он знал, что почувствует Ляйф... И какой вопрос будет первым - тем более. Он знает его вдоль и поперёк... — Стой... Для начала... Что за девушка? - спросил парень, а по голосу Адриан сразу же понял, что тот удивлён. Он ожидал, что этот вопрос будет задан, но точно не знал, сказать ли правду или врать... «С другой стороны... Он ведь дружит с Маринетт, его девушка - её лучшая подруга. Быть может, благодаря ему я смогу сблизиться с ней и убедить её в том, что я не желаю ей зла? Конечно, и Мари та ещё горячая штучка, но... Попробовать ведь стоит?» - спросил сам у себя блондин, после чего всё же принял решение. — Маринетт... - тихо одними губами произнёс тот, потупив взгляд, словно хоть так он мог бы сейчас спрятаться от криков и визгов Нино. — Маринетт?! Чувак, ты серьёзно?! - тут же подскочил тот, едва не выронив телефон из рук, явно находясь в полном шоке. — Это же охрененно! А почему ты ей не признаешься? И, стой, вы целовались? Почему Алья не рассказала мне? — Подожди, Нино, прошу, по порядку и не так быстро, - чуть притормозил Ляйфа юноша, тяжело вздохнув. — Во-первых, как я и сказал, я считаю, что я слишком опасен для общества, а уж после того, что я наговорил и сделал ей, я и подавно считаю, что не заслуживаю быть с ней. Во-вторых, я ей уже признался и мы поцеловались... Случайно. Но я ушёл после этого и без понятия, что она думает обо всём случившемся. И в-третьих, это всё произошло сегодня. Сомневаюсь, что информация бы так быстро утекла к Алье, ведь всё было где-то полтора часа назад... Послышались какие-то шорохи в трубке, а затем кашель Нино. Очевидно, он решил выпить воды, дабы поверить во всё услышанное. Агрест неслышно усмехнулся, ведь был уверен, что он бы вёл себя на его месте точно также. — Полтора часа назад? Я думал, они будут не спать дольше. Видимо, Алья уже спит... Только если ты был у Маринетт, как она не услышала? - спросил Нино уже словно у самого себя, но собеседник не совсем понял, что тот имел ввиду. — Стой, что? Алья у Маринетт? - удивился юноша, вскинув брови. — Ну да, она осталась у неё ночевать, так как на улице дождь и слякоть, и я был непротив. А ты что, не в курсе? - спросил Ляйф, после чего парень тяжело вздохнул, решив лишний раз не придумывать отговорок. — Да, в курсе... Забыл просто... Но сам он был в недоумении, ведь Алья, должно быть, действительно крепко спала, если не слышала ничего происходящего наверху. По правде говоря, сейчас Адриан как никогда задавался вопросами о том, что бы было, если бы он всё-таки не успел. Ведь Дюпен-Чен в тот момент пускай и не была одна, точно была пьяна и не особо следила за действиями. Агресту младшему было её жаль... — Тем не менее, сейчас поздно, может быть, встретимся завтра и обсудим всё на холодную голову? Сейчас, боюсь, я слишком сонный, чтобы что-либо комментировать, прости... - неуверенно произнёс шатен, тяжело вздохнув. — О, всё хорошо, Нино! Спасибо, что в принципе выслушал меня. Я непротив встретиться, только во сколько и где? - решил спросить Адриан, хотя внутри него было множество эмоций, которые бурлили и хотели вылиться в слова благодарности за помощь друга. На лице невольно появилась улыбка. — Думаю, в баре Lulu White («Лулу Уайт») ближе к вечеру, дабы нам обоим выспаться, так как я сегодня поздно лёг. Непротив? - прикусив губу, спросил Ляйф, на что получил скорый положительный ответ. Пожалуй, Адриан был ненавистником алкоголя и принимал его исключительно по праздникам, но за последние годы это тоже в каком-то смысле помогало ему отвлечься от боли и судить всё с более простой точки зрения, ведь когда ты пьян... Тебя не мучают философские размышления. Кажется, только сейчас он мог осознавать, почему Маринетт ничем не отличается от него: она тоже старается заглушить боль разными способами, как это делает он. Вот только лучше ли от этого им обоим? «Что ж, пожалуй, сейчас не время об этом думать» - подумал юноша и, соглашаясь на встречу и прощаясь с другом, повалился на кровать, глядя в потолок и вновь утопая в мыслях о такой недоступной девушке. Он не знал, что она будет чувствовать к нему, когда узнает обо всём произошедшем, но, кажется, он точно принял решение, что так больше продолжаться не может. Потому, взяв телефон в руки, он быстро, без раздумий напечатал сообщение, несмотря на то, что заведомо знал, что в ближайшее время прочитанным оно не будет... *** Маринетт всю ночь вертелась как уж на сковородке, пытаясь принять удобную позицию и уснуть. После всего произошедшего за день, ей начинало казаться, что она является живым трупом, как бы парадоксально то не звучало. И тому явно послужила выпивка, которую они употребляли на пару с подругой. С одной стороны голова раскалывалась на две части, что было совсем не в удовольствие страдающей от этого девушке, а с другой - она ни о чём не жалела. По крайней мере, она точно убеждена, что Алье она полностью доверяет и, что бы ни было, та её поддержит в любую сложную минуту. Вот только Дюпен-Чен совершенно не собиралась покидать мысль абсурда всего конфуза, который случился с ней и героем Парижа. Поначалу она практически не чувствовала стыда за содеянное, возможно, лишь где-то глубоко внутри, но, когда разум начал трезветь, а картинка - собираться в пазл, она хотела превратиться в лужу, зная, что чуть не совершила суицид, от которого её спас лучший друг. Или не просто друг...? Этим мысли юной героини тоже были немало заняты, ведь этот поцелуй прокрался в её мысли на такую глубину, что она пряталась под подушку, лишь бы не краснеть при воспоминании о прикосновениях его губ и таких теплых рук. Он казался таким притягательным и одновременно недосягаемым, словно звезда в темноте ночного неба. Она терзала себя мыслями о нём, будучи уверенной в своих чувствах к нему, вот только о его мыслях была не в курсе. И это так угнетало... Утыкаясь в подушку и тихонько посапывая, накрывшись одеялом с головой, синевласка не хотела просыпаться, ведь удалось ей уснуть совсем недавно, если не считать того, что даже сейчас она находилась в полусонном состоянии и, скорее, дремала, чем спала. Но снизу послышались шорохи - сначала нечёткие, - которые постепенно слух девушки уловил, поскольку потом, когда те начали приближаться, стало понятно, что это шаги. И принадлежат они никому иному, как её подруге. Маринетт уже было хотела предпринять попытку подняться и выпрыгнуть в окно, чтобы не слышать слова о подъёме от многоуважаемой шатенки, однако тело совсем не слушалось, что было неудивительно - алкоголь, разумеется, поспособствовал этому состоянию. Послышалось открытие люка, Дюпен-Чен уже приготовилась к воплям, которые... К её же удивлению, она совершенно не услышала. — Маринетт, - послышался тихий, слегка сиплый голос подруги, словно та тоже проснулась пять минут назад, - ты ещё спишь? Синевласка оторвала голову от подушки, тяжело вздохнув и окидывая взглядом комнату, будучи в полном расфокусе. Девушка протёрла глаза. — Уже нет, а что...? - кое-как сказала та, зевнув и пытаясь не засыпать обратно. — Просто уже три часа дня... - неуверенно сказала шатенка, натянув улыбку, словно заведомо зная, что сейчас начнётся. — СКОЛЬКО?! - вкрикнула Дюпен-Чен, дёрнувшись и схватившись за телефон, лежавший рядом, кажется, полноценно проснувшись. — Какого чёрта мы так долго спали?! — Видимо, перебрали с алкоголем. Меня саму только что звонок Нино разбудил, я бы тоже спала, возможно, ещё дольше тебя, несмотря на то, что я жаворонок, - тяжело вздохнула Сезар. — Полагаю, мне повезло, что сегодня выходной и особо никуда вставать не надо... Иначе я бы схлопотала от Ляйфа. Знатно... — Какой ужас! Я никогда так долго не сплю, почему я не проснулась?! Почему я уснула без таблеток снотворного? - в удивлении распахивала брюнетка глаза, пока не осознала, что проболталась. — Стой, ты же собиралась слезть с него... - перебила её подруга, и Маринетт потупила взгляд, думая, что ответить. Ведь действительно она уже столько раз говорила о том, что таблетки она старается больше не употреблять, но тем не менее каждый раз повторялся, как первый - мучающие бессонница и кошмары, что снятся ей каждую ночь, не оставляли выбора, кроме как выпить этот злосчастный препарат. Синевласке, по правде говоря, и самой не нравилось так сильно зависеть от таблеток, не представляя без них жизни, но сейчас она пребывала в неимоверном шоке, ведь уснуть без таблеток ей удавалось в последний раз совсем давно, пускай и Алье она часто врала... Но что ответить сейчас? — Я... Я просто удивлена... - неуверенно произнесла девушка, прикусив губу и опустив голову, стараясь избежать сурового взгляда Альи, который сейчас был отнюдь не суровый, а лишь обеспокоенный - не более. От собеседницы послышался тяжёлый вздох, и та подошла к Дюпен-Чен, сев рядом с ней на кровать. — Маринетт, я твоя подруга, как ты не поймёшь? Я не желаю тебе зла и уж тем более я тебе не мать или отец, чтобы что-то тебе запрещать или в чём-то тебя ограничивать. Но тем не менее, по крайней мере, ты не чужой мне человек, и я дорожу тобой. Конечно, я буду переживать, когда ты сидишь на таблетках, ничего не рассказываешь мне и тем более, когда ты оправдываешь людей, которые причинили тебе боль. Мне важно, чтобы у тебя всё было хорошо, ты была здорова и счастлива. Поэтому я беспокоюсь, - шатенка положила руку на плечо брюнетки, которая всё также не отрывала взгляда от пола. — Если ты не хочешь делиться тем, что тебя гложет - хорошо. Это только твоё право, которое я не могу изменить. Но прошу, когда ты хочешь сделать что-то себе, подумай о том, кому ты дорога. И как они будут по тебе скорбить. Ты не одна, у тебя есть друзья, родители... Мы все тебя поддержим в случае чего... Дюпен-Чен застыла в произволе всё рассказать, осознавая, что её сердце всё более и более заставляет ныть мысль о том, что она не готова довериться тем, кто всегда был честен и откровенен с ней. И с одной стороны на это влияло то, что у них с подругой действительно кардинально разные характеры, чтобы делать какие-то выводы, но с другой всё же это гложило, выводило из строя и давало повод вновь злиться на себя, чтобы рвать и метать всё, что находится вокруг неё, как то уже было раньше. Но по той причине, что Сезар находилась рядом и была готова протянуть руку помощи, реакция синевласки сейчас была бы совершенно неадекватной, поэтому она тяжело вздохнула, чуть приподнимая голову, но всё ещё не смотря на шатенку, что терпеливо ожидала ответа, который, к сожалению, никак не выходил из брюнетки... — Может, мы прогуляемся? Нельзя ведь постоянно сидеть в четырёх стенах, Мари, - предложила девушка, стараясь сделать это тактично и деликатно, решив больше не трогать ту тему: должно быть, она действительно слишком больная для собеседницы. — Да... Да, думаю, ты права, - чуть кивнула брюнетка, натянув улыбку, которая отчасти, возможно, и была искренней. По крайней мере, Дюпен-Чен старалась доверять своим эмоциям и не быть такой мнительной... — Отлично, тогда я черкну Нино пару строчек, а ты пока собирайся, - сказала Алья, уже встав и собираясь уйти, однако неожиданно остановившись у люка. — И, Маринетт... Прошу, не грусти. С этими словами и неприметной улыбкой, которую она подарила подруге, шатенка покинула комнату, тихо закрыв люк, выводящий из помещения, за собой. Дюпен-Чен же сидела, не зная, что делать, как пошевелиться и следует ли вообще что-то говорить Сезар в протест, ведь та действительно лишь из добрых побуждений пытается вытянуть брюнетку на улицу, дабы та развеялась и хоть ненадолго забыла про свою угрюмость. Однако мысль о том, что они пойдут гулять, чем-то пугала Маринетт, словно сейчас она столкнётся с кошмаром всей своей жизни, что, по сути, таковым и было: синевласка до жути боялась мест, где много людей, особенно, если незнакомый человек пытается с ней поговорить. Её это пугало, ведь знакомства с другими людьми даются ей тяжело, а одна только мысль о том, что журналистка явно не будет тащить её в уединённое местечко, например, отдалённый уголок парка, где сама девушка очень любила проводить время за рисованием эскизов, заставляла нервничать. Тем не менее, нервно постукивая пальцем по колену, юная героиня наконец поднялась с кровати, которую ей было до безумия лень заправлять. В целом, можно сказать, что ей не хотелось абсолютно ничего, и на то влияло лёгкое похмелье. Голова побаливала, но сама Мари не стала пить таблетку, так как обещала Тикки. Уже в сотый раз... Кое-как находя в себе силы и терпение умыться и заплести две косички, Дюпен-Чен тяжело вздохнула, подходя к шкафу, дабы найти себе одежду. Собственно, как то обычно и бывает, выбор её никогда не задерживался, потому что так или иначе останавливалась она на повседневном варианте: джинсы и футболка. Пожалуй, брюнетка определила для самой себя: больше всего времени она проводит в сомнениях, стоя возле зеркала и разглядывая себя. По правде говоря, она не любила искать в себе недостатки и вообще как-то в целом акцентировать на себе внимание. Но после всего случившегося за последние дни по какой-то причине, неизвестной ей самой... Красивой и привлекательной самой себе Маринетт не кажется. — Мари, успокойся. Всё будет хорошо, - вылезла из сумочки маленькая квами, подбадривая свою подопечную. Героиня, тяжело вздохнув, натянула вялую улыбку и, кивнув, направилась на нижний этаж, где уже была собранная шатенка. На столе стояла тарелка с круассанами с шоколадом, а рядом - две кружки горячего кофе, аромат которого разносился по всему помещению, ударяя и в нос хозяйки дома. Ей всё же было приятно, что Алья, которая сейчас стояла около зеркала, поправляя очки и смотря в телефон, явно переписываясь с Нино, заботилась о своей подруге. Порой ей казалось, что заботилась она даже сильнее, чем Маринетт сама о себе, что нагоняло некое чувство вины. Но всё же девушка, сама того не осознав, улыбнулась. Скорее, пониманию того, что не одна, и у неё есть опора, несмотря на то, что порой она не пользуется выручкой. — Ух-ты, завтрак? Обычно я не ем ничего по утрам, - произнесла Дюпен-Чен, тихонько усмехнувшись и подходя к столу, всё ещё вдыхая аромат свежеиспечённой выпечки, который напоминал ей только об одном человеке. Ответ, к сожалению, синевласка не услышала, поэтому немного обеспокоилась состоянием шатенки, развернувшись в её сторону и взглянув на неё. Она всё также не отрывалась от экрана смартфона, что-то упорно написывая, сведя брови и прикусив нижнюю губу. — Алья? - аккуратно и тихо попыталась окликнуть кареглазую Мари, и та лишь спустя пару секунд среагировала, помотав головой. — А? - послышался весьма спокойный голос подруги, что позволило собеседнице немного расслабиться. — Ты что-то говорила? Прости, я писала Нино по поводу нашей прогулки, поэтому немного зависла. — Всё нормально, - кивнула девушка, выставив ладонь вперёд, - не стоит извиняться, я понимаю. — Спасибо, девочка, - Алья растянула губы в доброжелательной и искренней улыбке, переведя взгляд на подругу и обратно на стол. — О, да, завтрак! У меня не было особого желания готовить, да и продуктов у тебя в холодильнике немного, поэтому просто достала то, что нашла и сделала кофе, который ты любишь. Я надеялась, что ты будешь непротив позавтракать, потому что я знаю, что в последнее время ты очень мало ешь. Да и мне шею свернут твои родители, если узнают, что это я тебя до этого довела, - нервно посмеялась Сезар, почесав затылок, своими словами уже не в первый раз вызывая у Маринетт искреннюю улыбку, что для неё было наиприятнейшим удивлением. — Спасибо большое, - кивнула синевласка, - обо мне никто так не заботится, как ты. Я очень благодарна тебе за это, подруга. Правда, порой становится как-то неловко даже, словно я маленький ребёнок, который не знает, чего хочет и за ним вечно нужен глаз да глаз, - усмехнулась Дюпен-Чен, тяжело вздохнув и отводя взгляд, беря круассан с тарелки и откусывая кусок, наслаждаясь лакомством. По правде говоря, несмотря на то, что синевласка умела прекрасно готовить, а благодаря тому, что её родители пекари, - отлично выпекать разные булочные изделия, сама девушка очень редко что-то готовила и ела из-за стресса, мешающего появлению аппетита. А с последними событиями, которые перевернули её мир с ног на голову, она и вовсе обходилась одной водой. — Не подумай, что я считаю тебя несамостоятельной или что-то вроде того, просто... Беспокоюсь о тебе, как и Нино. Собственно, об этом мы так долго и переписывались. Ты наша подруга, и мы хотим, чтобы ты была счастлива, не сидела на таблетках и радовалась каждому моменту, - улыбнулась Алья. Маринетт покрылась румянцем, осознавая, что очень долгое время была слепа, считая, что проблемы с друзьями и заведением общения - это самые худшие её проблемы. Но на самом деле это всё было мнимой преградой, которую она выстроила в своём воображении, ведь на самом деле... Все те, кто был с ней рядом, были с ней всегда, просто... Она не замечала этого, будучи слишком зацикленной на своих проблемах. — Я не так часто это говорю, но... Спасибо. Вам обоим. За всё, что вы сделали для меня и делаете по сей день, - улыбнувшись максимально благодарно, подтверждая свои слова, Маринетт приблизилась к девушке, крепко обняв её. — Мне повезло с такими друзьями, как вы. — О, да ну хватит этих телячьих нежностей, Мари! Право слова, не за что! - посмеялась шатенка, и её же смех подловила подруга, лучезарно улыбаясь. — Думаю, нам уже пора. Я подожду, пока ты поешь, и пойдём.

***

Солнце, птицы, лёгкий ветерок и шум улиц в не особо жаркую погоду... Всё это создаёт идеальную картину начала лета, когда тепло ещё только начинает набирать свои обороты, а улицы набиваются толпами людей, которые гуляют, развлекаются или же работают. Сама же Маринетт, идя по улице и краем уха слушая какие-то обсуждения собеседницы, что она уже начинала пропускать мимо ушей, не ощущала себя особо комфортно, хотя должна была признать: в компании Сезар ей было куда комфортнее, нежели если бы она пошла на прогулку одна в час пик. Людей она опасалась, стараясь идти бок о бок с Альей и не терять суть её разговора, ведь мысли было заняты чем угодно, но абсолютно не тем, чем надо. Но всё это рано или поздно пришлось бы развеять, ведь Дюпен-Чен знала всегда: если идти гулять с шатенкой, то путь обязательно куда-то их приведёт (ну или же не путь, а смутные координации самой Альи). И, возможно, Маринетт заведомо была готова ко всему угодно, но уж только не к тому, что всё сведётся такому месту, как... — Бар! - воскликнула девушка, заставив брюнетку, идущую позади, врезаться лбом ей в спину, ведь та шла за ней чуть ли по пятам. — Что? - переспросила синевласка, вопросительно выгнув бровь, пытаясь развидеть через плечо Альи, на что та указывает. — Я говорю, тут бар. Может, зайдём? Не хочешь выпить, расслабиться? - с небольшой улыбкой спросила шатенка, наконец повернувшись в сторону - как бы помягче выразиться - пребывающей в шоке Маринетт. Девушка помотала головой, делая несмелый шажок назад и пытаясь понять, является ли это сарказмом, либо же серьёзным предложением. — Алья, - кое-как начала синевласка, нервно прикусив губу, так как отказывать, увы, не привыкла, - мы же уже вчера выпивали. Прошлая головная боль только-только ушла, а ты снова хочешь? Мы же не зависимые какие-нибудь... — О, Маринетт, я не предлагаю напиваться, я предлагаю просто взять что-то. Возможно, даже безалкогольное. Просто... Может,  мы бы смогли поговорить, ведь на шумной улице не очень удобно, да и я замечаю, что ты меня за весь час, который мы гуляем, не слушала ни разу. Может, только пыталась... - неуверенно пожала плечами Сезар, сцепив руки в замке, что лишний раз показывало её нервозность при упоминании диалога. И её оппонентка, если её таковой можно назвать, замолчала, почувствовав, как подступил неимоверный стыд за этот поступок. Ведь с другой стороны Алью тоже можно понять - она просто хочет, чтобы её подруга была с ней открытой, честной и искренней, чего попросту увы не получает. На её месте, пожалуй, Маринетт бы тоже чувствовала себя некомфортно. Словно никому не нужная серая мышь, что только и делает, что навязывается со своей помощью, нежели как-то действительно спасает ситуацию. И пускай на данный момент ещё не вскрылась вся правда, которая раскроется позже, Дюпен-Чен, даже вопреки своим убеждениям, согласилась на предложение. Так или иначе, она решила для себя - напиваться до потери памяти она не будет. Лишь разговор... Заходя в заведение, в нос обеих девушек сразу же ударили запахи разных видов спиртного, которые ощущались как из-за барной стойки, так и из-за столиков, за которыми сидели уже подвыпившие люди. Нельзя сказать, что в заведении подруги чувствовали дискомфорт. Даже напротив - Дюпен-Чен отметила, что атмосфера тут довольна приятная и уютная, все разговаривают умеренным тоном, и посетители вполне спокойно делают заказ. Это заслуживало уважения. Да и Маринетт не была привередливой к деталям и мелочам, так как и не считала себя глубоким профессионалом в этом деле, а потому даже и упоминать не стоит, что девушка не проявила абсолютно никакого интереса к местной обстановке. Взгляд разбегался по полупьяной толпе, ведь на дворе был совсем ранний вечер, а потому и процент более менее трезвых и спокойных людей был гораздо выше. Все вели себя вполне вежливо, сама брюнетка не выделяла для себя каких-то индивидуумов, отличавшихся своим странным или непозволительным поведением в общественном месте. Хотя стоит отметить, что сама девушка была очень скептичной и мнительной, а потому проверять что-либо ей постоянно было нуждой, что сейчас - исключение. Но пока Алья взглядом окидывала барную стойку, Дюпен-Чен же, слушая приятную и негромкую музыку в заведении, не поверила своим глазам, когда примерно в нескольких метрах от неё увидела знакомую белобрысую макушку, что различила бы из сотни других таких же. И сейчас ей искренне хотелось, чтобы это было сном или же очередной галлюцинацией... — Маринетт? Ты чего зависла? - спросила шатенка, удивившись молчаливости подруги. — С момента, как мы сюда вошли, ты ни слова не проронила. Что-то стряслось? Синевласке было нечего сказать, словно её парализовали. Мысли прокручивались в голове одна за другой, возвращая её во вчерашний вечер и давая вновь прочувствовать всё, что она чувствовала вчера: трепет, радость, восторг, страх... Весь спектр эмоций, который она ощущала, когда тот прижимался к её нежным губам своими, утягивая девушку в сладкий поцелуй; скользил руками по хрупкому телу, что кое-как стояло на ногах после произошедшего. Трепет. Радость. Восторг. Страх. Одно за другим... — Ты специально нас сюда привела?... - спросила Дюпен-Чен, сглатывая подступивший к горлу ком и собирая картинку из пазлов: переписка с Нино, который прямо сейчас сидит рядом с Адрианом за барной стойкой, оправдания, которые как всегда неумело срывались с губ мадемуазель Сезар. Маринетт боялась ошибиться, обвинить подругу в том, в чём она не виновата, но всё было перед глазами, и иначе подумать брюнетка попросту не могла, когда срабатывала дедукция, и всё складывалось воедино. — Что? Ты о чём? - удивилась Алья, не понимая обвинений в свою сторону. — Просто посмотри на тех, кто прямо сейчас сидит и разговаривает. И скажи, не различаешь ли ты в одном из них своего парня? - спросила девушка, скрещивая руки на груди, удивляясь тому, что она способна таким тоном разговаривать с шатенкой, которая всегда была рада ей помочь. Сама же она кое-как перевела взгляд на толпу, чуть приподнимаясь на носках и в конце концов замечая парней, на которых указывала её собеседница. — Что они здесь делают? И какого черта Нино абсолютно не сказал мне ничего про то, что сегодня выпьет с Адрианом? - пребывая в неком шоке, спросила словно у самой себя кареглазая, явно не довольствуясь этим инцидентом и надеясь получить объяснения от Ляйфа. — Подожди, - притормозила уже собирающуюся идти на разборки Алью Маринетт, взяв её за локоть, - ты что, не в курсе, что они здесь делают? — Нет! Нино мне и словечка не замолвил о том, что будет с Адрианом! Скотина, даже меня не позвал, чтобы мы все компанией провели время вместе! - злилась Сезар, насупившись так, что, казалось, она может испепелить взглядом абсолютно любого, кто посмеет ей досаждать, когда она и так более чем раздражена. — Уж в чём я точно уверена, так это в том, что они пьют! Пошли выясним! — Стой! - тихонько пискнула Дюпен-Чен, но, увы, против подруги пойти она никогда не могла, особенно, когда та безумно разгневана... Возможно, это было судьбой.

***

Сидя в заведении и опираясь на барную стойку, Агрест младший рассматривал содержимое его бокала, что было буквально на донышке, но не допивая алкогольный напиток, словно испытывая от него какое-то отвращение. Хотя, пожалуй, на самом деле, Адриан просто не хотел пить, да и в целом мысли были и так спутаны, а путать их ещё больше, вводя себя в состояние алкогольного опьянения, - это причинение вреда самому себе же. Он не был пьян, ровно точно также, как и его собеседник, с которым он старался обходить темы, которые действительно хотел обсудить, когда соглашался на встречу, но, несмотря на то, что как минимум два бокала уже разливалось по его организму, юноша чувствовал себя не лучше, чем когда был совсем трезвым, словно ему это и не помогало. Возможно, именно поэтому выпивка ушла на второй план. Хотя и за разговором блондин следил кое-как, витая в облаках, пока его мысль крутилась вокруг него, не уходя прочь. Первое время это как-то раздражало парня, но после нейтралитет всё же победил. Пожалуй, это качество порой юный герой в себе и любил... Возможно, оно и вовсе было единственным ему любимым. — Так... Ты говорил, что тебе нравится Маринетт, верно? - решил издалека начать Нино, подводя итоговую черту какого-то разговора, что был до этого, и возвращая внимание собеседника, что неуверенно, но кивнул, всё ещё не зная, стоило ли вообще говорить имя его возлюбленной другу. — Ты пробовал с ней поговорить? Тет-а-тет, скажем... — Пока нет. После случайного и внепланового поцелуя я решил уйти, но сказал, что приду. Как раз за пару часов я думал, что сумею найти силы, чтобы поговорить и обсудить всё произошедшее между нами, что думает она по этому поводу и кто мы вообще друг для друга, но, - после этих слов Адриан затормозил, тяжело вздохнув, вспоминая каждую минуту его действий после того, как он застал её на балконе, пускай об этом в своём рассказе юноша естественно умолчал, - я струсил. И по итогу я без понятия, что она сейчас вообще обо мне думает, когда я даже обещание не сдержал... — Ситуация, конечно, не из лучших, - вздохнул Ляйф, пытаясь подобрать нужные слова, чтобы дать верный и точный совет. — Знаешь, в таких ситуациях я всегда вижу один выход - не отчаиваться, а самое главное - верить в себя. Просто, понимаешь... Когда ты уверен в себе, когда ты осознаёшь, что в тебе есть хорошего и что плохого и когда это твои личные выводы... Ты чувствуешь какое-то облегчение, поскольку тебя не гложат вопросы о том, достоин ли ты своего партнёра, можете ли вы быть вместе или это лишь плод мечтаний, которые никогда в жизни не сбудутся. Это трудно объяснить, но просто поверь, что чем больше у тебя уверенности заявить о своих чувствах, тем больше шанс, что человек, будь то парень или девушка, ответит тебе взаимностью, - произнёс шатен, слегка улыбнувшись, заставив сидящего напротив Адриана задуматься. По сути всё сказанное другом безусловно было правдой, пускай это и казалось очевидным. Агрест младший видел в себе каждый свой недостаток, ровно точно также его замечало окружение, с которым он контактировал. И именно в этом крылось проблема: порой недостатков бывает столько много, что сомнения грызут тебя как изнутри, так и снаружи. И юноша это понимал, ведь именно поэтому и считал, что такая девушка, как Маринетт, с полностью разбитой жизнью из-за того придурка, как он, никогда не посмотрит в его сторону. С другой же стороны это только сильнее путало и уносило на дно, ведь девушка с ним целовалась. Но поцелуй... Не проявление ли это истинных чувств? Адриан судил по себе: он целует исключительно тех, кто нравится ему, пускай иногда это получается в порывах чувств. Но не зря говорят, что сердце не обманешь. И если тебя тянет к кому-то определенному, то отрицание того, что это влюблённость делает хуже никому иному, как тебе же самому. Но парню начинало казаться, что он абсолютно не знает Дюпен-Чен, то, как она изменилась за эти годы, как стала ещё прекраснее, как снаружи, так и внутри. И если в первом он был уверен точно, то во втором путался... Блондин хотел было что-то ответить, ведь уже минуту сидел в тишине, размышляя над сказаннымр другом словами. Однако по счастливой случайности вышло так, что радость Адриана, которая дарит ему улыбку практически постоянно, нашла его сама. Пускай и внепланово и во время такого важного разговора... — Ну здрасьте! - подошла Сезар к своему парню, вставая напротив него и скрещивая руки на груди. — Ляйф, твою мать! Это что за фокусы? — Алья, Маринетт? - удивился Нино, выглядывая за спину шатенки, где стояла совершенно растерявшаяся, но, что не менее важно, раскрасневшаяся от чего-то синевласка, смотря в пол, переминаясь с ноги на ногу. — Дожили. Спасибо, хотя бы наши имена запомнил. Ты почему ничего мне не рассказал, сын ты дьявола? - обозлилась шатенка, глядя на растерянного парня, что пытался связатл два слова в предложение. — Алья, подожди ты! Можно я всё объясню? - всплеснул руками юноша, даже запаниковав под пристальным и проживающим насквозь гневным взглядом Альи Сезар. — Ну попробуй! Хитрый какой выискался! - бранилась шатенка, казалось, еле сдерживаясь при Агресте, чтобы не покрыть матом человека, сидящего перед ней и, по её мнению, пытающегося оправдаться. — Пока ты ночевала у Маринетт, мне позвонил Адриан. Ему необходима была помощь с моей стороны, дружеский совет, поэтому я позвал его сюда, так как звонил он поздно, и я бы в любом случае не понял ничего из сказанного им, я полусонный! - активно жестикулируя, будто он рассказывает какой-то захватывающий роман, говорил Ляйф. Но пока происходили разборки семейной пары, как их иногда могли называть оба друга, сейчас находящихся в гробовой тишине, Адриан буквально не мог оторвать взгляда от стоящей рядом девушки, что как обычно сияла превосходством: лёгкий румянец на щеках, руки, которые она сцепила в замке, её волосы, которые были заплетены в косички... Он считал её прекрасной от и до и искренне желал, чтобы каждый миллиметр этого тела принадлежал лишь одному ему. Мысли крутились лишь вокруг её внешнего вида, вчерашнего вечера и о разговоре с Нино. В целом, юноша полностью мог заявить, что он уже больше суток думает об одной девушке, которая всего за несколько месяцев уже успела стать его смыслом жизни, который раньше он просто не замечал, в силу своего юного возраста, который... Разумеется, Агрест младший не находил оправданием. Он и не собирался оправдываться - он по-прежнему считает все свои высказывания и глупые действия в сторону брюнетки отвратительными... Маринетт также обращала внимание на вид юноши, который сидел перед ней, даже не вслушиваясь в разговор её друзей. Он казался ей таким притягательным, таким досягаемым, словно секунда - и она не удержится, прильнув к его нежным губам, которые ей уже так понравились вчера. «Вчера, вчера... Чёрт, почему все мысли заняты только этим грёбаным вечером? Я чувствую себя извращенкой, которая раз за разом только и думает о прикосновениях. Но эти чувства... Как их унять?» - пронеслось в голове Дюпен-Чен, отчего та тяжело вздохнула, вскоре встречаясь со взглядом зелёных изумрудных глаз, в которых она была готова утонуть, словно в самом глубоком в мире океане. — Привет, - одновременно поздоровались молодые люди, из-за чего оба покрылись румянцем, делая вид, что ничего вчера не было. Хотя безусловно, мысли обоих были заняты одним... — Как... Твои дела, Принцесса?.. - спросил тот, пускай и понимал, что банальнее вопроса и в жизни не придумать. Однако он так искренне интересовался её состоянием, настроением, что на лице вновь невольно засияла улыбка при упоминании этого милого прозвища, которое нравилось им обоим и которое понимали только они двое, когда проводили время вместе. Хотя Маринетт нередко задавалась вопросом, почему прозвище именно такое, ведь принцессой она себя совершенно не считала... — Хорошо... - ответила девушка, почему-то чувствуя неимоверное тепло на душе, словно в животе порхают бабочки, а в темноте наконец-то появился лучик света, который освещал путь и давал маленькую надежду на что-то хорошее, что-то позитивное и радующее её в этой жизни, ведь это бывает так нечасто. — Слушай, Адриан, нам надо поговорить, - произнесла Дюпен-Чен, собираясь не обращать внимания на скандал подруги с её парнем, однако сделать это не вышло, увы. Ведь гнев Сезар невозможно игнорировать, когда он такой явный... Да и стоит ли упоминать, что Алья в принципе настолько импульсивная и экспрессивная, что её эмоции буквально можно увидеть, даже если находиться за миллионы километров от её местонахождения? — Ладно, живи. Но ты явно мне что-то недоговариваешь! - закатила глаза шатенка, стукнув кулаком по барной стойке. Это не было громко, но что Маринетт, что Адриан вздрогнули, заставив первую упомянутую подойти ближе к юноше. — Алья, успокойся, прошу, давай отойдём и я тебе объясню всё подробнее, - сказал Нино, взяв свою девушку за руку, отводя в сторону, в то время как Маринетт стояла, пытаясь понять, что происходит. — Мари? - окликнул блондин ту, чуть дотронувшись до её ладони рукой. Этот, казалось бы, такой простой жест, абсолютно ничего не означающий, но юная героиня, почувствовала тепло его рук сразу, из-за чего щёки тут же покрылись румянцем, и та вновь вернулась в реальный мир, взглянув на Агреста младшего, что тут же убрал руку. Медленно, но смятенно... — Да?.. - неуверенно спросила та, прикусив нижнюю губу, всё больше и больше заливаясь краской, словно алая роза... — Ты... В последнее время задумчивая и боязливая. Всё хорошо...? - парень одарил её обеспокоенным взглядом, вновь заставив её сердце забиться чаще. Порой в такие моменты Дюпен-Чен и вовсе кажется, что секунда, яркая вспышка - и её уже не будет в живых. Это такое приятное чувство, с которым одновременно ощущаешь что-то абсолютно неописуемое, словно нервничаешь, но на самом деле просто настолько сильно увлечён этим человеком, его личностью... Маринетт ещё долго будет задаваться вопросами о том, как так вышло, что именно он стал тем, кто украл её сердце раз и навсегда... — Да, всё хорошо, - кивнула девушка, натянув улыбку, но вспоминая, что всё-таки кое-что у них двоих по-прежнему не решено, - Адриан, слушай, нам надо бы поговорить... - произнесла та, поднимая на него взгляд, встречаясь с его зелёными глазами, которые показались ей напуганными. Юноша не понимал, почему именно в этот момент ему показалось, будто на него вылили раскалённую лаву, облили кипятком и вдобавок не отпускали его, чтобы тот сидел на месте и не дёргался. Он совершенно не понял, по какой причине он так резко дёрнулся, чем заставил Дюпен-Чен вздрогнуть от его действий, и одёрнул руку, словно от горячего чая, за который он схватился впопыхах. Блондин сглотнул подступивший к горлу ком, стараясь разложить свои странные чувства по полочкам, но непонятные даже ему страх и дрожь в теле, которую он не мог унять, брали верх, как и эмоции, которые он не был в силах контролировать, хотя обещал. Агрест был уверен в одном - он ждал этого разговора, если утрировать, всю свою жизнь, но почему-то в такой переломный момент осознал, что он к нему никак не готов, и абсолютно без понятия, как говорить и что. Он боялся. Боялся почувствовать то же, что долгое время заставлял чувствовать её, хоть и понимал, что в любом случае он это заслуживает. Но Маринетт... Она относилась к нему теплотой и пониманием, не убирая с лица улыбки даже сейчас. В её взгляде читались беспокойство и желание помочь. У Адриана не в первый раз за сегодняшний день мелькнула мысль, что, пожалуй, девушка, на которую пал его выбор... Слишком идеальна для него же... — Всё в порядке? - тихо спросила синевласка, стараясь его не трогать, но и одновременно аккуратно и безобидно для него выяснить, что с ним такое и почему он так себя ведёт, словно она только что сказала что-то ужасное. Она действительно горела желанием помочь, в чём он, увыя абсолютно не хотел нуждаться в такой момент. — Д-да! Да, коне-ечно! Я... Просто, думаю... Мне нужно идти! - произнёс кое-как тот с запинками, оглядываясь по сторонам, лишь бы не смотреть в глаза собеседнице, и подрываясь с места как ужаленный, явно собираясь его покинуть. — Уверен?... Я просто... Думала, мы бы могли поговорить, вчера... Не получилось ведь, - кое-как выговорила девушка без ошибок, также отводя взгляд, боясь взглянуть ему в глаза. Маринетт не на шутку начинало казаться, что она просто его раздражает, и вчерашний поцелуй абсолютно ничего не значит. Но стал бы он тогда беспокоиться о ней? «Да что вообще с Адрианом происходит?» - буквально кричала она самой себе в мыслях, уже и не зная, что думать о таком, крайне странном, поведении. — Да-а! Из-звини, давай... Потом поговорим... - натянул Агрест улыбку, которая не была похожа на естественную, а скорее на хорошо разогретые губы, которые он всегда мог растянуть в этой фальшивой, как пастеризованный камамбер, улыбке... Это беспокоило синевласку, нагоняло ужасные и совсем непрошеные мысли, от которых она как могла пыталась избавиться. Но заведение сам блондин покинул гораздо быстрее, чем девушка смогла что-то предпринять. Увы, она никогда не была ему достаточно важна, чтобы у него было желание прислушаться к сказанным ему словам. Он сбежал. Это и было для него самым лёгким путём.

***

Ночь - великолепное время суток, которое способно погрузить нас в бездну мечтаний, размышлений и порой способно до неузнаваемости изменить нашу личность. Открыть и показать таланты, которые раньше мы не замечали в себе или же просто не придавали этому значения. Природа в такое замурчательное, как сказал бы Нуар, время спит. Лишь редкое дуновение ветерка ощущалось на коже. Да и, на удивление, было совершенно не холодно... ЛедиБаг шла по крыше неспешно, впервые за последние несколько дней патрулируя Париж с напарником, который шёл впереди, вспоминая весь сегодняшний день с утра и до нынешнего момента. Он испытывал ужасный стыд, но не менее того - жалел о том, что сделал, ведь у него действительно была огромная возможность поговорить и обсудить всё с Маринетт, которая сейчас вполне спокойно идёт позади него, зная его личность, но ничего не говоря, ведь по-прежнему не зная, что Адриан знает всё... И между ними, кажется, уже не остаётся секретов... — Город так красив ночью, да? - улыбнулась героиня, решив с чего-то начать разговор, ведь эта тишина, пускай и приятная, действительно начинала напрягать, когда находишься ты не один. Однако ответа со стороны не послышалось, и это послужило знаком того, что Адриана что-то гложет, возможно, именно по этой причине разговор сегодня не скленился у обоих молодых людей. — Кот? Всё в порядке? - аккуратно спросила синевласка, взглянув на него, когда сам герой стоял к ней спиной, сжимая кулак, заметно начиная нервничать. Но и делать нечего в такой ситуации, молчание - худший выход. — А? Да, всё хорошо, я просто... Задумался, не более, - учтиво и секундно улыбнулся тот, встав вполоборота к озабоченной собеседнице, что слегка недоверчиво взглянула в его сторону. — Ты за всю прогулку и слова не сказал, ты уверен, что ты в норме? Может, я бы могла чем-то помочь? - скрестив руки на груди, спросила брюнетка, хотя абсолютно не была уверена в том, что сказала, и было ли это сейчас верным решением. Нуар напрягся, переводя взгляд на город и стараясь сменить тему. — Всё хорошо, говорю же, - ответил юноша довольно настороженно, сглатывая слюну и ища взглядом предмет, который бы помог ему переключиться на другую тему. Вот только Баг не собиралась на этом останавливаться, подойдя к нему ближе и кладя ему руку на плечо. Этот контакт заставил парня вспыхнуть, как фитилёк, из-за чего тот вздрогнул, ощущая всё тепло руки девушки. — Нуар, ты мой друг. Ты можешь поделиться тем, что тебя гложет, хотя бы поверхностно и без подробностей. Я всегда тебя поддержу, ты же знаешь, - синевласка старалась улыбаться, чтобы тот доверился ей, но улыбки из того, что она пыталась натянуть, никак не получалось, ведь её действительно беспокоило такое странное состояние напарника, тем более, учитывая его поведение сегодняшним вечером. — ЛедиБаг, я же сказал... — Правда, ты можешь мне довериться! — Всё норма... — Кот, прошу, не отстраняйся от меня! — МАРИНЕТТ, Я ЖЕ СКАЗАЛ: «ВСЁ НОРМАЛЬНО», - крикнул блондин, не сразу и поняв, что произнёс и кому. Он тут же опешил, отпрыгивая от неё, как от кипятка, вздрагивая и меняясь в лице, сильно испугавшись. Пожалуй, пугало его не столько то, что он проболтался о том, о чём хотел поговорить в спокойной обстановке, а то, что он вновь повысил на эту девушку голос, когда обещал, что не сделает этого, ведь она этого не заслуживает! До самой брюнетки кое-как доходил смысл сказанных слов, и она застыла в удивлении, пытаясь произнести хоть слово, осознать, что, возможно, произошла огромная ошибка, в которой виноваты они оба. Но Адриан всё больше испытывал ненависть к себе и, считая, что подходящего момента больше никогда не будет, он со страстью прильнул к её губам, заставляя тело, находящееся в его руках, полностью обмякнуть после второго потрясения. Ему не нужен был ответ на это действие, а ей, казалось, уже не нужны были объяснения. Впопыхах отстраняясь и в последний раз заглядывая в глаза шокированной синевласки, юноша кое-как нашёл в себе силы заговорить. — Прости, - произнёс Нуар, скрываясь в темноте... Прорывая за собой ещё большую бездну непонимания...