Code Red

Уилбуру в непостижимо древнем возрасте почти 5 лет, наконец-то доверяют настолько, чтобы оставить его в покое и не начинать носиться вокруг него каждый раз, когда он чихнет. Так что иногда ему приходится заниматься домашними делами, имея на руках только крайне туманный список поручений и немного карманных денег. Филза уже некоторое время отсутствует, а Техно отправился в гильдию – и даже боги не могут сказать, насколько он там задержится. Уилбур остался один. Уилбур и его прекрасные карточные колоды. (Ага.) Он мог бы съездить в город, сходить на игру, может быть, перекусить. У него много вариантов. Но сегодня он просто не хочет. Иногда… иногда он просто не чувствует в себе сил выходить из дома. Все в порядке. Может быть, позже он сходит на рынок, чтобы поиграть на гитаре. Это могло бы принести ему несколько лишних монет. Что-то скребется во входную дверь. Одна из собак Техно тянет за веревку, прикрепленную к засову замка, в то время как другая настойчиво загоняет Уилбура обратно в комнату. (Умные ублюдки. Уилбур слишком часто задается вопросом, как Техно удалось их всему этому научить.) Папины металлические когти цокают по деревянному полу. За ними следует громкое хлопанье крыльев. Ненадолго воцаряется тишина, а затем что-то тяжелое падает на землю. Техно и папа сказали, чтобы он не выходил из комнаты в такие моменты. Даже если по ту сторону двери стоит отец. (Особенно если по ту сторону двери отец). Но снаружи был действительно громкий шум. И с тех пор, как… … с тех пор, как… … с тех пор как случилось то, после чего они начали жить с Техно, папа стал ходить немного хуже, чем раньше. Может быть, сейчас он оступился и упал. Итак, Уилбур, не обращая внимания на протесты собак, открывает дверь и бесшумно выныривает в коридор. Чат роется в коробке с конфетами, сортируя какие-то фрукты, кусочки печенья и безделушки – должно быть они и стали источником шума, который Уилбур слышал ранее. Серое пальто, отделанное белыми бриллиантами, перекинуто через спинку стула. Металлические узоры на папином панцире поблескивают в свете фонаря. Он сам сидит на полу, положив одну руку на низкий кофейный столик, постукивая по дереву боевыми когтями, в другой его руке ловко вращается длинный тонкий инструмент. (Он весь в крови.) - Папа? – шепчет Уилбур. Черные крылья встревожено хлопают. Щелкают серые уши. Красные рога подергиваются, когда отец поворачивают голову к Уилбуру, впиваясь в него пустыми красными глазами. Привет, приятель, говорит что-то голосом его отца. – Э-э… привет? – Уилбур нерешительно шаркает ногой. – Ты, э-э… ты в порядке? Папа лениво моргает. Он (это вообще он?) не отрывает пристального взгляда от Уилбура и не отвечает на его вопрос, но его руки замирают. Тонкий острый инструмент перестает вращаться. – Если тебе не нужна помощь... – Уилбур делает осторожный шаг вперед. – Я… я просто… просто пройду мимо… Он подходит все ближе и ближе пока говорит и Ангел не двигается. Ближе, ближе – достаточно близко, чтобы прикоснуться. Прежде чем он успевает отодвинуться, Уилбур протягивает руки и хватает отца за лицо. Филза – или что бы это ни было – замирает. Только осторожно пытается отвести глаза. – Очень весело, – хихикает Уилбур. – У элитрийцев дерьмовая подвижность глаз. Тебе некуда смотреть, кроме как на меня. – Руки, покрытые звездной пылью, крепко сжимают запястья Уилбура. – Эй, нет, не делай этого. Посмотри мне в глаза. Красно-винные глаза его отца совсем как у Уилбура. – Привет, – мягко говорит он. – Как тебя зовут? Ангел моргает. Бенихиме. Хм. Хорошо. Это действительно работает. Уилбур не думал, что зайдет так далеко. Хорошо. Хорошо. – Хорошо. – Уилбур большими пальцами рисует маленькие круги на… ну, судя по всему, теперь на щеках Бенихиме. – Ты знаешь, где мой папа? Ты вроде как вместо него сейчас, и это немного странно. Фил еще не проснулся. Бенихиме хмурится. Почему я тебе это рассказываю? – Не думай об этом. Со мной просто очень приятно болтать. Не проснулся. Уилбур предполагает, что это исключает возможность того, что его отец одержим окончательно, и это означает, что Фил, в конце концов, проснется. Так что это… наверное, нормально? Да, определенно. Возможно. (Может быть.) Я знаю тебя, заявляет Бенихиме. В конце этой фразы звучит выжидательная мелодия, словно он пытается задать вопрос. – Я не знаю. Мы уже встречались? – спрашивает Уилбур. – Или ты помнишь то, что помнит Фил? Иногда, неопределенно отвечает Бенихиме. (Боже. Какой разговорчивый парень.) – Ну, я… – Уилбур запинается на мгновение. – Я Уилбур? Если это поможет.

-<>♥<>-

Уилбур. (Уилбур?) Он помнит… он помнит это имя… как будто это… как будто это что-то… … важное. Уилбур назвал Филзу своим отцом. Это… это сын Фила. И по какой-то причине это важно (почему это важно) (почему он не может вспомнить…). – Привет, приятель, – тихо говорит Уилбур, обхватывая маленькой ручкой один из когтистых пальцев Бенихиме. – Привет, приятель. И Бенихиме в ответ загибает палец так, словно этот жест был ему знаком. Как будто он делал это уже тысячу раз. Ангел с тысячью тысяч глаз, прикованный к чему-то невероятно хрупкому, помещающемуся у него в ладонях, прекрасному и ослепительному, как солнце…

-<>♥<>-

Черные крылья опускаются на пол. Это ты. Бесстрастный голос Бенихиме внезапно начинает дрожать. Это ты. Чужая рука нерешительно опускается на кудри Уилбура. О, боги. – Ты… ты знаешь меня? – Ты мой сын. – Тихо говорит Бенихиме, его голос возвращается к смертному звучанию, тело наклоняется вперед, словно он пытается лучше рассмотреть Уилбура. – Ты мой… ты… ты, я знаю тебя, ты мой мальчик, мой малыш, как я мог… Лицо его отца улыбается, в красных глазах появляется что-то новое и хрупкое.