Residual Hope

В следующий раз, когда Изуку пошел в парк, он взял целый поднос с горячим чаем в стаканчиках на вынос и два дополнительных слоя одежды. За выходные температура упала почти до нуля, и Изуку совсем не хотелось получить переохлаждение. Экикё ждал его, как и раньше. Изуку сунул в человека-слизь все дымящиеся напитки, кроме одного, прежде чем он успел что-то сказать. – Выпей. Я не хочу иметь дело с температурным шоком. Экикё несколько раз переводил взгляд с напитков на Изуку, прежде чем до него дошло. Спустя 20 минут и несколько чашек чая Изуку сел на землю. Он решил, что избавит Экикё от необходимости стабилизировать его положение, как в прошлый раз. Изуку снова установил таймер на своем телефоне и сказал: – Скажешь, когда будешь готов. – Секунду, – сказал Экикё, сосредоточенно прищурившись. Изуку наклонил голову и нахмурился. Затем он вздрогнул, когда слизь, уже находившаяся в его организме, начала слипаться в районе его желудка. Глаза Изуку расширились, когда его желудок онемел, и это онемение начало подниматься к горлу. Он посмеялся. – Ты спланировал это, не так ли? Экикё ухмыльнулся. – Неа. Собственно, вчера об этом подумал. Это должно помочь немного ускорить процесс. – И приятнее для всех участников, – добавил Изуку, снова расслабляясь. С уже заблокированными проблемными рефлексами процесс одержимости занял всего полторы минуты. Затем Изуку и Экикё встали и взяли последнюю чашку теплого чая, делая большие глотки, пока их дрожь не прекратилась. Изуку позволил Экикё быть у руля на пути до своей квартиры, чтобы проверить знание им маршрута. Они вернулись обратно без затруднений, и Экикё мысленно поднял бровь, когда увидел набор гантелей, которые заменили фигурки Всемогущего на нижней полке его книжного шкафа. Изуку улыбнулся и сказал вслух: – Ты знал, что разрыв мышечных волокон, который можно получить на тренировке, считается травмой? – услышав продолжающееся молчание Экикё, Изуку улыбнулся еще шире. – С лечащей слизью, если я не переусердствую, мне не нужно беспокоиться о днях отдыха. Боль в мышцах практически не появляется. – Мне казалось, что у тебя немного больше мышц. Не думал, что ты на самом деле воспримешь меня всерьез. – Ну, ты правильно сказал, что я тощий. И я не хочу вечно быть “беспомощным Деку” Экикё усмехнулся. – Ты никогда не был беспомощен с самого начала, шкет. – почувствовав неверие Изуку, мужчина вздохнул. – Позволь мне выразить это так. Думаешь ли ты, что я хиленький или слабый из-за того, что никогда не мог нанести настоящий удар? – Что? Конечно, нет! – Именно. То, что я не могу нанести удар силой мышц и костей, не означает, что я не могу драться. Я просто должен сделать это по-другому. Итак, почему ты решил, что слаб из-за отсутствия причуды? – Экикё на несколько секунд позволил своей мысли впитаться. – Перестань пытаться соответствовать их ожиданиям о силе и работай с тем, что у тебя есть. С тем, как ты анализируешь причуды, ты будешь ужасающим как героем, так и злодеем или кем ты там хочешь быть. Взгляд Изуку остановился на наборе брошюр, которые его мама оставила на его столе для различных средних школ и программ поддержки и бизнеса. Она была обескураживающе счастлива услышать, что он изменил свою цель, и с тех пор странно поддерживала ее. Вопрос о том, кем он хочет быть, по-прежнему не имел ответа. (Так оно и было, но он никогда не мог быть героем.) Остальная часть этого визита прошла гладко – если бы Изуку тратил больше времени на размышления о чем-то, кроме причуд, чем обычно, — и Экикё удалось провернуть разделение крови и слизи ровно на время, достаточное для взятия крови. К счастью, это было все, что доктор хотел сделать в тот день. Если они бы и удосужились узнать вес или кровяное давление Изуку, ни один из них не знал, как сфальсифицировать эти результаты. (Очевидно, Экикё также поддерживал сердце Изуку во время одержимости, помогая ему биться против повышенного внутреннего давления и гораздо более густой слизи, текущей с его кровью.) Мама Изуку приготовила большой ужин, когда они вернулись, чтобы отпраздновать нормальные результаты анализов, и Изуку и Экикё с энтузиазмом съели две порции и часть третьей, прежде чем они начали чувствовать себя сытыми. Немного отдохнув, Изуку извинился и отправился на вечернюю пробежку. Даже если эта пробежка привела его к парку, чтобы высадить Экикё, никто не должен был знать об этом.

***

Необычные друзья составили примерное расписание “встреч”, и после первых нескольких раз и нескольких подсказок Изуку они начали экспериментировать с тем, как долго Экикё может обходиться без одержимости кем-то. Изуку взял за правило каждые выходные утром и вечером бегать по парковой тропе, на всякий случай, чтобы Экикё знал, как найти его, если он дойдет до своего лимита до наступления выходных. Методом проб и ошибок они обнаружили, что симптомы ломки у Экикё начали проявляться через три-четыре недели. Они не стали проверять последнюю пятую неделю по настоянию Изуку; ему не нравилось отчаяние, которое начало проявляться в глазах Экикё. Они просто составили трехнедельный график и закончили на этом, хотя Экикё, как правило, наведывался чаще, якобы из-за отличной готовки матери Мидории. По крайней мере, пока не наступили летние каникулы. С каникулами пришло больше свободы, как для тренировок, так и для исследования причуды Экикё и того, как долго он может удерживать владение. По выходным они могли сделать так много всего, узнав, что Экикё может легко продержаться два с половиной дня. С момента договоренности между Изуку и Экикё уже прошло почти шесть месяцев, и они стали в какой-то степени доверять друг другу. Они по-прежнему хранили некоторые секреты. Экикё не рассказывал Изуку, куда он ходил, когда отсутствовал, и чем занимался, но он приносил все более подробные описания причуд, с которыми сталкивался, и “гипотетические” сценарии, которые Изуку должен был проанализировать. Изуку, в свою очередь, не рассказывал ему, откуда взялись его постоянно появляющиеся травмы (в то время как одноклассники Изуку теперь в основном оставили его в покое, другие классы и братья и сестры его одноклассников оказались невосприимчивыми к угрозе Экикё), но он начал хранить запас энергетических батончиков для перерывов между приемами пищи, когда они были вместе, и упаковки дополнительной еды для Экикё, чтобы тот мог взять с собой, когда он уйдет. Поэтому, когда первое, что сказал Экикё, когда они встретились в начале летних каникул, было то, что он хочет отвести Изуку к проверенному им подпольному доктору, Изуку согласился, поколебавшись лишь несколько секунд. Он привык к мысли, что в его теле всегда есть некоторое количество слизи, но это не мешало ему беспокоиться о своем здоровье. Экикё был у “руля”, но Изуку внимательно следил за окружением на случай, если ему когда-нибудь понадобится найти дорогу сюда, когда его друг не будет с ним. Мысль о том, что будет кто-то, кто помог бы ему вылечить тяжелые раны, была долгожданной новинкой. Средняя школа почти закончилась, и Изуку понятия не имел, какой будет старшая школа. Прошлый опыт подсказал ему, что старшеклассники могут быть одними из самых жестоких нападающих на него. Никогда не помешает быть готовым. Экикё отвел их в более захудалую и промышленную часть Мусутафу и свернул налево в переулок между двумя немаркированными складами. На одном из них было граффити с изображением городского пейзажа, занимающего половину переулка. Экикё остановился на трети пути и посмотрел на красный крест, спрятанный в фреске. – Вот это место, Изуку. – он протянул руку и постучал в стену склада прямо рядом с крестом в серии три, затем два. Десять секунд спустя несколько замков загрохотали и щелкнули. В стене появился проем, и дверь приоткрылась. На них смотрел голубой глаз. Экикё откинулся назад и ухмыльнулся. – Здаров, Чешир. Это Сладж. Я привел своего друга Грина , если ты не поняла, – сказал он, указывая на себя. Ментальный толчок Экикё заставил Изуку взять на себя контроль и махнуть рукой с осторожной улыбкой. – Привет. Дверь закрылась, и они услышали, как отпирают два цепных замка. Затем дверь открылась полностью. Экикё провел их внутрь, но Изуку тоже присутствовал, повернув их голову, чтобы оглядеть пространство, в которое они вошли. Потертый бетон, старые флуоресцентные лампы и пластиковые стулья стояли вдоль импровизированной комнаты ожидания. Две “стены” комнаты состояли из грузовых контейнеров, а в стене перед ними была настоящая дверь, ведущая в то, что, вероятно, было офисом в первоначальных планах здания. Чешир, которая оказалась женщиной средних лет с маской на верхней половине лица, улыбнулась им слишком широкой, слишком зубастой улыбкой, и тревога Изуку испарилась в считанные секунды. Он удивленно моргнул. – Это твоя причуда, не так ли? Это так классно! Ты, должно быть, отлично справляешься с паническими атаками Чешир выглядела пораженной, а Экикё рассмеялся всем телом. – Видишь? Что я тебе говорил? Грин все схватывает на лету. Чешир пришла в себя и усмехнулась, доставая блокнот и ручку с потрескавшегося стола в стороне. – Говорил. Присаживайтесь и заполните эти формы. Я проверю, свободен ли Кросс. – она исчезла за дверью кабинета. Дуэт сел, и Изуку начал заполнять пробелы после того, как Экикё сказал ему, что он уже заполнил свои бумаги за несколько дней до этого. В документе не требовалось удостоверения личности, и в верхней части было небольшое место, чтобы написать любой псевдоним, который они хотели. Учитывая, что Изуку не мог придумать ничего лучше в кратчайшие сроки, он написал «Грин». Анкета представляла собой довольно стандартный материал по истории болезни, и у Изуку не было проблем с этим… пока он не обнаружил, что смотрит на целую страницу, посвященную подробному описанию причуды пациента. Старая неуверенность возвращалась на всех скоростях. Через некоторое время, пока Изуку смотрел и паниковал внутри, Экикё отвел их взгляд от страницы. Он использовал их руку, чтобы нарисовать большой крестик через секцию, и дал Изуку внутреннее сжатие туловища, которое приравнивалось к объятию, когда они делили тело. – Не беспокойся о дискриминации здесь. Если кто-то доставит тебе неприятности, им придется иметь дело со мной. Понятно? Изуку судорожно вздохнул и кивнул. Еще десять минут, и все соответствующие бумаги были заполнены. Они подошли к столу и передали блокнот Чешир, которая в какой-то момент снова появилась. Через некоторое время лысый мужчина с бирюзовой кожей, оранжевыми глазами и черной медицинской маской поманил их через дверь кабинета. Экикё шел впереди. – Привет, Док. – Сладж, – поприветствовал доктор. – Когда ты сказал, что нашел партнера, я представил себе кого-то…старше. – Хэй, я никогда не называл Грина “партнером”. Он друг, который помогает мне, когда у меня ломка из-за причуды. – Ммм. Ага, ну, я Кросс, местный лекарь подпольщиков и несчастных. Приятно познакомиться, Грин. Запрыгивай на стол, и Сладж, выйди из него. Я проверю вас вместе, как только у меня будут результаты его медосмотра, – сказал доктор, махнув рукой через плечо, когда он повернулся, чтобы начать доставать припасы из ящиков и полок. Через мгновение он обернулся и увидел, как Экикё отделяется от Изуку. Изуку смутился под взглядом мужчины и сгорбился. Как только он остался один в своем теле, стандартное медицинское обследование прошло быстро, после чего доктор взял несколько пробирок с темно-красной кровью. – Приходи через три-четыре дня, и я принесу тебе результаты твоего анализа крови. Теперь я собираюсь использовать свою причуду, чтобы проверить тебя. Думай об этом как о медицинской визуализации. Я могу смотреть сквозь или внутрь живой органики. Что-то вроде причудливой видеоверсии компьютерной томографии, но в полном цвете. Мне нужно, чтобы ты снял одежду, но можешь не снимать нижнее белье. Есть вопросы? У Изуку было много вопросов, но не хватило наглости, чтобы перебить мужчину. Покачав головой, он неловко разделся. Он старался не ерзать, когда глаза доктора начали светиться. Мужчина прошелся беглым взглядом, задержавшись на несколько секунд, когда взглянул на ноги Изуку. Затем он начал рассматривать более медленно. Изуку предположил, что тот проводил более углубленный осмотр, основываясь на меняющейся интенсивности свечения глаз мужчины. Через несколько минут глаза доктора вернулись к норме. – Прекрасно. Сколько раз вы сливались? Изуку и Экикё переглянулись. Они действительно не вели счет. –Э-э... с дюжину точно? Определенно не больше двадцати. – сказал Изуку, пожав плечами. – Обычно не более одного-двух дней подряд. На большее у меня не было времени из-за школы. Экикё покачал в том, что, как понял Изуку, было его версией кивка в его жидкой форме. (Экикё мог придать своему телу человеческую форму, но через какое-то время он утомлялся, удерживая ее.) – Да, это то, что мы на самом деле готовимся проверить сейчас, когда у шкета летние каникулы. Мы не уверены, каков мой лимит времени. Доктор кивнул и сделал несколько заметок в блокноте. – Отлично. Зайдите снова под конец процесса одержимости. Тогда я хочу провести несколько сравнительных сканирований и образцов. – закончив делать заметки, доктор посмотрел на Изуку. – В твоём теле удивительно много слизи, даже если твой друг не владеет тобой. Большая ее часть, кажется, впиталась в ваши мышцы… – О! Это потому, что я тренировался сегодня утром. Слизь, вероятно, все еще восстанавливает поврежденные мышечные волокна. Они даже не будут болеть завтра. Это помогает прийти в форму намного быстрее, чем я ожидал, – сказал Изуку, проводя рукой по характерной выпуклости своего бицепса. – Как бы то ни было, я был бы счастливее, если бы ее было меньше. Если этот объем слизи не застрянет в ваших мышцах и травмах – я еще вернусь к этому, молодой человек, – а попадет в общую циркуляцию, это может привести к перенапряжению сердца или, по крайней мере, вызвать высокое кровяное давление. – Я постараюсь вытащить как можно больше, когда мы завершим следующее слияние – Экикё поспешил заверить доктора. Удовлетворенный таким ответом, доктор еще раз просмотрел свои записи. – Вы заметили какие-либо другие физические изменения с тех пор, с начала вашего договора? Что-нибудь необычное до, во время или после одержимости? Изуку пожал плечами. – Я вообще не болел с тех пор, как мы начали это делать. Например простуда, которую все в моем классе подхватили в прошлом месяце! И травмы заживают быстрее… – он замолчал, вспоминая свои заметки о причудах и тестах на причуде Экикё. – Внутреннее давление от одержимости стало менее выраженным с тех пор, как я начал набирать вес, или, может быть, я просто привык к этому? Эм… а иногда у меня кружится голова сразу после… окончания одержимости? Хотя обычно это длится всего несколько минут. Доктор хмыкнул. – Это имеет смысл с внезапным падением давления. Старайся не двигаться быстро после разделения, чтобы уменьшить вероятность потери сознания. – переведя взгляд с Изуку на Экикё, доктор сказал: – Хорошо, теперь ваш совместный осмотр. Изуку на самом деле не задумывался о том, как неудобно может быть, когда кто-то наблюдает, как Экикё овладевает им, но вот они тут. Он чуть не подавился, когда заметил, что глаза доктора немного светятся. Изуку не мог винить этого парня – ему тоже было любопытно, как это на самом деле работает, – но небольшое предупреждение не было бы лишним. К этому моменту онемение, которое последовало за Экикё, исчезло почти так же быстро, как и появилось, и Изуку и глазом не моргнул, чувствуя, как другой разум скользит в его мозг, чтобы быть рядом с его собственным. Знакомое давление – как физическое, так и психологическое – было утешительным. Постоянное напоминание о том, что он не одинок и не бесполезен. После того, как Экикё закончил устраиваться, доктор повторил их медосмотр и начал расспрашивать об их суставной физиологии. Он мог видеть какие эффекты произошли на легких и сердце Изуку, из-за причуды, и, казалось, довольно быстро понял, что они не моргали. – Что-нибудь еще? Изуку начал было говорить “нет”, но Экикё перебил его и сказал: – Да. – чувство застенчивости охватило Изуку, и он сделал мысленный шаг назад, чтобы позволить Экикё объяснить. – Я… отключаю его желудок, тонкую кишку и поджелудочную железу, когда я здесь. Я намного быстрее расщепляю и усваиваю питательные вещества; затем я разделяю их между нами. Отходы все еще выбрасываются в его толстую кишку, но я полагаю, что нам обоим не нужно иметь полностью отдельные пищеварительные системы, когда мы такие. О, и слюнные железы. Их тоже отключил. – Почему я узнаю об этом только сейчас? – спросил Изуку. – Это как с морганием или с сердцем и легкими, когда я просто сделал это, не подумав, и к тому времени, когда я подумал об этом, возможно, стоит упомянуть, это было бы неловко… – Экикё редко бормотал. Поэтому, Изуку знал, что парень искренне расстроился из-за того, что не поднял эту тему раньше. Ну, это и он практически мог ощущать вину, сочащуюся из его товарища по телу. – Итак, инстинкт причуды? – спросил Изуку, сутулясь и излучая в равной степени раздражение и интерес. Через мгновение он вернул это чувство обратно и натолкнул Экикё на смесь принятия и прощения. Он ненавидел, когда тот дулся, особенно из-за его причуды или физической мутации. Это Изуку должен был быть неуверенным в себе. И у Экикё была удивительная причуда. Ему совершенно нечего было стыдиться. – Да, назовем это инстинктом. – Все в порядке. Не то чтобы у тебя было много возможностей проверить свою причуду так, как она должна была использоваться. Ты все еще учишься… даже если ты старик. – уголки губ Изуку дернулись от негодования и притворной обиды, возникших в их на это слова. Доктор безмолвно наблюдал за их молчаливой перепалкой, заговорив только тогда, когда дуэт, казалось, пришел к выводу: – Как бы увлекательно это ни было наблюдать, мы действительно должны закончить с этим. Сегодня у меня есть другие пациенты. – В-верно, извините, — сказал Изуку, протягивая им руку для очередной порции крови/слизи(?). На этот раз доктор вытащил иглу большего диаметра, и Изуку побледнел, увидев ее. Экикё быстро обезболил сгиб локтя, прежде чем доктор успел вколоть иглу. Изуку все еще чувствовал легкую тошноту, наблюдая за почти черной жидкостью, в которой определенно больше слизи, чем крови, и которая медленно сочилась в пробирку. Из-за его связи с Экикё Изуку почти мог представить, что он все еще чувствовал их часть, когда мужчина ушел с трубкой. Изуку вздрогнул и положил руку на прокол, который был запечатан тем же черным веществом, как только игла была удалена. Доктор задал еще несколько вопросов, прежде чем, наконец, выдать Изуку справку о том, что он здоров. – Ты волен прийти сюда в любое время, Грин, будь то проблемы, связанные со Сладжем, или любые другие твои травмы. – взгляд стал острым, когда доктор сурово взглянул на них. – Но я ожидаю, что вы двое не будете делать ничего, кроме одержимости. Экикё ощетинился метафорически и не метафорически, что было довольно неприятно. – Эй, док! Я не буду делать ничего подобного с ребенком! У нас даже не будет этого разговора, пока ему не исполнится 18. – Что? – спросил Изуку, явно что-то упуская. – Кроссу просто нужно перестать думать о глупостях. Объясню тебе, когда станешь старше. Изуку наклонил голову, любопытный, но не уверенный, что действительно хотел знать… да, нет. Основываясь на неприятном чувстве, исходившем от его товарища по телу, и выражении лица Кросса, он действительно не хотел знать. После этого их встреча быстро завершилась, и Изуку узнал, что Экикё уже оплатил его визит. Чешир ворковала, глядя на темный румянец Изуку (оказалось, что стирание его румянца негативно повлияло на кровообращение, а это означало, что им приходилось использовать его в экстренных случаях), от чего он только сильнее краснел. Экикё только смеялся над ним про себя. Изуку поспешно отступил и побежал к мусорному пляжу, чтобы показать Экикё свои успехи. Он начал чистить его три месяца назад, когда купленные им гантели перестали быть сложной задачей. Он по-прежнему тренировался с утяжелителями для повышения выносливости и для того, чтобы чем-то заняться, когда погода портилась, но теперь большая часть его тренировок проходила на муниципальном пляже Дагоба, также известном как неофициальная незаконная свалка Мусутафу.