Residual Hope

В следующие несколько недель у Изуку было гораздо больше синяков, но они почти не останавливали его. Они были менее суровыми, чем все, что давали ему его одноклассники, и гораздо более ценными. Изуку медленно осваивал стиль уличной драки. Измерив его общую неумелость в спарринге, Мамору научил его, как принимать удары и падать так, чтобы свести к минимуму повреждения. Затем они перешли к уклонению и блокированию; в конце концов, лучше избежать удара, чем получить его. Как только Изуку стал с ними сноснее, они перешли к ударам, броскам, болевым и удушающим приемам. Мамору участвовал в нескольких раундах в качестве уличного бойца, когда был моложе, и знал множество трюков – грязных и прочих, – которыми он был рад поделиться. Однако он не был обученным бойцом. У того, что он знал, не было особой формы или искусства, кроме как искусства выживания. Изуку впитывал все это так быстро, как только мог. Он любил учиться, и было так интересно видеть разницу между реальным боем и тем, как сражаются герои в прайм-тайм. Настоящая проблема заключалась в разучивании. Каждый раз, когда Мамору кричал или звучал гневно – что случалось нечасто после первого инцидента – Изуку приходилось бороться, чтобы не замереть или не сделать из себя меньшую мишень. Когда удар застал его врасплох, Изуку вздрагивал. Когда они сцеплялись, Изуку иногда паниковал, и ему приходилось останавливаться, проверяя наличие ожогов, которых не было. Мамору никогда ничего не говорил, когда происходили такие моменты, но каждый раз объявлял небольшой перерыв на воду или перекус. Он показывал Изуку что-то новое, что он научился делать с помощью своей причуды: дрель, деревянную доску, пару ножниц. Затем он шутил о том, сколько вариантов карьеры он упустил из-за того, что никогда не проявлял изобретательности со своей причудой. Посмеявшись над тем, что Мамору может быть парикмахером или электриком, они продолжали обучение. Это была обычная схема. Сегодняшний день этому не последовал. – Грин, почему ты отдаешь предпочтение левой руке? – они спарринговали всего пять минут, когда Мамору обратился к нему. Изуку слегка повернулся, чтобы отодвинуть левый бок от учителя. – Я-я не понимаю, о чем вы говорите, Мамору-сенсей. Мамору поднял на него бровь и не разорвал зрительного контакта. Через несколько напряженных секунд Изуку сдался. Он вздохнул и посмотрел на грязный бетонный пол, осторожно подняв левый рукав, чтобы обнажить плечо. – Я…Один из моих хулиганов загнал меня в угол. К несчастью, сегодня утром во время пробежки он столкнулся с Каччаном. Буквально. – Деку? – спросил блондин, оглядывая Изуку с ног до головы. Это был первый раз за много лет, когда они увидели друг друга без униформы Альдеры. Это был первый раз, когда Каччан видел Изуку в шортах и с короткими рукавами с тех пор, как он начал тренироваться. И о да, была еще та разница. На раздраженном лице Каччана мелькнуло недоверие, прежде чем оно потемнело. – Что ты делаешь, бесполезный ботаник? Ты сказал, что отказался быть героем. Так что же это за чертовщина? Ты принимаешь меня за одного из этих идиотских статистов? – Каччан схватился за рубашку Изуку. Изуку знал, что это произойдет, когда в глазах Каччана появился особый оттенок ярости, предназначенный только для него. Не задумываясь, он отклонил руку Каччана и вышел за пределы досягаемости, приняв более устойчивую стойку. Они оба замерли, когда поняли, что сделал Изуку. Кровь похолодела, когда он начал пятиться, опуская руки из защитного положения, в которое они попали по привычке. – К-Каччан, прости! Я-я не имел в виду… – Ха?! Ты думаешь, что сможешь продержаться против меня? – Н-неет! – Я покажу тебе, как смотреть на меня свысока! Изуку никогда не было по-настоящему стыдно за то, что он не сопротивлялся раньше, но что-то в том, что он показал Мамору свои раны, заставило неприятные эмоции гноиться, а слезы навернулись на его глаза. Он привык к этому. Так почему в этот раз это так его беспокоило? Легкое прикосновение к его руке заставило его вздрогнуть. Изуку моргнул, чтобы убрать слезы с глаз, и поднял глаза и увидел, что Мамору слегка присел рядом с ним, изучая повязку, наклеенную на внешнюю сторону плеча и верхнюю часть руки. Мамору метнул на него взгляд и, увидев кивок Изуку, осторожно снял ее. Изуку скривился, когда почувствовал, как вместе с повязкой отрывается небольшой кусочек поврежденной кожи. У него были проблемы с оценкой того, достаточно ли далеко он затянул повязку на плече сзади, и, по-видимому, он этого не сделал. Когда повязка была полностью снята, они осмотрели повреждение. В ответ на них смотрел отчетливый ожог в форме руки. Несколько волдырей лопнули во время бега (хромания) домой после боя и спарринга. Тонкий блеск зелено-черного цвета покрыл и запечатал области, которые должны были сочиться. Причуда Экикё работала не покладая рук. Даже с остаточной слизью, которая помогала делу, Изуку по опыту знал, что от этого ожога останутся шрамы. На боку у него было несколько синяков и звездообразный ожог, но сегодня это была единственная тяжелая травма. Мамору выругался и закатал рукав Изуку, чтобы ткань не касалась испорченной кожи. Затем он осторожно потащил Изуку к двери за здоровую руку. – Пойдем, Грин, мы идем к Кроссу. Она уже выглядит зараженной. – Это не так, обещаю! Странный цвет из-за причуды друга. У него длительный эффект, который ускоряет заживление и предотвращает инфекцию, – сказал Изуку, торопясь снова надеть медицинскую маску, прежде чем они вышли наружу. Он не удосужился надеть его во время спарринга, но на склад и обратно? Лучше перестраховаться, чем сожалеть, когда дело касается его личности. – Ага… Я подожду вердикта доктора по этому поводу, Грин. Разве ты не чувствуешь это? Как ты спарринговал со мной? Это было неправильно, судя по тому, как рука Мамору напряглась на правой руке Изуку, прежде чем ослабить. Они шли в напряженной тишине несколько кварталов, прежде чем Мамору нарушил ее. – Парень? – А? – Сделай мне одолжение? В следующий раз, когда ты столкнешься со злодеем, который сделал это с тобой, врежь ему в горло вместо меня. Изуку фыркнул и замахал руками перед собой, не обращая внимания ни на боль в левом плече, ни на гримасу на лице Мамору, наблюдавшего за этим жестом. – Нет! Ка– он не злодей! Он будет героем! – Грин, я не знаю, как тебе это сказать, но герои не должны заниматься такой ерундой. Особенно с гражданским или детьми. – Лицо Мамору исказилось, словно он изо всех сил пытался не выругаться и не задушить кого-то. – По закону твой… хулиган уже злодей. У него нет лицензии, но он использовал свою причуду публично и намеренно причинил кому-то вред. Это определение из учебника, парень. – Но- – Никаких "но”. Нет ничего, что могло бы оправдать это, – сказал он, указывая на открытую рану. Изуку прикусил язык и сгорбился. Он засунул руки в карманы. Мамору не понял. Каччан собирался стать героем. Изуку сам виноват, что не смотрел, куда идет. Он всегда беспокоил Каччана, а его друг детства был в стрессе из-за предстоящего вступительного экзамена в Юэй всего через три месяца. У него было много забот, а Изуку был…ну, Деку. Казалось, он всегда действовал на нервы Каччана, как бы он ни старался этого не делать. Будь он умнее, лучше, он бы уже придумал, как не врезаться в своего друга, но вот он здесь. Провал с 10-летней серией и все еще в силе. Изуку горько рассмеялся и потер чуть ниже ожога. Он заслужил боль. Почему Мамору-сенсей не мог понять? Изуку внезапно вспомнил, что никогда не говорил своему учителю, что у него нет причуды. Это объясняло это. Это имело смысл. Изуку внезапно почувствовал себя виноватым. Его учитель не волновался бы так, если бы знал, но Изуку не мог заставить себя выплюнуть это. Это было эгоистично? Не желая потерять единственного хорошего учителя, который у него был с дошкольного возраста? – Эй, эй, парень. Останавливайся. Ты навредишь себе. Сильные руки оторвали руку Изуку от его левой руки. Он даже не понял, что сжался. Часть раны теперь сочилась, несмотря на слизь. Лицо Изуку горело от стыда до кончиков ушей. – Извини, – сказал он чуть громче шепота. Остаток пути до подпольной клиники прошел в тишине, поскольку Изуку смотрел только вперед. Когда они подошли к двери, Мамору отпустил его. – Ты хочешь, чтобы я остался, или ты предпочитаешь идти один? – Тебе не обязательно оставаться. Кросс меня уже знает. Мамору кивнул. – Отдохни две недели, Грин. Мы будем работать в два раза больше после того, как ты выздоровеешь, понял? Изуку кивнул и попытался улыбнуться своему учителю. После того, как мужчина никуда не ушел, Изуку вздохнул и постучал по стене три-пауза-два. Мамору начал уходить, когда замки щелкнули. Изуку впервые видел как улыбка Чешир сползла впервые с лица, когда она взглянула на его плечо. Она провела его внутрь и быстро подошла к двери офиса, прежде чем исчезнуть внутри. Сегодня в холле был еще один человек. Мужчина был покрыт шрамами от ожогов, от которых даже Изуку вздрогнул. Тот поднял глаза, чтобы ненадолго встретиться взглядом с Изуку, прежде чем взглянуть на явную рану на его плече. Он склонил голову в знак признательности, прежде чем вернуться к возне со своим телефоном. Изуку сел на противоположной стороне комнаты и сделал то же самое. Через несколько минут из офиса, ковыляя, вышла женщина, закутанная в большее количество слоев одежды, что имело смысл для этого времени года. Затем настала очередь парня со шрамами. Он вошел и вышел менее чем через 15 минут, и они с Изуку обменялись безмолвным прощанием. Затем настала очередь Изуку. Вместо Кросса на этот раз к ним присоединилась Чешир с охапкой медикаментов. Изуку запрыгнул на смотровой стол и стянул рубашку и кепку, прежде чем кто-либо из них успел что-то сказать. Чешир издала пронзительный звук у нее в горле, когда она увидела, как он это делает. Доктор только покачал головой. – Хорошо, Грин. Помимо очевидного, где ты ранен? Изуку покорно указал на свои развивающиеся синяки и легкий ожог от взрыва на боку. Пара тщательно каталогизировала травмы. Затем врач потрогал синяк на его груди. К счастью, его ребра были в порядке. Затем они, наконец, вернулись к очевидному. Изуку стоически сидел, пока Кросс и Чешир обрабатывали его обожженное плечо, вздрагивая только тогда, когда им пришлось вытащить несколько волокон рубашки и волосы из того места, где они прилипли к ране. – Хм… второй степени. Тебе повезло, – сказал Кросс, указывая на то место, где большой палец Каччана надавил на край его ключицы. – Еще немного глубже, и ты рисковал бы омертвением костяной ткани. – Кросс глубоко нахмурился, извлекая два тюбика из припасов, которые принесла Чешир. Он оглядел Изуку с ног до головы, сжав губы, прежде чем осторожно сказать: – Чешир знает, где можно остаться в безопасности, пока Сладж не вернется в город, если он тебе понадобится. Чешир с энтузиазмом кивнула. – Сейчас только я и одна из девочек. Тебе бы понравилась ее причуда, Грин, и никто из нас не возражал бы против компании. Изуку в замешательстве посмотрел на пару. – Зачем мне… – и тут у него щелкнуло. – О! Нет, это было не из дома. Мама бы никогда! Дом безопасный. Мне просто очень не повезло, и сегодня утром я столкнулся с одним из моих хулиганов. Кросс, похоже, был достаточно удовлетворен этим ответом и начал перевязывать ожог Изуку, объясняя процесс, когда Изуку нужно будет изменить его самому на следующий день. Затем он положил открытые тюбики и две баночки с таблетками в бумажный пакет, добавил немного перевязочного материала и передал Изуку. – Следуй указаниям на каждом лекарстве, и да, они нужны. По крайней мере, до тех пор, пока ожог полностью не затянется, а неповрежденная кожа не отслоится. И никаких физических упражнений или использования этой руки для чего-либо напряженного до тех пор. Приходи, если что-то кажется неправильным, если кажется, что оно не заживает должным образом, или если по мере того, как кожа заживает и натягивается, у тебя начнутся проблемы с диапазоном движений. Изуку крепче сжал бумажный пакет, скомкав его. – А оплата? – спросил Изуку. – О, я собиралась записать это на счет Сладжа, – сказала Чешир с улыбкой. Изуку сузил глаза, глядя на ее не очень тонкое использование причуды. – Нет, это на мне. Я заплачу. Когда Кросс и Чешир обменялись взглядами, но не сразу ответили, Изуку решил взять пример из своего общения с Мамору. – Принимаете ли вы оплату в виде анализа причуд? Если они не делали это раньше, то сделали сейчас. Изуку вышел из подпольной клиники, ухмыляясь. Он проанализировал причуды Кросса и Чешир, и они даже создали своего рода систему запросов для других посетителей, у которых были проблемы с их причудами, в обмен на то, что Изуку получит кредит в клинике в случае обмена или сокращения оплаты, если они платили наличными. В его бумажном пакете был спрятан дополнительный листок бумаги с номерами телефонов обоих… медиков (линчевателей?) и инструкциями о том, как достать резервный телефон. – Не годится смешивать личности, – сказала Чешир, подмигивая. Тем не менее, резервный телефон мог подождать. Его ускоренное исцеление начало догонять его, и он отчаянно хотел вздремнуть. Его мама все еще была на работе, когда он вернулся домой, поэтому он вылил по одной таблетке из каждого флакона и бросил пищу в микроволновку. Пока его еда нагревалась, он искал названия лекарств на своем телефоне. Один был болеутоляющим, один из более сильных, а другой… – Почему он дал мне что-то от тревожности?