And They Danced.

Рейнленд впервые с момента своего основания наконец-то переживает эпоху мира. Люди клянутся больше никогда не обнажать оружие ради войны. Далия – Щит из Шипов, известная так же как божество чести во времена войны, любимая богиня солдат Рейнленда – умирает во время саммита в Моджанге в возрасте 54 лет. Достойный возраст, если бы она была смертной. Странно мирный конец для бога. Она просто выполнила свое предназначение и умерла во сне. Но основная сложность заключается в том, что она, похоже, еще не осознала этого. (Поначалу никто не осознает.) – Мне нужен дождь, – просит Филза. – Это все упростит. Дождь – та благословенная вещь, которая наполняет все вокруг жизнью. То, из-за чего порой так трудно держаться за мир. Филза достает свою старую костяную бамбуковую удочку. Люди часто приписывают Ангелу Смерти ужасные вещи. Меч в его трости – это какая-то воображаемая коса для сбора урожая. Но Бенихиме не был жнецом – он имел дело только с тем, что подходило к Ангелу слишком близко. Филза же куда больше любил рыбалку. Он откидывает удочку и наблюдает, как леска устремляется к заблудшей душе, скитающейся в божественных садах. Он сделает это быстро. … Без всяких проблем, верно?

-<>♥<>-

Интересно, Ее голос звучит где-то за его плечом. Боги обычно не задерживаются настолько долго, если им не к чему привязываться. Филза неловко смеется, ерзая в своей лодке. – Мне очень жаль, миледи! Но вы немного не вовремя! Ох. Я могу уйти… – Все в порядке… – Леска резко дергается. – Эй, эй, эй… Филза шипит, взмахивает крыльями и балансирует до тех пор, пока леска не успокоится. - Нет ничего странного в том, что эта душа оказалась упрямой, - настаивает Фил. – Это Моджанг, миледи. Это место было создано для того, чтобы стать убежищем для любого бога. Обычные законы мироздания здесь существуют только для того, чтобы их нарушать. В Ее голосе звучит улыбка, когда он снова наклоняется, чтобы проверить свой улов. Ты же не собираешься сорваться туда, уничтожая все на своем пути? Филза усмехается. – Прошу тебя. Мы боги смерти, а не дикари. – Он с хищным прищуром наблюдает за душой, которая все еще продолжает бороться. – Хотя этот раз может затянуться. Наверное, не очень увлекательное зрелище. Ее бесформенны голос эхом растекается среди ворон. Мне нравиться наблюдать за тобой. Он не может видеть Ее – в конечном счете, в реальном мире Она не более чем концепт, - но несмотря ни на что, он улыбается Ей. А потом леска обрывается. – Ах ты, УБЛЮДОК! – кричит Филза. Ангел хватает свои старые перчатки из незерита и выдергивает трость из руля корабля, заставляя Харона немного неровно качнуться в воздухе. Прежде, чем кто-либо из Чата успевает спросить, что он делает, Филза хватается за свою косу и просто отрезает ее. Штурвал, потерявший опору начинает вращаться. В считанные секунды зачарованные шелковым прикосновением незеритовые когти сплетают из божественных прядей новую леску, Чат уже прыгает вокруг, подготавливая новые поплавки, грузики и блестящий на солнце крючок. Вороны не занятые помощью своему хозяину кричат с каким-то извращенным ликованием. Ангел Смерти хихикает, как одержимый, его улыбка обнажает острые зубы, взлохмаченные неровно обрезанные волосы падают на его хищно обострившееся лицо. Закаленные руки снова бросают леску, блеск новенькой золотистой нити кружит над кораблем, как своего рода ореол. Хм. Хорошо. Хорошо. Она… Она определенно это видела. И это было… довольно утонченно. Наверное, Она могла бы подобрать еще несколько эпитетов, но, кажется, сейчас слова - не Ее сильная сторона. Филза дергает удочкой, одна испуганная и упрямая душа падает на палубу, а титанические крылья Ангела умело начинают загонять изворотливую сущность в фонарь. Его шляпа с вуалью, должно быть, была отброшена в сторону еще до того, как Она сюда добралась – Фил снял ее, чтобы лучше видеть сквозь туман и дождь, тот самый дождь, который упрямо липнет к его одежде, несмотря на воздушную защиту корабля. За все время, что они знакомы, его вечно скрытое лицо – будь то вуаль или ниспадающие волосы – никогда еще не выглядело настолько открытым. Самодовольная улыбка появляется на его губах, когда он прислоняется к перилам. – Ты притихла, – томно бормочет он, лениво ухмыляясь. – Я ведь не напугал тебя? Хм… Голос. Улыбка. Это сочетание очень опасное конкретно для Нее, но Она, конечно же, не собирается вдаваться в подробности, даже если Ее попросят об этом. Так много отрицания. (Честно говоря, могло быть и хуже. Он мог бы при этом еще и смотреть прямо на Нее, если бы Она не была сейчас всего лишь бестелесным голосом.) Я просто не хотела прерывать маленькое шоу, которое ты устроил своим воронам, заверяет Она. Его хриплый смех разноситься по облакам. Действительно опасно.