And They Danced.

Рядом с Моджанг тянется железнодорожное полотно. Это было бы совершенно естественно, если бы еще вчера здесь не было железной дороги – и никто не может вспомнить, как ее строили или хотя бы как именно она возникла. А еще она тянулась из леса. Сначала это было мелочью. Только одно дерево. Одно дерево, внезапно выросшее на краю спауна. Никто не обратил на это внимания. Но потом деревьев стало больше. Их становилось больше с каждым днем. Все больше, больше и больше. Лес тенистых деревьев, звездная роса, стекающая с листьев. Земля, покрытая мхом, яркими грибами и смертоносными ядовитыми цветами. И, похоже, именно так, черт возьми, Искалл и умрет. Потому что это же такая прекрасная идея послать одного из вассалов Моджанг в таинственный лес смерти. Почему бы не послать туда Искалла. Искалл может потерять руку. Его правая рука и так уже выкована богами, и нет смысла беспокоиться о том, что ее может откусить целый живой биом! Ублюдки. (Они не беспокоятся об остальных частях его тела. Абсолютно нет.) И вот он здесь, в лесу, опавшие листья глухо хрустят под его ногами, когда он идет по покрытым льдом железнодорожным путям. … Здесь так тихо. Мертвая тишина. Никаких животных. Никаких насекомых. Даже ветер не может пробиться сквозь плотное полотно деревьев. Все в порядке. Это же Моджанг. Магия здесь настолько тщательно контролируется, что бывает трудно даже атаковать другого человека. (Но от этого знания это место не становится менее жутким.) – Тебе, наверное, стоит повернуть назад, приятель. Искалл не вздрагивает. Вовсе нет. Но он может признать, что его тело предательски замирает, когда он слышит голос Ангела. – Все в порядке, отец. – Медленно говорит Искалл. – Я просто… просто проверяю лес. Взгляд Ангела скользит по железнодорожному полотну, в конечном счете, упираясь в клубящийся на горизонте туман. – В этом нет необходимости. Я могу заверить, что это место никому не навредит. Если вы не спровоцируете его, повисает в воздухе невысказанное предупреждение. – Не могу же я вернуться с пустыми руками, – настаивает Искалл, почесывая русую бороду. (В конце концов он профессионал.) – Честно говоря, я думаю, что у тебя нет выбора. – Ангел поворачивает покрытую вуалью голову, чтобы взглянуть на смертного вассала. – Пойдем. Расстояние, необходимое для того, чтобы вернуться, оскорбительно короткое, учитывая, сколько времени потребовалось Искаллу, чтобы зайти так далеко. Когда они выходят из леса их встречает платформа, предназначенная для остановки поезда. Искалл может поклясться, что ее здесь не было, когда он уходил. Трость Ангела со звонкими щелчками ударяется о ступеньки платформы, в поле зрения появляется узорчатая скамейка. – Хм. Хорошо. – Он садится и постукивает тростью по месту рядом с собой. – Давай, приятель. Ты же сам сказал, что не можешь вернуться с пустыми руками. Искалл присаживается рядом, достает из своего инвентаря стакан и делает глубокий глоток. – А чего мы, собственно, ждем? – Осмеливается спросить он. Ангел наклоняет голову и просто пожимает плечами. Просто, блять, пожимает плечами. Прекрасно. Ангел тоже не знает, что происходит. К тому же его, похоже, не слишком беспокоит вся эта чушь с лесом. Гребаный старый, как мир, бог чертовски равнодушен к гребаному таинственному, блять, лесу. Конечно. Все в порядке. Он может с этим работать. А затем из леса доносится крик – предательски нечестивый звук лопастей ледяного поезда, на неудержимой скорости катящегося к своему месту назначения. Однако у этого поезда только один вагон. Всего один. Старое дерево и мутные потрескавшиеся окна. Лоза и мхи выползают из него как вены и артерии, тщательно обвиваясь вокруг мертвого скелета забытого механизма. Но фонари внутри поезда горят, и когда машина плавно замедляется до полной остановки, за мутным стеклом мелькают мотыльки. Ангел встает, снимая с себя шляпу и вуаль, его взгляд неподвижен. Дверца вагона открывается, и из нее выходит Леди. Шесть радужных крыльев венчают круглую улыбку с ямочками на бледном лице. Бесконечно темные волосы расплываются вокруг, как шлейф, немного скрывая за собой яркое осеннее платье. Ужасающе острые когти, убирают выбившуюся прядь с темных глаз. Ты рано, недоверчиво шепчет Ангел. Я соскучилась, сладко поет в ответ Смерть. – Если Ангел Смерти решил встретить свою кончину в Моджанг, – осмеливается подать голос Искалл, – есть ли у меня время объявить об эвакуации, прежде чем сервер не начал разваливаться на части? – Я не собираюсь умирать, – задумчиво улыбается Ангел. – Просто… – он запинается, его лазурные глаза скользят по изящной форме богини, словно он не до конца уверен, что Она реальна. – … я очень рад видеть свою жену. Ах. Конечно. Жена! Настоящая жена! Она же - сама Смерть! Которая, по-видимому, замужем за Ангелом Смерти. Ангел Смерти, который внезапно ощущается намного менее безумным, чем принято считать, учитывая, что его жена (которая сама Смерть) реальна и находится прямо здесь. Жена, которая одним своим существованием абсолютно не опровергает несколько древних теорем о функциональном устройстве великого божественного порядка. Ммм, это замечательно! Наверное… (Искалл просто закрывает глаза и представляет, как уходит на какой-нибудь дальний север, где его никто не сможет побеспокоить нелепыми и самоубийственными просьбами. Возможно, ему пора на пенсию.)