Настоящее сокровище

Через несколько часов, на протяжении которых Миси непрерывно плыла позади водоросли, толкая ее вперед, Джонатан немного покашлял, словно у него пересохло в горле, а потом спросил: – Ты не устала? – Нисколько, – ответила Миси. Она уже давно запыхалась, но не собиралась показывать этого или просить перерыва. После ее пребывания на корабле, пускай оно и не заняло много времени, ей было очень приятно снова оказаться в воде. Настолько, что боль в мышцах ног, уставших двигаться, казалась почти что удовольствием. Джонатан не мог видеть ее со своего места – для этого ему следовало бы приподняться, а в его состоянии это было бы вредно, но Миси его отлично видела. Особенно ноги. – Хочешь пить? – спросила она, когда он снова закашлялся. – Я могу помочь тебе дотянуться до воды. – Спасибо за предложение, – учтиво ответил Джонатан, судя по голосу, с легкой усмешкой, – Но я, к сожалению, не могу пить соленую воду. Миси обдумала эту проблему. – Если Небесная Бездна не пошлет нам дождя... – начала она. – Человек может прожить без воды дня три, – сказал Джонатан. Следующие его слова были почти размышлениями вслух, а потому не предполагали ответа: – Так что, если на пути нас ожидает чудесное спасение, у него есть не больше трех дней, чтобы появиться перед нами. На это Миси не нашла, что ответить, поэтому промолчала. Они провели в тишине еще какое-то время, думая каждый о своем, а потом живот Джонатана издал вполне понятное голодное урчание. Джонатан вздохнул. – Рыбу ты тоже не ешь? – спросила Миси. – И водоросли? – Не думаю, что это пойдет мне на пользу, – ответил он, на что его желудок вновь неодобрительно заворчал. – Но к вечеру, наверное, сойдет и это. – Я бы очень хотела помочь тебе, – сказала Миси, немного замедляя темп их продвижения, поскольку ноги стали уж слишком сильно протестовать. – Но я не знаю, что мне делать. Джонатан невесело хохотнул. – Как будто я знаю... Но спасибо. Миси огляделась, но единственное, что изменилось за часы их путешествия – огромные тени островов поменяли свое положение, а солнце, заслоненное одним из них, уже начинало склоняться к горизонту. – Может быть, я смогла бы создать такое растение, чтобы оно могло поднять нас в воздух, – сказала Миси, пытаясь придать своему голосу уверенности, которой на самом деле не ощущала. – Это потребовало бы экспериментов, но за три дня... думаю, за это время я справилась бы. – Бесполезно, – сказал Джонатан. Миси сначала подумала, что он так оценивает ее шансы выполнить задуманное, но капитан пояснил прежде, чем она успела обидеться на него: – Даже если у меня вырастут крылья, это не будет иметь никакого смысла. Нет толку взлетать, если неизвестно, какой остров находится над нами. – Он поднял руку и указал на небо, занятое глубокими тенями. – Это отсюда они все кажутся одинаковыми, а на самом деле у нас там все очень сложно с политикой... Вроде как противостояние, понимаешь? Миси ничего не сказала, и он продолжил: – У сирен есть свои государства? Королевства? Какие-то отдельные территории со своими лидерами? – Мы живем кланами, – ответила Миси. Джонатан опустил свою руку и притронулся к раненому боку, отчего сразу же шикнул от боли. – Ваши кланы между собой ладят? Миси пожала плечами. Раздоры и мирные соглашения она всегда оставляла для Селины, потому что именно ее сестра, а не она сама, являлась главой клана и несла ответственность за его взаимодействие с другими. – Мы редко сталкиваемся, – наконец сказала она. – Океан огромен. Джонатан что-то согласно пробормотал, а потом продолжил: – А вот люди сталкиваются на более тесном пространстве, поэтому каждый остров – свой особенный мир. И каждый мир тщательно охраняет себя от проникновения чужаков. – Красиво, – сказала Миси. – Что? – переспросил он. – Ты красиво сказал, – пояснила она. – Я все поняла. – Хорошо, – усмехнулся Джонатан. – Нам нужен новый план. – Если подниматься просто так не имеет смысла, тогда мы должны определить, где мы находимся, правильно? – А ты знаешь, как? – с горечью спросил он. – А как люди узнают, где они? – в свою очередь спросила Миси. Она догадывалась, что Джонатан сейчас не может прибегнуть к этому способу – иначе он сразу рассказал бы о нем, но ей было очень интересно узнать о людях побольше. – У нас есть приборы, – Джонатан сделал попытку повернуться на бок, но тут же зашипел и вернулся в прежнее положение. – Приборы, которые могут находить звезды, даже мы их не видим. По звездам они определяют местоположение корабля... Или человека. У них сложное устройство, я не смогу воссоздать его даже со всеми материалами, не говоря уже об их отсутствии... – он снова закашлялся и замолчал на какое-то время. – Звезды – это такие маленькие огоньки на небе? – спросила Миси. – Мне о них рассказывала Рики. Она говорила, что они светят только ночью, это правда? – Все верно, – кашлянул Джонатан. Миси подумала, что он устал говорить, и оставила его в покое, снова вернувшись к молчаливому плаванью, хотя уже и не с такой скоростью, как раньше. **** Когда солнце показалось из-за островов и начало опускаться, чтобы на какое-то время соприкоснуться с океаном, прежде чем утонуть на ночь в нем, живот Джонатана снова заурчал, на этот раз очень уж жалобно. – Как ты там? – хрипло спросил он у Миси. – Плыву, – ответила Миси, и это была чистая правда. За день ступни чуть ли не стерлись о воду, с такой скоростью им приходилось вращаться, и теперь по всей поверхности ног, от пяток до самых бедер проходили спазмы мышечной боли, похожей на удары плетью – или жесткой водорослью, как подумала Миси. – Мне кажется, скоро я сойду с ума, – громко сказал Джонатан. – Ммм... – неопределенно ответила Миси. – Значит, тебе плохо? – У меня слиплись стенки горла, желудок прилип к позвоночнику, а бок как будто подожгли. – Мне очень жаль, – сказала Миси, не зная, что еще можно ответить. – Я могу что-нибудь для тебя сделать? – Разве что только убить... – пробормотал Джонатан. – Кажется, трех дней у нас все-таки нет, – сказала Миси. Она обдумывала эту мысль с тех пор, как Джонатан рассказал ей о приборах, с помощью которых люди ориентируются. У сирен были свои способы, не такие доступные и точные, но, если ничего не оставалось, она могла прибегнуть хотя бы к самому очевидному из них. – Я скоро вернусь, – приняв решение, сказала она, и скрылась под водой, прежде чем Джонатан успел ответить. **** Ему показалось, что прошло несколько часов, длинных, как дни, прежде чем Миси вернулась. Она выплыла не сзади водоросли, а сбоку, куда как раз была повернута голова Джонатана. Он ждал, что наконец-то узнает о ее плане, но сирена сделала самое невозможное из всего, что только могла – или самое глупое. Схватив Джонатана за руку, Миси стащила его с водоросли и опрокинула в воду. В своем состоянии он просто не мог плыть. От резкого движения часть целебной мази, уже лежащей на ране высохшей коркой, отвалилась, и рану ожгло океанской солью, на мгновение ослепив Джонатана ужасной болью. Он попытался удержаться на плаву, делая беспорядочные взмахи руками, но так утонул бы скорее, чем от бездействия. Сирена, не обращая внимания на его панику, снова схватила Джонатана за руку, непонятно как сумев поймать ее в движении, и потащила вниз, сквозь воду, как будто полагая, что капитану вовсе не нужно дышать. От неожиданности он глотнул воды еще в самом начале погружения, и не успел набрать в легкие воздуха даже для одного вдоха. Перед глазами встала мутная пелена, преследующая всякого, кто пытается разглядеть в воде хоть что-нибудь. Вскоре к ней, однако, присоединились и созвездия ярчайших пляшущих искр самого разного цвета. Они были красивы и походили на брызги огня – иного сравнения и не находилось. Джонатан понимал, что теряет сознание. Он знал, что если потеряет сознание, то утонет. Умрет. Он не видел Миси и не представлял, чего она хочет, но отчаянно начал сопротивляться погружению. Мысль о смерти не пугала Джонатана так, как осознание, что он бросит Шарлотту тогда, когда ей больше всего нужна его помощь. Если бы он сдался сейчас, кто тогда смог бы спасти ее? Она его младшая сестра. Он ее старший брат. Он обязан защитить ее даже ценой своей жизни, обязан сделать все, что в его силах. Сознание постепенно изменяло ему, уплывая куда-то далеко, в такую же даль, как и более сложные мысли. Джонатан беспомощно барахтался, освободившись от хватки Миси, и совершенно не представлял, всплывает или погружается еще больше. В какой-то момент все искры потемнели, будто их выжгло превосходящей силой, и давление в груди, до этого момента уговаривающее его вдохнуть воду, перестало ощущаться. Джонатан еще успел подумать, что это конец, но тут его дернуло вверх, и через несколько секунд голову обнял порыв прохладного ветра. Джонатан закашлялся и заморгал, пытаясь снова научиться дышать и видеть. Волны прокатывались у него под самым подбородком, так что стоило чуть опустить голову, и соленая вода заливалась в открытый рот. Джонатан нащупал перед собой упругий край водоросли и вцепился в него, чтобы удержаться на поверхности. Ему потребовалось некоторое время, чтобы отдышаться и начать различать привычные звуки – шелест волн, слабый свист ветра и голос Миси, гораздо более громкий, чем все остальное. – Джонатан... Джонатан, ты в порядке? Он должен был разозлиться на нее, потому что она едва его не убила, но сил на злобу не было. К тому же, сирена оказалась единственной, кто мог спасти его, так что сама же и исправила свой проступок. – О чем... ты вообще... думала? – спросил Джонатан, делая паузы, когда беспрерывное движение волн чуть опускало его, и говоря, когда вода оказывалась подальше от его открытого рта. Вопрос больше звучал устало, чем обвинительно. Джонатана это устраивало. Миси держалась на воде где-то позади него, так что он не мог видеть ее лица, но голос девушки прозвучал достаточно виновато: – Я не хотела подвергать тебя опасности... Правда, Джонатан... Я просто забыла, что ты не можешь дышать под водой, как я... Джонатан вздохнул, чуть не глотнув воды. До этого момента он не уделял достаточного внимания своим ощущения, но внезапно обнаружил, что погружение неожиданно пошло ему на пользу – по крайней мере, бок больше не пронзало болью, сухость в горле, обязанная только усилиться из-за соленой воды, ушла совсем, а голод, словно спугнутый более сильными противниками, исчез. – Ты хотела мне что-то показать? – спросил Джонатан, дождавшись момента, чтобы выпалить всю фразу целиком. Перед глазами уже окончательно прояснилось, и он почувствовал, что хочет увидеть Миси. Оглядевшись, Джонатан обнаружил ее слева от себя, чуть в стороне, чтобы не мешать ему удерживаться около водоросли. Вид у нее был виноватый и растрепанный: белые волосы, запутанные и явно требующие расчески, свисали тяжелыми мокрыми прядями, не закрывая лицо лишь потому, что были специально отведены к ушам. Синие глаза казались больше, чем раньше, но по ним почти ничего нельзя было прочесть. – Я хотела определить, где мы находимся, как меня учили, – сказала Миси. Ей нисколько не составляло труда держаться над поверхностью так, чтобы вода не доставала до рта, когда она говорила. Серые чешуйки от соприкосновения с водой появились не только на плечах и ключицах, но и на щеках, словно блестящие серебряные веснушки. – Но я не очень-то хорошо ориентируюсь на местности. Если бы мы были близко к моему дому, еще оставались шансы, но так... Я никогда не была хороша в учебе, и сейчас мне очень трудно вспомнить, где растут те растения, что я нашла... – Не переживай об этом, – сказал Джонатан, хотя ему было жаль, что попытки сирены помочь оказались неудачными. – Даже если бы тебе все удалось, сирены и люди наверняка называют свои территории по-разному, и вы уж точно не сопоставляете их с расположением островов. Эти сведения, скорее всего, оказались бы для нас бесполезны. Миси явно расстроилась. – Наверное, ты прав... Да и идея с летающим растением была бредовой, ведь управлять его полетом невозможно... Желая подбодрить ее, Джонатан вернулся к прежней теме: – Так что там, на дне, ты хотела показать? Ты же не собиралась заставить меня рассматривать какие-нибудь кусты водорослей в надежде на мои ботанические познания? – Не думаю, что это имеет смысл, – засмеялась Миси, но почти сразу же сделалась серьезной. – Я нашла кое-что интересное. Еще один способ определять местоположение, бесполезный из-за моего недостатка знаний. – Я заинтригован, – сказал Джонатан. – Затонувший человеческий корабль, – сказала она. – Он, похоже, там уже очень давно лежит. Сгнил почти весь. Сверху деревяный, один остов остался, а снизу металлический. Селина говорила, корабли редко тонут, и по ним тоже можно определять, где ты. Только мы очень далеко от дома и тут я ничего не знаю. – Был там какой-нибудь знак? – спросил Джонатан, стараясь, чтобы голос не выдавал мучающей душу надежды. – Ну, герб, рисунок, что угодно такое? – Все сгнило, – дернула блестящим плечиком Миси. – Весь верхний слой и с дерева, и с металла сошел. Да и смысл? Чей бы ни был корабль, он же не прямо под своим островом затонул. – Верно, – Джонатан принимал ее правоту, но от осознания, что даже последний, чудом подвернувшийся им шанс упущен, почувствовал такое разочарование, что серьезно задумался, не отпустить ли ему водоросль и не утонуть ли по-настоящему. – Я... может быть... могла бы... ну, с помощью магии... – начала Миси, так неуверенно и тихо, что слова едва слышались за шепотом волн. – Что? Корабль со дна поднять? – Джонатан вымучил из себя улыбку. – Так все к прежнему сводится – бессмысленно без знания, где мы. А мы не знаем. – Да даже если бы знали... – пробормотала Миси. – Ты мне не веришь, конечно, но с магией у меня большие проблемы. Была бы Селина – она бы и план придумала, и все, что хочешь, со дна подняла или сама бы вырастила. Она намного более способная сирена, чем я... – Ну, если с этого начинать, то хороший капитан никогда бы не допустил бунта на своем корабле, – не без горечи сказал Джонатан. – Хотя, по сути, корабль и не мой, мне его просто дали для охоты за сиреной. – А зачем тебя послали за сиреной? – осторожно спросила Миси. – Тут, скорее, важно не «зачем», а почему я согласился, – ответил он. – Сирены всем островам нужны, это их энергетический потенциал, поэтому их все ловят. Миси немного помолчала, словно выбирая между двумя вопросами, а потом негромко произнесла: – Так почему же ты согласился? – Из-за сестры, – Джонатан уже начинал чувствовать усталость от того, что приходится держаться на воде, крепко вцепившись в край водоросли. Бок больше не болел, и в целом ему чудесным образом стало лучше, но с каждой минутой он замечал, что вода будто бы становится все прохладнее, и ноги в ней постепенно немеют. Впрочем, как вернуться на водоросль обратно, выкарабкавшись из воды, где было не обо что опереться, он не знал. – У меня есть младшая сестра, Шарлотта. Ее появление на свет, наверное, та еще история, если подумать, но мне достаточно и того, что я знаю. – А какая история? – спросила Миси. Подплыв к водоросли сбоку, она непринужденно сложила на ней руки, пристроила на них голову и повернулась к Джонатану. Вид при этом у нее сделался такой, словно она была маленькой девочкой, ожидающей интересной сказки. Джонатан хотел было неловко рассмеяться и оставить вопрос без ответа, но не смог отказать глубокой синеве ее глаз. – После смерти моей мамы папа много времени был убит горем, – он подумал было, не стоит ли объяснить Миси различие между мужской и женской ролью в появлении детей, но она слушала так внимательно, что Джонатан решил не прерываться. – Он с головой ушел в мое воспитание, пытаясь подарить мне всю заботу и любовь, какую не успела подарить мама. Хотя она ослабла после того, как родила меня, что и стало причиной... ее смерти... папа никогда не обвинял меня в этом. Он научил меня всему, что знал. У нас были отличные отношения, никаких секретов, мы проводили очень много времени вместе. Так было, пока мне не исполнилось семнадцать лет – с этой поры люди считаются почти взрослыми. После папа стал отдаляться от меня – посвятил всего себя работе, появлялся дома редко. Потом я, конечно, понял, что не только в работе дело... Однажды он пришел домой с ребенком. С моей сестрой. Он так и не рассказал мне, кто ее мать и почему она решила отдать младенца ему, но объяснил, что малышка его дочь, и теперь будет жить вместе с нами. Я был не против, к тому же, она была мне сестрой. Пусть только по отцу, но это не имеет значения. – Джонатан замолчал, давая понять, что рассказ окончен. – И ты так и не узнал, кто ее мама? – шепотом спросила Миси. Джонатану показалось, что ее синие глаза, и без того большие, сделались просто огромными. – Папа так ничего и не сказал, а она так и не объявилась. Наверное, она была замужем за другим мужчиной или просто не хотела детей. Или... – тут он нахмурился, – Впрочем, мне мало верится, что отец мог бы связаться с женщиной такого порядка. Он был порядочным человеком. Миси явно не поняла последнего замечания, но Джонатан решил, что у него сейчас нет никакого настроения рассказывать ей о проституции. – В свое время мы с Шарлоттой много чего предполагали. Что она может быть дочерью какого-нибудь советника, или вдовы любого из капитанов, кто не вернулся из своего плаванья... Я лишь раз заговорил об этом с отцом, но он сказал, что происхождение Шарлотты должно остаться в тайне. Достаточно лишь, что она была рождена в любви и является желанным ребенком, а мать не может быть с ней из-за обстоятельств. У него при этом было такое лицо... Я больше не расспрашивал его. – Я очень сочувствую твоей сестре, – сказала Миси. – Свою маму я почти не помню, а она ее и вовсе никогда не знала. Не понимаю, что лучше – иметь лишь смутные проблески воспоминаний или вообще не знать. – Лучше – расти с матерью, – сказал Джонатан. – Но не всегда получается, – заметила Миси. Несмотря на то, что разговор сделался им обоим неприятен, она, все же, слегка улыбалась. – Как же сестра заставила тебя отправиться за сиреной? Джонатан, уже собирающийся улыбнуться в ответ, не смог заставить себя сделать это. – Она серьезно больна. Ей может помочь лишь переезд, но с острова не выберешься просто так. – Свой особенный мир, – сказала Миси. Джонатан кивнул. – У нас главный над всеми советник. Он и приказал мне привезти сирену в обмен на разрешение о выезде. – А я тебе все испортила, – сказала Миси. Джонатану показалось, что от этого факта ей стало грустно, словно она жалела о том, что все пошло не по плану. – Нет, – сказал Джонатан. – Ты открыла мне правду про сирен. Показала, что вы такие же разумные и чувствующие, как мы. Теперь я ни за что никогда не поймаю ни одной сирены. – А как же тогда твоя сестра? – встревожилась Миси. Подняв голову от рук, она так сильно надавила ими на водоросль, так что та закачалась, то погружаясь боком под воду, то всплывая обратно. Ладони Джонатана погружались и всплывали вместе с ней. Миси, не замечая этого, продолжала: – Что же ты скажешь, когда мы сможем вернуть тебя? – Когда? Я бы сказал: «если»... Мне в любом случае ничего, кроме чуда, не поможет. А советника и чудо не убедит. Понадобится настоящее волшебство... Миси вдруг моргнула. – Волшебство... – прошептала она. – Конечно, Джонатан! Ты гений! Нам поможет Волшебный остров! Собственная идея, похоже, казалась ей превосходной, потому что вода под Миси вспенилась от движения ее ног – сама сирена при этом, однако, не сдвинулась с места, подсказывая, что не собирается уплывать, а всего лишь пребывает в крайнем волнении. – Что? Что за остров? – Джонатан не собирался скрывать, что не понимает, о чем она говорит. – Тот остров, про который рассказывают в сказках! Тот, где живет колдунья, исполняющая желания! – Не знаю такой сказки, – решительно заявил Джонатан. – Папа мне рассказывал только про капитана Утенка. – Что? – Миси выглядела сбитой с толку. – Что еще за капитан Утенок? – Это неважно, – миролюбиво заметил Джонатан. – Как-нибудь потом расскажу. Давай про твой остров. Что там про желания и колдунью? – Ну, есть старая сказка, что где-то в океане находится Волшебный остров. Его можно найти, только если очень-очень этого хотеть и плыть за туманом. На острове живет колдунья, которая может сделать все, что угодно. – За определенную плату? – спросил Джонатан. Он догадывался, что их новая зацепка может оказаться такой же бесполезной, как все предыдущие, но нарочно тянул с основными вопросами, чтобы позволить себе понадеяться еще немного. – В сказке ничего про это не говорится, – ответила Миси. Вода под ней уже прекратила пениться и бурлить, сделавшись почти такой же спокойной, как прежде. От длительного пребывания над водой с плеч исчезла чешуя, и теперь они выглядели молочно-белыми в постепенно сгущающемся полумраке – солнце уже почти полностью скрылось под водой, залив волны пожаром ярко-рыжего цвета, но линия горизонта находилась далеко, и рыжее сияние растворялось в волнах, не доползая до них. Почти три четверти неба захватила густая синева, особенно темная там, где располагались несущие мрак громады парящих островов. – Про что вообще была эта сказка? – спросил Джонатан. Ему стало холоднее, чем прежде. От приближающейся темноты история о загадочном острове почему-то приобрела для него жуткий оттенок. – Я ее тебе уже рассказала. Просто про остров, – сказала Миси. – И ни персонажей, ни сюжета, ни злодеев? Вроде как просто легенда? – спросил он. – Вроде как просто легенда, – согласилась Миси. – Если предположить, что этот странный остров все-таки существует, – сказал Джонатан, усилием заставляя себя не стучать зубами, что неожиданно оказалось труднее, чем можно было ожидать, – То как мы до него доберемся, если не умеем летать? – А это нам и не понадобится, – ответила Миси. В сгущающейся темноте ее глаза еще больше затягивали в себя. – Этот остров исключительный. Единственный из всех существующих. Плавучий остров. – Потому что это сказка, – сказал Джонатан. – Плавучих островов не бывает, это невозможно. Что бы удерживало от погружения здоровенный кусок земли? – Я не знаю, – с явным раздражением ответила Миси. – Но разве это важно? Он может оказаться нашим единственным шансом. Джонатан хотел бы поспорить с ней, но потом вспомнил, как сам согласился на авантюру поймать сирену, чтобы предоставить Шарлотте последний шанс. Если тогда он был готов рискнуть и поставить все на кон, то в чем же разница сейчас? – Ладно, – с вызовом сказал он. – Я беру свои слова назад. Давай попытаемся найти этот сказочный остров.