Настоящее сокровище

Миси проснулась от громкого стука в дверь. Сначала она даже не поняла, откуда стучат и почему звук так ужасно вгрызается в уши, а потом вспомнила, что находится не в родном доме, а на суше, где действуют совсем другие законы. Открыв глаза, она увидела лицо Джонатана прямо перед собой – за те часы, что прошли во сне, их объятия разомкнулись, и теперь Миси просто лежала на капитане сверху. – Джонатан, вставай! – тряхнув его за плечи, Миси скатилась на пол, позабыв о размерах кровати. Больно приложившись о паркет коленом, она зашипела сквозь зубы. – Я вхожу! – объявила Гвендолин из коридора. – Если кто-то голый, я не виновата! Ее слова заставили Миси спешно поддернуть рукава рубашки, чтобы точно спрятать новый цвет своей кожи. Джонатан наконец проснулся, и, кажется, тоже не сразу понял, где находится, потому что чуть не свалился с кровати, когда в комнату вошла ведьма. – Ух ты, Джонни, вот ты! – радостно сказала она. – А я уж думала, ты исчез! – ее взгляд переместился на Миси. – Ты столкнул девочку с кровати? Плохой мальчик! – Это не он, я сама упала. – Миси поднялась на ноги, потирая ушибленное колено. Ей все еще было немного трудно ходить, поэтому весь вчерашний день она и цеплялась за Джонатана, но если идти медленно и понемногу... – Извини, Гвендолин, – сказал Джонатан, выглядя порядочно пристыженным. Встав с кровати, он немного приблизился к ведьме, но не стал подходить слишком близко. – Вчера нам с Миси надо было поговорить, и я... – Волшебство, – изрекла Гвендолин, перебив его. – Прости, что? – переспросил он. – Волшебство. Ну, здесь это обычное дело. Ты ведь волшебным образом здесь оказался, так ведь? – Почти... Гвендолин, похоже, не слишком интересовал его ответ: договорив, она сразу же повернулась к Миси. – У меня есть одежда для тебя, – при этих словах Гвендолин щелкнула пальцами, словно подзывала слугу, и в комнату гордо прошествовала Сельдь, держащая в зубах большой пластиковый пакет. – Откуда у тебя это? – поморщился Джонатан, проследив за пакетом. – Их уже давно запретили. Они ведь не разлагаются в природе. – А знаешь, что разлагается? Кости! – Гвендолин крепко схватила его за руку. – Идем, надо дать малышке переодеться! Миси, в это время уже распотрошившая пакет на кровать под руководством Сельди, бдительно приглядывающей за процессом, беспомощно подняла за рукава белое воздушное платье. – Я не знаю, что с этим делать, – шепотом сказала она. – Я ведь никогда раньше не носила одежду... – Лады, я тебе помогу, – Гвендолин с еще большей настойчивостью потащила Джонатана к двери, – Но кое-кому придется уйти! – Да хорошо, хорошо! Я и не планировал задерживаться! – рявкнул Джонатан в ответ. С трудом освободившись от хватки ведьмы, он сам вышел в коридор и закрыл за собой дверь. Миси внимательно выслушала все на счет белья и платья, а потом попросила Гвендолин отвернуться, но не уходить – она не хотела, чтобы сирена увидела новый цвет ее руки, но боялась, что может напутать с непривычными вещами. Все обошлось благополучно, так что Гвендолин ничего не увидела, а Миси отложила рубашку Джонатана на кровать и теперь выглядела почти призраком – светлые волосы и белое платье дарили ее облику легкое свечение, отчего казалось, будто она вот-вот исчезнет. Рукава у платья доставали до самых запястий, и голубой цвет левой руки скрывался просто превосходно. – Великолепно, – растроганно сказала Гвендолин, оценивая результат. – Словно маленькая богиня света. Миси почувствовала, что краснеет. – Спасибо, – сказала она. – О, не за что! У меня этих платьев со старых времен осталось много, – отмахнулась от нее Гвендолин. – Ты сейчас Джонни показаться хочешь? Я думаю, он оценит! – Мы должны вернуть ему рубашку, – сказала Миси, забирая рубашку с постели. – А то ему может быть холодно ночью. – Если он проведет ночь в твоих объятиях, уверена, ему скорее грозит смерть от жара, – усмехнулась Гвендолин. – Ну да что это я! – заметив непонимание Миси, сказала она. – У меня найдется рубашка и для твоего друга, получше, а эту мы выбросить можем. – Если он разрешит, – сказала Миси. – Да ладно, – Гвендолин взяла у нее рубашку и расправила ее. – В боку дыра, на ткани разводы... Это что, была кровь? Вот это да! – Пока мы спасались с человеческого корабля, Джонатана ранили, – объяснила Миси. – Я наложила мазь, но потом его рана словно сама собой зажила... – Вам обязательно надо будет рассказать мне свою историю! – воскликнула Гвендолин, комкая рубашку в руках, а после, одумавшись, брезгливо перебрасывая ее Сельди. – Я уверена, рубашка ему не дорога, – утешила она Миси, дернувшуюся за собакой, потащившей рубашку к двери. – Хорошо, – с сомнением сказала Миси, не став бросаться вдогонку за Сельдью. – Пойдем, покажемся ему. Увидев тебя, Джонни все свои рубашки забудет! – Гвендолин отошла к двери, и, просыпав немного волшебного порошка, открыла ее. Тащить Миси, как она раньше поступала с Джонатаном, ведьма явно не видела необходимости. Миси вышла из комнаты следом за Сельдью, утаскивающей рубашку за рукав. Джонатан сперва сделал шаг за собакой, но, увидев Миси, остановился. Она опустила взгляд, на мгновение почувствовав себя слишком смущенной, а потом посмотрела на него. – Тебе очень идет, – улыбнулся Джонатан. Посмотрев следом на Гвендолин, он добавил: – У нашей доброй хозяйки определенно есть вкус. – Польстил, – рассмеялась Гвендолин, с наигранным смущением поправляя прическу. – Ну да, глаза у меня на месте. – Что будем делать теперь? – спросила Миси. – Я предлагаю позавтракать, чтобы не прыгать с пустыми желудками, – Гвендолин проследила за тем, как Сельдь скрылась за поворотом, и махнула рукой своим гостям. – За мной! За едой! **** Столовая находилась где-то в глубине дома, за таким количеством поворотов, что Миси почувствовала себя безнадежно заплутавшей, а Джонатан предположил, что ведьма нарочно водит их кругами, чтобы дом казался больше. В большом светлом зале, отведенном под столовую, растянулся длинный белый стол, способный вместить полсотни людей, и столько же стульев к нему. Никакой еды на столе не было, но стояло четыре пустые тарелки с вилками, ложками и кружкой возле каждой. Пока Миси с восхищением и недоумением рассматривала незнакомые ей столовые приборы, Гвендолин прошла к месту во главе стола и уселась, забросив ногу на ногу под длинным подолом своего платья. – Да будет еда! – радостно сказала она, потирая руки и глядя в пустую тарелку. Еда не появилась, и в движении ее рук прорезалось что-то нервное. – Да будет еда! – куда громче, чем раньше, сказала она. – Племяш! Где ты там?! Неси еды! От ее громкого голоса Миси вздрогнула и оторвалась от рассматривания ложки. Джонатан хотел было что-то сказать, но тут открылась одна из дверей, ведущих в зал, и внутрь, позвякивая тележкой с едой, вошел еще один человек. На вид он был не старше Джонатана и выглядел достаточно безобидно – по крайней мере неуверенная улыбка на его лице наталкивала на мысль, что он не враг. Одежда у него была простой и ограничивалась рубашкой и штанами. Никакой обуви он не носил, как, впрочем, и сама Гвендолин. – Наконец-то, – сказала она, когда парень оказался в зале. – Сколько раз мне говорить, что ты должен появляться в комнате после моего приказа? Не раньше и не позже! Не выставляй меня дурой! Он ничего не ответил, только улыбнулся шире, более бестолково. – Это Племяш, – неловко представил его Джонатан. – Я хотел вчера рассказать тебе о нем, но как-то не вышло. Миси, справившись с замешательством, слегка кивнула. – А... а я Миси, будем знакомы. Племяш, так ничего и не сказав, кивнул ей в ответ и провез тележку до стола, откуда начал выгружать еду в тарелки. – Он тут уже давно киснет, – сказала Гвендолин, заметив, что Миси внимательно наблюдает за парнем. – Однажды Сельдь притащила его из воды. Людишки обычно тонут, когда их суденышко ломается, а может, его выбросили с борта. Так или иначе, он обретается тут. С ним можешь не говорить, он того, контуженый. Ничего не говорит с тех пор, как имя свое сказал, и незнакомцев вообще боится. Памяти у него или нет, или вспоминать не хочет. – Он будет помогать мне починить Гуся, – сказал Джонатан, прерывая рассказ ведьмы. – Хороший парень. – Ясно, – Миси с жалостью посмотрела на Племяша, – А разве ему нельзя помочь волшебством? – Он не просил, – пожала плечами Гвендолин. – А тем, кто не просит, я не помогаю. Завтрак прошел почти в полном молчании – Миси была слишком захвачена мыслями о том, каково тому, кто потерял всю свою память и застрял в чужом доме навечно, а Джонатан и Гвендолин дискутировали на тему того, что «Племяш» – не имя. – Не знаю, что он имел в виду, когда сказал это, может быть, Сельдь напомнила ему его дядю, а ты показалась теткой, но он сказал совершенный бред, – настаивал на своем Джонатан. – Но его зовут так! – в свою очередь, протестовала ведьма. – Я его так зову все те десять лет, что он тут торчит! – Значит, ты называла его неправильно! – Но он же не возражает! – Да не понимает он! Когда завтрак, состоящий из неизвестных для Миси человеческих блюд был съеден ей до последней крошки, а Джонатан и Гвендолин не осилили и половины своих порций, она встала и обратилась к ведьме и капитану. – Нет времени на споры. Нужно как можно скорее приступить к творению волшебства! Племяш, поглощающий свою порцию с задумчивой медлительностью, но все равно уже съевший больше, чем спорщики, внезапно прекратил жевать и закивал. – Вот, даже Племяш соглашается со мной, – сказала Миси и благодарно улыбнулась ему. – О-о-о...– застонала Гвендолин. – Он всегда поддерживает что-то против меня! Племяш замотал головой. У него было такое добродушное лицо, что становилось трудно представить, что он может кого-нибудь осуждать, но Гвендолин он, похоже, осуждал. – Ну ладно, – вздохнула она, поднимаясь со стула. – Он любит работать и меня заставляет. Не терпит лени. Джонатан пожал плечами. – Парень прав. Пора нам заканчивать перепалку. – После этих слов он с таким оживлением принялся за еду, что за пару минут опустошил тарелку. – Лады, тогда мы с девочкой пойдем сколдовываться со временем, а вы приберите тут все. Уходя, Гвендолин кинула последний взгляд на свой недоеденный завтрак, но Джонатан подтащил ее тарелку к себе и недвусмысленно взялся за свою вилку. – Племяша надо еще подождать, – сказал он, – И не пропадать же добру? Что смотришь, Гвен? У вас вроде было дело. Миси едва сдержала улыбку, а Гвендолин, ворча что-то про чересчур прожорливых и наглых людишек, повела ее из столовой куда-то по бесконечному пересечению коридоров. **** – Нам тут надо кое-куда подняться, – несколько нерешительно сказала Гвендолин, когда они остановились перед узкой лестницей, показавшейся после очередного поворота. Перила лестницы были белыми, как и сами ступени, и настолько ажурными, что казались сплетенными из нитей, а не вырезанными из дерева или отлитыми из металла. Ступени тоже выглядели непрочными, потому что между ними чернели внушительные просветы, и крепились они только к ненадежному изяществу перил. – Там моя мастерская, волшебная мастерская, – сказала Гвендолин. – Только Джонатану не говори. Я не хочу, чтобы он знал, где я магичу. От его недовольной рожи любое волшебство скиснет. – Я не скажу Джонатану ни слова, – пообещала Миси, тут же мысленно отметив, что Гвендолин попросила ее лишь не рассказывать об этом месте, а значит, если она просто приведет Джонатана сюда, обещание нарушено не будет. – Лады, – сказала Гвендолин. Несмотря на то, что Миси согласилась с ее требованием, женщина все еще не торопилась подниматься на лестницу, а переступала с ноги на ногу около первой ступеньки, будто было еще какое-то дело. – Слушай, я никого не вожу в свою мастерскую, – наконец сказала она. Миси успешно скрыла разочарование. – Я понимаю. Могу подождать здесь. – Тут дело не в тебе, – продолжала оправдываться Гвендолин, как будто боялась, что Миси примет все на свой счет. – Я просто никого не вожу в это место... – Я понимаю, – спокойно повторила Миси. Слова Гвендолин как-то подействовали на ее разочарование, и оно стало намного меньше, вполне терпимым. – Это ваше убежище, – сказала она. – Уголок покоя и свободы. – Да, это ты верно сказала, – согласилась Гвендолин, и добавила, смущенно почесывая нос: – К тому же, у меня там кое-какие личные вещи... Если и приглашать кого, так сначала прибраться надо... Миси лишь большим усилием удалось сдержать смешок: сейчас Гвендолин так смутилась, что выглядела скорее малышкой-сиреной, чьи уроки пения погубили любимое растение мамы, а не ведьмой, владеющей собственным островом и волшебством. Гвендолин и до этого была ей симпатична, а тут и вовсе захотелось как-то утешить и поддержать ее. Если бы объятия считались в мире сирен приличными, Миси бы обняла волшебницу, но пришлось ограничиться более простым действием: шагнув поближе, Миси взяла руки Гвендолин в свои и легонько их сжала. – Все хорошо, – сказала она, заглядывая хозяйке дома в лицо. – Я не обижаюсь, правда. После этого они какое-то время просто смотрели друг на друга. Миси хотела сказать что-то еще, но неожиданно обнаружила, что у нее пересохло в горле. Гвендолин выглядела как-то странно – с ее лица, где сначала отражалась благодарность, внезапно исчезли все эмоции, будто что-то просто уничтожило их изнутри. В одно мгновение ее взгляд сделался пустым и безразличным, словно разум совсем покинул его. Это продолжалось всего секунду – Миси могла бы даже поклясться в этом. Она не успела испугаться. Она вообще ничего не успела сделать. Совсем скоро, может быть, даже через мгновение, Гвендолин перестала казаться существом, из которого вынули душу, но произошедшие с ней перемены были не менее пугающими, чем прошлое отключение от реальности. – У тебя такие глаза... – прошептала она, наклонившись к Миси так низко, что Миси внезапно подумала, что Гвендолин ее поцелует. Голос у ведьмы сделался странный, хриплый и мягкий, словно она уговаривала кого-то. Ее собственные глаза, прежде затопленные пустотой, теперь искрились, словно в них взрывались миллионы фейерверков. Нужно было что-то сделать – вырваться и позвать кого-нибудь, но Миси не могла сдвинуться с места. Ей было не то чтобы страшно – скорее странно. Так странно ей никогда не было. Гвендолин смотрела на нее так, как будто видела кого-то другого, чье-то другое лицо, другие глаза, кого-то, кого Миси никогда не знала. Гвендолин говорила с этим кем-то, а не с самой Миси, в этом не было никаких сомнений. И пусть Миси никогда не видела ту, кого Гвендолин видела сейчас вместо нее, одно она знала об этой незнакомке точно: для Гвендолин не было никого важнее нее. Миси уже приходилось видеть этот искрящийся взгляд, это выражение запредельного, практически болезненного счастья – так ее сестра и Рикки смотрели друг на друга. Они были истинной парой. Их любовь имела одну тональность, и они могли бы сделать себе ребенка, если бы успели. Цветок принял бы их любовь. Они были полностью совместимы. Сейчас Гвендолин смотрела на нее так, словно видела перед собой свою вторую половинку. Оставалось только догадываться, что случилось между ними на самом деле, раз теперь Гвендолин находилась на этом острове одна, и, судя по всему, кроме Племяша и Сельди компанию ей составляли лишь редкие заказчики волшебства. Миси было жаль ее, по-настоящему жаль, но она не представляла, чем может помочь. Гвендолин освободила свою правую руку из ослабевшей ладони Миси и погладила ее по щеке. Под пальцы ей попалась прядь волос Миси – светлая, почти белая, как у большинства сирен. Гвендолин мимолетно взглянула на нее, но тут же нахмурилась, словно увидела вовсе не то, что ожидала, и посмотрела на прядь более пристально. – Ты покрасила волосы? Миси не знала, что сказать. Она понимала, что приятную иллюзию Гвендолин рано или поздно придется разрушить, но напоминать ей о том, что та, кого она желает видеть, на самом деле не здесь, и, возможно, навсегда потеряна для нее, не хотелось. Гвендолин, впрочем, справилась с собой и без постороннего вмешательства: взглянув на Миси внимательно, она вдруг вздрогнула, взгляд ее изменился, перестав искриться, она отдернула руку от ее волос и отступила на шаг назад. – Кто ты? – внезапно громко и четко спросила она. – Миси... Миселина. Нам с Джонатаном нужна ваша помощь. – Миси была уверена, что Гвендолин все вспомнила уже после того, как она произнесла свое имя – на лицо ее вернулось понимание, а глаза перестали быть такими настороженными и пустыми, – но решила все же напомнить о ситуации, в которой они находились. – Миси, конечно, – немного рассеянно сказала Гвендолин. Вытащив из кармана платья таблетку и полагающуюся к ней флягу, она приняла свое лекарство и, отвернувшись от Миси, принялась подниматься по лестнице наверх. Она так и не оглянулась и не спросила, будет ли Миси ждать ее, словно вовсе забыла о том, что пришла не одна. Миси не посмела окликнуть ее – в какой-то момент она испугалась, что Гвендолин от неожиданности может потерять равновесие и свалиться с лестницы, а потом ведьма уже скрылась из виду, так что звать ее не было никакого смысла. Миси решила не подниматься за ней, а остаться ждать здесь. Оставалось только надеяться, что Гвендолин не забыла про нее совсем. **** Гвендолин не забыла. Она спустилась вниз примерно через пятнадцать минут, все еще немного рассеянная, но со стеклянной бутылкой в руках. Ее взгляд все еще слегка скользил мимо Миси, но кто она, Гвендолин не забывала. – Идем, – сказала она, направляясь в тот коридор, откуда они пришли сюда – по крайней мере, Миси показалось так. Она поспешила следом за Гвендолин, чтобы не отстать и ни в коем случае не потеряться в доме. Все время, пока они шли, Миси очень хотелось задать несколько вопросов, но она никак не решалась начать. Наконец, когда она уже открыла рот, заговорила Гвендолин: – Время не та штука, которую можно остановить или замедлить, – сказала она. – Запомни, это важное правило. Без него никакая магия с временем невозможна. Она обращалась будто бы к Миси, но Миси шла немного позади нее, и Гвендолин на нее не смотрела. Кому она адресовывала свои слова на самом деле, было не очень понятно, но Миси решила не перебивать ее. – Но сколдовать со временем все же можно. Тут надо действовать от обратного, – Гвендолин тряхнула бутылкой, и внутри булькнула какая-то жидкость. – Замедлить его нельзя, но ускорить можно. Чтобы помочь Джону, мы ускорим время на острове таким образом, что за один день во внешнем мире у нас будет проходить десять. Так он сможет чинить Гуся целый месяц, а пройдет только-то три дня. Во время объяснений они дошли до небольшой темной двери, отворив которую – без всякого использования порошка – Гвендолин впустила в коридор порыв свежего ветра, принесший с собой прохладу подступающей ночи. Солнце уже почти село: из-за горизонта торчал только его маленький кусочек. Самое примечательное состояло в том, что тонуло солнце не в океане, как обычно, а за береговой линией – Волшебный остров, такой маленький, пока не вступишь в дом, и такой большой, если из него выйдешь, простирался так далеко, как только мог различить глаз, и конца ему видно не было. – Сельдь! – позвала Гвендолин, выйдя из дома. – Иди ко мне, девочка! Иди сюда! Остров изобиловал кустами и деревьями, посаженными, кажется, без всякого плана. Спрятаться среди них было просто, а потеряться – еще легче, но Сельдь выскочила из-под одного из кустов и понеслась к ним с громким радостным лаем, как будто только и ждала, что ее позовут. Гвендолин потрепала ее по загривку, когда собака принялась ластиться к ней, а потом открутила у бутылки крышку и протянула ее Сельди. – Тебе надо пробежать вокруг острова, крошка, и налить это по контуру. Миси, чувствующая себя совершенно лишней, попробовала по крайней мере рассмотреть бутылку, но та не выглядела, как что-то необычное. Стекло у нее было прозрачное и с виду самое обыкновенное. Под горлышком вился небольшой узор, но так часто украшали человеческие бутылки. Гвендолин наклонила бутылку и вставила ее между челюстей Сельди, после чего собака послушно устремилась к краю острова. Достигнув береговой линии, но не заступая за отмеченную водой границу прилива, Сельдь повернула голову на бок и побежала, следя, чтобы жидкость из бутылки равномерно выливалась на землю и траву. – Этого хватит, – сказала Гвендолин и повернулась к дому, словно их работа была закончена. – И все? – спросила Миси, не очень понимая, как могло пригодиться ее присутствие. – Сельдь все сделает? – А тебе бы хотелось бежать вместо нее? – ответила вопросом Гвендолин, впервые после своего спуска с лестницы глядя на Миси. – Суть магии – зелье. Остальное дело техники и сноровки, с ним любой справится. – Но... – Миси попыталась подобрать слова для возражения, однако в голову ничего не приходило. – Вы ведь говорили, что вам понадобится моя помощь... – наконец беспомощно закончила она. – Говорила? – переспросила Гвендолин. – Мне хотелось, чтобы ты составила компанию. Миси ничего не ответила, не став начинать бесполезный спор. Похоже, несмотря на всю рассеянность Гвендолин, узнать о волшебстве, которое просила для себя Селина, будет не очень просто. А о том, чтобы научиться колдовать, нечего и думать. Гвендолин, словно забыв о своем намерении вернуться в дом, повернулась к саду и стала наблюдать за исчезающим солнцем, безмятежно напевая что-то себе под нос.