Настоящее сокровище

Миси хотела спросить у Гвендолин, может ли пойти в дом, но рассеянный взгляд ведьмы, устремленный к горизонту, натолкнул ее на мысль, что лучше всего будет промолчать. Постепенно вся эта ситуация начинала раздражать. Последний раз посмотрев на Гвендолин, Миси осторожно открыла дверь, чтобы та не издала ни звука, и вошла в дом. Убедившись, что ведьма не собирается следовать за ней, она закрыла дверь за собой и пошла вперед по коридору. Джонатан, скорее всего, занимался починкой Гуся вместе с Племяшом где-то в саду; Сельдь тоже отсутствовала. Это давало небольшую надежду на то, что Миси осталась в доме совершенно одна, а значит, никто ей не помешает. Она потратила больше времени, чем хотела, отыскивая путь к белой ажурной лестнице. Мастерская Гвендолин наверняка была заперта, но Миси не могла оставить свою затею, так и не попытавшись. Подниматься по лестнице оказалось немного страшновато из-за кажущейся непрочности ступеней и перил, но перед дверью Миси оказалась благополучно. Как и ожидалось, дверь была заперта. Миси приложила множество усилий, чтобы открыть ее, но серебряная ручка только поворачивалась, а дверь и не думала открываться. Зная особенность большинства домашних дверей, Миси на какое-то время спустилась с лестницы и отправилась искать волшебный порошок – на этот раз она не захватила ни крупицы у Гвендолин, так что требовалось найти другой источник. Учитывая, какой щедрый след ведьма оставляла у каждой двери, через которую им случалось проходить, обнаружить хоть немного порошка не должно было стать проблемой. На деле все оказалось иначе: порошок словно исчезал, просыпавшись перед дверью, и, сколько бы Миси не искала, шаря даже рядом с теми дверьми, около которых они точно проходили, ей не удалось найти ни крупицы. Отказавшись от поисков, она вернулась наверх и вновь попробовала открыть дверь обычным способом, хотя уже понимала, что это бесполезно. Устав терзать ручку, Миси пару раз ударила кулаками по темному дереву двери – никакого толку. Единственным результатом всех ее усилий оказалось то, что в коридоре загуляло эхо от ударов. Миси уже собиралась отказаться от своей затеи, не принесшей ей пока ничего, кроме еще большего чувства разочарования и обреченности, но тут откуда-то снизу послышался голос Гвендолин: – Кто здесь? Миси вздрогнула так сильно, что чуть не свалилась со ступени, на которой стояла – лестница упиралась прямо в дверь, так что не было даже малейшего пространства, чтобы спрятаться. Миси подумала, что лучше всего будет немедленно спуститься, хотя она и не представляла, как сможет объяснить Гвендолин свое присутствие в этом коридоре, если она спросит. Она успела лишь развернуться к лестнице лицом, когда голос Гвендолин прозвучал в том самом коридоре, куда она собиралась спускаться. Теперь никакой обман не спасет дело: если Гвендолин увидит ее на лестнице, сразу же догадается, что она пыталась проникнуть в ее мастерскую. К счастью, самые верхние ступени было снизу не видно. Миси прижалась спиной к двери, стараясь не дышать слишком громко. Гвендолин внизу прошла до лестницы: коридор был совсем коротким. Миси показалось, что она слышит едва уловимый скрип самой первой ступеньки. Это, разумеется, было иллюзией: пульс стучал в ушах так громко, что становился неслышим практически любой звук. Миси прижалась к двери всем телом, надеясь каким-то невероятным способом слиться с ней и остаться незамеченной. Дверь вдруг словно бы немного поддалась, и Миси осторожно надавила на ручку, стараясь повернуть ее как можно тише. Ручка повернулась, как и раньше, но на этот раз дверь открылась внутрь комнаты. Это произошло так неожиданно и плавно, что Миси, упирающаяся в нее со всей силы, оказалась в мастерской за одно мгновение. Она едва не вскрикнула от неожиданности, но голос, к счастью, подвел ее. Понадобилось немного времени, прежде чем Миси осознала, что все еще держится за ручку двери, вцепившись в нее со всей силы, так что дрожат пальцы. Медленно разогнув их один за другим, она отпустила ручку и осторожно закрыла дверь. Об исследовании мастерской не было и речи. Миси прижалась ухом к двери, пытаясь расслышать, не поднялась ли Гвендолин за ней, все-таки что-то услышав или заметив. За дверью было тихо. Она простояла около нее, как казалось, целую вечность, прежде чем позволила себе поверить, что Гвендолин ушла и все обошлось. Никакого желания осматриваться у нее не возникло – надо было как можно скорее показаться на глаза Гвендолин в какой-нибудь другом месте, чтобы снять с себя все подозрения. Ведьма ведь уже может хватиться ее. Миси попробовала открыть дверь, но та сделалась такой же упрямой, как раньше, и не выразила никакого желания выпустить ее наружу. Миси попыталась не паниковать. Если Гвендолин застанет ее здесь, не поможет даже самая правдоподобная история – ведь раньше ведьма очень ясно дала понять, что не потерпит посторонних в своем святилище. Миси попыталась сосредоточиться и подумать, что помогло ей открыть дверь в прошлый раз, но в голову приходили только два неутешительных варианта: или дверь открывается от сильного желания проникнуть внутрь, или это такая хитрая ловушка для негодников и воров – окажись-ка внутри без возможности выйти наружу. Не обязательно, что хотя бы один из этих вариантов был правильным, но разум зациклился на них, не желая изобретать иных ответов. Единственной, кто мог вызволить Миси отсюда, была Гвендолин, и в то же время такой расклад был бы сущей катастрофой. Хорошо, если ведьма просто разозлиться. А если она выгонит их с острова? Джонатану сейчас нужна помощь, как никому, и Миси не знала, как сможет смотреть ему в глаза, если их вышвырнут отсюда из-за ее попыток узнать тайны прошлого. Кто знает, когда Гвендолин прекратит ходить по дому и решит заглянуть в свою мастерскую, не в поисках Миси, а просто так, для занятия своими ведьмовскими делами? Эта тревожная мысль, соединяясь со страхом, что она застряла здесь навсегда, никак не давала Миси сосредоточиться. Она просто стояла перед закрытой дверью, глядя на нее, тщетно пытаясь придумать решение. В голове не было ничего, кроме круговорота одних и тех же вопросов и страхов, а руки похолодели и дрожали. Наконец Миси решила, что в комнате просто обязан быть хотя бы минимальный запас волшебного порошка, и это было единственной лазейкой, позволившей ей освободиться от длинных пальцев подступающей паники. Миси обернулась к комнате. Первое, что сразу же замечалось – маленький ярко-желтый шарик, парящий под потолком и похожий на миниатюрное солнышко. Смотреть на него, как и на солнце, быстро стало больно, а свет, заливающий комнату, очень походил на дневной. Шарик парил слишком высоко, чтобы до него дотянуться, под самым потолком, но Миси могла бы поспорить, что при прикосновении он жжется, как ядовитая водоросль. Вторым, что сразу же привлекало к себе внимание, оказалась большая белая доска, на каких можно писать маркером, поставленная около правой стены. На ней черными заглавными буквами была выведена загадочная надпись, заставившая Миси подойти поближе, чтобы разобрать ее, хотя символы языка сирен были написаны очень понятно. КОРИЦА ДАРОМ И СЫПАТЬ МОИ ВЕЩЕСТВА НЕТ ЗЯБЛИКАМ – Корица даром... – озадаченно повторила Миси. Она не знала, что такое корица, но даже если бы ей было это известно, надпись не обрела бы никакого смысла. – Нет зябликам... – о зябликах она тоже не имела ни малейшего представления, но это немного утешало, потому что надпись казалась ей загадочной, а не бредовой. Простояв у доски несколько минут, на все лады повторив написанные на ней слова, но так ничего и не поняв, Миси оставила странную надпись в покое и отправилась исследовать остальную часть комнаты. Мастерская была равно поделена между столами и шкафчиками. Первые ничто не занимало, как и полагается в не рабочее время, а вторые прятали под прозрачностью застекленных дверц или на открытых полках инструменты, банки и колбы с остатками каких-то веществ и нескончаемое множество того, что должно было являться материалами для изготовления зелий. Присутствовал один-единственный шкафчик с книгами, заинтересовавший Миси больше всех прочих. Ей не было никакой надобности что-либо готовить или портить, так что все остальные шкафчики она обошла стороной, по пути очень надеясь, что нужный ей окажется не заперт. Подойдя, она убедилась, что замочной скважины у шкафчика нет, но дверцы его какой-то таинственной силой скреплены вместе. Не справившись с ними, но в нужный момент испугавшись сломать, Миси принялась разглядывать притаившиеся за стеклом книги. Нельзя сказать, что в жизни ей встречалось много книг – до океанского дна они доходили в ужасном состоянии, но Миси не была совсем уж глупой, чтобы не суметь понять, книги перед ней или нет. Перед ней были не книги. Она поняла это по их корешкам – в том месте, где Гвендолин записывала Джонатана в журнал, книг было много, и все они были разной толщины и окраски. Те же, что стояли в шкафчике здесь, все были одинаковыми и отличались друг от друга только номерами вверху корешков. Номера шли по порядку, от одного в самом верхнем углу и до... Миси пришлось наклониться, чтобы разглядеть последнюю не-книгу. Та стояла посередине предпоследней полки, повалившись на свою обложку, и номер на корешке гласил, что она шестьдесят восьмая. Распрямившись, Миси внимательно оглядела шкафчик, пытаясь понять, как его открыть. Сделан он был из черного дерева, так что частицы волшебного порошка, если бы он просыпался на него, были бы видны очень хорошо. Их не обнаружилось. Шкафчик был совершенно чистый и выглядел так, словно его сделали совсем недавно или держали в идеальном состоянии, затрачивая на это порядочное количество времени и усилий. Даже стекла, вставленные в дверцы, сохранили свою первозданную чистоту и прозрачность: на них не было ни одной царапинки, ни одного пятнышка, они казались почти что отсутствующими – их выдавал только легкий отблеск света от парящего под потолком шара. Миси легонько подергала за резные медные ручки, приделанные к дверцам, но от этого весь шкафчик заходил ходуном и затрясся, опасно зазвенев стеклами, так что она быстро перестала и подержала его, чтобы он успокоился. Ничего не добившись от шкафчика, Миси оставила его и вернулась к доске с таинственной надписью. Ее не покидала мысль, что написанное может быть загадкой, ответ на которую выведет ее из этой комнаты или поможет открыть дверцы шкафчика. – Корица даром... – в очередной раз пробормотала она, но, как это не произноси, смысла не появлялось и разгадка не становилась ближе. Столы в мастерской содержали по два-три ящика, и Миси, пройдя по комнате несколько раз, наконец заметила их и решила проверить, нет ли внутри ключа от двери или щепотки волшебного порошка. Всего столов стояло три, и к каждому Миси подходила с надеждой, что на этот раз ей повезет и она найдет что-нибудь важное. Ключа она не нашла ни в одном. Порошка тоже. Единственной стоящей находкой, о ценности которой еще можно было поспорить, оказалась одна из не-книг под номером пятнадцать. Не-книга эта лежала в третьем ящике второго стола, и Миси могла бы запросто пропустить ее, если бы не решила заглянуть под стопку пустых, цвета ржавчины бумажных листов, занимающих почти весь ящик. На ощупь листы были неприятные и странные – не то что бы Миси много знала о бумаге, но та определенно не должна была быть такой масляной и хрусткой. Достав из-под нее не-книгу, она отряхнула ее от приставших к обложке маленьких рыженьких кусочков и открыла на самой первой странице. В отличие от книг, где слова были напечатаны на неизвестном для Миси языке людей – говорили они все на одном, но писали разными способами, потому что в воде нельзя позволить себе выписывать на дне изящные линии, проще обойтись простыми грубыми символами, – в этой не-книге все записи были сделаны на языке сирен и вручную. Вверху страницы стояла дата: «31.01.90», и Миси, сделав простой расчет, заключила, что запись эта была сделана больше пятидесяти лет назад. Далее шли слова: «Рецепты магии и про». Ниже строчкой стояло: «З. Н. № 275» и после начинался непрерывный текст, похоже, являющийся самим рецептом. Миси не хотела его читать, потому что не знала, для чего он может ей понадобиться, но символы были такие крупные, что она, даже против воли, не смогла не прочесть первые, а после, ничего не понимая, дочитала до конца второй строчки. Символы гласили: «ВОЙНА НАШИХ ЛАПОК ИСКРЯЩИЙСЯ ИГРА ТОВАР ВШЕЙ СЛЫШЬ, ПОГОДИ ДОРОГА ГОРОД ЯМА». Там было и дальше, но Миси захлопнула не-книгу, не став дочитывать рецепт. Край светлой обложки больно оцарапал палец, так что на бледной коже выступила маленькая капелька алой крови. Миси встряхнула рукой, словно отгоняя надоедливую муху, но так стало только хуже: от резкого касания воздуха царапина начала зудеть, не давая сосредоточиться ни на чем другом. Миси встряхнула рукой еще несколько раз, ничуть не улучшив этим ситуацию, а потом хватила кулаком по столу, так что всю левую сторону ладони охватило жгучим пламенем боли. – Бесполезное дерьмо! – она со всей силы пнула стол, тут же схватившись за свою ногу, и резким движением сбросила на пол не-книгу. Та перевернулась в воздухе, открылась и упала, вяло ударившись об пол страницами. Миси очень хотелось наступить на нее так, чтобы страницы смялись, хотелось запустить ее в шкафчик с другими, скорее всего, такими же бесполезными не-книгами, разбив его чистые стекла, но она не стала это делать. Оставив не-книгу на полу, в неприкосновенности, она подошла к двери и несколько раз ударила в нее, словно стучалась кому-то в гости. Быть запертой становилось все более невыносимо. Заточение сдавливало грудь, не позволяя как следует вдохнуть, и казалось, в комнате слишком мало воздуха. Миси прислонилась к двери лбом, ощущая, как дрожат руки, и попробовала успокоиться. Потянувшись к горлу, она нашла пальцами висящий на шее клык и крепко сжала его. Нужно было отвлечься мыслями на что-то, кроме этого места. Она зажмурила глаза, чтобы не видеть ровного желтого света, распространяемого по комнате парящим под потолком шаром. Вспомнить что-нибудь... Она не помнила свою мать, словно вообще никогда ее не встречала, и у нее не было светлых успокаивающих воспоминаний о ее теплых объятиях или словах утешения. Сестра в последний год относилась к ней ужасно, а все их прошлые взаимоотношения были, как в тумане – последние поступки перечеркнули их, год безразличия и открытого игнорирования стер все года понимания и любви. Рикки... Рикки была лучом надежды и равновесия в их семье, только с ней Селина позволяла себе проявлять заботу и слабость. С ней она и к Миси относилась по-другому, и все было иначе. Если бы нашелся какой-то способ вернуть ее, чтобы все стало, как прежде, чтобы счастье вернулось, и они снова могли бы быть счастливы вместе... С Рикки Селина могла бы снова стать прекрасной сестрой. С Рикки Миси бы не чувствовала подавляющего груза своей бесполезности, своей бесполезности всегда и во всем, за что бы не взялась. Если бы только удалось вернуть ее... Если бы только было подходящее чудо... Но сначала надо выяснить, что Селина хотела от Гвендолин. Что она попросила. Какое волшебство. Могла ли она, на самом деле... Миси сжала зубы и тряхнула головой. У нее нет никаких доказательств, чтобы обвинять сестру хоть в чем-то, тем более, в таких серьезных преступлениях, как намеренная порча ее жизни. Как ни странно, но переключение мыслей все же сработало, хотя их тему и нельзя было назвать утешительно-оптимистичной. Миси перевернулась и уперлась спиной в дверь. Теперь она стояла лицом к комнате и свет висящего под потоком шара просачивался сквозь закрытые веки, выжигая все нарисованные воображением картины, не оставляя ничего, кроме тревожащего красного цвета. Миси открыла глаза. В тот раз, когда дверь пропустила ее в комнату, она точно так же прижималась к ней. Может быть, чуть ближе... Миси прислонилась к двери всем телом, и ей, как раньше, показалось, будто дверь слегка поддалась вперед. Не веря в свою удачу, она очень осторожно протянула руку, стараясь не отлипать от двери остальными частями тела, и повернула дверную ручку. Сначала ей показалось, что ничего не сработало, но потом Миси вспомнила, что дверь открывается внутрь, и неуверенно потянула ручку, едва-едва отступив от двери, чтобы позволить ей открыться. Дверь приоткрылась. Миси едва сдержала радостный визг – облегчение накатывало волнами, где каждая была сильнее предыдущей, и она только сейчас понимала, как же ей осточертело сидеть взаперти. Она уже собиралась попрощаться с мастерской, выбравшись на лестницу, но оглянулась и заметила на полу не-книгу. Гвендолин, конечно, немного сумасшедшая и пишет всякую чушь, но она вряд ли настолько не в своем уме, чтобы поверить, будто ее не-книга сама выпрыгнула из ящика стола и разлеглась на полу, да еще и в то время, как Миси куда-то пропала. Был шанс, что она посчитает это волшебством, но шанс минимальный. Миси не могла так рисковать. Проклиная все на свете, и, в первую очередь, свою прежнюю неосмотрительность, она осторожно отпустила ручку двери и позволила ей закрыться. Вернувшись в середину комнаты, убеждая себя, что секрет открывания двери ей теперь известен, Миси подняла не-книгу и закрыла ее. На секунду она испытала соблазн – безумный, надо полагать, – открыть где-нибудь в середине и прочитать пару строчек, но успешно справилась с ним. «– Корица даром, – подумала Миси. – Война наших лапок». Это простое напоминание усмирило в ней весь интерес к новым открытиям – старых загадок было вполне достаточно. Вернув не-книгу туда же, откуда взяла, и тщательно прикрыв ее ржавыми листами бумаги, Миси закрыла ящик и быстро осмотрела стол и пол, ища капли своей крови. Царапина больше не кровоточила, и позволила себе лишь мимолетный зуд, когда Миси сунула палец в рот, чтобы запоздало облизнуть его. Никаких следов крови не нашлось, так что ей пришлось признать, что у Гвендолин не будет никаких доказательств, что в ее мастерскую кто-то проник, если она сейчас не поднимется наверх и не застукает Миси здесь. Подобная мысль заставила ее вернуться обратно к двери и осмотреть всю комнату оттуда. Вроде бы все на своих местах. Вылазка, можно сказать, выдалась бесполезной; напрасный риск и только. Найти ничего важного не удалось, а вот потрепать нервы – еще как. Миси постаралась отделаться от этих размышлений. Ей удалось пробраться сюда. Уже достижение. Повернувшись лицом к двери, она наудачу потянула ручку, но ничего не произошло. Миси повернулась к двери спиной и встала к ней вплотную. Ей очень хотелось выяснить, хотя бы как открывается эта дверь, и можно ли так открыть другие. Должна быть какая-то закономерность. Когда она распласталась по двери, то почувствовала уже знакомое ощущение, означающее, что все удалось. Трогать ручку Миси не стала. Она должна была разобраться, как это работает. Сегодняшний день не должен был быть бесполезен полностью. Хотя бы в этом она могла достигнуть успеха. Миси отошла от двери и подергала за ручку. Дверь приоткрылась. Миси закрыла ее и попробовала еще раз. Ничего. Значит, достаточно разблокировать запирающий механизм, а после этого не обязательно прикасаться к двери... Но что запирает ее? Нужна ли для открытия тяжесть всего тела или его тепло? Надо ли прижиматься всем телом? Скважины для ключа нет, как и у всех дверей в доме, а все двери, пока что встреченные внутри, открываются либо просто так, либо от порошка... Миси задрала рукав своего платья и приложила левую руку к двери, чтобы ее голубая часть соприкасалась с темным деревом. Дверь поддалась. Миси отдернула руку. Переждав несколько секунд, она повернула ручку и открыла дверь. Закрыла. Открыла снова, опять использовав новые свойства своей руки. Это определенно был прорыв.