Настоящее сокровище

Вдоволь наигравшись с дверью, Миси последний раз приоткрыла ее и прислушалась к происходящему внизу. Было бы до ужаса глупо попасться Гвендолин сейчас, когда все уже было сделано, и она достигла кое-какого успеха. Гвендолин не было слышно: ни шагов, ни голоса, ничего. Похоже, она ушла искать Миси в другом месте, если вообще раньше ее искала. Убедившись, что ей ничего не угрожает, Миси выглянула за дверь, а потом уже вышла на самую первую ступеньку. Спускаясь по лестнице, она не сводила глаз с коридора, когда он стал виден – ей постоянно казалось, что Гвендолин выйдет из-за угла прямо сейчас и увидит ее. Раздастся гневный окрик, и все будет кончено... Ничего подобного не произошло. Благополучно спустившись по лестнице, Миси прошла по короткому коридору и нерешительно остановилась перед поворотом. Если бы Гвендолин находилась в соседнем коридоре... Она усилием отбросила от себя эти мысли. Опасения заставляли ее только медлить еще больше, увеличивая вероятность появления ведьмы. Правильнее всего было бы сделать все быстро, непрерывно пройдя все опасные места. Так, убедив себя в том, что если ей суждено попасться, никакие хитрости от этого не спасут, Миси зашла за угол и никого там не обнаружила, что подтвердило напрасность ее паранойи. Набравшись сил от своей удачливости, она пошла туда, откуда, как ей казалось, изначально пришла. Дом привел ее прямиком к своей входной двери, словно извиняясь за все причиненные ранее неудобства. Прогулка по пустым коридорам показалась Миси достаточно легкой, потому что ей ни разу ни пришлось застрять у поворота, вспоминая, с какой стороны она пришла. К тому времени, как перед ней оказалась нужная дверь, она уже несколько минут как совершенно искренне улыбалась. Открыв дверь без всякого использования своей волшебной руки, Миси впустила в дом сильный порыв прохладного ветра, оказавшийся достаточно агрессивным, чтобы его первое дуновение походило на сильный удар по лицу. Это неласковое приветствие уменьшило радость Миси, но она просто помахала обеими руками, показывая ветру неприличные жесты, за которые ее мог бы осудить даже Джонатан, и вышла из дома, вполне довольная собой. Теперь ее скорее наполняло мрачное удовлетворение, чем просто веселье: она чувствовала себя хоть на что-нибудь, но способной. По крайней мере совсем уж беспомощной она не была. Выйдя за пределы дома, Миси не сразу поняла, что, хотя солнце с горизонта исчезло, ночь так и не наступила: повсюду разливался мягкий теплый свет, но, сколько она ни искала, откуда он исходит, так ничего и не нашла. В конце концов ей пришлось признать, что светится, похоже, сам воздух, и эта теория подтвердилась, когда она сложила ладони, но вместо полумрака между пальцами начал проглядывать только более яркий свет. Миси сделала глубокий вдох и засмеялась. «Он светится и внутри меня?» Джонатана не пришлось искать слишком долго: в отсутствии Миси он, хотя и не ругался прямо, говорил достаточно специфические вещи, ничуть не стараясь для этого понизить голос. – Гнусная дрянь! Уродливая кочерыжка, да повернись уже! Миси не могла не заинтересоваться тем, что же вызывает у Джонатана такие высказывания, поэтому решила пойти на его громкий голос, но не объявлять о себе сразу же, как окажется поблизости, а немного подглядеть за происходящим. Кустов и деревьев в саду было предостаточно для этой затеи. Они росли не только поодиночке, но и большими группами, такими плотными, что их было бы проще обойти, чем прорываться через сплетение корней, веток и листьев. Миси самоуверенно решила, что для нее это не будет препятствием. Пройдя половину сада, пока голос Джонатана не зазвучал слишком близко, она выбрала наименее плотную группу кустов, растущих выше ее роста, и принялась просачиваться через зелень, чтобы занять удобное место для наблюдения. К несчастью, на суше не удавались те же маневры, что и в воде, и каждое движение, даже вполне удачное, вызывало хруст веток или шелест листьев, выдающий ее с головой. «Я маленькая рыбка, – подумала Миси. – Я маленькая скользкая рыбка...» – но она не была рыбкой. Возможно, по росту Миси не дотягивала до среднестатистической человеческой девушки и могла бы считаться достаточно миниатюрной, но для того, чтобы втиснуться в кусты, она все равно оказалась великовата. Это не означало, что она передумала в них влезать – хотя затея была безнадежной с самого начала. Если бы весь сад не переполняли самые различные звуки, порождаемые ветром, шуршанием и беготней каких-то маленьких зверьков и насекомых, проживающих здесь, каждое движение Миси внутри зарослей кустов непременно привлекало бы внимание: треск раздавленного сучка тут, шорох пальцев-веток, проскребших по ткани платья, там, мягкий шелест листьев, глядящих Миси по голове и запутывающихся в ее волосах – и ее шипение в ответ на царапины, остающихся на руках, лице, шее и босых ногах. Джонатан и Племяш, однако, были слишком увлечены работой, чтобы обращать внимание на ближайшую к ним группу кустов, вдруг научившуюся плеваться ругательствами, высказанными приглушенным шепотом, и хрустеть так, словно все кусты по очереди пытались вырвать свои корни из земли и сделать по шагу. Миси удалось добраться до середины кустового сообщества, когда она зацепилась платьем так крепко, что следующий шаг обещал непременно оставить ее с дырой или лохмотьями вместо рукава. Это не было бы такой уж трагедией, если бы пострадал не левый рукав, прикрывающий ее особенную руку – впрочем, пока что рукав не пострадал. Миси остановилась, раздумывая, стоит ли ей предпринять рискованную попытку по освобождению, которая, скорее всего, обойдется еще большим звуковым сопровождением, чем все прежние движения, или же ей пора принять произошедшее за знак свыше и повернуть назад. Пока она пыталась принять решение, Джонатан продолжал проклинать какую-то штуку, никак не дающуюся ему, и иногда говорил что-нибудь Племяшу, на что тот, как и стоило ожидать, ничего не отвечал, наверное, просто безмолвно улыбаясь. Миси застыла в неустойчивом положении, вполне подходящим под определение «застрять посередине». Джонатана ей было не видно, зато его голос – слышно отлично. – Как ты думаешь, как мне повернуть эту гадость? – спросил он у невидимого Миси Племяша. Она неожиданно задумалась над тем, как они общаются, потому что через пару секунд Джонатан сказал: – Отличная идея! – как будто Племяш что-то подсказал ему. Язык жестов? Миси не столько был интересен сам Джонатан и то, чем он занимается, сколько летательный аппарат, над починкой которого они с Племяшом сейчас работали. Ни один из них не походил на эксперта в вопросах починки воздушных судов, так что было бы любопытно узнать, как они это делают. Подобные размышления только осложняли положение Миси – ей отчаянно хотелось прорваться вперед, не тратя времени на позорное выпутывание себя из кустов, но, в то же время, портить платье не следовало. Эта дилемма какое-то время занимала ее мысли, после чего она все-таки решила последовать сложным путем и отправилась сражаться с кустами, продвигаясь назад. Прорваться вперед было бы быстрее и азартнее, но царапин на бледной коже уже собралось столько, что Миси не могла с уверенностью сказать, что не истечет кровью до смерти, если позволит растениям продырявить себя еще в нескольких местах. Завершив свое эпическое освобождение из кустов, Миси наругала себя за рыбий способ мышления, внушивший ей, что через растения будет так же легко пробраться, как через мягкие водоросли на дне. Тщетно пытаясь вытряхнуть из волос листья, кусочки коры и маленькие веточки, Миси обошла вредное скопление кустов. Она остановилась, не доходя до Джонатана и площадки сбора «Гуся», отвлекшись на попытку лизнуть каждую из царапин, до которой только могла дотянуться. Насколько это было полезно и способствовало заживлению ран, оставалось непонятно, но Миси не сделала ни шагу, пока не закончила с этим. Выйдя наконец к интересующему ее месту, она увидела широкую площадку, полностью лишенную растений, даже пресловутой травы, которая во всем остальном саду попадалась под ноги повсюду. Вместо травы землю закрывало какое-то твердое шершавое покрытие, слегка щекочущее босые ноги, если ступить на него. Оно не позволяло поставленным на него предметам скользить, а круглым деталям – кататься, поэтому подходило для работы просто идеально. Миси, впрочем, пришлось сменить свое представление о занятиях Джонатана и Племяша, когда она подошла поближе и как следует разглядела «Гуся». На самом деле это вовсе не было починкой. Скорее походило на сборку, где от конечного изделия был только каркас. – Скелет, – заключила Миси, оглядывая острые углы и нелепо торчащие металлические стержни основной конструкции. Джонатан, до этого момента не замечающий, что она находится рядом, чуть не подпрыгнул от неожиданности. – Миси! – воскликнул он. – А я и не слышал, как ты подошла! – Удивительно. – не без сарказма заметила она, но не стала рассказывать ему о своих недавних приключениях в кустах. Джонатан не понял, почему Миси ответила ему таким тоном, но не стал допытываться, а предпочел перевести тему, показывая на то, что представлял из себя «Гусь»: – Да, это наша скелетина, – несмотря на свои прежние слова о негодности летательного аппарата, сейчас в его голосе звучала почти что нежность. – Но мы обязательно нарастим на нем мясо и жилы! – тут он вполне натурально хохотнул, и Миси подумала, что капитан похож на Гвендолин больше, чем думает. А может, все мужчины ведут себя странно в присутствии железных машин? – Ты умеешь делать такие корабли? – спросила она, предпочитая перевести взгляд на него, потому что скелет железной громадины не являлся таким уж интересным зрелищем. – Нет, – Джонатан пожал плечами с деланной небрежностью, но в голосе его послышалось что-то вроде легкого беспокойства. – Но у нас есть инструкция! «Инструкцией» оказалась мятая книжка, такая тонкая, что даже Миси могла бы согнуть ее пополам. Надпись, сделанную на обложке, стерло от времени, а написанные внутри буквы оказались символами человеческой письменности, но сделанными от руки. – Кто-то написал эту инст... э-э-э... штуку сам? – поинтересовалась Миси, когда ей дали полистать потрепанную от времени книжку. – Осторожно, страницы сыпятся! – Джонатан даже сделал попытку придержать книжку, когда Миси слишком резко открыла ее в середине. Он выглядел так, словно она просто не понимала всей ценности находящейся у нее в руках древности, а обращаться с той следовало, как с хрупкой статуэткой. – Мы не можем потерять ни одной записи, иначе все будет бесполезно! Джонатан проявлял такую раздражающую внимательность к любому действию, совершаемому с книжкой, что Миси вскоре не выдержала и вручила ее в его заботливые руки. – Могу я чем-нибудь помочь? – дружелюбно поинтересовалась она, незаметно отряхивая ладони от пыли, похожей на труху, высыпавшуюся на нее из книжки. Племяш, все это время стоящий в стороне и не принимающий участия в разговоре, закивал, когда они встретились взглядами. Джонатан, бережно открыв книжку на нужном месте, осторожно сдул с нее пыль и поместил туда, откуда взял: на грубый железный стол, где во множестве расположились незнакомые Миси инструменты и детали. Книжка была такой старой, что оставить ее открытой не составляло труда – она даже не пыталась закрыться обратно. Джонатан, прочитав нужный абзац, распрямился и заметил переглядывания Миси и Племяша. – Да, твоя помощь нам пригодится, – согласился он. – У нас тут океан работы! Такое количество, что я бы и Сельдь позвал, если бы она могла подкручивать болты. А Гвендолин ты не видела по пути сюда? Судя по всему, он не постеснялся бы попросить и ведьму о помощи, но Миси помотала головой, и Джонатан решил не продвигать эту мысль дальше. – Я вам точно не помешаю? – Миси еще не приходилось находиться к железным механизмам так близко, как сейчас, если не считать ее короткого пребывания на корабле Джонатана, и она была рада тому, что не испытывает страх. – Нет, здесь все просто, если действовать по инструкции, – заверил ее Джонатан. Она не стала говорить, что не вполне понимает значение употребляемого им слова, и просто кивнула. Джонатан сверился с книжкой. – Так, посмотрим... ***** Через час Миси уже не думала, что старая книжка бесполезна, и была готова относиться к ней с тем же трепетом, что и Джонатан. На пожелтевших, рассыпающихся в пыль страницах хранились невероятные секреты и ответы на все вопросы, способные возникнуть во время работы. Книжка и чуткое руководство Джонатана научили Миси управляться с деталями машины так легко, словно она была человеком, и ей уже приходилось держать их в руках раньше. Работа продвигалась медленно из-за большого объема, но Миси все равно видела плоды своего труда, и это заставляло ее желать сделать еще больше. Племяш и в самом деле общался с помощью жестов, но, так как ни Джонатан, ни Миси не знали их специального языка, использовал простые и понятные обозначения, что делало беседу сильно ограниченной. Работал он усердно, все указания выполнял, и с книжкой обращался бережно, когда подходил к ней, так что Миси, итак считающая его хорошим парнем, прониклась к молчаливому трудяге еще большей симпатией. Пошел уже второй или третий час работы – не имело значения, потому что все были так увлечены, что не замечали времени, – когда к ним пришла Гвендолин. Она принесла с собой поднос с тремя стаканами воды, и очень следила за тем, чтобы не наклонить его слишком низко. Сельдь вилась около ее ног, делая эту задачу еще более сложной, но хозяйке дома все равно удалось донести свой груз до железного стола в целости и сохранности. Отодвинув в сторону кучу инструментов, она поставила поднос и помахала рукой работникам: – Хватит дышать железной пылью, рабы прогресса! Идите сюда, попейте водички! Ко мне, немедленно! Миси, увлеченно приделывающая очередную торчащую железку к ребрам основного каркаса, отвлеклась от своей работы и тут же почувствовала себя так, словно ее выдернули из гипнотического транса: гаечный ключ в руках сразу же стал слишком тяжелым, все натертые места с пальцев и ладоней дали о себе знать, а разгибаясь из неудобного положения, необходимого для работы в данной области конструкции, Миси ушиблась головой об очередной выступающий угол каркаса и едва не заплакала от боли. Джонатану и Племяшу повезло чуть больше, но они все равно были недовольны прерыванием рабочего процесса. – Пейте воду, роботы, – настаивала Гвендолин, постукивая по краю подноса, так что стаканы звенели так пронзительно, что это порождало головную боль. Джонатан добрался до нее быстрее всех. – Гвен, ты – сущая ведьма! – Ох, я знаю, – засмеялась она. – Я знаю! Джонатан потянулся было к ближайшему стакану, бормоча себе под нос что-то про злобных женщин, которые в душе старухи, но Гвендолин тут же шлепнула его по руке. – Это не твой стакан, дорогуша! Твой – этот! – А есть какая-то разница? – спросил он, перестав тянуть руку вообще. – Или в мой стакан ты подмешала своего яда? – Можешь посмотреть разницу, – невозмутимо сказала Гвендолин, подавая ему стакан, который только что запретила брать. – Пей, голубчик. Может, разницы и нет? Джонатан, не сводя с нее подозрительного взгляда, взял предложенный стакан и сделал из него маленький осторожный глоток. Глотать он не стал, а сразу же выплюнул все себе под ноги. – Соленая вода?! Кто будет это пить, ты в своем уме?! Гвендолин забрала у него стакан и протянула его приближающейся Миси. – Лапочка, это для тебя. – Сирены пьют соленую воду? – Джонатан уже без прежнего возмущения проследил за перемещениями стакана. – Вам нужно поддерживать соляной баланс или типа того? – Я тебе не физик-теоретик, – резко ответила Гвендолин. – Про эту хрень с излучением объяснять не собираюсь. – Каким еще излучением? – Я же сказала, отстань! Миси, получив в одну руку стакан, другой вытерла со лба пот, и подумала, что вода как раз кстати. Она и сама не успела заметить, насколько ее утомила работа на свежем воздухе и под искусственным, но похожим на солнечный, светом. Ей еще не приходилось находиться на суше так долго и при этом работать. Под водой пот на теле не ощущался так липко. Соленость воды нисколько не повлияла на ее способность удовлетворять жажду, и Миси почувствовала себя гораздо лучше, когда опустошила стакан до дна. Силы словно бы появились из какого-то скрытого источника, а подкрадывающаяся усталость была отпугнута мощной волной интереса к работе. Даже будущие мозоли словно бы перестали напоминать о себе. – Спасибо, Гвендолин! – от всего сердца поблагодарила Миси. – Вода спасла меня! – Все верно, моя дорогая, – улыбнулась ей ведьма. – Пей океанскую воду как можно чаще, вот мой самый верный совет. Без этой воды мы высыхаем, как губки, и трескаемся, словно стекло. Джонатан, наконец получивший свой стакан, немного отпил из него обычной воды и принялся наблюдать за Миси, с новой энергией взявшейся за работу. – Выходит, просто посолить воду недостаточно? – спросил он у Гвендолин, возвращая стакан на место. Она покачала головой. – Как же тогда живут пойманные сирены? – продолжал допытываться капитан. – Советники не дураки, Джонни, – спокойно ответила Гвендолин. – Твои дружки-люди постоянно набирают океанскую воду для снабжения ваших энергостанций. Достаточно всего небольшой дозы, чтобы обычная вода переняла ее свойства, и сирены могли бы спокойно жить и творить свою магию. – Откуда ты это знаешь? – спросил Джонатан, с недоверием глядя на нее. – Даже меня в такие подробности не посвящают. Или те, кто приходят к тебе за волшебством, не только обладают большой властью, но и не умеют молчать? – Неприятно, что я знаю людские тайны, Джон? – участливо спросила Гвендолин. – Тайны, которые не знаешь ты? Не волнуйся, я предпочитаю не вмешиваться в ваши смешные смертные делишки, если вы не просите, и никому не даю большой власти. Расслабься. Джонатана ее слова нисколько не убедили, но дальнейший разговор не состоялся, поскольку уже все, кроме капитана, вернулись к работе, включая Племяша, успевшего медленно выпить свою воду и подсмотреть новые указания в старой книжке. Джонатан, последний раз взглянув на Гвендолин, отошел от стола к скелету «Гуся», но ее слова прочно засели у него в голове. **** Гвендолин явилась снова уже ближе к вечеру, если судить по странному времени острова. Разлитый в воздухе свет постепенно начинал меркнуть, что делало работу более сложной, а все участники сборки «Гуся» волей-неволей работали все медленнее, поддаваясь подступающей усталости. Когда далеко не деликатный кашель прервал ее попытку вытащить одну шестеренку, застрявшую в глубине скелетного нутра, Миси даже обрадовалась. С радостью оставив упрямую деталь на ее незаконном месте, она разогнулась и тут же услышала непривычный хруст в спине. – Гвендолин, – сразу же испуганно позвала Миси. – Моя спина... – Ой, да не парься, это со всеми бывает. С некоторыми даже по сотню раз на дню. Главное, что она вообще разогнулась, а не срослась в новом положении. – А что, так может быть...? – Перестань, – строго сказал Джонатан, откладывая в сторону несколько больших шурупов, не пригодившихся ему в работе. – Не слушай ее, Миси, от пары часов еще ни у кого спина не срослась. – Пфф, а вот я слышала историю... – живо возразила ему Гвендолин, и Миси для своего же спокойствия решила не слушать. Теперь она вспотела так, что платье насквозь промокло на спине, царапины зудели от пота, по шее иногда прокатывались щекочущие капли, а жара, казалось, стояла такая, словно припекало самое настоящее солнце, хотя светящийся воздух не генерировал своего тепла, а сохранял оставшуюся с вечера температуру. Ветерок тоже не забывал заглядывать, и был довольно прохладным, но Миси ощутила настоятельную потребность в том, чтобы поскорее охладиться еще сильнее. Гвендолин снова принесла с собой воду, и Миси с жадностью выпила свою порцию. После этого ее посетила еще более прекрасная мысль: – Я буду у берега, – сказала она пререкающимся Гвендолин и Джонатану. – Хочу немного поплавать. – Я сама хотела это предложить, – сказала Гвендолин, легко отвлекаясь от спора с Джонатаном. – Если это не сделать, от вас будет нести, как от тухлых рыбешек. Полотенца у меня есть. Джонни, тебя это не касается. Плаванье только для молодежи, такой зануда, как ты, утонет. Такое заявление породило новый спор, во время которого Племяш и Миси успели отойти достаточно далеко, чтобы перестать слышать Гвендолин. – Слышь, уймись, – попросила ведьма Джонатана, и, вручив ему стопку чистых полотенец, раньше привязанных к ошивающейся рядом Сельди, как к вьючному пони, поманила за собой в сторону берега, куда ушли остальные. – Про зануду это я так, чтобы ребята не поняли. – Вид у Гвендолин был задумчивый. – Тебе и правда не стоит окунаться, капитан. Никому не стоит. Ни одному человеку. – Но я проплавал там порядочное время, пока мы направлялись к тебе, – возразил Джонатан. – Я знаю, – махнула рукой Гвендолин. – Это сразу понятно по твоей целостности. – Прости? – Ну, на рубашке видно, как тебя ранили, и понятно, что рана была серьезная, – терпеливо пояснила Гвендолин. – Пятнище крови осталось порядочное, хотя много и вода смыла. Так тебя Миси было ни за что не дотащить. Не попади ты в воду, тебе бы каюк пришел. Ну а так она тебя подлатала. – Меня спасло попадание в воду? – не поверил ее словам Джонатан. – Но если у нее такие свойства, почему другие люди... – Потому что у нее не такие свойства, – перебила его Гвендолин. – Океанская вода опасна. Никогда не знаешь, что она с тобой сделает. Тебе просто повезло. Даже не представляешь, насколько. – Не понимаю, о чем ты говоришь, – сказал Джонатан, хотя у него не было больше никакого желания уходить с берега. – Что вода может сделать? – Что сделать? – переспросила Гвендолин, сумрачно глянув на него. – Изменить, и изменить очень сильно. У нее определенно есть целебные свойства и те, что усиливают магию, но излучение слишком неуправляемо, чтобы пользоваться им неосторожно. Последствия непредсказуемы. – проследив за тем, как освобожденная от полотенец Сельдь пронеслась мимо них, Гвендолин кивнула. – Это была обычная собака. Обычная, смекаешь? Однажды она заплыла слишком далеко вниз и попала в самые сильные волны излучения. К источнику, сечешь? Одного раза хватило, чтобы изменить ее навсегда. Теперь она может дышать под водой, чуять магию, жрать железо и Великий Океан знает, что еще. У нее четыре желудка. Четыре, понял? И есть запасное глазное яблоко в середине черепа. Джонатан не знал, что ответить. Сельдь, уже давно нагнавшая Миси и Племяша, плавающих на мелководье, выглядела вполне счастливой. Ее серебряная шерсть переливалась, как чешуйки целой стайки маленьких рыб, полностью голубые глаза с вертикальными веками задорно блестели, а бледный язык, высунутый из пасти, болтался, как и полагается обычному языку довольной собаки. Но обычной собакой она определенно не была. – А как же Племяш? – спросил Джонатан, проследив за парнем, непринужденно поддержавшим игру Миси, когда она начала плескать на него воду. – Ты ведь сказала, что Сельдь вытащила его из океана, но ведь он человек. Вода не изменила его, так ведь? – Кто знает, сколько он в ней проболтался, – пожала плечами Гвендолин, глядя на резвящуюся в воде компанию во главе с весело лающей Сельдью. – Изменения не всегда видны, иногда они куда более основательные, внутренние. Кто знает, что вода сделала с ним и в кого превратила. Может, поэтому он и не разговаривает? – выдержав короткую паузу, она расхохоталась. – Ты такую рожу скорчил, Джонни! Это просто шутка, хотя я и правда не знаю, насколько он в порядке. Не проверяла. Да и зачем, если с виду все нормально? Джонатан был не согласен с ее веселым тоном.