Настоящее сокровище

Переговариваясь, Джонатан и Гвендолин дошли до берега и остановились, не спускаясь к воде. Миси и Племяш достигли той глубины, где вода доставала им чуть выше пояса, так что Сельди, не упускающей возможности повеселиться, приходилось плавать вокруг них, энергично гребя всеми лапами. Пушистый собачий хвост колотил по воде, словно хлыст, подгоняющий неторопливого скакуна. Общая картина была достаточно умиротворяющей: Миси смеялась, как помешанная, Племяш широко улыбался, Сельдь захлебывалась водой и радостным лаем, но Джонатана не могла обмануть эта идиллия. После слов Гвендолин все виделось ему совершенно иначе, будто изменилась цветовая гамма всего мира. – Что придает океанской воде такие свойства? – спросил он у ведьмы, почти с содроганием глядя на подкатывающие к берегу волны. Они стояли достаточно близко, чтобы попасть под брызги, если волна окажется особенно мощной, и это неожиданно начало волновать его довольно сильно. – А? – Гвендолин уже успела отвлечься от их беседы, наблюдая за веселящейся компанией, и Джонатан ощутил обычное раздражение от рассеянности и несерьезности ведьмы. – Это излучение, о котором ты говоришь, – терпеливо пояснил он. – Что его источник? Гвендолин взглянула на него так пристально и внимательно, что Джонатан неожиданно понял: вся ее дурашливость – лишь маскировка, чтобы не раскрывать свою истинную сущность. Она знала намного больше того, о чем говорила, настолько, что это можно было сравнить с тем кусочком звездного неба, которое можно увидеть из одного участка земли, против его истинного объема. – Не знаю, – через секунду ответила она, но эта секунда длилась так долго, что Джонатан успел понять, – сейчас он услышит ложь. – Ладно, можешь не говорить, – притворно безразличным тоном сказал он, если желая сдаться, то только на своих условиях: – Но скрывать нечто подобное – настоящее преступление. – Преступление? – Гвендолин это позабавило. Она хлопнула Джонатана по плечу так сильно и неожиданно, что он чуть не выронил полотенца. – Мне нравится быть преступницей! Этот разговор мог бы продлиться и дольше, но ведьма больше не намеревалась говорить, а направилась к мелководью, на ходу приподнимая подол платья, чтобы не замочить его в воде. Далеко она заходить не стала, остановившись после пары шагов, так, чтобы волны омывали ее ступни, не поднимаясь дальше, и какое-то время просто неподвижно стояла, придерживая подол на уровне коленей. Ноги у нее оказались тощие и босые, хотя Джонатан мог бы поклясться, что раньше видел выглядывающие из-под подола носки сапог. Но думал он совсем не об этом. В процессе их последнего разговора Джонатан как-то совсем забыл, что Гвендолин тоже сирена, и вода не может нанести ей никакого вреда. Это задало его мыслям новое направление, быстро сбитое Миси, заметившей его и теперь весело машущей рукой. – Джонатан! Иди к нам! Он покачал головой, выдавив из себя улыбку, и крикнул в ответ что-то вроде: «В другой раз». Его голос заставил Гвендолин очнуться и повернуться к берегу. Джонатан встретился с ней взглядом. Он очень не хотел спугнуть ведьму, но опасался, что все выражение его лица явственно говорит: «Я заставлю тебя рассказать мне всю правду». Гвендолин, даже если до нее дошла эта угроза, нисколько не испугалась и выбралась из воды с на редкость довольным видом. – Не кривись, Джон, – сказала она, вырывая у него из рук одно из полотенец. – Мышцам твоего лица это не пойдет на пользу. Джонатан действительно постарался придать лицу менее напряженное выражение, но не для того, чтобы выполнить ее наказ: к берегу, следом за Гвендолин, направлялись Миси и Племяш. Ни на кого из них он смотреть не хотел, пускай и по разным причинам – тревога твердила, что за парнем теперь нужен постоянный присмотр, чтобы точно убедиться в его человечности или хотя бы неопасности, а Миси... Она зашла в воду прямо в платье, не догадавшись его снять, и теперь мокрая ткань, сделавшись совсем тонкой и полупрозрачной, обнимала контуры ее тела, подчеркивая их с такой точностью, будто бы на ней совсем не было одежды. – Ты не любишь плавать? – спросила Миси, подойдя к нему, чтобы взять одно полотенце для себя, а другое передать Племяшу, отряхивающемуся от воды неподалеку. – Думаю, я отношусь к этому равнодушно, – ответил Джонатан, всеми усилиями заставляя себя смотреть в землю, не поднимаясь взглядом выше коленок Миси. – Зря, – сказала Миси, принимаясь энергично растирать себя полотенцем. Платье ей, похоже, нисколько не мешало. – Тебе надо переодеться в сухое, – сказал Джонатан, переводя взгляд на Гвендолин, уже закончившую с вытиранием своих ног. В освободившееся полотенце она закутала Сельдь, завернув ее так, словно пыталась спеленать младенца. Сельдь недовольно ворчала, но зубы не скалила. – Да, похоже на то... – Миси только что обнаружила, что ткань, такая воздушная в сухом виде и в воде, после промокания становится тяжелой и липкой. Ветер, все еще достаточно прохладный, внезапно показался ей совсем уж ледяным, так что пришлось обхватить себя руками, бросив бесполезное полотенце, уже успевшее пропитаться водой насквозь, но бессильное высушить такое количество влаги. Джонатан, в чьих руках осталось последнее из полотенец, видимо, предназначенное ему самому, если бы он все-таки решил искупаться, распорядился полотенцем самым разумным способом, закутав в него Миси. Пока ткань не промокла, он хотел отвести сирену в дом, чтобы она не замерзла. – Гвен, где нам добыть одежды? – крикнул он ведьме, заметив, что она все еще возится с собакой. – Глянь в гардеробной, третья дверь от входа, там много барахла! – откликнулась Гвендолин, не предпринимая никакой попытки следовать за ними. Джонатан, заметив, как Миси вздрогнула от очередного порыва ветра, бросил разговоры и скорее повел ее к дому. Оказавшись за входной дверью он запоздало вспомнил особенности открытия здешних дверей, но, стоило ему шагнуть обратно, Миси схватила его за рукав новой рубашки, выданной ведьмой, и заставила остановиться. – Я за порошком, иначе эта дверь... – Все в порядке. Порошок не понадобится. Джонатан подошел к нужной двери и несколько раз дернул за ручку, проверяя, не обычная ли эта дверь. Дверь не открылась. Прежде, чем он успел снова сказать Миси, что должен уйти, она оттеснила его от двери и приложила к ней свою левую руку. Дверь едва слышно щелкнула, будто внутри нее отперли замок, и легко распахнулась, стоило нажать на ручку снова. – Вот видишь, – улыбнулась Миси, и, не дожидаясь вопросов, первой вошла в комнату. Джонатан, впечатленный ее успехом, зашел следом, закрыв за собой дверь. – Это какой-то трюк? – спросил он. Гардеробная, куда они попали, больше всего отражала способность Гвендолин к поддержанию порядка: коробки с одеждой попадались под ноги на каждом шагу, а многочисленные вешалки, которыми была заставлена вся комната, стояли голыми и всем своим видом выражали уныние. – Волшебный трюк, – подтвердила Миси. Присев на пол рядом с одной из коробок, она с интересом принялась вытаскивать и разглядывать ее содержимое. Джонатан, подошедший к другой коробке, слегка пнул картонный бок, желая убедиться, что изнутри на него не выскочит ничего живого или опасного, а то вся комната выглядела так, словно Гвендолин не заходила сюда несколько последних десятилетий. Нет, пыли нигде не было – в доме вообще нигде не наблюдалось пыли, но некое одиночество чувствовалось вполне явно. – Смотри, Джонатан! – отвлекла его Миси, вытаскивая из коробки светлые штаны. – Одежда, как у тебя! Если не считать цвета, она была права. Джонатан приблизился к ней и не без интереса осмотрел вываленное на пол содержимое коробки. Одежда оказалась такой разнообразной, что он сразу же отмел мысль о том, что кто-то преподнес ее Гвендолин в дар: скорее уж все походило на то, что она ограбила одежную лавку, взяв все, что под руку попалось. Одежда попадалась разных цветов и размеров, женская и мужская. Миси, перебрав несколько рубашек и платьев, остановилась на штанах, которые показывала Джонатану – судя по блеску в глазах, они ей очень понравились. – Женщины не носят такую одежду, – попытался вразумить ее Джонатан, но без особенного давления. Сирены, в конце концов, ничего не могли знать о нормах приличия и правилах человеческого общества. – Ты думаешь, мне не пойдет? – задумчиво спросила Миси. Прежде, чем Джонатан успел поделиться своим мнением на этот счет, она уже вскочила на ноги и взялась за подол своего мокрого платья, явно собираясь его снять. Джонатан едва успел отвернуться. Когда он повернулся снова, Миси уже надела выбранные штаны, удивительно подошедшие ей по фигуре, и такую же светлую рубашку. У Джонатана была небольшая надежда, что, пускай подобный наряд и не соответствовал нормам приличия, он сделает Миси менее привлекательной, но его надежды нисколько не оправдались. Штаны подошли ей настолько хорошо, что выделяли каждый изгиб ее стройных ног, а свободная рубашка, заправленная в штаны, подчеркивая стройность талии и придавала дополнительный объем груди, заодно оставляя немного места для воображения. – Неплохо? – спросила Миси, несколько раз повернувшись вокруг себя, будто пыталась разглядеть свою спину. Остановившись, она наконец увидела выражение лица Джонатана, что заставило ее немного забеспокоиться. – Плохо выгляжу? Джонатан подошел к ней, стараясь думать о чем-то постороннем, и быстро вытащил подол рубашки из штанов, после чего расправил его и сразу же убрал руки. Теперь талия Миси больше не выделялась, а рубашка, доставая почти до колена, делала вид еще более безобидным. – Так лучше. Миси еще немного покрутилась, рассматривая себя, но спорить не стала, и просто пожала плечами. – Ты прав. Усевшись на пол снова, она собрала всю выброшенную из коробки одежду и сложила ее назад. Закрыв коробку, как было, и подняв с пола свое платье и полотенце, Миси встала. – Пойдем к Гвендолин. У двери Джонатан пропустил ее вперед, и снова пронаблюдал за тем, как дверь открылась от простого прикосновения руки. – Похоже, я разгадал твой трюк, – сказал он, выходя следом за ней в коридор. Миси только оглянулась на него и улыбнулась, ничего не ответив. Гвендолин вошла в дом еще до того, как они добрались до входной двери. Заметив в руках Миси ее мокрую одежду, она кивнула себе за спину: – Если повесишь на одно из деревьев, завтра же все будет сухое. Только зацепи хорошенько, чтобы ветер не утащил. Миси решила последовать ее совету, а потому обошла ведьму и скрылась за дверью. Стоило ветру закрыть дверь, Гвендолин строго посмотрела на Джонатана: – Это что на ней было надето? – Она сама захотела, – ответил он. – Кажется, решила, что так будет удобнее. Гвендолин что-то проворчала себе под нос про невоспитанную молодежь, не соблюдающую приличий, но когда Миси вернулась, Джонатан заметил, что ведьма с большим, даже можно сказать, неприличным интересом разглядывает ее ноги. Ему оставалось только порадоваться, что он расправил подол рубашки Миси, прикрыв самые интересные места. При появлении Миси Гвендолин прекратила ворчать и приняла вполне благодушный вид. – Скоро уже пора будет ужинать, – сказала она. – Это было бы очень кстати, – поддержал ее Джонатан, радуясь перемене темы. – Что будем есть? – То, что вы приготовите, – просто ответила Гвендолин. – У меня есть дела в мастерской, Племяш покажет вам где продукты и кухня. Через час чтоб ужин был! Племяш, до этого пребывающий за одной из дверей, открыл ее и вышел в коридор. Гвендолин кивнула ему, явно полагая, что он все слышал. – Пока-пока, увидимся через час! – махнув на прощанье рукой, ведьма ушла вперед по коридору и вскоре скрылась за поворотом. Нельзя сказать, что Джонатан был опечален таким развитием событий: наоборот, он почувствовал себя даже немного бодрее от предстоящего им дела. Племяш, широко улыбнувшись, повел их за собой в кухню. Кухня скрывалась за одной из дверей в конце коридора и оказалась достаточно просторной, чтобы в ней могли поместиться все пришедшие и проскользнувшая следом Сельдь, тут же принявшаяся виться под ногами. Здесь же выяснилось, что Миси совсем ничего не знает о продуктах и о том, как с ними обращаться. – Вы там только водорослями питаетесь? – спросил Джонатан, порядочно позабавившись от этой мысли. Миси, хотя и выглядела достаточно хрупкой, явно не смогла бы обзавестись всеми своими соблазнительными изгибами, питаясь одними водорослями. – Мы и рыбу едим, – обиженно сказала она. – Все, что можем поймать. И мы не только водоросли выращиваем, фрукты и овощи тоже. Но их можно сырыми есть... Джонатан извинился за свое невежество, и, как самый старший, задумался над тем, что же приготовить. Холодильных шкафов в кухне стояло немало, и продуктов в них нашлось предостаточно, что делало выбор достаточно широким – если не считать того, что он хотел выбрать блюдо, от которого ни у кого не случится несварения желудка. Если Миси всю свою жизнь питалась растениями и сырыми морепродуктами, ее желудок мог не принять жареную или хорошо приправленную пищу. То, что завтрак усвоился без всяких проблем, можно было списать на чистую удачу. – О чем ты думаешь? – вмешалась Миси, заглядывая ему в лицо, как будто нарочно хотела сбить с мысли. – Помнишь, я говорил тебе о своей младшей сестренке? – спросил Джонатан, улыбаясь, потому что было очень трудно грустить, глядя на очаровательное личико сирены. Она закивала. – Конечно! – Так вот, в детстве у нее часто болел животик... – Джонатан не стал распространяться, что это было не единственной проблемой – пока Шарлотта не слегла совсем, любая болезнь давала осложнения в таких множественных формах, что было не понятно, от чего надо лечить, – а потому рацион девочки всегда нужно было тщательно рассчитывать, исходя из рекомендаций врачей и принимаемых лекарств. Подходящая еда не всегда вызывала аппетит даже у здорового Джонатана, но Шарлотту часто не могли привлечь и самые вкусные блюда, поэтому она просто приучила себя есть, чтобы не умереть голодной смертью. В сравнении с Шарлоттой у Миси все было намного проще: поменьше жареного, перченного и тех видов мяса, которые она никак не могла попробовать на океанском дне. С последним, впрочем, не должно было возникнуть проблем: слабо верилось, что у Гвендолин где-то на острове спрятана мясная ферма, а гости с островов, оставалось надеяться, посещали ее не так часто, чтобы обеспечивать всеми человеческими продуктами в полной мере. По крайней мере касательно мяса все так и оказалось: в холодильных шкафах Гвендолин обнаружилось несметное количество рыбы и иных обитателей океана, а приличного мяса не наблюдалось. С овощами и фруктами дело обстояло ровно наоборот: Джонатан встретил такие виды, каких раньше не видел, а о некоторых даже и не слышал. Такое количество ингредиентов на какое-то мгновение вогнало его в ступор, но потом он нашел картошку, и сразу же вновь почувствовал себя кухонным властелином. Под его руководством Племяш быстро понял, что надо делать, и вскоре отошел в другой конец кухни, оставив Джонатана разбираться с Миси и ее неуверенными попытками правильно обращаться с кухонным ножом. Они стояли около разделочного стола, на котором уже был разложен почищенный Племяшом картофель, и Миси пыталась разрезать хоть один пополам, не отхватив себе пальцы и не упустив картошку на пол. – Смотри, это делается немного не так... – Джонатан придержал ее руку в правильном положении, чтобы картофель не выскакивал из-под ножа. Чтобы она не выронила нож, он положил свою ладонь на ее маленькую ладошку и легонько сжал пальцы. – Держишь вот так, теперь режешь... Вместе с ним у Миси все получилось с первого раза, и Джонатан отпустил ее, чтобы теперь она попробовала сама. Двигалась она немного неуверенно, но принцип поняла верно, и постепенно у нее все получалось. Поймав взгляд Джонатана, Миси смущенно улыбнулась ему. – Кажется, я это могу! – Ты молодец, – похвалил ее Джонатан. Еще немного понаблюдав за сиреной и убедившись, что у нее все идет хорошо, он нашел вторую разделочную доску и принялся за нарезку овощей сам, с привычной для себя скоростью. Он не сразу заметил, что Миси бросила свое занятие и восхищенно смотрит на него. Поняв, что ее интерес обнаружили, она совершенно искренне сказала: – Да ты просто мастер этого! Джонатан только усмехнулся. – Я-то? Видела бы ты, что делают некоторые повара... Одна моя няня могла нарезать кучу овощей с закрытыми глазами за несколько секунд. Я бы не рискнул сразиться с ней на ножах... Миси слушала его, слегка склонив голову на бок. Ее большие синие глаза светились от восторга: – Я тоже когда-нибудь смогу так резать? – Если будешь тренироваться, – сказал Джонатан. Он посматривал на нее, но не забывал о своей работе – ужин нужно было приготовить, пока они все не свалились от усталости. – Мне тоже потребовалось время, чтобы научиться... Джонатан рассказал, какую строгую диету доктора назначили для Шарлотты, и как он перестал доверять повару, когда услышал его недовольное ворчание по поводу таких трудностей для готовки. Для безопасности своей сестры Джонатан решил научиться готовить сам, и, хотя первые результаты были ужасны, Шарлотта никогда не критиковала его. Со временем он привык к готовке и стал получать от нее удовольствие – ему нравилось точно знать, что все рекомендации были соблюдены, и еда соответствует всем стандартам. Рассказывая, он не забывал поручать Миси и Племяшу простые дела, так что к тому времени, как ужин был готов, все немного устали, но были довольны своей работой. – Ты хорошо управляешь, – сказала Миси, когда вся работа была закончена и они по очереди мыли руки у кухонной мойки. – Поэтому ты и стал капитаном, правда? Я думаю, ты хороший капитан. – Для того, кто упустил команду и корабль, не очень хороший, – сказал Джонатан, но ее слова действительно много значили для него. – Зато ты поймал сирену! – и Миси засмеялась, как будто в этом на самом деле было что-то смешное, и отошла, чтобы он мог помыть руки. Джонатан, последним полощущий руки в теплой воде, несколько секунд просто смотрел за потоком воды, льющимся из крана в блестящую металлическую раковину, сверкающую так, словно ее установили только вчера. С другой стороны, в доме Гвендолин все выглядело чистым и новым. Вода утекала в сливное отверстие с таким жадным урчанием, словно трубы очень хотели пить. Джонатан помыл руки, закрыл кран и повернулся к Племяшу и Миси. Сирена мягко улыбнулась ему, и он понял, что не может ответить на вопрос, кто кого поймал на самом деле.